Juxian Tang's Fiction in Russian
 
Главная страница
Слэш
Яой и оригиналы
[+] Галерея
[+] Дневник
[+] E-mail Juxian
Слэш
Заголовок: Сын своего отца (Spitting Image)
Автор: Juxian Tang
Рейтинг: NC-17
Пейринг: Люциус/Гарри, Люциус/Северус
Дисклеймер: Персонажи принадлежат Дж. К. Роулинг. (Я - не я, и лошадь не моя).
HP Chan Challenge: # 13. В конце второй книги Добби не может защитить Гарри от гнева Люциуса.
Рейтинг: R-NC-17
Предупреждение: слэш, педофилия, изнасилование

Сын своего отца

Косметика его матери разбросана по всей комнате. Пастельно-голубые и нежно-зеленые тени для век с треснувшими и раскрытыми крышками, рассыпавшиеся баночки с румянами и блеском для губ. Кучка пудры цвета загара на полу похожа на миниатюрную песчаную дюну, частично размытую струей воздуха из разбитого окна.

Все это ей больше не понадобится, как не понадобятся дорогие мантии, брошенные на пол и сваленные в беспорядке за полуоткрытыми дверцами платяных шкафов - при обыске ауроры не церемонились. Мать пришла бы в ярость, если бы узнала, как они обращались с ее вещами.

Но она не узнает. Дом обыскивали уже после ее ареста, а ей никогда не выйти из Азкабана. Даже если через пятьдесят лет к власти придет новый Темный Лорд, - размышляет Драко, - он наберет себе новых сторонников, а не станет освобождать старых. В любом случае, к тому времени разум Нарциссы будет начисто высосан дементорами.

Вот у него, Драко, будет возможность присоединиться к этому гипотетическому Темному Лорду. Он молод, а пятьдесят лет - не так уж много для волшебника.

Стуча тростью об пол, он обходит спальню своей матери. Его отец тоже носил трость; но то, что для Люциуса было признаком аристократичности, для Драко стало необходимостью. Он не смог бы ходить без дополнительной опоры. Его нога болит при ходьбе и ноет по ночам, принося кошмарные сны.

Только благодаря этой ноге он остался в живых.

Представляете, каково это - знать, что ты жив и свободен только потому, что у тебя хватило глупости попасться на первом же задании, и что тебя сочли слишком юным и безобидным, чтобы подвергнуть наказанию? Он даже не успел никого убить. Те, кто успели: Миллисента, Крэбб, Гойл, сейчас ждут суда.

А его мать в Азкабане. А отец мертв.

Это мантра, псалом, присказка, которую Драко повторяет снова и снова, главнейшая из его потерь. Деньги у него отобрали, магические способности подавлены настолько, насколько это вообще возможно.

Но он жив, а его отец - нет.

Дом, пустой и мрачный, скрипит и потрескивает, словно возмущаясь отсутствию истинного владельца. Министерство оставило Драко дом, но ничего больше. Домашние эльфы разбежались, вероятно, обнаружив что-то из разбросанной одежды. Хранилище в Гринготтсе опустело.

Сеть длинных и толстых трещин на оконном стекле похожа на ветви кустарника. Драко поднимает палочку к окну. Трещины медленно затягиваются, несколько самых тонких исчезают совсем. Его рука падает без сил. Да, это предел его возможностей; сколько же попыток потребовалось, чтобы починить окно? Пять, шесть... а ведь работа еще не закончена.

Зато в комнате матери больше нет сквозняка.

Он медленно, преодолевая боль, бредет к кровати. Серебряный, богато расшитый полог висит криво, но у Драко нет сил, чтобы его поправить. Он падает на смятое покрывало и глядит прямо перед собой.

Драко помнит эту кровать, он часто приходил сюда в детстве - когда просыпался после кошмара или чувствовал, что соскучился. Мать никогда не спала в одной комнате с отцом, по крайней мере, на его памяти.

Да, он помнит это. Потолок над кроватью расписан изображениями подводного мира: покачивающимися водорослями и снующими между ними яркими рыбками. Иногда их распугивает огромная хищная тень.

Однажды он спросил у мамы, не боится ли она утонуть, а она рассмеялась и погладила его по лицу прохладными пальцами.

Теперь роспись осыпалась и потускнела, возможно, от сырости. Она уже не выглядит настоящей. Драко больше не боится утонуть.

Он, не глядя, тянется за спинку кровати и нащупывает горлышко бутылки. Какая замечательная привычка - оставлять бутылки повсюду. Не придется мучиться от жажды.

