Juxian Tang's Fiction in Russian
 
Главная страница
Слэш
Яой и оригиналы
[+] Галерея
[+] Дневник
[+] E-mail Juxian
Слэш
Название: Победа
Автор: Juxian Tang (juxiantang@hotmail.com)
Фандом: Книги Лоры Джо Роулэнд
Пэйринг: Хошина/Янагисава
Рейтинг: NC-17
Warning: изнасилование
Disclaimer: Все принадлежит Лоре Джо, ничего мне. Я только проявляю свою любовь таким странным образом.
Summary: После того, как Янагисава потерпел поражение в политической борьбе и оказался в руках своего врага, его бывший любовник Хошина получает возможность отомстить

ПОБЕДА

Он красиво проигрывает. Его лицо образец невозмутимости, лишенное выражения, как маска, на которую художник еще не нанес красок. И такое же бледное. Черные глаза кажутся матово отполированным ониксом - и тоже не выдают ничего. Кисточка в руке застыла над листом бумаги. Чертов актер. Притворщик.

На мгновение, когда Хошина только входит, он надеется, что во взгляде Янагисавы что-то мелькнет - какая-то уязвимость, как это иногда бывало раньше - незаметная для других, только для него. Но это не происходит, и разочарование кажется личным поражением.

Хотя ведь на самом деле Хошина победил.

- Что вы пишете, достопочтенный канцлер? Разве вы не знаете, что сегун не читает ваших писем?

Янагисава не отвечает. Смотрит на него, а потом равнодушно опускает глаза к бумаге - как будто то, что он собирается написать, имеет куда больше значения, чем Хошина, и его слова, и его подчиненные, наводнившие комнату.

На самом деле, это не комната, а камера. И Янагисава может сколько угодно делать вид, что он здесь просто гость - в своем роскошном кимоно, синий шелк и вышитые пенные волны, со своей непринужденной, безмятежной позой. Ему это не поможет. Он здесь пленник.

Хошина не позволит ему забыть об этом - не позволит игнорировать себя. Он делает шаг вперед и наносит удар по лицу, с размаху. На мгновение ощущения затапливают его - тепло щеки, и мягкие губы, и твердость зубов под костяшками. Так всегда было между ними - прикосновения как молния - кажется, что искры пробегают по коже.

И в этот момент ему хочется большего - хочется схватить Янагисаву, вздернуть на ноги, прижать к стене, сорвать это яркое кимоно, скользнуть руками по груди и вниз, к паху, чувствовать его запах - табак и масло для волос - ощущать его кожу под своими губами...

Янагисава вздрагивает от удара, прядь волос выбивается из прически, падает на щеку. Губа у него разбита, и кровь добавляет красный цвет к белому - его лица - и черному, его глаз и волос.

Угольно-черные глаза загораются яростью.

- Да как ты смеешь?

И в то же мгновение он на ногах - бросается к Хошине. Спокойствие исчезает без следа. Да, это больше похоже на Янагисаву - он ничего не спускает, всегда готов ударить в ответ - или лучше первым.

Их секс тоже всегда был таким... борьбой, сражением. И Хошина всегда проигрывал.

Но в этот раз Янагисава забыл, на чьей стороне преимущество. Глупец... Он не успевает даже сделать шаг, его хватают, выворачивают руки, держат - за волосы, оттягивая голову назад. Он сильный - их четверо, но даже так им трудно его удержать - и они некоторое время топчутся, молча, только слышно хриплое дыхание - пока им не удается справиться с ним.

Хошина смотрит в его лицо, яростное, дышашее ненавистью - лицо мстительного демона. Дай ему шанс - и он заставит Хошину пожалеть об этой дерзости. С ним всегда так, думает Хошина - в один миг он кажется таким близким, что его невозможно отделить от себя, только вместе с частью себя. А в следующий момент он чужой, отторгает - и тогда Хошина чувствует себя обманутым и приступ ненависти захлестывает его.

Как тогда, когда они расстались... Хошина говорит себе, что он все сделал правильно - посмотрите, ведь Янагисава проиграл, Хошина сделал правильный выбор.

