Перевод Juxian Tang
 
Главная страница
Слэш
Яой и оригиналы
[+] Галерея
[+] Дневник
[+] E-mail Juxian
Слэш
Название: Ломающий Палочки (Wandbreaker)
Автор: UnderLucius (boudicca@icenii.fsnet.co.uk)
Переводчик: Juxian Tang (juxiantang@hotmail.com)
Оригинал: Wandbreaker
Фандом: Гарри Поттер
Пэйринг: Сириус Блэк/Северус Снейп
Рейтинг: NC-17
Дисклеймер: "Гарри Поттер" принадлежит Дж.К. Роулинг, "Бегущий по лезвию бритвы" принадлежит Филлипу К. Дику и Ридли Скотту
Примечание: Стилизация под фильм "Бегущий по лезвию бритвы" Ридли Скотта (по роману Филиппа Дика "Снятся ли андроидам электрические овцы")

Саммари: Сириус Блэк, аврор в отставке, снова вызван на службу, чтобы разыскать и уничтожить троих Пожирателей Смерти, сбежавших из мест заключения.

Для Andy Clean, который хотел Сириус/Северус с высоким рейтингом. Я знаю, что ты предпочитал авторский фик, но согласился и на перевод... и я думаю, что если кто может оценить этот фик, то это ты :)

ЛОМАЮЩИЙ ПАЛОЧКИ

В этот миг, когда я лежу на верхней площадке Астрономической башни, под дождем, находясь к смерти ближе, чем когда бы то ни было, единственное, что сохраняет мне рассудок, что держит меня в сознании и в живых - это воспоминания о цепи событий, которые привели меня сюда. Сюда, к причине моего поражения. Я здесь лишь для одной цели. Убить Люциуса Малфоя.

Это моя работа.

* * *

"Ежедневный Пророк" не публикует объявлений о том, что требуются убийцы. Но такова моя профессия. Ремус назвал меня холодным, и его взгляд в тот момент, когда он уходил от меня навсегда, сказал мне, что он знает, что я был убийцей больше, чем он когда-нибудь будет. Это так.

Аврор.

Ломающий Палочки.

Наемный убийца.

Я всегда считал, что это было глупо. Их следовало расстрелять, из маггловских ружей, поставить перед взводом и расстрелять. Поцелуй был для них слишком хорош, из-за денег и времени, необходимых, чтобы поддерживать жизнь в телах, когда душа ушла.

Но нет. Всем надоела война, кровопролитие и смерть, и мысль о том, чтобы убить оставшихся Пожирателей Смерти и прочих последователей Вольдеморта, вызвала гневные протесты. Поэтому их отправили на Остров, не нанесенный на карту и совершенно без магии. Азкабан стал бесполезен после падения последних дементоров, слишком легко было оттуда бежать, что и было доказано многократно. Да и в любом случае, когда вышла наружу правда о том, сколько действительно у Вольдеморта было сторонников, стало ясно, что Азкабан должен быть в сто раз больше, чтобы вместить их всех.

Остров сработал, до определенной степени. Я там побывал однажды. Ублюдки пытались создать для себя некое подобие общины, строили домики в маггловском стиле, учились животноводству и фермерству. Меня тошнило при виде всех доброжелателей, что там ошивались, представители магглов и магов, эксперты по маггловским наукам, обучающие это отродье, как выживать. И, как я уже сказал, мне это все казалось глупым, и меня совсем не удивило, когда начались побеги. Неужели Министерство было таким близоруким? Они им устроили жизнь, как у магглов, обучили их маггловским навыкам, как обходиться без магии, а потом, открыв рты, стояли и удивлялись, когда группы изобретательных заключенных начали устраивать побеги. Они делали лодки из стволов деревьев, прятались в шлюпках, которые использовало Министерство, а какой-то отчаянный умник держал нож у горла одного из магов до самой Англии.

В конце концов ситуация вышла из-под контроля. Авроры, в основном отправленные в отставку, потому что их было слишком дорого содержать теперь, когда больше не было армии темных сил, оказались не способны справиться с проблемой такого масштаба. Поэтому было создано новое секретное подразделение... "Найти-Обезвредить-Уничтожить", НОУ, однако никто не помнил этого названия - если они вообще о нас помнили. Мы для них были Ломающими Палочки. Магами с лицензией на убийство - миф, в который почти никто не верил. Волшебники-которые-убивали. Мужчины и женщины, которые преследовали преступников магического сообщества и имели право пользоваться "Авадой Кедаврой" - и никто не мог нас остановить.

Тонкая грань - единственное, что стояло между самодовольством мира, который полагал себя в безопасности, раз Вольдеморта больше нет, и реальностью. Безопасно не было нигде. Я работал на НОУ пять лет. Я прикончил больше Пожирателей, чем кто-либо еще. В Министерстве висит табличка с моим именем. Я был молодцом. Я был хорошим парнем. Я был лучшим.

А затем все стало разваливаться на части. Я уже довольно давно пил дома по вечерам - чтобы заглушить крики тех, кого я убивал; и вот одна порция "чтобы расслабиться" превратилась в три "чтобы лучше спалось", а закончилось все бутылкой в день, и постоянными спорами. Ну а потом споры вдруг прекратились, и от того, что когда-то было домом, осталась лишь шикарно обставленная пустая раковина.

Я прогуливал работу, я опаздывал, черт, я был пьян почти круглые сутки. Мои показатели упали. Обычно из-за того, что я сидел в баре, напиваясь в доску, пока другие убивали мужчин и женщин, которым я не мог смотреть в глаза. Через шесть месяцев стало ясно, что мне объявят выговор, и я уволился.

И как же я умудрился оказаться здесь, в отчаянной ситуации, на развалинах Астрономической башни? Два слова.

