РАЗДВОЕНИЕ

Juxian Tang
Перевод: Алена (
alena1405@mail.ru)

События происходят после третьей ОВА, когда Джуния и Хонма вернулись в Японию, а Фуджита решил уехать в Америку и открыть собственное дело.

- Что ты делаешь в выходные?

- Ничего, - ответил Джуния, а потом прибавил правду, которая причиняла боль, но, тем не менее, оставалась правдой. - Как всегда, ничего.

Он мог бы сказать, что останется дома, будет читать или смотреть видео. Сидеть, уставившись на телефон, который никогда не звонит и уж наверняка не зазвонит сейчас, когда Хонма уехал в отпуск в Венецию вместе со своей семьей. Чувствовать, как очередной день, неделя, год ускользают от него, словно просачиваясь сквозь пальцы. Это тоже было бы правдой, но он не был уверен, что Фуджите будет интересно услышать это.

Или, вернее, он подозревал, что Фуджита и так всß знает – это всегда чувствовалось в его словах, даже если он не говорил вслух: *ты должен остановить это, изменить хоть что-то, пока не стало слишком поздно.* Именно поэтому их разговоры иногда становились такими мучительными.

Но на этот раз в вопросе Фуджиты не было двойного смысла. На самом деле, всß уже было решено: Фуджита уезжал в Америку через месяц, уезжал навстречу лучшей жизни. Ему оставалось только выполнить свои обязательства перед компанией. Это явно изматывало Фуджиту: Джуния редко его видел в последние недели, а сейчас, когда Фуджита смотрел на него, сидя за своим компьютером, Джуния заметил, что его темные глаза окружены легкими тенями из-за переутомления.

- Я подумал, что мы могли бы пообедать вместе в субботу. Как насчет этого?

- Что-то вроде прощального обеда? – спросил Джуния, чувствуя, как что-то сжалось в нßм при этих словах Фуджиты.

Он должен был быть готовым к этому. И, казалось, это никак не могло его задеть, но, тем не менее, ему стало больно.

- Ничего прощального! – резко ответил Фуджита, но потом его улыбка смягчилась, став почти виноватой. - Ты не избавишься от меня так просто. Я собираюсь досаждать тебе еще несколько недель.

- Было бы неплохо, - сказал Джуния, надеясь, что не выглядит жалким, и зная, что именно так он и выглядит, - Я имел в виду, пообедать вместе.

- Что ты думаешь о том итальянском заведении в Сибуя-ку? Вообще-то, я уже заказал столик, но если ты предпочитаешь что-то другое...

Усталость почти исчезла из глаз Фуджиты, его голос зазвучал с обычным оживлением, и Джуния был рад этой перемене.

- Нет, - ответил Джуния, - Меня это полностью устраивает.

На самом деле, не имело значения, куда именно пойти. Имело значение, что неожиданно у него появилось что-то, чего он может ждать до выходных. Что-то кроме подсчета часов, оставшихся до возвращения Хонмы – бессмысленного занятия, потому что разве возвращение Хонмы сможет хоть что-нибудь изменить?

Это заставило его в который раз задуматься, кем же он стал, во что превратил свою жизнь. Джуния не любил думать об этом. Эти мысли вызывали приступы острой боли где-то в глубине его тела, словно каждый вздох причинял агонию, и ему становилось просто тошно. И глядя на собственное искаженное болью лицо в зеркале ванной комнаты, он чувствовал себя совершенно никчемным существом.

И всß-таки, это была та жизнь, которую он сам для себя выбрал. Он не хотел, да и не мог ничего в ней изменить.

Если бы только он сумел не задумываться о том, что жизнь может измениться без его участия. Раз он не мог уйти от Хонмы – тогда рано или поздно сам Хонма бросит его, как надоевшую ненужную вещь. Однажды это произойдет, и Джуния боялся, что этот момент уже не за горами. Сколько ещß времени его лицо, его тело будут казаться Хонме привлекательными? Он ведь не становился моложе.

Что случится, когда ни один из деловых партнеров их компании больше не захочет его? Что тогда он сможет предложить Хонме и их фирме?

Джуния понимал, что это станет его гибелью. Но он также знал, что будет смиренно ждать, когда это случится.

Субботний вечер был теплым и солнечным, с тенями, медленно сгущающимися в пышных зеленых зарослях за окнами ресторана. Фуджита рассказывал, как идут его приготовления к отъезду, и о том, что ему ещß предстоит сделать, и что ожидало его в Америке, о своем друге, который будет его партнером.

Возможно, тот человек был или станет более чем просто другом и деловым партнером для Фуджиты. Джуния помотал головой, отгоняя эту мысль. Изо всех людей, именно Фуджита действительно заслуживал счастья. Джунии не следовало бы чувствовать лßгкий укол и ощущение потери, возникшие при этой мысли. Джуния сам сделал всß возможное, чтобы отделить жизнь Фуджиты от своей собственной.

И всß же, его жизнь станет такой пустой без Фуджиты. Он смотрел на этого человека, встречая взгляд его серьезных темных глаз, озаряемых мягким светом. Он так хорошо знал лицо Фуджиты, изучал его всß время, пока они были знакомы. С годами, сила и пылкость необузданных эмоций исчезли из глаз Фуджиты, сменившись уверенностью и решимостью. Фуджита изменился, и, как и следовало ожидать, это были изменения к лучшему. Джунию испугала мысль, что только он противился переменам, пытаясь остановить их.