Драко с улыбкой подносит бутылку к губам. Со стаканами давно покончено, благодарю покорно. Наследник Малфоев (которому, впрочем, нечего наследовать) глушит виски прямо из горлА.

Жидкость обжигает горло, и в таком положении трудно глотать, но вставать не хочется. Над ним столько нарисованной воды... и никакого толку. Утопиться можно только в бутылке.

Чернота за окном густая и вязкая, словно жидкость, которую выбрасывает осьминог в минуту опасности. Драко хочет спать здесь, на этой удобной кровати. Но он знает, что не уснет. Его глаза болят от бессонницы, но тело не желает успокаиваться, вынуждает его двигаться, куда-то идти, искать другое убежище, где он безуспешно будет пытаться заснуть.

Драко, не выпуская бутылки, с трудом поднимается на ноги.

На мгновение он теряет равновесие, и пол уходит у него из-под ног. Но трость спасает от падения. Он смеется: его гордость не пострадала, не так ли?

Его взгляд падает на красное пятно, такое яркое, что оно не может быть кровью, хотя его первая мысль именно об этом. Это вечернее платье матери - тончайший шелк, который так лестно подчеркивал ее талию. Драко тяжело опирается на трость, пытаясь его поднять. Но оно наполовину придавлено дверцей шкафа, ткань рвется, и в руке остается жалкий лоскуток.

Только этого ему не хватало.

Он выходит, идет по пустому коридору, и лишь несколько свечей отмечают его маршрут. Ночные визиты... сначала в комнату матери, затем к отцу.

В кабинете Люциуса такой же беспорядок, как и в спальне Нарциссы, но Драко почти не помнит, каким он был раньше - не так уж часто ему дозволялось входить сюда. На полу книги и разбитые статуэтки египетских богов, которыми так дорожил Люциус.

Драко смотрит на них, потирая лицо тыльной стороной ладони, в которой зажата бутылка. Отец скорее умер бы, чем стал бы так пить.

Впрочем... Люциус мертв.

Как всегда, при этой мысли Драко охватывают ярость и стыд. Эти сволочи убили его отца. Он был лучше любого из них. А он, Драко, ничего не смог сделать, чтобы предотвратить убийство, его даже не было рядом.

Он сидел в камере Азкабана, когда погиб Люциус, жалея и все-таки радуясь, что остался жив. Но иногда у него появляются мысли о том, что ему крупно не повезло.

Драко делает шаг и поскальзывается, наступив на осколок разбитой статуэтки, - вот теперь он действительно рискует упасть. С иронией он успевает заметить, что, взмахнув руками, выронил трость, но не бутылку.

Затем он хватается за угол письменного стола и ему удается удержаться на ногах.

Несколько мгновений Драко стоит, тяжело навалившись на стол, и вздыхает с облегчением. Но не так уж легко он отделался: рука поцарапана, и капли крови стекают на столешницу из черного дерева.

А затем, очень медленно, панель в полу отъезжает в сторону, открывая небольшое отверстие.

Вот он, - думает Драко со странным, лихорадочным возбуждением. - Тот самый тайник, который искали и не смогли найти ауроры (хотя это не помешало им казнить отца). Сейф, который можно открыть только кровью Малфоев.

Забыв о боли в ноге, он хватает трость и бросается к тайнику.

Бумаги... свитки пергамента. Книги. Какие-то странные артефакты, похожие на те, что он видел в лавках Лютного переулка. Маленькие пакетики - Драко уверен, что в них что-то ценное... и темное. Теперь все это принадлежит ему. Он может воспользоваться этим. Может даже привести к власти нового Темного Лорда - то, что всегда делали Малфои. Создатели Лордов, - вот как их называли среди старинных колдовских семей.

Драко запрокидывает голову и смеется, но гулкий звук резко обрывается. Он не хочет создавать нового Темного Лорда. Он не хочет уже ничего.

Но ведь отец оставил ему это с какой-то целью?

Драко зажимает бутылку подмышкой и тщательно роется в тайнике. Защитные чары гудят вокруг его пальцев, но не причиняют вреда, распознав его происхождение. Он чувствует силу, исходящую от книг и вещей, и старается не прикасаться к ним.

Среди черных и серых предметов что-то мерцает; Драко наклоняется, и его пальцы смыкаются на тяжелой каменной чаше. Резьба на камне древняя и замысловатая, но взгляд Драко прикован к серебряным завихрениям.

Думоотвод. Думоотвод Люциуса. Неожиданно его охватывает эйфория. Наверное, в нем спрятаны все ответы. Ведь отец оставил его здесь не просто так. Возможно, он содержит какие-то указания для Драко.