Люциус Малфой.

Отправить его на Остров было самой безумной идеей из возможных. Нужно было запихнуть этого подонка за Завесу. Но он был прирожденным актером, о Люциус, он их всех одурачил. Поклялся, что искупит свою вину, закатал рукава, научился жить, как маггл, остриг волосы, читал книги, учился использовать инструменты. Все эти острые, блестящие инструменты, которые политкорректные бездельники оставляли им для постройки новой Утопии.

Чертовы близорукие ублюдки.

В один прекрасный день кислый и мрачный Шаклболт вызвал меня к себе. Я сидел в каком-то баре в Сохо, наблюдая, как танцует рыжеволосый мальчик, ради которого я сюда приходил, когда за моим плечом раздался голос.

- Блэк.

Бармен тут же быстро отступил на два шага. Да, Ломающим Палочки нигде не радовались.

Я скосил глаза. Тонкие пальцы поигрывали черной палочкой. Ему хорошо удавался этот фокус, но время от времени он ошибался, и тогда искры поджигали все, что было поблизости. Миндалевидные ореховые глаза, седой "ежик". Доулиш. Умный, способный и очень довольный тем, что я уволился.

- Болт тебя хочет, - сказал он, вертя в руках чертову палочку.

- Скажи ему, что не нашел меня, скажи, что я был пьян. - В этом часу обычно так и было.

- Сам скажи, - ответил Доулиш и дисаппарировал.

Я вздохнул и выпил уже налитый бурбон. Потом еще два. Мне они понадобятся.

Оказавшись в Министерстве, спускаясь в подвал, я чувствовал обычный прилив злости от того, как НОУ принижали, игнорировали, оскорбляли. Шкафы с наградами в главном холле были полны огромных кубков, полученных теми, кто служил на верхних этажах. У меня здесь тоже была награда, но маленькая, жалкая, и на ней лишь указывалось, что я заслужил поощрение. Там не упоминалось, что я в одиночку прикончил четырех Пожирателей, которые пытали семью магглов.

Офисы в подвале были отвратительными. Нас задвигали в угол, прятали от глаз общественности. Отдел, от которого все открещивались. Мне было все равно. Я редко сюда приходил, даже когда работал здесь, не любил бумажной работы. Получил приказ, сдал рапорт, вот и все. Сегодня я видел множество пустых столов и много новых лиц. Мне не понравилось то, что это значило.

- Садись, - приказал Шаклболт, и я схватил стул, развернул его и оседлал - просто чтобы показать, что я в маггловской одежде. Хотя Шаклболт и возглавлял НОУ, он не был полевым агентом, и его раздражала маггловская одежда, но он понимал, что мы должны ее носить. Те, кого мы преследовали, носили. И мы тоже.

Я закурил и выдохнул дым в его сторону.

- Я больше на тебя не работаю, Кингсли, - протянул я. - Ты не имеешь права меня сюда вызвать.

- Ты мне нужен в этом деле, Сириус, - сказал он, и от его почти отчаянного взгляда и того факта, что он использовал мое имя, чего никогда раньше не делал, мое недоверие еще увеличилось. - Плохо дело. Побег, и крупный.

Я ничего не ответил, дал ему шанс рассказать мне все.

- Они сбежали неделю назад, шестеро. Эйвери и Рабастан Лестранж утонули в шторме - ты знаешь, мы постоянно поддерживаем шторма вокруг острова. Мы нашли их тела. Рудольфуса Лестранжа поймали, когда он пытался вломиться в New Age Shop в Корнуолле, но еще троих не поймали.

- Кто? - спросил я, хотя и знал ответ еще до того, как он выложил на стол магические фото.

- Беллатрис Лестранж, Антонин Долохов и... - Я ожидал этого. - Люциус Малфой.

Я встал, бросил фотографии на стол. Малфой передразнил меня, и я со злостью перевернул его фото.

- Я был в отставке, когда пришел сюда, Шаклболт. Теперь я дважды в отставке.

- СЯДЬТЕ, аврор Блэк! - голос Шаклболта эхом отдался в моей душе, и я уселся прежде, чем успел подумать. - Я мирился с твоей "отставкой", потому что, честно говоря, ты был чертовой обузой, так любил размахивать палочкой, что было больше вероятности, что ты убьешь гражданских, чем того, кого нужно. Но ты знаешь лучше других, что из НОУ нельзя просто "уволиться". Это военная служба, и ты мне нужен.

- У тебя есть другие способные ребята, пусть они этим займутся, - сказал я. - Доулиш просто жаждет продвижения по службе, дай ему отсосать, и он сделает для тебя любую грязную работу.

В ответ он не произнес ни слова, но кинул мне другой конверт, и я по глупости его открыл, я ведь знал Шаклболта, знал, что он добьется своего, так или иначе.

Казалось, ребенок спит, спит на коленях у своей матери, вот только колени матери - это все, что оставалось. Дом был разрезан пополам на высоте талии, расщеплен.

- Девочка осталась в живых. Но с тех пор она не говорит. И не открывает глаз.

Я снова встал и на этот раз запихнул в карман фотографии, все.

- Ты подонок, Шаклболт, - сказал я.

- Подожди. Еще кое-что. Ты должен поехать в Хогвартс.

- С какой стати?

- Мы уверены, что им помогал сбежать кто-то из внешнего мира. Кто-то дал зелье команде катера, перевозящего продукты, а у них там не было возможности изготовить зелье. Ты должен поговорить со Снейпом.

- Снейпа оправдали.

- Это мы так думали. Но это его почерк, и он был любовником Люциуса дольше, чем нам было известно. Иди и поговори с ним.

* * *

Вот так я и оказался в подземелье мастера зелий. Я не постучал, просто пнул дверь и вошел.

