Название: Застывшее время
Автор: Juxian Tang (juxiantang@hotmail.com)

Переводчик: Lintra (anna-kuz2002@yandex.ru)

Фандом: Властелин Колец

Пэйринг: Трандул/Леголас, чуть-чуть Леголас/Арагорн

Рейтинг: R

Предупреждение: инцест

Содержание: Он не знает, как течет время, столетия проходят мгновенно. А если нет прошлого или будущего, нет изменений и смерти, что же тогда истинно и что – ложно?

 

 

ЗАСТЫВШЕЕ ВРЕМЯ

 

Время не властно над красотой его отца. Что значит время для того, в чьем распоряжении  вечность? Для того, кто, не изменяясь, проходит сквозь тысячелетия? Вода течет непрерывно, не меняясь. Секунда капает за секундой, а отец протягивает руку к его лицу, убирая прочь пряди волос.

 

- Иди сюда, дитя мое.

 

Рука берет его подбородок, притягивая ближе к этим глазам, что отражают призрачную зелень деревьев, мха и журчащих ручейков лесных источников. К этим губам, что кажутся высеченными из бледного мрамора, но такие мягкие, если к ним прикоснуться.

 

- Иди ко мне, принц Мирквуда.

 

Так было всегда. Он больше ничего не помнит, значит, ничего больше не было, не могло быть. Время необъятно, его смысл ускользает от разума. И каждый последующий день так похож на предыдущий, они скользят друг за другом, неразличимые, как капли в потоке воды.

 

Он не знает, как течет время, столетия проходят мгновенно. А если нет прошлого или будущего, нет изменений и смерти, что же тогда истинно и что – ложно? Вся Вселенная заключена в прикосновении отцовской руки. Ладонь поглаживает его щеку, и он привычно отдается этой ласке - и это то, что всегда было и всегда будет.

 

Отец. Отец с лицом поразительной красоты – выглядящий не старше его. Его возлюбленный. Так и должно быть, не правда ли? Он не знает, что может быть иначе.

 

Отец бессмертен. И он сам бессмертен, почти… Но между ними нет ничего, похожего на равенство. Он знает свое место. Оно здесь. Здесь он раздвигает ноги для своего отца, выгибается навстречу прикосновению холодных пальцев. Другой жизни он не знает. Другой жизни просто не существует.

 

Отец прикасается к нему – умелыми, отточенными тысячелетиями движениями. Именно там, где надо, так, чтобы его тело задрожало и беспомощно выгнулось. И это будет продолжаться и продолжаться, пока желание не станет всеобъемлющим – и отец войдет в него, сильные руки обхватят его талию, жаркий рот накроет соски.

 

После он отдыхает в руках отца, слушая шелест деревьев, журчание ручьев и нежное позвякивание украшений. Отец – это металл и вода, несгибаемый и текучий, никто и ничто не может противостоять ему.

Иногда ему позволяют уйти, но он всегда возвращается, и ничего не меняется здесь. Прикосновение кожи к коже в извечном танце близости, согласия, владения. Годы. Столетия. Иногда он думает, не снится ли ему все это. Может быть, он спит всю свою жизнь под звук бегущей воды, спит с открытыми глазами. Спит, когда натягивает тетиву лука и посылает стрелу. Спит даже тогда, когда его тело изгибается в экстазе под ласками отца. Он спит, а вечность проходит мимо, отражаясь лишь в бездонных глазах  его отца.


Его тело натренировано годами отзываться на легчайшее прикосновение, даже если его сознание блуждает в ином месте. Месте, где вода не поет, а бурлит, где лица не так безупречны, где каждый день приближает к смерти на один шаг, и где нет ничего устойчивого и познаваемого.

 

Глаза отца - зеркала, где он видет свое собственное лицо, незапятнанное временем. Он спит в руках отца – в их безупречной тюрьме. И ничего не меняется.


Он просыпается неожиданно - пробужденный темноволосым мужчиной, который не более чем ребенок по сравнению с его бесконечным возрастом, но память прошлых поколений горит за его упрямым лбом. Все в нем жестко и быстро, как острый клинок, ничего текучего – кроме его имени, звучащего как нежный шепот и означающего так много: Эстель.

 

Что-то в нем начинает болеть, как никогда раньше.  Невидимая нить привязает его к этому человеку, пройдя через самое сердце. Призывая его, когда они порознь.

 

Рука отца прикасается к нему, поднимает его подбородок, безмятежные глаза смотрят на него.

 

- Твоя одежда пахнет внешним миром, сын. Избавься от нее.

 

Ничего не меняется. Он ложится в постель, там его место – и секунды становятся днями, годами, бесконечностью.

 

И впервые он чувствует страх.

 

Ладонь отца гладит его грудь, бледные глаза смотрят бесстрастно. Он облизывает губы, еще хранящие вкус отцовского рта, и говорит:

 

- Я люблю другого.

 

В прекрасных глазах потоки воды превращаются в лед. Рука исчезает, оставляя вместо себя холод.

 

- Тогда уходи.

 

Поющая вода и звенящие драгоценности. Он слушает эти звуки, закутываясь в свою походную одежду.  Его глаза щипет. Он поднимает голову, пока слезы не затекают обратно под ресницы.

 

Когда его глаза становятся сухими, он встряхивает головой и уходит. И время оживает.

 

КОНЕЦ