Этот вечер был слишком коротким, он пролетел слишком быстро.

- Как насчет того, чтобы зайти ко мне и что-нибудь выпить? – Джуния заметил, как легкая хмурая тень забрезжила между бровями Фуджиты, и поспешно добавил. - Никаких двусмысленных предложений, не волнуйся.

- Эй, я вовсе не думаю, что ты собираешься покуситься на мою добродетель, - фыркнул Фуджита.

Хорошо, что на этот раз они оба могли с легкостью говорить об этом, без того тяжелого чувства, которое иногда проскальзывало между ними, когда они вспоминали о визите Фуджиты в Бостон.

- Тогда пошли?

В такси, глядя на оживленное, улыбающееся лицо Фуджиты, Джуния думал, что он и правда не хочет, чтобы что-нибудь произошло. Ему нравилось смотреть на это лицо, возможно, он даже любил это делать. Но это ничего не значило, просто потому что ничего нельзя было изменить.

Всß было в порядке, они оба были взрослыми людьми. Фуджита хотел, чтобы все было так, как хочет он, а Джуния не мог ему этого дать, поэтому пусть всß остается как есть. Он был рад уже тому, что можно будет чуть подольше побыть с Фуджитой, просто поговорить с ним. Он не хотел провести всß это время – может быть часы, перед тем как он уснет - сидя в одиночестве в своей квартире на подоконнике, вглядываясь в темноту. Или ещß хуже, в постели, отчаянно призывая сон, который никак не приходит, чувствуя, как стены сжимаются вокруг него, неожиданно придвигаясь ближе и почти нависая.

А сейчас, ведя Фуджиту по лестнице к своей квартире, Джуния чувствовал себя почти беззаботно. Его охватило какое-то сладкое, успокаивающее чувство, в котором он растворялся – почти счастье. Это было слишком необычно. Он привык думать, что счастье - это то болезненное, сжимающее всß внутри ощущение, которое он чувствовал рядом с Хонмой, и которое оставляло после себя только усталость и пустоту.

А рядом с Фуджитой ему было слишком просто, слишком... хорошо.

- Что ты будешь пить?

- Чай, - Фуджита хихикнул, - В той чашке с котом, ладно?

- Ох, я уже давно разбил еß.

- Ладно, ничего страшного.

Фуджита откинулся в кресле, сложив руки на коленях, и Джуния сам не понял, что за стремление сделать какую-нибудь глупость или показаться скверным и жалким – таким жалким, каким он себя чувствовал, - заставило его наклониться к Фуджите и коснуться губами его губ.

- Эй! – Фуджита выглядел пораженным; не сердитым, но растерявшимся, - Я думал, мы оставили это в прошлом.

В то самое мгновение, когда Джуния услышал эти слова, он понял, что ожидал их, предвидел реакцию Фуджиты, и, может быть, именно это заставило его так поступить. Он хотел убедить себя, что у него больше нет ни одного шанса, хотел напомнить себе, кто он такой и чего заслуживает. Ему было слишком хорошо, и поэтому он захотел боли.

Что ж, в этом он преуспел.

- Прости, - он отступил назад, скрестив руки, показывая, что он не представляет собой угрозы, и почувствовал пристальный взгляд Фуджиты. Он не хотел встречаться с ним глазами, но всß-таки вынужден был это сделать.

- Я не совсем понимаю тебя, Джуния, - в голосе и в глазах Фуджиты снова была усталость, - Ты ведь не думаешь, что секс может исправить все?

Да. Именно так он и думал – что секс может исправить хоть что-то. Хотя, в этом не было никакой логики, исходя из собственного опыта Джунии в сексуальной жизни. Если бы секс имел такое значение, то он был бы счастливым, спокойным и довольным человеком, разве не так?

- Извини. Ты прав, - он вздохнул, и увидев, что Фуджита встаßт с кресла, поспешно прибавил, почувствовав пронзившую его вспышку паники, - Нет, пожалуйста, не уходи! Я должен был понять. Должен был знать, что ты меня не хочешь.

Он отступил на шаг, увеличивая расстояние между собой и Фуджитой, беспокоясь, что Фуджита может счесть его навязчивым, покушающимся на его персональное пространство. Но в это же самое мгновение, с тихим стоном, который прозвучал почти болезненно, Фуджита шагнул к нему и взял его лицо в свои ладони. Глаза Фуджиты, слишком темные, смотрели на него с невероятной настойчивостью.

- Я не могу представить, что когда-нибудь наступит время, когда я не буду хотеть тебя.

Где-то в глубине, Джуния почувствовал неуверенность и беспокойство из-за интенсивности этих эмоций, которые он ничем не заслужил. Но это длилось всего мгновение, а потом тепло от близости Фуджиты, от его объятий, переполнили его. Он хотел что-то сказать, но потом решил, что говорить ничего не стоит. Он просто обвил руками шею Фуджиты, притягивая его ближе для поцелуя.

Они целовались когда-то раньше – неловкий, пустой поцелуй перед отъездом Джунии в Бостон, и потом, позже, в самом Бостоне, - и, думая об этом, Джуния понял, что всегда существовал какой-то барьер, где страсть Фуджиты сталкивалась с его внутренним сопротивлением, даже если его губы и язык действовали совершенно добровольно.