- Чем я могу помочь? - От одного этого голоса мой желудок сжался, и я ничего не мог с этим поделать. Шелк, пропитанный маслом, на зубьях пилы - голос, который мог заставить любого сделать что угодно. И заставлял. - Вы имеете право здесь находиться?

Я заставил себя посмотреть на него. Человек, которого я однажды - нет, более чем однажды, если быть честным - пытался убить. Человек, который предал нас все, который помог разрушить жизнь Люпина. Человек, который спас Гарри. Спас нас всех.

Я вытащил свой значок, и он нахмурился, у него перехватило дыхание, когда я шагнул на свет.

- Блэк!

- Да. Это я. - Я не собирался вдаваться в детали. Пусть он сам справляется со своими воспоминаниями, как мне пришлось справляться с моими. Я продолжил, заметив выражение ненависти и подозрения, промелькнувшее на его горбоносом лице. - У меня ордер от Министерства. Я должен задать тебе несколько вопросов, и ты можешь или честно ответить на них, или я залью Веритасерум в твое тощее горло, и ты все равно на них ответишь.

- Похоже, что у меня нет выбора. - Снейп положил на стол свои прекрасные руки, словно два веера. - Спрашивай.

- Когда в последний раз ты видел Люциуса Малфоя?

Он приподнял бровь.

- Не могу сказать.

- Не можешь - или не скажешь?

- Давно - еще перед концом войны.

- Когда в последний раз ты связывался с Люциусом Малфоем?

- Я не имел известий от Люциуса более трех лет.

- Я спрашивал не об этом.

- Тогда тебе надо формулировать более точно.

- Связывался ли ты с кем-либо с Острова за последние три года?

- Нет. Не связывался. Пытаешься вытащить наружу мое прошлое, Блэк? Как я могу шпионить на Темного Повелителя, если его больше не существует?

- Просто отвечай на вопросы, Сопливус. - Это было ребяческое оскорбление, но этот человек доводил меня до белого каления своими насмешливыми черными глазами и ртом, который я мог бы разбить кулаком в кровь, бледным, искривленным в насмешке... прекрасным ртом. - Ты все еще любишь Люциуса Малфоя?

- Эти вопросы должны определить, являюсь ли я шпионом, или гомосексуалистом, Блэк?

- Черт тебя побери! - я врезал по столу кулаками. - Ты свой самый злейший враг, Снейп! Связывался ли ты каким-либо образом с Островом?

- Нет.

- Варил ли ты зелье сна без сновидений для кого бы то ни было?

- Нет.

- Ты все еще любишь Люциуса Малфоя?

Длинная пауза.

- Нет.

Я встал, раздраженно выдохнув.

- Ты сам себе вредишь, Снейп. Я узнаю, а затем я вернусь - за тобой.

Я распахнул дверь, и его слова остановили меня.

- Он сбежал? - Его голос звучал странно, я почти что мог заподозрить, что в его тоне было что-то незнакомое, как будто даже... страх.

- Да, - сказал я, не оглядываясь.

- Тогда лучше побереги себя, Блэк. А я позабочусь о себе. Ты не единственный в его списке.

Затем я направился к Дамблдору.

- Как вы можете держать здесь шпиона?

- Он больше не шпион, Сириус, - спокойно сказал Дамблдор.

- Один раз вы ошиблись насчет него! Он нас всех одурачил!

- Я спас его. Спас его от него самого.

Я тяжело опустился на стул. Единственная причина, по которой Снейп не был мертв или не на Острове, состояла в том, что он спас жизнь Гарри в последний момент, отразил проклятие, которое едва не убило его самого. Потом, на допросе, выяснилось, что он всегда был Пожирателем, 17 лет он работал на обе стороны, как я всегда и подозревал. Но единственного случая его "героизма" оказалось достаточно, чтобы мир магов простил его, даже позволил ему занять его прежнюю должность - что, впрочем, само по себе было достаточным наказанием, видит Мерлин.

- Он должен был умереть.

- И тот факт, что он не умер, когда столь многие другие погибли, так огорчает тебя? Разве он не искупил свою вину?

Я не ответил. Я знал, что меня огорчает, и я не собирался говорить об этом Дамблдору. Я отправился домой, притворился, что квартира не выглядит холодной и пустой, и напился.

На следующий день я поехал в Корнуолл. Деревенька Сент-Ив сильно изменилась с тех пор, как я был здесь еще ребенком. Тогда это было сонное местечко: художники, семьи, дети, голышом возящиеся в песке на пляже. Сейчас каждый второй магазинчик продавал картины или одежду в стиле хиппи. Я знал, какой магазин мне нужен, единственный настоящий магический магазин в Корнуолле. Это было идеальное место, чтобы его спрятать - среди других магазинов, продающих хрустальные черепа и гадательные карты.

Я поздоровался с "полицейским" у двери - переодетым аврором - и вошел.

Там был обычный беспорядок, все вокруг разбросано, но касса не тронута, что превращало это в необычное преступление. Специалисты из авроров работали на месте, и на меня они посмотрели, едва сдерживая ухмылки. Дерьмо - я знал, что именно это они думают обо мне.

- Что произошло? - спросил я.

Андерсон поднялся на ноги и смерил меня взглядом.

- А на что это похоже? Забрались двое психов. Убили продавца, а он даже не был хозяином магазина, и стащили кучу всего. Авроры прибыли достаточно быстро, успели арестовать Рабастана, но Беллатрис сбежала.

- Что взяли?

- Много всего. Трудно сказать.

- Ну так попытайтесь, - проворчал я.

- Мы еще проверяем номенклатуру, но, похоже, не хватает нескольких кристаллов и старых туристических карт. И мы нашли вот это. Сперва намокло в морской воде, потом высохло. - Он протянул мне обрывки бумажки.