Он надеется, что в падении его бывшего любовника есть и его заслуга.

- Вы все за это ответите. - Голос Янагисавы дрожит от ненависти.

Разбитая губа у него кровоточит, и у Хошины мелькает мысль, от которой кружится голова - ему хочется наклониться и коснуться ее языком, почувствовать соленый вкус. Но он не может. У него есть поручение.

- Вы так полагаете, Янагисава-сан? Лорд Мацудаира поклялся, что вы заплатите кровью за смерть его племянника. Время платить пришло.

- Думаешь, все закончено? - Слова как плевок в лицо.

- Мне кажется, вы не понимаете. Сегун не хочет слышать о вас. - И после паузы Хошина добавляет. - Все от тебя отвернулись, Йошиясу.

Его имя в устах Хошины - мед и яд одновременно.

- Разденьте его.

Лицо Янагисавы мгновенно белеет от шока. Он сопротивляется, но силы неравны. Они стягивают его верхнее кимоно, и нижнее - и Хошина отступает на шаг, во рту у него пересохло, все тело кажется пронизанным натянутыми струнами, и в паху бьется горячее возбуждение. Он смотрит, смотрит...

Смотрит, как они срывают с него одежду - и не может не думать, не вспоминать. Он так хорошо помнит все это - длинные сильные ноги, и впалый живот, и гладкую грудь - помнит, как их тела свивались в страсти. Как он тоскует по этому... До того, что горло перехватывает - и никакие женщины и мальчики, которых Хошина укладывает в свою постель, не могут заставить его забыть.

Но что это меняет? Янагисава использовал его. Да, а он использовал Янагисаву. Но если все было так просто, то почему так больно?

Хошина смотрит, как они стягивают веревкой запястья его бывшего любовника и вздергивают его руки кверху, протаскивают веревку через балку - и Янагисава уже не может сопротивляться, его тело вытягивается, приподнятое - только кончики пальцев касаются пола. Взгляд у него дикий, волосы растрепаны.

И Хошина хочет его - сильнее, чем когда-либо раньше.

- Когда-нибудь ты должен был заплатить за все. Полагаю, сейчас самое время.

Янагисава не отвечает. Его руки и ноги подрагивают от напряжения - и челюсти сжаты, а глаза полубезумные от ярости... и страха?

Он боится. Он наконец-то понял, что проиграл - и что именно означает его проигрыш.

Как давно никто не касался его тела против воли, думает Хошина. Он помнит, как Янагисава рассказывал ему - о своем прошлом, о том, как он начинал, оруженосцем у покровителя-извращенца. Это была одна из их ночей полной открытости, когда секс перемежался разговорами и, кажется, не было места для секретов. Хошина помнит тонкую дорожку, прочерченную струйкой сакэ на груди Янагисавы - сладость вина и соль его кожи на языке. И лицо Янагисавы - умиротворенное, ставшее более мягким.

Сколько таких ночей было, когда они, не доверявшие никому, доверяли друг другу полностью? Две? На две больше, чем Янагисаве стоило себе позволить. Он же знал - каждый кусочек информации, который ты даешь другим о себе - это оружие, которое они могут использовать против тебя.

Он дал Хошине это оружие. И Хошина им воспользуется.

Потому что Янагисава предал его. И не пытался его удержать. Или пытался - но не так, недостаточно? Именно этого Хошина не может ему простить.

Он заплатит за все. Хошина подает знак, и они срывают его набедренную повязку. Даже на казнь не ведут обнаженным. Но Хошина хочет сделать ему больно - как можно больнее, хочет унизить его.

Как Янагисава унижал его - своей мнимой загадочностью, своим высокомерием, тем, как он заставлял Хошину разгадывать загадки, словно ребенка. Тем, что они ровесники, а Янагисава был настолько выше его, достиг всего сам, имел достаточно сил, чтобы возвысить и Хошину.

А теперь он пал...

Сколько займет времени, чтобы заставить его кричать? Хошина знает, что он будет пытаться держаться - именно потому, что он, Хошина, здесь. Плеть рвет кожу, оставляя кровоточащие рубцы.