Потребовались годы, чтобы он действительно захотел поцеловать Фуджиту – как раз тогда, когда это было почти слишком поздно. Или даже слишком поздно, потому что это ничего не могло изменить для них обоих.

Почему-то Джуния боялся, что если он отпустит Фуджиту, то тот опять отстранит его, скажет все те слова, которые будут нежными и, скорее всего, правильными, но которые снова заставят Джунию почувствовать себя пустым и одиноким. Он не смог бы перенести этого, поэтому не отпускал Фуджиту, прижимаясь к нему и целуя, пока они оба не начали задыхаться, а их языки касались один другого уже чуть утомленно.

Может быть, это было нечестно по отношению к Фуджите, но Джуния думал, что он сумеет как-то возместить это. Он знал, что сможет доставить Фуджите удовольствие. Он только не хотел разжимать свои руки, обвитые вокруг его шеи. Возможно, он вел себя как девка, как шлюха... но, разве это не то, чем он был на самом деле, если вдуматься?

- Шшш, Джуния, - Фуджита всß ещß обнимал его, лишь его рот чуть отдалился, и теперь его губы едва касались уголка губ Джунии, - Тише, тише...

Он слегка отстранил Джунию, не отпуская его, и уложил его на диванчик уверенным осторожным движением. Джуния видел, как Фуджита опустился на колени, чувствовал поддержку его рук, а Фуджита снова осыпал его лицо быстрыми легкими поцелуями.

Его лицо раскраснелось, разгоряченное этими поцелуями, его кожа пылала, и он хотел большего, хотел чувствовать губы Фуджиты повсюду. Он взялся за пуговицы собственной рубашки, потом понял, что Фуджита помогает ему – и принялся расстегивать рубашку Фуджиты. Его руки были слишком поспешными, слишком неловкими, потому что он одновременно пытался прикоснуться к лицу Фуджиты и прижать руку к его щеке, чувствуя губы Фуджиты на своей ладони, когда тот поворачивал голову.

Он задыхался от нетерпения, когда их одежда наконец-то была полностью снята. Поспешные поцелуи, которыми одаривал его Фуджита, заставляли его чувствовать головокружение, словно от наркотика, и всß-таки этого было недостаточно. Даже ещß одного поцелуя было мало.

- В кровать? – прошептал Фуджита.

- Да.

Они на ощупь нашли дорогу, не желая выпускать друг друга из объятий. Джуния стащил прочь покрывало, Фуджита скользнул в кровать, и он последовал за ним, в ожидающее его кольцо сильных рук.

Прохладная ткань простыни, удобная поза неожиданно заставили его забеспокоиться. Это было слишком хорошо – лежать рядом с Фуджитой, в его объятиях, - это почти привело его в замешательство. Он не заслуживал того, чтобы чувствовать себя так хорошо.

А ведь всß могло быть иначе, неожиданно подумал Джуния. Его жизнь могла быть совсем другой с этим надежным, удивительным теплом Фуджиты. Без сжигающего пламени Хонмы. Ему не пришлось бы чувствовать себя мотыльком с опаленными крыльями, не пришлось бы чувствовать себя обреченным, уже мертвым изнутри, но всß ещß бьющимся в агонии.

Но он знал, что это был лишь сладкий обман – ничего не могло быть иначе. Хонма был единственным, кто придавал его жизни какую-то ценность. Хонма был его жизнью.

Он почувствовал, как теплая ладонь Фуджиты поглаживает его грудь, словно успокаивая его, и только теперь осознал, каким напряженным было его тело. Он усилием воли заставил свои мышцы расслабиться.

- Ты передумал? – голос Фуджиты был мягким и очень серьßзным.

Джуния почувствовал беспомощное отчаяние из-за своей неловкости, из-за своего неумения сделать всß как надо.

- Нет, - быстро и решительно ответил он, схватив Фуджиту за руку. - Ничего подобного.

Пальцы Фуджиты, сильные, но ласковые, переплелись с пальцами Джунии, нежно сжав их. Джуния ясно осознал, что Фуджита не станет торопить его, не попытается сломать «его барьеры», хотя какие барьеры могли у него остаться после всех этих лет, когда он занимался сексом с мужчинами, которых даже не знал, и которые иногда даже не заботились о том, чтобы спросить его имя?

- Поцелуй меня.

- Столько, сколько захочешь, - смешок в голосе Фуджиты неожиданно сделал все простым и правильным, теперь всß казалось совершенно естественным.

Джуния снова чувствовал себя открытым, он хотел, чтобы каждая частичка его тела была доступной и жаждущей прикосновений Фуджиты. Он почувствовал, как Фуджита спустился поцелуями по его груди, как пальцы мужчины слегка поглаживали его ребра.

Он застонал, когда теплый, влажный рот Фуджиты сомкнулся на его члене. Он почувствовал себе почти до боли хорошо. Это заставило его пальцы вплестись в волосы Фуджиты – не для того, чтобы притянуть его ближе, это была просто инстинктивная реакция на даримое ему наслаждение.

Джуния закрыл глаза. Ему стало стыдно: он же собирался как-то компенсировать Фуджите то, что тот перенßс по его вине. А вместо этого он сам лежал и наслаждался, тßплые волны удовольствия прокатывались по всему его телу. И ещß, он чувствовал себя в безопасности: он знал, что ему не придется столкнуться с тем, что окажется для него слишком трудным или невыполнимым.

