Juxian Tang
 
Главная страница
Слэш
Яой и оригиналы
[+] Галерея
[+] Дневник
[+] E-mail Juxian
Яой
Название: Конец и начало
Автор: Juxian Tang
Фандом: Death Note
Пейринг: Лайт/Миками Тэру
Рейтинг: NC-17
Warning: AU, dark, канон - аниме
Саммари: Альтернативный вариант развития событий. В последнем противостоянии Ниа проиграл, а Лайт победил.

Это фик для Almenara

КОНЕЦ И НАЧАЛО

Секунды падают, как песчинки в часах, одна за другой, в бесконечную пропасть. Давление стальных наручников на запястьях, каменный пол под коленями - вот так, Тэру знает теперь, ощущается поражение. А его бог - один против всех, загнанный в угол, с отчаянием в глазах - гибнущий по вине Тэру, из последних сил пытающийся защититься:

- Это и есть ловушка, в которую ты хотел меня заманить, Ниа? Я не знаю этого человека, я не знаю, почему он не написал моего имени - возможно, потому что ты дал ему такие указания? Почему ты так хочешь меня уничтожить? Ты ненавидишь меня?

Его голос взвивается почти в истерике, а потом - словно в замедленной съемке Тэру видит все одновременно: как хватается с хрипом за горло один из полицейских, как вспыхивает ослепительным торжеством усмешка на бледном лице его бога. Он видит панику в глазах остальных - и Ниа смотрит задумчивым взглядом в течение нескольких секунд перед тем, как беззвучно свернуться над своими коленями, словно засыпающий ребенок, со стуком уронив деревянные фигурки. Кто-то - кажется, женщина - выхватывает пистолет, успевает выстрелить; оглушительные звуки рвут барабанные перепонки Тэру - нет, нет, она не смеет стрелять, она может убить бога! И всюду вокруг него люди падают, обрушиваются, словно песчаные замки, размытые волной.

А когда дым рассеивается - и Тэру поднимает слезящиеся глаза - бог стоит над ним, глядя на него сверху вниз, холодно и спокойно. Тэру видит его пальцы, сжимающие клочок бумаги, исписанный мелкими буквами цвета запекшейся крови.

Конечно; все так и должно быть. Его бог должен был победить - пусть даже Тэру подвел его, поставил его победу под угрозу. Его сердце мучительно сжимается, и он не знает, чего ему больше хочется - молить о прощении (но разве его можно простить?), ждать наказания: пусть здесь останется на один труп больше, какая разница - или распластаться у ног бога, оказывая ему почести, которые тот заслужил.

Ягами Лайт не дает ему времени для размышлений, говорит:

- Миками. Встань.

Тэру протягивает к нему скованные руки, и за цепь наручников Лайт рывком вздергивает его на ноги. Их тела соприкасаются на миг, так тесно, как Тэру не мог и мечтать - и даже сквозь одежду он чувствует, как близость Лайта проходит сквозь него разрядом электрического тока - через миг оставив его дрожащим, потрясенным, охваченным желанием испытать это еще раз. Он, всегда считавший, что сексуальными нуждами тела можно пренебречь, сейчас готов отдать все за еще несколько мгновений этого контакта.

- Ками, - шепчут его губы.

И Лайт улыбается ему - торжествующей, высокомерной, жестокой, прекрасной улыбкой - под звук падающих на пол наручников.

- Я победил, - говорит он. Его пальцы, прохладные и быстрые, скользят по лицу Тэру, по его скуле, и Тэру едва удерживается, чтобы не застонать оттого, что ему уже недостаточно этого легкого, как крыло бабочки, прикосновения.

А потом Лайт снимает с него очки, роняет их на пол - и Тэру слышит звук треснувшего под каблуком стекла, но его это волнует меньше всего, потому что его бог подтягивает его голову ближе и касается его губ своими губами. Поцелуй Лайта дает силы - как глоток колодезной воды в жару - но одновременно он иссушает Тэру, пробуждая в нем жажду, которую не под силу утолить никому, кроме самого Лайта.