рин ибла дат1 дом иммо дон
ный дтебе плей слон блэ
ный горо ста

- Не знаю, что это за язык. Похоже, какой-то из скандинавских, - сказал он. - Так, ребята, мы здесь закончили. - Через минуту я остался в магазинчике один. Я походил вокруг, уже не опасаясь дотрагиваться до чего бы то ни было, все равно было поздно: надо было позвать меня в ту же секунду, когда это произошло. Если здесь и было что-то важное, то его давно затоптали, затерли, привели в порядок.

Я отправился домой, не сильно переживая из-за такого отношения коллег. Они ненавидели нас, мы ненавидели их. Они нас ненавидели из-за свободы, которой у них не было, использовать "Аваду Кедавру", чтобы мстить тем, кто убивал их близких. А мы ненавидели их, потому что, когда они хотели мести, мы не могли им ее дать. Месть не передается из рук в руки.

Из наушников моего плейера доносился Вангелис, в руке я держал стакан с огневиски, а на столе передо мной лежали обрывки бумаги. Почему бумага? Почему они ее порвали? В раздражении я передвигал клочки по столу. Использовал заклинание перевода, но ничего не произошло. Попробовал несколько фокусов, которые мы с Луни использовали, когда учились пользоваться Картой Мародеров. Ничего. Внезапно, перекладывая их как кусочки хрупкого паззла, что-то отозвалось во мне. "домблэ"

Я использовал палочку, сортировал клочки, пытаясь сложить из них что-то, имеющее смысл. Одно за другим слова вставали в ряд, пока у меня не получилось "старинныйиблагородныйдомблэтебедат1иммоплейслондон". Это был почерк Дамблдора.

По крайней мере, теперь я знал, куда отправиться дальше. Домой.

Этот дом все еще нельзя было найти. Мы не потрудились снять заклятие. Меня беспокоило, каким образом Пожирателям удалось завладеть старой запиской Дамблдора, и этот факт указывал в направлениях, куда мне не хотелось бы смотреть. Я вспомнил то лето, кажется, это было так давно, когда мы все там жили, занимаясь уборкой и пытаясь не думать о том, что приближается война. Мы были слепы.

Я осторожно открыл входную дверь. Здесь даже пахло, как раньше - то есть, до того, как мы занялись уборкой: влажный, заплесневелый запах с легкоузнаваемым оттенком какашек докси. Я вытащил палочку и тихо пошел по коридору, мимо голов эльфов и портрета моей матери. Сердце у меня замирало.

Двери в комнаты были закрыты, и я не собирался их открывать. Еще будет время обыскать все. Я просто запер их заклятием, проходя мимо, надеясь, что если ОНА прячется за одной из них, то шум, который она устроит, выбираясь оттуда, послужит для меня предупреждением. Наконец я достиг кухни. Меня встретили призраки. Я зажмурился на миг, представляя, как все сидят вокруг стола: близнецы смеются и обнимаются, подшучивают над всеми остальными. Гарри выглядит слегка пришибленным, как всегда в нашем присутствии. Ремус наблюдает за всеми своими чудесными глазами. Молли орет на нас, и Артур - милый Артур - пытается служить посредником. Больше мы никогда не собирались вот так все вместе.

За спиной я услышал короткий смешок и обернулся.

Она была там, все еще прекрасная - свежий воздух и свежая пища на Острове частично вернули ее красоту. Остров пошел ей на пользу.

- Привет, Белла.

* * *

Я едва помню, как добрался домой. Меня тошнило, когда я поднимался по лестнице, я хотел напиться, выпить океан алкоголя и никогда не всплывать. Единственное, что я видел, было ее лицо - кровь, выплескивающаяся из ее рта, когда она выплюнула в меня свои последние слова.

- Ты мог бы быть одним из нас - запросто, - отдавалось у меня в мозгу снова и снова, пока я тащился по лестнице к себе в квартиру. - Одним из нас.

И я действительно был - одним из нас. Я больше не был одним из них. Это я знал точно.

На лестнице не было света, вся лестничная площадка была погружена в чернильную тьму. Ничего необычного, после войны с электричеством бывали перебои. Но, вступив на последний лестничный пролет, краем глаза я успел заметить движение в темноте. Я вихрем обернулся, выхватывая палочку.

- Все еще любишь размахивать палочкой, Блэк. - Голос был словно отравленная карамель; тонкая фигура выступила из темноты. Казалось, он всегда выходил из темноты.

- Снейп. Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

- Решил, что приду к тебе до того, как ты придешь за мной.

- Зачем мне это делать?

- В последнее время ты не читал свою почту.

- Я... - пытал, убивал, уничтожал своих родных. - ...гулял, - неловко закончил я.

- Тогда, возможно, ты пригласишь меня внутрь, вместо того, чтобы обсуждать наши дела на лестнице.

Мне нечего было с ним обсуждать, но я все равно впустил его, мне нужно было как-то отвлечься от того, что я только что сделал.

- Чувствуй себя как дома, - я указал на полутемную комнату.

- Симпатичное место, - сказал он, а я отправился в ванную оценить ущерб.

- Если ты так считаешь. - Я стянул рубашку и принялся рассматривать в зеркало отметки от заклятий на спине и плечах.

- Похоже, Смерть оплачивается лучше, чем Искупление. - Его голос звучал то громче, то тише, и я понял, что он расхаживает по квартире.

- Хмм, - сказал я, прополоскав рот и выплюнув воду, смешанную с кровью.