- С-спасибо, - выдохнул он, когда волна наслаждения накрыла его, всß его тело содрогнулось, и его семя наполнило рот Фуджиты.

Он лежал, позволив себе несколько секунд, чтобы переждать нахлынувшую усталость. Его тело сотрясала легкая дрожь, и Джуния почувствовал, как руки Фуджиты чуть сильнее сжали его. Он потянулся к мужчине, привлекая его ближе, прикоснувшись ртом к его рту. Он почувствовал вкус своего семени во рту Фуджиты, который в ответ лизнул его язык.

- Ты всегда говоришь такие глупости в постели? – голос Фуджиты был поддразнивающим и ласковым.

Джуния смущенно кашлянул, но на самом деле ничего сейчас не могло поколебать его чувство покоя и довольства.

- Я лучше, когда я вообще не разговариваю.

- Не сомневаюсь, - сказал Фуджита.

Пальцы Джунии пробежали по телу Фуджиты и взялись за его член - твердый, напряженный и очень горячий. Тихий стон удовольствия, вырвавшийся у Фуджиты, был почти милым, это заставило Джунию улыбнуться и почувствовать порыв благодарности к этому человеку за его терпение.

- Давай, ложись поудобнее.

- Нет, подожди.

Несколько секунд они неловко ворочались, запутавшись в простынях, пока Фуджита не сумел перевернуться на кровати так, что его член оказался как раз возле губ партнера, а его собственный рот – напротив члена Джунии. Лßгкое движение прохладного воздуха от дыхания Фуджиты заставило Джунию задрожать, и его член снова воспрянул.

- Как тебе это? – поинтересовался Фуджита.

- Замечательно, - ответил Джуния, и, довольно вздохнув, захватил губами член Фуджиты, чувствуя, как рот мужчины поглотил его орган.

Фуджита кончил первым, ему потребовалось всего несколько движений, его язык и губы ненадолго оставили член Джунии. Тихие, почти жалобные стоны, которые издавал Фуджита, вызвали волны удовольствия, прошедшие сквозь тело Джунии, и это удовольствие не имело ничего общего с жаром внизу его живота. Он проглотил семя Фуджиты и стал нежно облизывать потерявший твердость орган, чувствуя, как Фуджита снова взял в рот его член.

На этот раз его оргазм длился дольше и был не таким резким, но словно выжал из него остатки сил. Он почувствовал себя почти неспособным шевельнуться, но ему и не потребовалось двигаться. Фуджита сам снова перевернулся и устроил их обоих поудобнее перед следующим поцелуем.

- Ты засыпаешь, - прошептал Джуния, когда движения языка Фуджиты стали почти неощутимыми, только их губы ещß соприкасались.

- Засыпаю, - согласился Фуджита тихим голоском маленького мальчика, который заставил Джунию рассмеяться и обнять его, чувствуя как Фуджита в ответ поуютнее прижался к его груди.

- А я так и не приготовил тебе чай, - спохватился Джуния, припомнив обязанности гостеприимного хозяина.

- И я хочу пирожок, - пробормотал Фуджита, и его дыхание неожиданно стало ровным и спокойным.

- Никаких пирожков, - ответил Джуния и сразу же уснул.

* * *

Он не думал, что почувствует себя хорошо рядом с Фуджитой поутру – но это было именно так. Свет пасмурного дня, лившийся в не занавешенное окно и тепло другого тела в постели разбудили его одновременно, и Джуния, как ни странно, решил, что оба эти ощущения одинаково приятны. Он никогда раньше не просыпался с кем-то в одной кровати. Те несколько раз, когда он занимался сексом с Хонмой в отелях, были всегда делом нескольких часов, не оставляли времени для уюта и нежности, не было смысла смаковать минуты простого отдыха.

Джуния ожидал привычного приступа боли, которые были неизбежной расплатой за воспоминания о Хонме, даже за его имя, произнесенное мысленно. Но сейчас он чувствовал себя слишком мирно и спокойно для этой боли. И к тому же, Хонма был очень далеко; пройдет ещß почти двадцать четыре часа, прежде чем он вернется, прежде чем всß вернется к тому, что было раньше. А сейчас рядом с ним был Фуджита, который ровно дышал во сне, разлегшись на другой половине кровати, его гладкая спина не была укрыта одеялом.

Джуния осторожно повернулся, глянув на будильник. Половина одиннадцатого. Неужели они проспали так долго? Значит, он может, не стесняясь, разбудить Фуджиту.

Желание, которое он почувствовал, было новым для него, особенно его лßгкость, но ему понравилось это ощущение, и он решил сделать то, что хотел. Спина Фуджиты оказалась на ощупь такой же гладкой, как и на вид – теплая, почти шелковистая кожа, и изгибы расслабленных мускулов под ней. Пальцы Джунии осторожно скользнули по лопаткам, по жестким контурам ребер, а потом вдоль позвоночника – всß время вниз. Он видел, как грудная клетка Фуджиты размеренно поднимается и опускается, и заметил лßгкий сбой в дыхании, когда мужчина проснулся. Джуния улыбнулся, и его пальцы пробрались под одеяло, к более сильному жару тела Фуджиты, во впадину между его ягодицами.

- Это значит «с добрым утром»?