- Бедная Миса, - ворчливо произносит Рюк где-то в тени, - связалась с извращенцем. Ей бы спросить себя, почему ее эротичные костюмчики тебя никогда не возбуждали.

- Рюк, - произносит Лайт терпеливо, почти ласково. - Я победил.

И его руки следуют по телу Тэру - плечи, ребра, бока, ягодицы - и Тэру знает, что дрожит под этими прикосновениями, но он знает, что его волнение угодно Лайту.

- Иди со мной, - говорит Лайт, и добавляет. - Мы едем к тебе.

В бардачке машины Тэру находит другие очки, старые, которые давно не носил. Они уже недостаточно сильные для него, но ему все равно. Лайт сидит рядом с ним, подперев голову, пальцами другой руки перебирая листы тетрадей смерти, лежащих у него на коленях - так ласково, что Тэру думает, что все бы отдал, чтобы эти пальцы так же ласково коснулись его кожи. К концу пути в глазах у него режет от плохих очков.

Они поднимаются в его квартиру, скромно обставленную и безупречно чистую. Ягами Лайт хозяйским жестом подхватывает яблоко с подноса, швыряет его Рюку.

- На, займи себя чем-нибудь.

- Как будто я захотел бы смотреть, - ворчит Рюк, но не отворачивается даже для приличия.

Если бы раньше Тэру сказали бы, что он сможет делать такое под взглядом шинигами, он никогда бы не поверил. Но Лайта, кажется, это совсем не беспокоит, напротив, похоже, что ему нравится присутствие Рюка, он раздевается, наслаждаясь своим полным отсутствием стыда перед ним.

Тело Лайта совершенно, как совершенны бывают греческие статуи - но еще лучше, потому что нерешительные пальцы Тэру чувствуют тепло его кожи. Он тоже старается не знать стыда, сбрасывая одежду - только чуть вздрагивает: это от проникающего сквозь окна январского холода, говорит он себе. Он заставляет себя выпрямиться, стоять гордо, давая Лайту посмотреть на себя - и его член, болезненно напряженный, так же стоит между его бедрами, как член Лайта. Ладони Лайта блуждают по его телу, по мускулам живота, по бицепсам. Уголок его рта искривляется в одобрительной усмешке:

- Да, я вижу результат посещения спортзала.

- Ками, - шепчет Тэру, готовясь опуститься на колени - служить ему ртом, если тот желает.

- Не так, - Лайт удерживает его за предплечья и ведет к кровати. Где-то позади них Рюк пренебрежительно фыркает.

Лайт берет его - сперва поставив на четвереньки - Тэру видит смутное отражение их соединенных тел в погасшем экране телевизора. Его руки комкают простыню, когда поначалу боль растет от острого дискомфорта до почти невыносимой. Но когда его бог уже внутри него - Тэру никогда не чувствовал себя более заполненным - когда член Лайта начинает скользит внутрь и наружу - боль постепенно уходит, переливается во что-то совершенно другое - чему уже давно отвечает его стоящий, истекающий предсеменной жидкостью член.

Потом, когда скольжение становится совсем легким, Лайт поворачивает его - и они оказываются лицом к лицу. Тэру тесно смыкает ноги вокруг ребер Лайта. Тело Лайта блестит от пота, тонкая пленка влаги на точеных мускулах и гладкой коже. Это самое прекрасное зрелище, что Тэру видел в своей жизни. Он дышит открытым ртом, прерывисто, запрокидывает голову, выгибаясь навстречу Лайту, а член Лайта, ударясь в его простату, словно разбивает что-то внутри него, каждый толчок как микровзрыв наслаждения. Пальцы Лайта без милосердия стискивают его соски, выворачивают их, и Тэру вскрикивает от боли и удовольствия. И когда Лайт всего лишь два раза проводит ладонью вдоль его члена, Тэру кончает, забрызгивая семенем свой живот и грудь. Лайт чуть улыбается, глядя на него сверху вниз.

Тэру готов отдать все за то, чтобы видеть лицо своего бога, вот так склоненное над ним, еще много, много раз.