Он с трудом спускается по лестнице, прижимая к себе думоотвод, и слышит, как панель над тайником с тихим шорохом становится на место.

В гостиной перед не разожженным камином Драко опускается в кресло и несколько мгновений смотрит на думоотвод. Он хочет заглянуть в него, но это ведь не значит, что он подсмотрит секреты Люциуса? Люциус его отец, и он сам хотел, чтобы Драко узнал...

Может, и не хотел, но Драко не позволяет себе задуматься об этом и окунает правую руку в мерцающий водоворот.

На миг все чернеет вокруг, а затем он оказывается в цветущем саду перед особняком Малфоев... Драко уже и забыл, каким бывает сад в мае, не видел его таким с тех пор, как отправился в Хогвартс.

Он видит себя: малыш лет четырех-пяти сидит на земле, обхватив руками окровавленную коленку, и ревет во все горло. Он не был хорошеньким в детстве, вынужден признать Драко, скорее уж омерзительным, особенно когда его лицо перекошено в крике и залито слезами и соплями.

Мгновением позже он замечает Люциуса - отец стоит в стороне и выглядит гораздо моложе, чем помнит Драко, он великолепен в своем безупречном костюме и с горделивой осанкой.

Он стоит и смотрит на Драко с гримасой отвращения. Затем подбегает Нарцисса, заключает Драко в объятия и начинает шептать что-то бессмысленное и успокаивающее. Ее лицо, обращенное к Люциусу, искажается от ненависти.

- Ты сукин сын, почему ты не...

- Он слабак, - отвечает Люциус. - Нечего было растить из него такого слабака.

Воспоминание меркнет, и Драко хмурится, испытывая смутное разочарование. Естественно, он забыл этот случай, и что в нем было такого важного для Люциуса, чтобы его сохранить? Наверное, это случайная мысль, “прилипшая” к чему-то важному, - думает Драко. - С думоотводами такое иногда бывает.

Он шевелит пальцами, отыскивая другое воспоминание.

Это еще более короткий и непонятный отрывок: Нарцисса с красным и уродливым лицом кричит на Люциуса, сжимая в руке палочку.

- Ты еще пожалеешь, ублюдок!

- И что ты мне сделаешь? Сиськи покажешь?

Очередное воспоминание: в постели три сплетенных тела. Отец Драко, мать Драко и еще одна женщина с густыми вьющимися волосами и тяжелыми веками. Тетя Беллатрикс, - Драко узнает ее, хотя она и выглядит гораздо моложе. Тетя Беллатрикс... мать велела называть ее так в тот короткий промежуток времени между ее освобождением из Азкабана и гибелью. Он помнит, как она улыбнулась ему - только ему, словно их связывала какая-то тайна, и ее губы беззвучно произнесли: “Белла”.

С ней Драко потерял свою девственность... а теперь, глядя, как она, такая молодая, с более стройной талией и маленькими грудями, раздвигает ноги перед отцом, Драко неловко ерзает, чувствуя, как в паху растет знакомая тяжесть и жар.

Он сам не знает, хочется ли ему удержать это воспоминание, но оно уходит, сменяясь другим.

Это Хогвартс, гостиная Слизерина, и его отец, лет шестнадцати, не больше, возлежит на софе в компании однокашников. Все они смотрят на стоящего перед ними тощего первокурсника, черноволосого мальчика в дешевой черной мантии, прижимающего к груди израненные, покрытые волдырями ладони.

- Хорошая работа, Снейп, - говорит Люциус и протягивает руку. - Давай сюда.

Мальчик кажется заплаканным, но его глаза гордо блестят, когда он что-то отдает Люциусу. Пригоршню мелких монет, - замечает Драко.

- Ах, - произносит Люциус с улыбкой - очаровательной, холодной и опьяняющей одновременно. - Они еще горячие. Если ты так же хорошо справишься со следующим заданием, Снейп, я разрешу тебе носить мои книги.

Студенты гогочут. Кажется, Драко догадывается, о чем идет речь. Люциус не упоминал об этом, но родители других мальчиков рассказывали. Раньше, лет двадцать назад, первокурсникам приходилось проходить через множество ритуалов, часто очень болезненных и унизительных. Где-то в промежутке между Люциусом и Драко эта традиция была утеряна. Некоторые старшекурсники жалели об этом, но у Драко не было на этот счет определенного мнения.

Он не движется, и картина застывает перед его глазами. Он, нахмурившись, смотрит на некрасивого, жалкого ребенка, каким был Снейп.