Голос Фуджиты был невнятным спросонья, но движения его тела были полны обычной энергии, когда он перевернулся на спину, поймав ладонь Джунии между своими бедрами.

С растрепанными волосами и припухшими от сна глазами, Фуджита выглядел моложе, чем обычно, почти по-мальчишески, и Джуния поймал себя на том, что зачарованно смотрит на это лицо, сам изумляясь наполнившему его ощущению безмятежности. Он никогда не чувствовал себя таким защищенным, таким желанным – и особенно его удивило, что ему нравилось это чувство. Он привык думать, и даже приучил своß тело верить в то, что ему необходим хотя бы намßк на принуждение, на опасность, затаившуюся где-то рядом, для того, чтобы возбудиться. Последние несколько лет, тревога и беззащитность были для него тесно переплетены с сексом, предшествуя наслаждению или сопровождая его. Он думал, что для него это единственный способ получить удовольствие. Но с Фуджитой ему было спокойно и удобно – и, тем не менее, это почему-то срабатывало.

- Ну и что ты собираешься делать? – поинтересовался Фуджита, растягивая слова.

- А что ты хочешь, чтобы я сделал? – он положил подбородок на грудь Фуджиты, глядя вверх на мужчину.

- Вот эта твоя рука, ммм? Ты собираешься шевелить ею или как?

- Этой рукой? - он пощекотал пальцами внутреннюю поверхность бедра Фуджиты, едва прикасаясь, и ощутил лßгкую дрожь, пробежавшую по телу мужчины.

- Или этой?

Рот Фуджиты выглядел особенно мягким, чуть припухшим после их ночных поцелуев, и Джуния провел подушечкой большого пальца по этим мягким губам.

- Обеими, - слово прозвучало едва слышно, как выдох, и Фуджита захватил палец Джунии, облизывая его языком.

Слабая дрожь нетерпения прошла сквозь тело Фуджиты, и Джуния почувствовал еß губами, пока поцелуями спускался вниз. Это снова заставило Джунию улыбнуться. Влажная головка члена Фуджиты оказалась в непосредственной близости от губ Джунии, но он ещß не прикоснулся к ней.

Он чувствовал напряженность Фуджиты, понимал его жажду действовать, его нетерпение – и более всего его поразило и порадовало, что Фуджита остался лежать смирно, почти неподвижно, его руки не сжимали, лишь скользили по плечам Джунии. Ему это нравилось – нравились объятия и напоминание о силе и тепле партнера. Он снова принялся целовать, теперь поднимаясь вверх, и взял в рот сосок Фуджиты, одновременно посасывая и облизывая его. Стон, который издал Фуджита, был почти душераздирающим, столько в нßм было неприкрытого наслаждения и муки.

- А давай, ты... - голос Фуджиты казался задыхающимся; тихий, беспомощный голос, который заставил Джунию вспыхнуть от удовольствия.

- Что? – переспросил он.

- Трахнешь меня, ОК?

Язык Джунии, прочерчивающий влажную дорожку к пупку Фуджиты, замер. Это было не то, что задумал Джуния: он полагал, что всß будет как раз наоборот, и размышлял, получится ли у него принять в себя член Фуджиты, находясь сверху.

- Ну, раз уж ты просишь так любезно... - серьßзным тоном начал он и, не выдержав, рассмеялся на последнем слове.

Горячая, влажная головка члена Фуджиты была прямо возле его губ, и он стал лизать еß нежными, широкими движениями. Он услышал, как Фуджита застонал, а потом этот звук повторился, когда Джуния лизнул вниз вдоль его члена, потом по его мошонке, и дальше, позади неß. Он раздвинул ноги Фуджиты, и тот охотно повиновался.

Ему понравилось, как почти болезненно сжался Фуджита, когда он прикоснулся языком к его анусу. Он видел, как дрожали мускулы бедер Фуджиты, пока он лизал его, руки Фуджиты судорожно вцепились в простыню. Джуния сжалился над ним.

- Ладно, если ты не передумал... тогда дотянись до тумбочки, пожалуйста, там гель в верхнем ящике.

Он наблюдал за действиями Фуджиты, движения которого казались почти неосознанными, как у лунатика, пока он, не глядя, шарил в ящике. И неожиданно, Джуния понял, как же красив этот человек, и может быть эта распростертая, открытая поза Фуджиты, его готовность отдаться, были частью его красоты, его привлекательности. На мгновение, Джуния подумал, что, возможно, именно это видели в нßм самом его многочисленные партнеры, и поспешно отогнал эту мысль.

Гель холодил его пальцы, и его позабавило, как Фуджита вздрогнул от прикосновения, пробормотав что-то, впрочем, не слишком недовольно. Другая рука Джунии, теплая, легла на живот Фуджиты, поглаживая его, как он мог бы гладить кота. Тело Фуджиты с готовностью открылось для его пальцев, которые проникли внутрь.

- Шшш, всß в порядке, - прошептал он, его пальцы погрузились в Фуджиту до последнего сустава.

Он подивился, насколько странным ему показалось исследовать чьß-то чужое тело, - после того, как его собственное было исследовано другими бесчисленное число раз, - и эта мысль заставила Джунию замереть на мгновение, лишь кончики его пальцев нежно прикасались к простате Фуджиты.

- Пожалуйста, - голос Фуджиты звучал хрипло, его губы выглядели слишком сухими, когда он провел по ним языком, - Я больше не могу ждать, Джуния...