Позже они лежат в постели, и он шепчет, прижимая к щеке тонкие пальцы Лайта:

- Останься на ночь.

- А Миса в отеле, ждет, скучает, наверное, - ехидно заявляет Рюк.

Лайт позволяет Тэру поднести к губам кончики своих пальцев.

- Там достаточно роскошно, чтобы она не скучала, - отвечает он Рюку, и говорит, повернувшись к Тэру. - Я останусь.

Потом Тэру приходит в голову, что они ведь победили - значит, за это надо выпить, и он говорит об этом Лайту, и Лайт соглашается. Тэру открывает бутылку вина, очень дорогого, он сам не знал, зачем купил ее - но теперь он понимает: именно об этом он всегда думал - как они с богом будут праздновать вдвоем свою победу.

Они пьют прямо из горлышка, после губ Лайта оно теплое и чуть влажное, и Тэру каждый раз не может удержаться, делает глоток, чтобы почувствовать это - и он уже совсем забывает стесняться, так и расхаживая голым по квартире, пусть даже ощущая на себе постоянный, ироничный взгляд шинигами.

Они смеются, и валяются в постели - бутылка уже почти пуста - и обсуждают детали сегодняшних событий, и строят планы на будущее... За окном давно смерклось, но свет уличных фонарей проникает в комнату. В глазах у Тэру мутится - то ли от выпитого, то ли от того, что он без очков - но его пальцы более зрячи, с интенсивностью ожога ощущающие прикосновение к бедру Лайта.

- Семь часов, - говорит Лайт, - включи новости.

И пока Тэру возится с пультом, он приносит со стола одну из тетрадей, перелистывает страницы.

- Время построить еще кусочек нового мира, - говорит он.

Сперва Тэру думает, что Лайт хочет послушать, что говорят насчет семи трупов - но, очевидно, их еще не нашли. Это обычные новости - звук голосов дикторов сливается в тихое бормотание на краю его сознания. Фотографии преступников - лица, имена. Он еще никогда не видел, как бог пишет в тетради - это зрелище, которое он не может пропустить.

Но Лайт опрокидывает его на спину, ладонью надавив на грудь, и ложится поперек кровати, опираясь на локти - и Тэру чуть вздрагивает, чувствуя прохладную обложку распахнутой тетради на своем животе. Лайт смотрит на экран поверх него и пишет.

Тэру не знает, кого бог сегодня признает заслуживающими смерти - но сегодня ему все равно. Потом - позже - это снова станет важным, и они еще поговорят об этом, и Тэру надеется, что ему все-таки удастся убедить Лайта, что тот понимает категории заслуживающих наказания слишком узко - в мире гораздо больше людей, которые не должны жить. Но сейчас он просто любуется лицом Лайта в бликах от экрана телевизора. Рука его бога скользит по бумаге, выводя четкие линии кандзи. И Тэру машинально, привычно шепчет в такт с появляющимися в тетради именами:

- Уничтожить. Уничтожить.

Лайт на мгновение поднимает глаза, вопросительно смотрит на него - а потом улыбается и проводит концом ручки по губам Тэру.

- Верно, - говорит он. - Уничтожить.

Тэру чувствует тепло локтей Лайта, опирающихся на кровать возле его бока, чувствует тяжесть тетради на своем животе, чувствует, как его член снова встал (и ожидание наслаждения приятно ему почти так же, как будет сам процесс) - когда его сердце вдруг схватывается, словно его сжимает лапа большого хищника, глубоко вонзая в него когти боли.

Он еще живет, еще пытается сделать вдох, его губы еще пытаются сформировать слова - то ли "ками", то ли "почему" - но эта боль уже сделала его немым, уже лишила его возможности двигаться - а очень скоро, Тэру знает это, отнимет и жизнь.

Лайт касается ладонью его груди, там, где горит болью разрывающееся сердце.

- *Все*, кто знал о тетради, должны умереть, - говорит он.

И последнее, что Тэру видит мутнеющим взором - это не сияющее лицо его бога, а скроенный в насмешливой улыбке рот и круглые глаза склонившегося над ним шинигами.