- Тебе досталось, - произнес голос, и внезапно Снейп оказался позади меня, провел холодными руками по моим порезам. Когда я застонал, он просто приказал мне заткнуться. И начал рыться в моей аптечке, с презрением отзываясь о разрекламированных средствах, которые там находил. Опускаясь в ванну, я услышал звук, с которым зажегся огонь под котлом, и улыбнулся иронии ситуации. Северус Снейп в моей квартире варит зелье. Я пил и пил, вокруг меня кружились пузырьки, а затем я, должно быть, заснул.

Я проснулся потому, что мне показалось, что я тону. Вода была холодной, а Снейп сидел на краю ванны. Он улыбался - странной маленькой улыбкой, и я увидел, что пузырьков в воде больше нет и что я не воспользовался мылом до того, как потерять сознание. Вода была кристально прозрачной.

- Ты когда-нибудь убивал невинного? - внезапно спросил он.

- Что?..

- Это простой вопрос, Блэк. Даже при твоем ограниченном интеллекте. Ты когда-нибудь убивал невинного?

- Заткнись, Снейп.

- Посылал ли ты в кого-нибудь вспышку зеленого света, видел, как человек падает на землю, смотрел в его открытые глаза, а потом закатывал его рукав и не находил там Темной Отметки? Было такое?

- Лучше спросить, было ли у тебя. И я поставил бы на ответ "да". - Я вылез из ванны, и мой желудок устремился вверх. Я едва успел к унитазу. Лишь несколько минут спустя я понял, что Снейп стоит рядом со мной, приподнимает меня и ведет в гостиную. Он уложил меня на скамью, так уверенно, что я даже не мог протестовать. Я поморщился, когда почувствовал, как он размазывает теплый крем по моей спине. Его пальцы, тонкие и чувствительные, блуждали по моей коже, и я чувствовал, как дрожь возбуждения пронзила меня, сосредоточившись в паху. Я взял себя в руки.

- Что с тобой случилось?

- Не справился с газонокосилкой.

- Очень смешно, ты никогда не пользовался таким маггловским устройством.

- Ты удивишься, если узнаешь, что я использовал, когда это было нужно для дела.

- Твое дело убийство.

- Это не убийство.

- О да, конечно, как вы, Ломающие, там это называете? Устранение. Такое легкое слово для тяжелой задачи. - Он повернул меня на бок, обрабатывая глубокий порез.

Я пожал плечами.

- Ну, ты же знаешь, дело есть дело.

Он одарил меня загадочным взглядом, его глаза были чернее, чем когда бы то ни было, а затем протянул мне пергамент.

- Это пришло пока тебя не было. Твой некомпетентный босс написал "Квартира Сириуса Блэка". Сова принесла его мне, пока я ждал снаружи.

- Ты его прочитал! - обвиняющим тоном произнес я, заметив сломанную печать.

- Конечно. Я же шпион, о чем ты никогда не забываешь мне напомнить. Информация - это сила.

Я прочила несколько строк.

"Блэк,

Снейп отправился в путь, как мы и ожидали. Ясно, что он собирается встретиться с Малфоем. Устрани Северуса Снейпа до того, как он доберется до Малфоя.

Шаклболт."

- Нет, Блэк, - сказал он, его глаза не отрывались от моих, а его голос был словно кислота, что плавит металл. - Я здесь не по делу, - сказал он. - Я и есть дело.

Он встал, накинул на меня плед с дивана.

- Поспи немного. Тебе нужно выспаться, если ты собираешься сегодня заняться Люциусом.

Он вернулся к котлу, а мои глаза, казалось, закрылись сами по себе. Получать от него приказы не казалось странным. Это было знакомым.

Когда я проснулся, было еще темно, но на востоке небо горело бледно-алым огнем. Это предвещало дождь. Примета пастухов. Мои глаза привыкли к темноте. Единственным светом в комнате был розовый и зеленый. Розовый от неоновых огней снаружи, а зеленый шел из-под котла, вспыхивал время от времени, придавая комнате призрачный вид и наполняя ее тенями. Снейп сидел рядом с котлом, читая книгу, спиной ко мне, и автоматически помешивал варево ложкой.

Я встал, и мир вокруг меня поплыл. И Снейп тут же оказался рядом, от него пахло воском, а ткань его мантии была знакомой и такой мягкой, что я прижал его к стене прежде, чем осознал, что я делаю. Он не сопротивлялся, его чертов рот искривился в дразнящей улыбке, которую я так хорошо помнил. Он сказал что-то насчет моей наготы - и того, что, наверное, я и его хочу раздеть.

- Ублюдок, - прорычал я.

- Клевета, - ответил он, облизнув губы.

- Скажи мне, чего ты хочешь, Северус. - Мой голос был всего лишь шепотом.

- Чего ты хочешь, - эхом отозвался он, усмехаясь.

- Черт тебя... - Я снова пихнул его об стену со всей силы, и моя рука скользнула между его ног, обнаружила, что его член, скрытый мантией, стоит так же, как мой. - Скажи, что ты меня хочешь.

- Ты... меня... хочешь... - выдохнул он.

Это все и решило. Прошедшие годы слетели так же легко, как его одежда, и внезапно нам снова было по шестнадцать, мы прятались от друзей, наши руки сталкивались, но мы помнили старый танец. То ли я толкнул его, то ли он упал, я сдернул с него мантию, кажется, я помню, как он пытался сказать что-то саркастическое, но мой рот оборвал его дерзость, мой язык проник в его рот, ощущая почти-но-не-совсем забытый, свойственный только ему вкус, смешанный с мои "бордо".