Следы эти останутся надолго, некоторые навсегда. Раньше с Янагисавой всегда все были осторожны, пытались не повредить его основную ценность - его внешность. Но теперь его нечего жалеть. Знал ли он, что бывает так больно? Голова у него мотается, губы прокушены от боли, а матовые глаза становятся туманными.

Хошина вспоминает один из зимних вечеров, и жаровню, накрытую одеялом, и они двое под этим одеялом, и им то жарко от близости и секса и они раскрыватся, то холод комнаты, который ощущается несмотря на огонь, заставляет их вздрагивать. И они снова лезут под одеяло и смеются, прыская остывшим чаем, и кормят друг друга засахаренными фруктами с палочек - и Янагисава кажется таким молодым и домашним, почти мальчишка с растрепанными волосами и усмешкой в глазах.

Но даже тогда в них нет блеска. И Хошина замирает, глядя на него.

- Какие странные у тебя глаза.

- Да, мне их подарили. Злой дух подарил - вместе со всем этим, - Янагисава проводит рукой, показывая вокруг себя: хоромы в замке Эдо, его пост канцлера, власть.

И на мгновение Хошине кажется, что он не шутит. Они оба затихают. А потом Янагисава смеется - и Хошина сердится, что купился на это.

Но это все в прошлом. Да, им было хорошо вместе - но Янагисава сам все погубил. И теперь платит за это.

Не калечить - таков был приказ. Мацудаира с удовольствием бы изувечил, прикончил бы его - однако сегун, безвольный, но упрямый, все же не согласился казнить бывшего фаворита - и разгневается, если с Янагисавой что-нибудь случится.

А если бы Хошина мог... перерезал бы он ему горло, смотрел бы, как кровь хлынет потоком?

Но ведь можно и без этого. Можно причинить достаточно боли, чтобы накормить огонь ненависти - не увеча, не убивая. Можно.

Янагисава дышит хрипло, тяжело, на коже тонкая пленка пота, а в глазах тоска и боль - и он кусает губы и все-таки вскрикивает, когда плеть опускается на его спину и плечи, скользит вокруг груди. Человек, наносящий удары, профессионал; и кончик плети задевает пах, исторгая короткий крик, похожий на всхлип.

Сколько нужно, чтобы он обессилел достаточно - чтобы в глазах его сверкнуло облегчение, когда это прекратится? Чтобы он не сопротивлялся, обмяк на их руках, когда они снимут его с веревки, бросят на пол?

И тогда все начинается по-новой. Янагисаве следовало бы знать. Наверное, он понимает это, только когда его голову и плечи прижимают к полу, а первый из людей Хошины всаживает ему между ягодиц. И он издает этот горловой, задыхающийся звук, и пальцы связанных рук впиваются в пол.

Они, люди Хошины, всегда тонко чувствуют, что их начальник хочет от них - и что они могут себе позволить. И под его одобрительным взглядом они пихают бывшего канцлера лицом в пол, снова разбивая ему губы, оставляя кровавые следы на деревянных досках. Заглушая его невнятные слова.

Хошина знает, что он там пытается произнести. Чертов ублюдок, он даже свое прошлое сделал ритуалом, культом, переживает его снова и снова. Но сейчас все гораздо серьезнее. Совсем не игра. Сейчас ему больно - так, как, возможно, не было после того первого раза, когда он был ребенком.

Но он причинил боль Хошине. И должен заплатить.

Янагисава начинает стонать на третьем человеке и всхлипывать на четвертом. Ему больно, в этом нет сомнения. Внутри у него все хлюпает, с каждым толчком, хотя проходит некоторое время прежде, чем его разрывают до крови.

И есть много тех, кто готов угодить комиссару полиции таким легким методом. Хошина наблюдает, как его любовника, бывшего второго человека в стране, трахают на выпачканном кровью и калом полу. Как легко разрушать... Так трудно подняться - а сбросить вниз легче легкого - и вот он здесь, Янагисава Йошиясу, в крови, и очередной член разрывает ему анус, и очередная рука безжалостно выкручивает яички.