КОНЕЦ[/MORE] Автор: Juxian Tang Фандом: Death Note Пейринг: Лайт/Миками Тэру Рейтинг: NC-17 Warning: AU, dark, канон - аниме Саммари: Альтернативный вариант развития событий. В последнем противостоянии Ниа проиграл, а Лайт победил.

Это фик для Almenara

КОНЕЦ И НАЧАЛО

Секунды падают, как песчинки в часах, одна за другой, в бесконечную пропасть. Давление стальных наручников на запястьях, каменный пол под коленями - вот так, Тэру знает теперь, ощущается поражение. А его бог - один против всех, загнанный в угол, с отчаянием в глазах - гибнущий по вине Тэру, из последних сил пытающийся защититься:

- Это и есть ловушка, в которую ты хотел меня заманить, Ниа? Я не знаю этого человека, я не знаю, почему он не написал моего имени - возможно, потому что ты дал ему такие указания? Почему ты так хочешь меня уничтожить? Ты ненавидишь меня?

Его голос взвивается почти в истерике, а потом - словно в замедленной съемке Тэру видит все одновременно: как хватается с хрипом за горло один из полицейских, как вспыхивает ослепительным торжеством усмешка на бледном лице его бога. Он видит панику в глазах остальных - и Ниа смотрит задумчивым взглядом в течение нескольких секунд перед тем, как беззвучно свернуться над своими коленями, словно засыпающий ребенок, со стуком уронив деревянные фигурки. Кто-то - кажется, женщина - выхватывает пистолет, успевает выстрелить; оглушительные звуки рвут барабанные перепонки Тэру - нет, нет, она не смеет стрелять, она может убить бога! И всюду вокруг него люди падают, обрушиваются, словно песчаные замки, размытые волной.

А когда дым рассеивается - и Тэру поднимает слезящиеся глаза - бог стоит над ним, глядя на него сверху вниз, холодно и спокойно. Тэру видит его пальцы, сжимающие клочок бумаги, исписанный мелкими буквами цвета запекшейся крови.

Конечно; все так и должно быть. Его бог должен был победить - пусть даже Тэру подвел его, поставил его победу под угрозу. Его сердце мучительно сжимается, и он не знает, чего ему больше хочется - молить о прощении (но разве его можно простить?), ждать наказания: пусть здесь останется на один труп больше, какая разница - или распластаться у ног бога, оказывая ему почести, которые тот заслужил.

Ягами Лайт не дает ему времени для размышлений, говорит:

- Миками. Встань.

Тэру протягивает к нему скованные руки, и за цепь наручников Лайт рывком вздергивает его на ноги. Их тела соприкасаются на миг, так тесно, как Тэру не мог и мечтать - и даже сквозь одежду он чувствует, как близость Лайта проходит сквозь него разрядом электрического тока - через миг оставив его дрожащим, потрясенным, охваченным желанием испытать это еще раз. Он, всегда считавший, что сексуальными нуждами тела можно пренебречь, сейчас готов отдать все за еще несколько мгновений этого контакта.

- Ками, - шепчут его губы.

И Лайт улыбается ему - торжествующей, высокомерной, жестокой, прекрасной улыбкой - под звук падающих на пол наручников.

- Я победил, - говорит он. Его пальцы, прохладные и быстрые, скользят по лицу Тэру, по его скуле, и Тэру едва удерживается, чтобы не застонать оттого, что ему уже недостаточно этого легкого, как крыло бабочки, прикосновения.

А потом Лайт снимает с него очки, роняет их на пол - и Тэру слышит звук треснувшего под каблуком стекла, но его это волнует меньше всего, потому что его бог подтягивает его голову ближе и касается его губ своими губами. Поцелуй Лайта дает силы - как глоток колодезной воды в жару - но одновременно он иссушает Тэру, пробуждая в нем жажду, которую не под силу утолить никому, кроме самого Лайта.

- Бедная Миса, - ворчливо произносит Рюк где-то в тени, - связалась с извращенцем. Ей бы спросить себя, почему ее эротичные костюмчики тебя никогда не возбуждали.