Его пальцы, его прекрасные, тонкие пальцы художника обвились вокруг моего члена, и казалось, что там, где лед его прикосновения столкнулся с жаром моего члена, поднялся пар. У меня перехватило дыхание, как будто меня швырнули в холодную воду. Мы боролись за право обладания, катались по полу моей гостиной, словно мальчишки, пот блестел на нашей коже, неоновый свет снаружи превращал его желтоватую кожу в розовую, затем в зеленую, затем снова в цвет слоновой кости. Все это время он ласкал меня, холод от его пальцев распространялся вдоль моего члена. Он засовывал мне пальцы между ягодиц, ласкал мошонку и член, доводя меня почти до безумия, чтобы снова дать передышку. Снейп был мастером своего дела. Я умолял его, выгибаясь под его уверенными прикосновениями, просил его, как глупый подросток, переполненный гормонами, чтобы он дал мне кончить, отсосал мне, что угодно - чтобы просто отпустил меня, но он знал, что я сломаюсь и, как запрограммированный им автомат, я не обманул его ожиданий. С грубой силой я перевернул его на живот и заставил встать на колени.

- Это все игра - все просто гребаная игра для тебя!

- Не все, Блэк, - прошептал он срывающимся голосом. - Возможно, я играю с тобой, потому что тебе нравится, когда с тобой играют. Всегда нравилось.

- Никогда... не... нравилось.

- Тогда почему ты меня не трахнешь? Почему ты сдерживаешься, когда ты просто можешь войти - загнать мне по самые яйца? Ты знаешь почему. Потому что ты хочешь, чтобы я дразнил тебя, как раньше, чтобы свел тебя с ума обвинениями, пока ты больше не сможешь сдерживаться. Тебе нравится ненавидеть меня, и ты ненавидишь меня за то, что даже твой драгоценный оборотень не мог сравниться - со мной.

Мир окрасился алым, а чуть позже все во мне взорвалось от радости. Или мне так показалось.

* * *

Когда я снова проснулся, светало; дождь был серой завесой за окном. Северус спал. В покое его лицо было прекрасным. Не на любой вкус, я знал, нос у него был слишком большим, кожа не белая, а желтоватая. Но у него был рот чудесной формы, узкий, но слегка изгибающийся кверху, словно во сне он улыбался. Когда бодрствовал, он превращал эту улыбку в ухмылку или в саркастическую усмешку. Не думаю, что я когда-нибудь видел, как он по-настоящему улыбается - кроме тех моментов, когда он сидел на моем члене, а его волосы прилипали к лицу, словно тонкие черные змеи. Сон стер его постоянную настороженность, и сейчас Снейп выглядел куда моложе своих сорока лет. То, что он делал, не оставило на нем следов. Он выглядел невинным.

Я отвел прядь волос с его щеки и погладил его лицо, размышляя над тем, выгляжу ли я невинным, когда сплю.

Я в этом сомневался.

Со вздохом сожаления я поцеловал его в лоб и выскользнул из его объятий. Если я собирался, как он выразился, заняться Малфоем, мне нужно было кое-что сделать.

У меня была только порванная записка. Я сидел и смотрел на нее. Почему Белла отправилась на Гриммо Плейс? Это не имело смысла. Я с некоторым отвращением думал о вчерашнем дне - начиная с того момента, как она появилась в дверях, до того, когда ребята из Министерства забрали ее в мешке-невидимке, бросая на меня брезгливые взгляды: как я мог сделать это с членом своей семьи.

Что я упустил? Я отправился туда снова, проклиная себя за то, что вчера слишком рано все бросил. Мне нужно было все хорошенько обнюхать.

В прямом смысле слова.

Я превратился в Мягколапа, как только оказался внутри. В коридоре было полно запахов, которые ощущались, словно цвета, их можно потрогать и попробовать на вкус. Да, знаю, что это не имеет смысла, но нюх собаки - это нечто труднообъяснимое. Я чувствовал антисептик, которым пахли ребята, убиравшие труп - белый, лимонный и острый; мой собственный запах в человеческой форме, коричневый и вязкий, как табак. Беллартис - узнаваемый, сверкающий, как стальное лезвие, запачканное землей. И еще один запах. Раньше я не встречал его, будучи Мягколапом. Он... отдавал плесенью, был желтовато-зеленым и... как кремень.

Должно быть, это Долохов. Я лишь однажды видел его в Министерстве, в ту ночь, когда мы сражались за пророчество. До этого я никогда не чувствовал его запах, мощный и угрожающий. Зачем Белла привела его сюда? Что ей здесь было так нужно? Я снова превратился в человека: думать в форме собаки было трудно. Трудно думать о чем-либо, кроме запахов и вкусов. Я пронесся по дому, как демон. Я знал все тайники, все коридоры, все места, где можно что-то спрятать.

Должно было быть ЧТО-ТО, что мы все упустили. Я прошелся по трем этажам и не обнаружил ничего, а затем оказался в комнате отца. Я обошел кровать, заглянул под нее, не нашел ничего, кроме докси и пыли. Затем я проверил панели на стенах, заставляя их открыться - они всегда открывались... для Блэка. При этой мысли кровь у меня застыла, и я потянулся к последней панели, за огромным резным изголовьем кровати. И там я увидел причину, по которой Белла рискнула прийти сюда. Мы упустили это, потому что там ничего не было.

Три пустых футляра от палочек. У нее была палочка, когда я убил ее, и я не проверил ее, и теперь я ругал себя за преступное небрежение.

Три.

Я отправил сову в офис, о том, что Долохов и Малфой вооружены и очень опасны. Даже если это были не их собственные палочки, у них обоих вполне хватало сил, чтобы заставить чужую палочку делать для них все, что они пожелают. Это объясняло ее радость, когда я угрожал убить ее. Она стояла передо мной, уперев руки в бока.

- Я просто делаю то, что мне сказали, - говорила она непонятно, - просто даю моему Повелителю возможность отомстить.

Я пропустил это мимо ушей, посчитал бредом, но теперь, когда я задумался над этим, до меня внезапно дошло. Белла всегда шла за кем-то. Она не была лидером, ей нужен был новый Повелитель, на которого она могла бы обратить вою преданность. И кто подходил к этой роли лучше Люциуса? И кто менее подходил для нас...