Снейп, предатель, отступник. До сих пор больно думать об этом. Снейп, который всегда оказывался рядом, сколько Драко себя помнил. Снейп, который приходил к ним в дом и приносил Драко подарки, совершенно не похожие на дорогие, хрупкие игрушки, которые покупала Нарцисса, но гораздо более интересные. Снейп, который постоянно защищал его в Хогвартсе от учителей и остальных студентов; который не упускал возможности унизить проклятого Поттера, чтобы доставить Драко удовольствие.

Одно время Драко даже думал, что он... что ему... нравится Снейп. Впрочем, Люциус бы этого не допустил - нетрадиционный секс не для Малфоев. Драко печально хмыкает. Снейп совершил самое страшное предательство по отношению к Люциусу. Он предал Темного Лорда. Он предал Драко. И этого Драко никогда ему не простит.

Он шевелится, и мир меняется вокруг него.

Тусклое пламя единственной свечи дрожит, и полог над кроватью в слизеринской спальне слегка раздвинут. Из-за полога доносятся очень знакомые звуки - Драко догадывается, что происходит, и заливается краской.

Его отец все еще очень молод, у него стройное, как тростник, тело и длинные волосы. Светлые пряди падают на спину тончайшей шелковой пеленой. Бедра движутся в непрерывном, напряженном ритме, с каждым толчком он входит до конца.

Рука мальчика под ним сжимает край подушки с отчаянием человека, борющегося за свою жизнь. Костяшки пальцев окровавлены, искусаны до незаживающих ран. Люциус тяжело дышит в такт движениям, но это единственный звук. Хотя лицо мальчика в слезах, он плачет молча.

Люциус склоняется над мальчиком, убирает прядь грязных черных волос с его лица и шепчет ему на ухо хриплым от напряжения голосом.

- Ты классный, Снейп, какой ты классный...

Затем Люциус ахает и кончает, навалившись на своего любовника.

Он вынимает член, на его лице - высокомерие и холод. Он глядит на мальчика прищуренными глазами.

- Почему ты вечно сопли распускаешь, Снейп? Если тебе не нравится, только скажи. Я прекрасно обойдусь без маленькой шлюшки, не умеющей держать себя в руках.

Мальчик сворачивается в комок, поджимает под себя костлявые ноги. Грязные волосы падают ему на лицо, черные глаза сверкают из-под спутанных прядей.

Полог раздвигается, и за ним появляются две грузные фигуры. Люциус с ленивой грацией встает с постели.

- Крэбб, Гойл. Я не хочу, чтобы вы натворили дел, как в прошлый раз. Вам ясно?

Подобия теперешних Крэбба и Гойла с готовностью кивают.

- Итак, Снейп, - произносит Люциус. - Ты ведь еще не уходишь?

Мальчик снова начинает плакать, волосы липнут к его мокрому лицу. Люциус смотрит на него с презрительной гримасой.

- И не говори, будто я не оставил тебе выбора, - добавляет он, а затем отворачивается, проведя изящной рукой по столбику кровати. - Развлекайтесь, ребята, а я пойду писать письмо невесте.

Воспоминание перед глазами Драко резко сменяется следующим.

- Вы мне отвратительны, мистер Поттер. Ваша наглость поистине ошеломляет.

Дверь захлопывается за спиной Люциуса по мановению его палочки.

Люциус глядит сверху вниз; Поттер стоит перед ним - Гарри Поттер, красный шрам ярко выделяется на его лбу между прядями нечесаных волос. Он стоит слишком близко, прижавшись спиной к столу, и ему некуда отступить от нависшего над ним Люциуса. Поттер не такой, каким запомнил его Драко, не такой, как на первых страницах газет, валяющихся на столе. Он меньше, тоньше - обычный мальчишка одиннадцати-двенадцати лет в измятой школьной мантии поверх мешковатой одежды. Его глаза широко распахнуты за круглыми стеклами уродливых очков, они не мигая выдерживают взгляд Люциуса... и наполнены ужасом. Драко видит это - кажущееся неповиновение Поттера не может его обмануть, и наверняка отец это тоже видит.

Люциус делает шаг, и Поттер вжимается в стол, отклоняясь назад в попытке сохранить между ними хоть какое-то расстояние.

- И вы действительно думали, что сможете отнять у меня то, что принадлежит мне? - тихо шипит Люциус, склоняясь над Поттером. Драко видит, как рука Поттера стискивает край стола с такой силой, что пальцы становятся белыми. Его горло вздрагивает. В глазах Люциуса появляется знакомый блеск, и Драко знает, что его отец очень, очень доволен. - Видите это?