- Рюк, - произносит Лайт терпеливо, почти ласково. - Я победил.

И его руки следуют по телу Тэру - плечи, ребра, бока, ягодицы - и Тэру знает, что дрожит под этими прикосновениями, но он знает, что его волнение угодно Лайту.

- Иди со мной, - говорит Лайт, и добавляет. - Мы едем к тебе.

В бардачке машины Тэру находит другие очки, старые, которые давно не носил. Они уже недостаточно сильные для него, но ему все равно. Лайт сидит рядом с ним, подперев голову, пальцами другой руки перебирая листы тетрадей смерти, лежащих у него на коленях - так ласково, что Тэру думает, что все бы отдал, чтобы эти пальцы так же ласково коснулись его кожи. К концу пути в глазах у него режет от плохих очков.

Они поднимаются в его квартиру, скромно обставленную и безупречно чистую. Ягами Лайт хозяйским жестом подхватывает яблоко с подноса, швыряет его Рюку.

- На, займи себя чем-нибудь.

- Как будто я захотел бы смотреть, - ворчит Рюк, но не отворачивается даже для приличия.

Если бы раньше Тэру сказали бы, что он сможет делать такое под взглядом шинигами, он никогда бы не поверил. Но Лайта, кажется, это совсем не беспокоит, напротив, похоже, что ему нравится присутствие Рюка, он раздевается, наслаждаясь своим полным отсутствием стыда перед ним.

Тело Лайта совершенно, как совершенны бывают греческие статуи - но еще лучше, потому что нерешительные пальцы Тэру чувствуют тепло его кожи. Он тоже старается не знать стыда, сбрасывая одежду - только чуть вздрагивает: это от проникающего сквозь окна январского холода, говорит он себе. Он заставляет себя выпрямиться, стоять гордо, давая Лайту посмотреть на себя - и его член, болезненно напряженный, так же стоит между его бедрами, как член Лайта. Ладони Лайта блуждают по его телу, по мускулам живота, по бицепсам. Уголок его рта искривляется в одобрительной усмешке:

- Да, я вижу результат посещения спортзала.

- Ками, - шепчет Тэру, готовясь опуститься на колени - служить ему ртом, если тот желает.

- Не так, - Лайт удерживает его за предплечья и ведет к кровати. Где-то позади них Рюк пренебрежительно фыркает.

Лайт берет его - сперва поставив на четвереньки - Тэру видит смутное отражение их соединенных тел в погасшем экране телевизора. Его руки комкают простыню, когда поначалу боль растет от острого дискомфорта до почти невыносимой. Но когда его бог уже внутри него - Тэру никогда не чувствовал себя более заполненным - когда член Лайта начинает скользит внутрь и наружу - боль постепенно уходит, переливается во что-то совершенно другое - чему уже давно отвечает его стоящий, истекающий предсеменной жидкостью член.

Потом, когда скольжение становится совсем легким, Лайт поворачивает его - и они оказываются лицом к лицу. Тэру тесно смыкает ноги вокруг ребер Лайта. Тело Лайта блестит от пота, тонкая пленка влаги на точеных мускулах и гладкой коже. Это самое прекрасное зрелище, что Тэру видел в своей жизни. Он дышит открытым ртом, прерывисто, запрокидывает голову, выгибаясь навстречу Лайту, а член Лайта, ударясь в его простату, словно разбивает что-то внутри него, каждый толчок как микровзрыв наслаждения. Пальцы Лайта без милосердия стискивают его соски, выворачивают их, и Тэру вскрикивает от боли и удовольствия. И когда Лайт всего лишь два раза проводит ладонью вдоль его члена, Тэру кончает, забрызгивая семенем свой живот и грудь. Лайт чуть улыбается, глядя на него сверху вниз.

Тэру готов отдать все за то, чтобы видеть лицо своего бога, вот так склоненное над ним, еще много, много раз.

Позже они лежат в постели, и он шепчет, прижимая к щеке тонкие пальцы Лайта:

- Останься на ночь.