И Хошина думает, как это страшно... как не допустить, чтобы с ним самим это произошло?

Но Янагисава сам виноват. Стоило принять перемирие, предложенное Мацудаирой. Хотя... Хошина и не желал, чтобы Янагисава его принял. Они стали врагами. Он хотел отмстить.

Теперь он мстил.

Есть разные способы. Очень многое можно сделать, не увеча. И Янагисава это узнает - на себе. Небольшие повреждения возможны, но он оправится, все будет в порядке.

Он хрипло кричит, неузнаваемым голосом, когда в него проталкивают кулак. И только стонет, когда огромный пес взгромождается на него. Хошина знает, что с ним многое делали тогда, у лорда Такаи - о некоторых вещах Янагисава не рассказал даже в моменты откровенности. Но вряд ли даже они использовали его так.

Есть предел, ниже которого может опустить только ненависть.

Эта ненависть сладка, как вино, и солона, как кровь.

Все продолжается довольно долго. Но Хошина не уходит - ему нужно наблюдать, это его поручение, его доказательство верности - человеку, которого он выбрал, когда расстался с Янагисавой. Лорд Мацудаира победил; Янагисава проиграл.

На собаке он и решает закончить. Дальше было бы уже опаснее, Янагисава и сейчас дышит сорванно, что-то хрипит у него в груди. Если вдруг он умрет, Хошину не простят. Он не может позволить Янагисаве подвергнуть его опасности.

А потом бывший канцлер лежит на боку, обессиленный, подогнув связанные руки к груди и поджав ноги, а между ягодиц у него течет кровь, и все его тело покрыто рубцами и царапинами - как у девки, которую отымели пара десятков солдат. Он дрожит, и мокрые волосы прилипли к лицу, а разбитые губы посинели и вокруг запавших глаз синие тени - как будто не два-три часа прошло с тех пор, как он встречал их холодным взором, а несколько дней.

- Оставьте нас, - говорит Хошина.

Они выходят, и он садится на колени рядом с Янагисавой.

Он сделал это - то, что должен был. То, что поручал ему лорд Мацудаира. То, чего он сам хотел. Теперь он доволен?

А ведь он сам так и не трахнул его, вдруг думает он. Янагисава никогда не позволял ему. Даже когда они полусерьезно боролись в постели за превосходство - Хошина всегда знал, что Янагисава не простит ему победы. А ему всегда так хотелось этого. Сперва он думал, что когда Янагисава научится доверять ему, он уступит. Но время шло, а Янагисава становился не ближе, а дальше, и та домашняя, уютная близость, что объединяла их шутками и сексом, сакэ и планами против Сано - она была только иллюзией.

Хошина никогда не переставал бояться, что однажды Янагисава просто откинет его, как выпачканную тряпку. Ведь именно это и произошло, когда он предал его...

Или нет? Или Сано прав - и Янагисава все-таки пытался его спасти? Пусть по-своему, ничем не рискуя, но все же пытался?

Впрочем, что до этого... Хошина не будет об этом думать. Он лучше будет думать о том, что мог сделать и не сделал. Момент упущен. Хошина мог взять его до того, как это сделали остальные. А теперь - когда его отымели все, даже животное?

Но хуже всего то, что и сейчас Хошина хочет этого. Сделал бы это с удовольствием - врубился бы в его окровавленный анус, в горячий, влажный вход, трахал бы его так, чтобы он стонал и кусал губы, трахал бы, пока тот не потерял сознание, заставил бы кричать от боли, если не от наслаждения.

Но Хошина не сделает этого. Не потому что это осквернит его. Просто это ничего не изменит. Не изменит того, что Янагисава никогда не уступил ему.

Может быть, тогда, когда он уговаривал Хошину остаться, ему достаточно было...

Но теперь поздно. Все кончено. С канцлером Янагисавой покончено. И это Хошина принес ему поражение.

Если бы Янагисава знал, когда вытащил его из Мияко и взял с собой в Эдо, что этим все закончится...