Месть. Дамблдор - и Гарри. Ледяная рука сдавила мне сердце. Я аппарировал туда, где, как я знал, должен быть Малфой.

Хогвартс.

В облике Мягколапа я бежал сквозь дождь, держась опушки леса, затем через лужайку, надеясь, что никто не смотрит из окон. Я подбирался ближе. Шерсть на загривке у меня встала дыбом. Я прокрался к главному входу; огромные двери были открыты - дурной знак, да и все остальное казалось неправильным. В моем собачьем мозгу сверкнула вспышка желтого: запах пыли и нафталина. Инстинктивно, как это умеют лишь собаки, я отпрыгнул в сторону именно в тот момент, когда в землю ударило проклятье. Ко мне шел Долохов, с палочкой в одной руке и ножом в другой, а позади него на полу лежало вытянутое тело Дамблдора. На лезвии ножа была кровь, и мне не нужен был нюх Мягколапа, чтобы сказать, чья она.

Я подождал, пока он подошел так близко, что я мог унюхать каждый волос на его голове - а затем прыгнул вперед, оскалясь и рыча. Он вздрогнул. Не думаю, что он знал, кто я. Он сделал шаг назад, поскользнулся в крови, и я бросился на него, одним жестоким движением перегрызая его сонную артерию.

От отвращения к сделанному у меня перехватило дыхание. Я убивал и раньше. Мягколап тоже убивал - но не так. Его мех никогда не намокал от крови жертвы, его пасть никогда не ощущала человеческой крови. В отчете будет сказано "обычное устранение бунтовщика", но от этого мне не будет легче спать. Это не вернет Мягколапа в то состояние, когда он еще не пробовал человеческой крови.

И тут я услышал голос. Голос, от которого моя намокшая от крови шерсть встала дыбом, хотя я пока еще не видел говорившего. Мелодичное злорадство. Гармоничная безжалостность.

- Гневные ангелы пали, и гром загремел тяжело над берегами, пламя Орка которые жрет... И ты пал, не так ли, о Черный Ангел? Собираешься всю жизнь прятаться в собачей шкуре, дорогой кузен? - Люциус сидел на изгибе перил, держа палочку в элегантных пальцах. - Но я не могу разговаривать с собакой, не правда ли? Если это не "фас" или не "гулять". Давай поиграем в игру - давай? Я убегаю - ты догоняешь. Собакам, собакам и Ломающим палочки это должно хорошо удаваться - догонять. Посмотрим, кто первый отыщет милого Гарри...

Я проверил пульс у Дамблдора. Он дышал, и я надеялся, что с ним все будет в порядке, но я не мог остаться и убедиться. Гарри, наверное, был где-то там, наверху, и я должен был остановить Люциуса до того, как тот его найдет.

Он прыгнул на несколько ступеней вверх и скрылся за колонной лестничного пролета раньше, чем я успел трансформироваться и швырнуть в него проклятьем. Его безумный смех разнесся по лестницам.

- Давай же, Сириус. Я здесь. Все, что тебе нужно, это не промахнуться. - Я бежал по лестнице, едва замечая, куда бегу, и внезапно Люциус оказался передо мной, стоял подбоченясь. - Хмм. Ты и в личной жизни часто промахивался. - И вот он снова исчез, демонстрируя, что лучше, чем я, знает причуды лестниц, легко перепрыгивая с одного движущегося пролета на другой, минуя застывшие лестницы. Я не успевал его догнать. Он помнил, по какой системе передвигаются лестницы, и мгновенно использовал эти знания.

- Люциус! - закричал я. - Зачем ты это делаешь? Ты мог скрыться, спрятаться, жить в чужом обличии, как я. Зачем ты вернулся? Гарри не причинял тебе вреда!

Его смех эхом донесся до меня со всех сторон.

- Пророчество! - почти пропел он, возникая передо мной. Он застыл на лестнице на три пролета выше меня; его волосы шлейфом падали на плечи. - Пророчество для Вольдеморта - но, ха-ха, не для малыша Гарри. - И он снова исчез, уклонившись от проклятия, которое я послал в него. Я помчался за ним, задыхаясь, в поту. Мы поднимались все выше. Я догнал его на пятом этаже, но он перепрыгнул через расширяющийся промежуток между лестницами, а я остался на другой стороне. Люциус стоял у двери в Астрономическую башню, точно зная, когда лестница вернется ко мне и сколько он будет вне моей досягаемости.

- Пророчество, - повторил он, постукивая себя пальцев по виску. Огонь факелов освещал подлинное безумие его лица. - Только один человек может убить Вольдеморта - или быть убитым. Удобно, не правда ли, что он появился с опозданием, когда все уже поджидали его? Удобно, что Северус прибыл как раз в нужное время? Северус умеет это делать... - Его взгляд переместился вниз по лестницам, затем вернулся ко мне. - Удобно, что Вольдеморт оказался в ту ночь не таким быстрым, как мог бы быть...

Я уставился на него.

- Ты это подстроил!

- Хорошая собачка! - он неторопливо хлопнул в ладоши. - Зелье было сварено мастером: медленный паралич, которому нужно время, чтобы пронизать конечности, пальцы, разум... в последний момент планы путешествия немного меняются, и Поттер делает за меня мою работу. - Лестница подъехала ко мне, и я прыгнул на нее. Люциус побежал вверх по ступеням башни.

Не подумав, я распахнул захлопнувшуюся за ним дверь, и оказалось, что этот хитрый подонок прячется за нею. Он подставил мне подножку, и я прокатился через первые две ступени. Люциус с силой пнул меня, я отпрянул, задыхаясь от боли. Пурпурная вспышка заклятья срикошетила от ступенек в окно.