- А Миса в отеле, ждет, скучает, наверное, - ехидно заявляет Рюк.

Лайт позволяет Тэру поднести к губам кончики своих пальцев.

- Там достаточно роскошно, чтобы она не скучала, - отвечает он Рюку, и говорит, повернувшись к Тэру. - Я останусь.

Потом Тэру приходит в голову, что они ведь победили - значит, за это надо выпить, и он говорит об этом Лайту, и Лайт соглашается. Тэру открывает бутылку вина, очень дорогого, он сам не знал, зачем купил ее - но теперь он понимает: именно об этом он всегда думал - как они с богом будут праздновать вдвоем свою победу.

Они пьют прямо из горлышка, после губ Лайта оно теплое и чуть влажное, и Тэру каждый раз не может удержаться, делает глоток, чтобы почувствовать это - и он уже совсем забывает стесняться, так и расхаживая голым по квартире, пусть даже ощущая на себе постоянный, ироничный взгляд шинигами.

Они смеются, и валяются в постели - бутылка уже почти пуста - и обсуждают детали сегодняшних событий, и строят планы на будущее... За окном давно смерклось, но свет уличных фонарей проникает в комнату. В глазах у Тэру мутится - то ли от выпитого, то ли от того, что он без очков - но его пальцы более зрячи, с интенсивностью ожога ощущающие прикосновение к бедру Лайта.

- Семь часов, - говорит Лайт, - включи новости.

И пока Тэру возится с пультом, он приносит со стола одну из тетрадей, перелистывает страницы.

- Время построить еще кусочек нового мира, - говорит он.

Сперва Тэру думает, что Лайт хочет послушать, что говорят насчет семи трупов - но, очевидно, их еще не нашли. Это обычные новости - звук голосов дикторов сливается в тихое бормотание на краю его сознания. Фотографии преступников - лица, имена. Он еще никогда не видел, как бог пишет в тетради - это зрелище, которое он не может пропустить.

Но Лайт опрокидывает его на спину, ладонью надавив на грудь, и ложится поперек кровати, опираясь на локти - и Тэру чуть вздрагивает, чувствуя прохладную обложку распахнутой тетради на своем животе. Лайт смотрит на экран поверх него и пишет.

Тэру не знает, кого бог сегодня признает заслуживающими смерти - но сегодня ему все равно. Потом - позже - это снова станет важным, и они еще поговорят об этом, и Тэру надеется, что ему все-таки удастся убедить Лайта, что тот понимает категории заслуживающих наказания слишком узко - в мире гораздо больше людей, которые не должны жить. Но сейчас он просто любуется лицом Лайта в бликах от экрана телевизора. Рука его бога скользит по бумаге, выводя четкие линии кандзи. И Тэру машинально, привычно шепчет в такт с появляющимися в тетради именами:

- Уничтожить. Уничтожить.

Лайт на мгновение поднимает глаза, вопросительно смотрит на него - а потом улыбается и проводит концом ручки по губам Тэру.

- Верно, - говорит он. - Уничтожить.

Тэру чувствует тепло локтей Лайта, опирающихся на кровать возле его бока, чувствует тяжесть тетради на своем животе, чувствует, как его член снова встал (и ожидание наслаждения приятно ему почти так же, как будет сам процесс) - когда его сердце вдруг схватывается, словно его сжимает лапа большого хищника, глубоко вонзая в него когти боли.

Он еще живет, еще пытается сделать вдох, его губы еще пытаются сформировать слова - то ли "ками", то ли "почему" - но эта боль уже сделала его немым, уже лишила его возможности двигаться - а очень скоро, Тэру знает это, отнимет и жизнь.

Лайт касается ладонью его груди, там, где горит болью разрывающееся сердце.

- *Все*, кто знал о тетради, должны умереть, - говорит он.

И последнее, что Тэру видит мутнеющим взором - это не сияющее лицо его бога, а скроенный в насмешливой улыбке рот и круглые глаза склонившегося над ним шинигами.

КОНЕЦ

[+] Back