Рука в белоснежной перчатке выхватывает свиток пергамента. Поттер снова судорожно сглатывает.

- Распоряжение суда. Возвращающее мне опеку над моим домашним эльфом.

Ну да, - рот Драко кривится в усмешке. - Как будто это возможно.

- Это... это невозможно... сэр. - Вся краска сходит с лица Поттера, слова, которые срываются с бескровных губ, еле слышны.

- Правда? - Люциус выгибает бровь и слегка выпрямляется. - При том, что вы отняли у меня мою собственность обманом... и учитывая мое высокое положение в министерстве...

Поттер моргает. На мгновение его лицо искажается, но он не плачет, снова собирается с духом и злобно смотрит на Люциуса. Мужчина улыбается.

- Столько усилий... и все впустую, Поттер. И подумайте о том, как я гневаюсь на бедного Добби за его попытку сбежать от меня. Он испытает на себе всю силу моей ярости, в этом можете быть уверены.

В глазах Поттера появляется испуганное, затравленное выражение, хотя Люциус и отступает назад, увеличивая дистанцию между ними. Теперь Драко видит, что они в каком-то из классов Хогвартса. Парты выстроены в ряд, и стулья задвинуты, как это обычно делают перед каникулами. В ярких лучах света, падающих из высоких окон, пляшут пылинки.

Поттер делает жест рукой, словно убирая что-то с лица, и при виде этого движения, такого сокрушенного, усталого и взрослого, у Драко сжимается сердце. Он ненавидел Поттера в детстве и ненавидит сейчас. Но глядя на него, маленького, с высоты прожитых лет, он испытывает совершенно другие чувства.

Ненавидеть ребенка было бы подлостью, и Драко не хочет этого.

- Гарри Поттер, - медленно произносит Люциус. - Герой. Надежда колдовского мира. Обрекший существо, которое ему доверилось, на еще большие мучения.

- Пожалуйста, сэр, - говорит Поттер, и в его голосе чувствуется безнадежность. С какой легкостью Люциус превратил его в такое покорное создание. Драко никогда не добился бы этого своими насмешками. - Пожалуйста, не делайте этого.

- Почему нет? - Люциус делает вид, будто всерьез размышляет над его просьбой. - Если только вы не предложите мне нечто, способное возместить мою потерю.

Поттер глядит на него серьезными, почти умоляющими глазами.

- У меня есть деньги... сэр.

- Деньги? Вы считаете меня таким же нищим, как ваши друзья Уизли, мистер Поттер? - Люциус выглядит угрожающе, на его лице появляется оскорбленное выражение. - Мне не нужны ваши деньги.

Поттер молчит, и через несколько мгновений Люциус продолжает:

- Конечно, если бы вы согласились принять удар на себя... если бы вы позволили мне выместить на вас мою ярость... возможно, в этом случае я не испытывал бы такого жгучего желания вернуть моего домашнего эльфа.

Драко хочется крикнуть: “Не слушай эту ерунду, мы никогда бы не смогли вернуть Добби”. Но в то же время он восхищается отцом, восхищается тем, как Люциус добивается от Поттера того, чего хочет, хотя Драко так до сих пор и не понимает, в чем заключается его желание... или просто не хочет понимать.

Поттер выглядит озадаченным. Его близорукие глаза моргают за стеклами очков; Люциус улыбается.

- Нет? Так я и думал. Без защиты Дамбдора вы ничто. Наверняка, побежите жаловаться к нему, как только мы закончим разговор.

- Нет, - нахмурившись, отвечает Поттер. - Я... не побегу.

- Вы можете быть героем, мистер Поттер, только тогда, когда на вас смотрят и вами восхищаются. Что значит для вас судьба одного домашнего эльфа? Ради него вы ничем не готовы пожертвовать.

Похоже, Поттер отчаянно пытается вникнуть в смысл слов Люциуса. По мнению Драко, сейчас он выглядит... очень уязвимым. Он и подумать не мог, что увидит Поттера таким.

- Нет, - говорит Поттер. - То есть, я готов. Я хочу... пожалуйста, не забирайте Добби, сэр.

- Вы понимаете, что ущерб, который вы мне нанесли, очень велик? - спрашивает Люциус. Поттер кивает. - Вы не сможете возместить его деньгами. Но... ваша покорность моим приказам, ваше беспрекословное подчинение, мистер Поттер... возможно, несколько смягчит мой гнев.

Поттер кивает снова. Его руки сжаты в кулаки, и он так напряжен, что подскочил бы на месте от неожиданного прикосновения.