- Я знаю.

Джуния слегка дрожал, чувствуя прохладный гель на своем члене, пока занимал позицию: влажный кончик его члена напротив горячего, мягкого отверстия. Он погрузился внутрь, следя за лицом Фуджиты, чтобы вовремя заметить признаки боли, но увидел лишь лßгкий намек, а потом лицо мужчины быстро расслабилось, и его глаза закрылись. Джуния вдруг подумал, что никогда ещß не видел ничего более завораживающего, чем лицо Фуджиты, которое казалось таким беззащитным из-за этих длинных трепещущих ресниц. Его дыхание тоже трепетало – частое и быстрое, обернувшееся судорожным вздохом, когда Джуния подался назад, выходя из него.

Он чувствовал себя так безмятежно – невероятное ощущение в сочетании с тем жаром, который возникал внизу его живота, распространяясь по всему телу. Он продолжал двигаться внутри Фуджиты, изменяя положение, пока очередной толчок не заставил Фуджиту задохнуться и резко податься ему навстречу. Пальцы Джунии были ещß скользкими от геля, и он взялся ладонью за член Фуджиты, принявшись двигать рукой вверх и вниз в унисон с собственными движениями. Он услышал, как Фуджита вскрикнул, когда его член дрогнул, выбросив струю семени на пальцы Джунии.

Он увидел слабую, утомленную улыбку, расплывшуюся по губам Фуджиты, и только после этого дал себе волю, завершив всß несколькими резкими, быстрыми толчками, и кончил внутри Фуджиты, тесно прижавшись к нему.

Он распростерся на постели, утомленно, почти безжизненно, рядом с телом Фуджиты, а потом почувствовал, как Фуджита обвил его руками, и он был такой большой, надежный и теплый. Он вслепую нашел рот Фуджиты и просунул язык внутрь, и этот жест был встречен нежно и радостно, а через некоторое время их тела снова расслабились, охваченные приятной сонливостью.

* * *

- Как насчет завтрака?

Времени было уже полвторого, и Джуния подумал, что, наверное, ему должно быть стыдно за то, что он почти весь день провалялся в постели. Но ему не было стыдно, он просто проголодался.

- Звучит очень и очень заманчиво, - промурлыкал Фуджита, поднимаясь с кровати.

Джуния подумал, что он сейчас похож на ленивого кота – потягивающегося, довольного кота.

- Я могу что-нибудь приготовить, или мы можем пойти куда-нибудь пообедать, - предложил он на выбор.

Он сам не знал, какая из идей лично ему нравится больше. Болтать с Фуджитой, занимаясь приготовлением еды, было бы хорошо, но, с другой стороны, пойти куда-то вместе тоже было бы неплохо.

И Джуния вдруг понял, что он всего лишь хочет, чтобы этот день длился как можно дольше, всß также неторопливо, и чтобы Фуджита был рядом.

- Я знаю неплохое местечко возле Ботанического Сада, - предложил Фуджита, - Там вкусно готовят, и обычно там не очень людно. А потом мы могли бы погулять по парку, если ты хочешь.

- Хочу, - ответил Джуния.

- Только по дороге заедем ко мне, - добавил Фуджита, демонстративно понюхав свой свитер, - А то он уже несвежий.

- Конечно.

В первый момент, минимализм обстановки в квартире Фуджиты поразил Джунию, но потом он понял, что вещи, наверное, были частично упакованы, или даже уже отосланы в США. Он должен был предвидеть это, у него было достаточно времени, чтобы привыкнуть к мысли, что Фуджита уезжает, что он уже почти уехал. И всß-таки, это заставило Джунию почувствовать, как что-то словно сжало его горло, не давая дышать.

- Ты будешь жалеть об этой квартире, да? – это был не тот вопрос, который Джуния на самом деле хотел задать, но когда Фуджита глянул на него, подняв голову от вороха чистой одежды, которую он выбирал, Джуния каким-то образом понял, что Фуджита догадался.

- Не о квартире. Жилище меня не волнует.

- Значит, ты не похож на кошку. Кошки привязаны к дому.

- Никто не похож на кошку. И ты тоже.

- Ох, нет, я похож. Я люблю мою квартиру и мои вещи, - Джуния резко умолк, осознав, что же он сказал.

Как будто в его жизни не было ничего, кроме вещей. Но, разумеется, именно это и было правдой, потому что у него действительно не было ничего.

- Ну всß, я готов, - поспешно сказал Фуджита, - Идßм.

После этого, вечер был просто великолепным. Поздний обед, которым они наслаждались на открытой веранде кафе, их прогулка по аллеям парка Дзиндай.

Джуния неожиданно подумал, какими жизнерадостными и довольными выглядели люди, которых они встречали – семьи и пары. День был пасмурным, но теплым, и вокруг было много народу. Он подумал, почти с сожалением, что прежде он чувствовал себя чужаком в подобной толпе, словно он не принадлежал к ней. Он привык думать, что мир обычных людей – это не его мир. Его миром были кровати в шикарных отелях, оценивающие взгляды, испепеляющее унижение.