В ответ я тоже пнул его и сбил с ног, его палочка выскользнула из руки. Я кинул в него связующее заклятие, но мне удалось попасть только в одну ногу.

- Как неспортивно - стрелять в безоружного противника, - выдохнул он. - Мне казалось, ты должен вести себя благородно. Разве ты не на стороне света? Ну давай же, Сириус, покажи мне, из чего ты сделан.

Я поднялся с пола, и в этот момент он нырнул за колонну, схватил потерянную палочку, снял заклятие со своей ноги и, пока я ковылял к нему на ослабевших ногах, помчался вверх в башню.

Наверху я остановился. Люциус вышел наружу, и мне пришлось следовать за ним. Я распахнул дверь на крышу; в небе сверкали молнии. Люциуса нигде не было видно. Дождь падал стальным полотном, крышу покрывали несколько дюймов воды. Кроме тех моментов, когда вспыхивали молнии, вокруг была почти полная тьма. Я нерешительно остановился, вытянув палочку, дождь попадал мне в глаза, мешая видеть. Я подумал о том, чтобы наложить Impervius, но у меня не было времени навести палочку так, как нужно.

Он бросился на меня сверху - должно быть, прятался на карнизе над дверью. Я упал ничком на каменную крышу, мы покатились, пытаясь ударить, выцарапать друг другу глаза или освободить палочки, чтобы кинуть заклятие. Я ухватился за единственное, до чего мог достать - его волосы - ударил головой об пол. Глаза у него закатились. На мгновение я подумал, что вырубил его, но он предательски врезал мне коленом по яйцам.

- Черт! - заорал я, из глаз у меня посыпались искры. Я откатился, меня тошнило, и я слишком поздно заметил, что его палочка упала рядом со мной. Я потянулся за ней, но он наступил мне на руку, сломав несколько пальцев, затем пнул меня в голову. На несколько секунд меня оглушило, я сжимал свою ставшую бесполезной руку и едва мог что-либо видеть сквозь кровь, заливающую глаза. Люциус демонстративно медленно поднял свою палочку.

- Всегда всем уступал, Блэк, - сказал он, вытирая кровь со рта тыльной стороной ладони. -Уступал Поттеру, уступал Беллатрис, Регулусу... даже твой дражайший оборотень променял тебя на кого-то получше. Пора тебе взглянуть правде в глаза, Блэк, ты никто, ничтожество, отбросы. Никто тебя не хочет.

Я захлебывался кровью, заполнявшей рот, дождь нес в себе предчувствие смерти, и я ударил Люциуса в то место, где, я знал, ему будет больнее всего.

- Снейп хочет. Всегда хотел... - Он дернулся, затем снова пнул меня, опустился на колени и подтянул мою голову за волосы ближе к своего оскаленному лицу.

- Ты гребаный лжец, - сказал он. - Северус до тебя бы палкой не дотронулся.

- Дотрагивался. Целовал, брал у меня в рот, трахал меня, - сказал я, осторожно перекладывая под мантией палочку из своей изувеченной руки в левую, зная, что на несколько мгновений я отвлек его внимание. - А что твоей болонке оставалось делать после того, как ты закончил школу? К кому еще ему было пойти как ни к тому, кто ВСЕМ УСТУПАЕТ? Он талантлив, о Северус, ты его так хорошо обучил, ах, как же он умеет ласкать мой зад пальцами... ух... - еще один жестокий пинок под ребра заставил меня откатиться к краю крыши.

- Лжец! - закричал он. - Жалкая ложь - пытаешься продлить свою никчемную жизнь!

- О нет... - сказал я, кашляя. Мне удалось ухватить палочку левой рукой. - Ты знаешь, как он умеет поигрывать языком с твоими яйцами... возможно, ты научил его этому, но ты ему больше не нужен, - проговорил я, отползая к выходу, в последний момент осознав, насколько это правда. - Теперь у него есть я.

Люциус смотрел на меня в потрясении и ужасе, поднял палочку, и его лицо исказилось от ненависти. Мое проклятие вылетело из палочки, и в последний миг я понял, что он свое не произнес. Он смотрел мимо меня, и его взгляд изменился, стал мягким. Эта мягкость превратилась в безжизненную пустоту, когда он упал на землю в зеленой вспышке света. Я перевернулся, прокатившись по мокрому полу; кровь заливала мне глаза. Позади меня стоял Северус, опираясь о деревянную дверь.

Почему Люциус не убил меня? Я долго думал об этом с той ночи, думаю об этом каждый раз, когда идет дождь. Мне кажется, он знал, что его любовь к Северусу была безнадежной. И если он не мог любить Снейпа, не мог обладать им, то лучше было, чтобы это сделал кто-то другой. Некоторые решили бы, что если они не могут обладать объектом своей страсти, то пусть он не достанется никому, пусть лучше Северус умрет - но не Люциус. Мне стыдно, я чувствую себя опустошенным и полным скверны при мысли, что черное сердце Люциуса Малфоя могло знать, что любовь, любая любовь, достойна спасения.

Доулиш опирался о стену, а его ребята протаскивали оборудование через дверь башни. Я повел Северуса к выходу.

- Плохо, что он такая дрянь, - прокричал Доулиш. - Впрочем, а кто не дрянь!

Я повернулся к Северусу - он остановился и смотрел на брезент, из-под которого свешивались серебристые волосы. Он поглядел на меня и улыбнулся. Безумием было надеяться, что у Пожирателя Смерти и Ломающего Палочки что-то получится. Но вряд ли это было более безумным, чем надеяться, что получится у кого-то еще. У нас было не меньше шансов, чем у других.

КОНЕЦ
[+] Back