- Это ваш собственный выбор, мистер Поттер, - говорит отец Драко. - Продолжим?

Похоже, Поттер утратил дар речи. Он с тоской смотрит на дверь, словно хочет исчезнуть отсюда. Но затем еще раз кивает.

- Я не слышу вас, Поттер.

- Да... сэр. Я согласен. - Последняя фраза звучит чуть более решительно.

- Превосходно.

Люциус отворачивается с присущей ему грацией, взмахивает плащом - на мгновение мелькает алая подкладка. Направив палочку в сторону двери, он накладывает запирающие и заглушающие чары. Поттер смотрит на него с таким видом, словно ему дурно, его колени подкашиваются, и он опирается о край стола. Люциус глядит на него с улыбкой.

- А теперь, мистер Поттер, снимайте мантию.

Поттер вскидывает руки, судорожно сжимает застежку. Он потрясен - ожидал чего угодно, но только не этого. Впрочем, Драко уверен, что ему показался бы неожиданным любой приказ.

- В чем дело, Поттер? - мягко спрашивает Люциус. - Уже передумали? Что ж, можете уйти отсюда в любую минуту. А я заберу своего домашнего эльфа.

Поттер качает головой, его глаза блестят. Он не смотрит на Люциуса, и на его лице появляется выражение отчаянной решимости. Затем он стаскивает с себя мантию.

Его штаны, мешковатые, рваные и пузырящиеся на коленях, удерживаются только с помощью ремня. Поношенная футболка висит на нем, словно на вешалке. Поттер поправляет очки, которые съехали набок, когда он снимал мантию, и Драко видит, как пылает его лицо под пристальным взглядом Люциуса.

Люциус смотрит на него с таким видом, словно понять не может, как такое ничтожество могло попасться ему на глаза. Он смотрит и смотрит, и время растягивается, секунды сливаются в минуты. Поттер делает судорожный вздох, который кажется очень громким в тихой комнате.

- Отлично, Поттер, - с презрением бросает Люциус. - А теперь расстегните ремень.

Он что, собирается выпороть его тростью? - удивляется Драко. Люциус никогда не делал этого с сыном, хотя и грозился временами. Взгляд Поттера тоже направлен на блестящую полированную трость в руке Люциуса. Он шумно сглатывает и собирается с духом, готовясь принять неизбежное.

Но руки ему труднее контролировать, чем мысли. Пальцы движутся слишком медленно, возятся с ремнем, словно сопротивляясь приказам мозга. Наконец пряжка расстегнута; Поттер поддерживает пояс брюк, чтобы не дать им упасть.

Он слишком крепко сжимает пояс, замечает Драко, прикладывает больше усилий, чем требуется. Но, наверное, не может иначе.

- Повернитесь и положите руки на стол, - говорит Люциус.

Словно лунатик, Поттер поворачивается и выполняет приказ. Его штаны падают, открывая тощие ноги и краешек темно-синих трусов под футболкой. Он делает судорожное движение, пытаясь подхватить штаны, но нити, вырвавшиеся из палочки Люциуса, обхватывают запястья Поттера и притягивают их к ножкам стола. Кончается тем, что он буквально ложится на стол лицом вниз.

Он ахает и лихорадочно сопротивляется. Его дыхание становится слишком быстрым, поверхностным и панически-громким.

- Вы согласились, мистер Поттер, - напоминает Люциус. - Но если вы сейчас скажете “нет”, я вас отпущу.

Драко видит, как дрожь пробегает по телу Поттера. Положение ужасно неудобное: его тонкие ноги дрожат от напряжения. Он изгибается, пытаясь повернуть голову - очки снова съехали набок, но теперь он не может их поправить.

Рот Поттера полуоткрыт, словно его прервали на середине фразы. Затем он с отчаянием шепчет:

- Нет... то есть, да, я согласен...

- Очень по-гриффиндорски.

От удовлетворения в голосе Люциуса, у Драко холодок пробегает по спине. Он всегда знал, что его отец - опасный человек. Но то, что он видит на лице Люциуса, действительно пугает.

Люциус берет трость за нижний конец и протягивает ее к Поттеру. От прикосновения к голой ноге набалдашника - змеиной головы - мальчик вздрагивает. Трость движется по его тощему детскому бедру почти ласкающе. И Драко не может не замечать, что в этом есть что-то непристойное.

Непристойное и возбуждающее? В это трудно поверить, но жар в паху неожиданно возвращается. Разве это не извращение? Он не может, не должен возбуждаться при виде ребенка. Даже если этот мальчишка - Поттер, и Драко ненавидит его, а иногда ненависть так же кружит голову и опьяняет, как страсть.