Он посмотрел на безмятежное лицо Фуджиты, борясь с охватившим его тревожным предчувствием. Ему вдруг захотелось прижаться к Фуджите, словно этот человек был единственным островком покоя и стабильности, который когда-либо появлялся в его жизни. Ему пришлось напомнить себе, что это ненадолго, что Фуджита уезжает в США, и, кроме того, жизнь, которую вел Джуния, была тем, что он сам не хотел изменять. Всß, что он делал, он делал по собственной воле – всß, что он делал, было ради него самого, и ради Хонмы, и ради их отношений.

- А может быть... - он даже не понял, что говорит это, пока сам не услышал вырвавшиеся у него слова, - Может быть, ты захочешь провести и эту ночь у меня? А завтра я подвезу тебя на работу.

Он думал, заранее расстраиваясь, что Фуджита скажет «нет», ведь завтра был понедельник, а у него было так много работы перед отъездом. Но Фуджита просто кивнул, его карие глаза были полны нежности.

- Я только захвачу с собой мою одежду.

Итак, они провели вечер перед телевизором, пили чай, пересматривая «Годзилла против Меха-Годзиллы». Голова Фуджиты склонилась на плечо Джунии, и это было хорошо, так хорошо, что Джуния почти не мог поверить, что это когда-нибудь кончится.

Но позже, в темноте, когда тело Джунии ещß пело в последних отзвуках наслаждения, он понял, что теперь всß действительно закончилось. Было уже далеко за полночь, и утро понедельника станет обычным днßм. Хонма вернется, и вместе с ним – те непреодолимые, неразрывные узы, которые привязывали к нему Джунию, та жажда, которая была где-то глубже, чем в его разуме, словно яд, растворенный в венах. Фуджита не сможет защитить его от этого, и Джуния не хотел, чтобы он его защищал. Это был лишь краткий момент слабости, когда он пожелал, чтобы завтрашний день никогда не наступил.

Должно быть, он прижался к Фуджите, вцепившись в его руку, потому что Фуджита, почувствовав это, покрепче обнял его другой рукой. Джунии следовало бы успокоиться из-за этой незамедлительной реакции, но почему-то он почувствовал себя ещß более нестабильно.

- Не говори ему, что мы... ну... - попросил Фуджита.

Джуния сразу же понял, кого имел в виду Фуджита: того самого человека, о котором они оба не могли перестать думать, человека, который был так далеко, и всß же, казалось, незримо присутствовал. Но сами слова изумили Джунию. Он полагал, что Фуджита будет настаивать на том, чтобы Хонма узнал о случившемся, и, может быть, даже постарается использовать это как лишний аргумент, чтобы уговорить Джунию поехать с ним.

- Ему это не понравится. Он постарается отомстить тебе.

Джуния хотел сказать ему, что он не прав, потому что Хонма вовсе не такой. Вернее, Хонме будет всß равно.

* * *

- Мотизуки-сан, Хонма-качо вызывает вас в свой кабинет, - голос секретарши по интеркому был серебристым и сладким, и всß-таки он заставил Джунию задрожать.

Он ждал этого вызова, но всß же, где-то в глубине души, он ощутил очень ясное нежелание следовать этому приказу.

- Мотизуки-сан?

- Ах, да, - только сейчас он понял, что слишком долго не отвечал, - Я буду через минуту.

Хонма никогда не выглядел лучше – это была первая мысль Джунии, когда он увидел, как Хонма повернулся к нему от окна. Обычный строгий костюм, прямая, почти величественная осанка – и бронзовое, выразительное лицо с удлиненными, мерцающими глазами, которые одновременно улыбались и сверкали леденящим холодом. Этот взгляд заставлял Джунию чувствовать холод и пламя внутри, чувствовать страстное желание, которое, казалось, никогда не будет полностью удовлетворено, даже тогда, когда он почти терял сознание после их бурного секса.

- Итак, Мотизуки-кун. Не хотите ли вы кое-что мне рассказать?

Он не знал, что подействовало на него сильнее: звук этого голоса, ровного, глубокого голоса, похожего на расплавленное золото или дорогое бренди, которые одновременно обжигали и возбуждали – или эти глаза. Или, может быть, знакомый, чистый, крепкий запах одеколона, исходящий от Хонмы – тот запах, который, даже донесшись до него в толпе, почти вызывал у Джунии заставляющую его краснеть реакцию, напоминая о каждом мгновении, которые они провели вместе. Это было слишком много для него. Слишком быстро. Джуния почувствовал себя ошеломленным, раздавленным весом собственных эмоций.

Хонма был мужчиной, которому он принадлежал. Как он мог хотя бы подумать, что это может быть иначе?

- Вы загорели, Качо.

Почему-то, ему всегда было очень трудно даже просто говорить с Хонмой, так, как он говорил с Фуджитой вчера и в субботу. Почему-то, слова вообще мало значили в присутствии Хонмы. Поэтому неудивительно, что Хонма отмахнулся от слов Джунии небрежным движением руки.

- Я хорошо провел время.

- Я... Я рад.

Он не мог придумать ничего поумнее, да и как бы он смог, если его рассудок был занят одновременно миллионом разных мыслей? Нажал ли Хонма кнопку «Не беспокоить», может ли статься, что у него нет никаких деловых встреч до обеденного перерыва, и тогда он, возможно, опустит жалюзи на окнах, и прикажет ему вести себя потише, потому что секретарша сидит в приемной... Но в то же время, Джуния вообще ни о чем не думал. Он чувствовал себя так, словно он почти не существовал, словно растворился в присутствии Хонмы, словно жил только в те мгновения, когда Хонма желал его, прикасался к нему. Он отчаянно хотел преодолеть расстояние между ними, чтобы Хонма подошел к нему и обнял. Тогда он снова сможет дышать.