Когда Хошина думает об этом, ему хочется грызть губы от боли. Потому что они оба не знали. И потому что было что-то... Единственный раз в жизни было. Он ощущал это - невероятный восторг от того, что его собственная жизнь не имеет значение, готовность бросить ее к ногам другого. Ради другого он был готов жить и умереть. Единственный раз - за его тридцать шесть лет. И это не повторится.

Впрочем, он женится, непременно удачно, у него будут дети. А Янагисава... куда там его ссылают? На Хатидзе? Сколько он там продержится? Изгнанники долго не живут.

Хошина протягивает руку и отводит прядь волос с лица Янагисавы. Он знает, что не нужно это делать - но не может удержаться. И снова, как всегда, прикосновение заставляет дернуться, как будто ему больно. Он думал, что избавился от этой странной слабости... но избавится ли когда-нибудь?

Ресницы Янагисавы взгдрагивают, помутившиеся от боли глаза полуприкрыты. Узнает ли он Хошину?

- Йошиясу.

- Идиот... неужели ты думаешь, что это что-то меняет?

Узнает. Его голос, как шелест бумаги, и все же его слова уязвляют.

И Хошина злится - и еще вдруг чувствует, как его разум снова поглощает эта мысль, и он не может избавиться от нее - ему нужно спросить, хотя до сих пор он и запрещал себе об этом думать, не верил в это...

Ему страшно, что будет за ответ - потому что все может измениться, а менять уже поздно.

- Сано сказал мне - что ты нарочно вызвал его тогда. Чтобы я мог потребовать с него услугу, которую он мне должен - чтобы он обязан был спасти мне жизнь. Это правда?

В темных непроницаемых глаза Янагисавы на мгновение загорается торжество - и Хошина ненавидит себя за то, что продемонстрировал слабость, дал бывшему любовнику возможность уязвить его, причинить ему боль.

- Конечно, нет, - говорит Янагисава.

И Хошина встает, лицо искажается от ярости - и ему хочется убить этого подонка, уничтожить, будь что будет - лишь бы стереть эту высокомерную улыбку, полную презрения, на разбитых губах.

Но он овладевает собой. Пожимает плечами и вызывает своих людей. И Янагисаву растягивают на полу, руки держат над головой.

- Поручение Мацудаиры я выполнил, - говорит Хошина и берет нож. - А это лично от меня.

Лезвие чиркает, разрезая кожу - один порез за другим - по ребрам, через сосок, по животу - и струйки крови стекают на пол. Так любовники наносят себе порезы в доказательство любви. Но Янагисава, конечно, никогда не пошел бы на это ради него.

Что ж, он будет носить шрамы в память об их любви - против своей воли.

По знаку Хошины его поднимают. Кажется, ему слишком больно и он слишком устал, чтобы еще воспринимать что-то. Голова у него свешивается, волосы закрывают лицо.

А два дня спустя Хошина смотрит, как Янагисава идет к кораблю - как будто ничего не произошло, четкой, уверенной поступью. И только Хошина может догадаться, чего ему это стоит. Как только он войдет в каюту, он осядет возле стены, без сил - но пока он играет свою роль, до последней секунды.

И Хошина играет свою роль.

Они враги. И Хошина с демонстративной вежливостью напоминает ему о его падении, и в его глазах горит ненависть - и матовые глаза Янагисавы отвечают ему презрением.

И они оба знают, что было до этого - скорчившееся тело на полу, кровь, стекающая по ногам, и жарко дышаший пес, тяжелыми лапами опирающийся на его плечи, входящий в него.

И они оба знают, что было еще раньше - их тела, соединяющиеся в постели, их губы и руки в непрерывном, жадном столкновении... их шутки, и их планы, и их прикосновения.

И Хошина знает, что можно найти того, кто заменит Янагисаву в его постели. Но как вычеркнуть его из памяти? Можно разрушить его тело - но как разрушить его в себе?

Йошиясу, будь ты проклят, шепчет он. Но ветер искажает слова, превращая их в - вернись.

КОНЕЦ

[+] Back