Трость Люциуса скользит по ногам Поттера, по внутренней стороне его бедер, и Поттер дрожит, почти трясется. Его щека прижата к столу, губа прикушена... и в отчаянной попытке вернуть контроль над собой он начинает дышать тише и размереннее.

- Пока я нахожу наше общение весьма удовлетворительным, мистер Поттер, - говорит Люциус.

А затем набалдашник трости цепляет трусы Поттера и сдергивает их вниз.

Поттер громко охает, и Драко видит, как он сдвигает ноги, пытаясь вжаться в стол, спрятаться. Самодовольная усмешка искажает лицо Люциуса, и на мгновение благородные черты оплывают, словно изъеденные проказой.

- Нет, мистер Поттер. - Люциус укоризненно качает головой. - Так не пойдет. Не этого хочу я от вас.

Трость проскальзывает между бедер Поттера, движется из стороны в сторону, раздвигает их шире, так широко, насколько позволяют штаны, сбившиеся вокруг его лодыжек.

Драко видит, как глаза Поттера закрываются, плотно зажмуриваются за круглыми стеклами очков. Дужка оправы зажата между щекой и столом и, наверное, причиняет ему боль, но он не двигается. Его рот полуоткрыт, и, как ни странно, это жалкое и печальное зрелище усиливает болезненное возбуждение Драко.

Поттер не может видеть лицо Люциуса, но Драко видит. Отец глядит на распростертого перед ним мальчика с холодным удовлетворением.

Слишком длинная футболка Поттера почти полностью закрывает зад. Между ногами видны лишь смутные очертания его члена и маленькие, еще безволосые яички.

Люциус поднимает руку и аккуратно снимает одну из перчаток. Палец за пальцем, медленно... а затем она ложится на стол рядом с Поттером.

- Как вас наказывают ваши маггловские родственники? - почти добродушно интересуется Люциус. Проходит несколько секунд, прежде чем его слова доходят до сознания Поттера. Мальчик шевелится, его лицо слегка разглаживается, но глаза он все еще не открывает.

- Они... Они кричат на меня. И запирают в чулане. И тетя Петуния, она... она иногда меня шлепает.

Смех Люциуса резок, как удар хлыста.

- В таком случае... вас удивят наши, колдовские способы наказаний.

Драко хмурится; что бы это ни значило... А затем Люциус проводит пальцами вдоль щели между ягодицами Поттера.

Драко бросает в холод и в жар одновременно. Его отец не может... не может так поступить... это слишком опасно... это же преступление... Сколько лет Поттеру? Двенадцать, еще тринадцати нет. Его отец не может хотеть этого... Но Драко вспоминает то, что видел раньше, - как худой черноволосый мальчик пытался высвободиться из-под навалившегося на него тела. И понимает, что это возможно.

В каком-то смысле Драко хочет, чтобы это произошло, потому что хочет это увидеть. Он так возбужден, что эрекция причиняет боль.

Он что, извращенец? Но его отец делал это, а его отец, Люциус Малфой, не был извращенцем, преступником... Или все-таки был?

Поттер дрожит и корчится, пытаясь избежать прикосновения. Рука продолжает двигаться под подолом футболки. А затем лицо Поттера искажается, он еще плотнее зажмуривает глаза и тихо хнычет от боли.

У Драко пересыхает во рту, в горле жжет. Он с трудом переводит дыхание, догадавшись, что делает его отец. И... пальцы Люциуса сухие, он же ничем их не смазал. Вот блин... наверное, это больно.

Но какое ему дело до страданий Поттера? И какое дело отцу?

Теперь движения руки вполне различимы, палец скользит внутрь и наружу, хотя Драко и не может этого видеть. Он замечает, что лицо Поттера слегка расслабляется, пока Люциус нарочно не поворачивает руку.

- Что, мистер Поттер? Не можете вытерпеть такую слабую боль? Одно слово, и я сразу же вас отпущу.

Поттер тяжело дышит и продолжает молчать.

Он дергается и дрожит, когда Люциус добавляет еще один палец. К горлу Драко подкатывает тошнота. Так нельзя, Поттер ведь еще мальчишка... Но член Драко становится каменным. Пальцы отца не останавливаются ни на секунду, поворачиваются, разрывают. Поттер молчит, только морщится, по его лицу пробегают гримасы боли.

Затем Драко замечает тонкую струйку крови, стекающую по ноге. Кровь ярко-красная, как мамино вечернее платье.