- Сегодня ты привез Фуджиту-куна на своей машине, так?

На мгновение, Джуния захотел поверить, что он ослышался, что Хонма сказал вовсе не это. Откуда он узнал? Он же вернулся всего пару часов назад, разве нет? Да, но неужели он и вправду надеялся, что Хонма не узнает? Все всß знали, даже если Джуния не хотел в это верить, пытался убедить себя, что это не так. Все знали, кем он был для Хонмы, за что получал повышения – знали даже то, что его время скоро закончится.

Он хотел сделать хоть что-нибудь, но смог только беспомощно признаться:

- Да, я привез его.

Через секунду, Джуния подумал, что он должен всß объяснить, найти какое-то оправдание. Он мог бы сказать, что у Фуджиты сломалась машина – неуклюжая ложь, но это было бы лучше, чем такое признание, которое, казалось, подразумевало также много, как и вопрос Хонмы. Джуния вспомнил слова Фуджиты: «Не говори ему, что мы...», и помотал головой, стараясь забыть их.

Если Хонма рассердится... По правде говоря, Джуния даже не знал, боится ли он этого, или же гнев Хонмы станет для него ещß одной частью того пьянящего, дурманящего влечения, которое он неизменно чувствовал, станет лишь добавлением к тому пламени, которое медленно пожирало его каждую минуту, когда он находился рядом с Хонмой. В редкие минуты просветления, Джуния в ужасе осознавал, в каком беспорядке пребывал его разум, ясность рассудка почти исчезла, и это делало невероятно сложным принятие решений, а какие-либо разумные ходы были для него просто невозможны.

- Понятно, - удлиненные глаза Хонмы медленно закрылись, гладкие веки, затенившие их, превратили его лицо в непроницаемую, бесстрастную маску.

Пауза показалась почти невыносимой. Джуния осознал, что лихорадочно ищет, что же сказать, он был на грани бессмысленного лепета, жалких оправданий, и его остановило только понимание, что это не поможет. Только это, а вовсе не гордость – гордость не имела значения, потеряла его уже очень давно. Возможно, у него вообще не было гордости с самого начала...

Он почти предпочел бы, чтобы Хонма сказал что-нибудь жестокое, что-нибудь грубое, например: «Вы хоть потрахались на прощание?», или спросил бы его, как ему это понравилось, но, конечно же, Хонма не сделал ничего подобного. Это было бы ниже его достоинства – Хонма никогда не был распущенным или непристойным, никогда не был грубым.

Хонма просто молчал.

Если он так ничего и не скажет, подумал Джуния, если всß уже кончено... Боль пронзила его изнутри, словно какие-то жестокие пальцы проткнули его, сжимая и выкручивая его внутренности. Он попытался справиться с этим, но не мог думать ни о чем, кроме: пожалуйста, нет, только не сейчас. Пожалуйста, не дай всему закончиться таким образом. Он хотел молиться и не находил слов, да и потом, он всегда знал, что его мольбы никогда не будут услышаны. Пожалуйста, нет. Он не сможет пережить, если Хонма уйдет, если Хонма бросит его.

Джуния хотел попросить прощения, хотел сказать, что он сожалеет о случившемся, сожалеет о том, что произошло между ним и Фуджитой, но последняя искра благородства, ещß теплившаяся в нßм, удержала его. Фуджита был, возможно, лучшим, что было в его жизни, и это была его собственная вина, что он не смог оценить лучшего, не заслуживал лучшего.

Если бы только это не было так больно...

Глаза Хонмы открылись, снова сделав его лицо живым, завораживающим, опасным.

- Иди сюда. Я хочу поцеловать тебя.

Джуния не колебался, он вообще не думал. Ему было некогда думать, как и некогда было почувствовать облегчение. Джуния просто подошел к Хонме, позволив поднять себя на цыпочки, и приоткрыл рот, встречая язык Хонмы. Реакция его тела была незамедлительной, неоспоримой – почти непристойной из-за своей быстроты. Джуния не знал, собирается ли Хонма удовлетворить его сейчас, или же это была его маленькая месть, но, в любом случае, он ничего не мог поделать. Его губы казались особенно уязвимыми и чувствительными под зубами Хонмы, его соски под тканью рубашки и пиджака были твердыми почти до боли, заставляя его ещß теснее прижиматься к Хонме, словно желая быть поглощенным этими объятиями. Он знал, что Хонма почувствовал его эрекцию, и он даже знал, что в какой-то степени это доставляет Хонме удовольствие, как символ его власти. Но он также понимал, что это ничего не изменит, не смягчит его наказания, каким бы оно ни было.

- Возвращайся сюда после работы, - шепот Хонмы шелком коснулся его кожи. - Я сделаю так, чтобы ты помнил меня, а не его.

Джуния хотел сказать, что он уже не помнит – ни желанной лßгкости поцелуев Фуджиты, ни надежного тепла его рук, ни спокойной интимности, которую они разделяли. И это было правдой: он не хотел помнить.

Он был именно там, где сам предпочел. И он был доволен.

THE END

Впечатлениями можно поделиться с автором по адресу: juxiantang@hotmail.com
И с переводчиком по адресу:
alena1405@mail.ru