Он кривится; в каком-то смысле ему даже тяжелее, чем Поттеру, который, наверное, и не догадывается о том, что он порван. Отец трахает его пальцами вот уже целую вечность. Это жестоко, и Драко знает, что Люциус делает это не для того, чтобы легче было войти, а потому что ему нравится тянуть время.

Поттер ахает, когда пальцы наконец вынуты. Его ребра ходят ходуном, мокрая от пота футболка липнет к бокам. Он слегка расслабляется, и Драко вдруг понимает, что Поттер думает, будто все позади, будто наказание закончено. У него к горлу подкатывает комок.

Он видит, как Люциус с сосредоточенным лицом расстегивает штаны. Отец стоит так близко к Поттеру, что Драко не может разглядеть его член - и это даже к лучшему, потому что он не хочет это видеть. Но он видит, как руки Люциуса - одна в перчатке, а другая без, ложатся на бедра Поттера, и первый толчок так очевиден, что Драко не может его не заметить. Он не хочет смотреть, но не может остановиться... и его ладонь ложится на член и обхватывает его.

Поттер корчится и пытается избежать вторжения, боли - но ему некуда деться, он так прижат к столу, что край столешницы наверняка врезается ему в пах. Люциус входит в него, двигает бедрами - выглядит это так, словно он собирается раздавить распростертое под ним маленькое тело. Затем его лицо меняется - на мгновение на нем застывает выражение блаженства. Он входит глубже, нетерпеливо толкается. Поттер тяжело дышит, но не кричит.

Это же так больно, почему он не...

- Поттер... - Рука, обтянутая перчаткой, хватает волосы мальчика, запрокидывает его голову. - Гриффиндорский герой. Скажи, чтобы я остановился, и я остановлюсь.

Тело Поттера выгибается - магические узы тянут его в одну сторону, а рука Люциуса в другую. Его ресницы мокрые, но слезы еще не текут. Люциус по-змеиному стремительно наклоняется к нему, и на миг у Драко возникает впечатление, будто он хочет лизнуть щеку Поттера. Но он этого не делает.

- Отлично. - Он отпускает волосы Поттера, и голова мальчика падает на стол. Люциус делает резкий толчок, и Поттер так сильно закусывает губу, что она начинает кровоточить. Люциус упирается руками ему в бедра и совершает обратное движение. Слезы текут по лицу Поттера под очками, через переносицу.

- Думаешь, ты герой, - говорит Люциус, двигаясь внутрь и обратно. - Ты уверен, что терпишь все это ради спасения друга. Добби твой друг? Или тот, кого ты, по собственному убеждению, обязан защищать - слабое и беспомощное существо? Тебе нравится жертвовать собой ради него?

Поттер не отвечает. Драко кажется, что он вообще не слышит слов Люциуса - так он сосредоточен на том, чтобы сдержать крик. Отцовский плащ мягко шуршит, когда Люциус подается вперед, склоняясь над телом Поттера. Теперь Драко уже не может видеть, течет ли кровь, но он видит, как дрожат ноги Поттера под весом Люциуса.

- Или тебе нравится то, что я делаю? - шепчет Люциус. - Нравится чувствовать в себе мой член, чувствовать, как я разрываю тебя? Мальчик-Который-Выжил - не более чем похотливая шлюха.

Это чушь, Драко уверен в этом, грязная болтовня, в которой так хорош Люциус. Он злится на отца за то, что он делает это, использует такой подлый прием против ребенка. И все-таки его злость смешана с восхищением.

Теперь Люциус хватает мальчика за плечи и почти ложится на него. И это, должно быть, больно, потому что лицо у Поттера полно отчаяния, словно он удерживается от крика из последних сил. Его крик ничего не изменит - Драко помнит, как отец накладывал заглушающие чары, но почему-то глупый мальчишка продолжает молчать.

Люциус долбит и долбит, качает бедрами, и его руки выгибают назад плечи Поттера.

И в это мгновение картинка перед глазами Драко начинает меняться. Вовсе не потому, что он теряет ее в думоотводе. Меняется его восприятие. Только что его отец, белокурый и прекрасный Люциус Малфой, хитростью одерживал победу над своим врагом, проклятым мальчишкой Поттером. А уже в следующее мгновение взрослый мужчина с раскрасневшимся, потным лицом насилует ребенка. И тут Драко охватывает отвращение, он не хочет больше этого видеть.

Легко было рассуждать о магглах, грязнокровках и врагах Темного Лорда, не достойных того, чтобы жить. И в принципе Драко знает, что если бы его не поймали так рано, он тоже приходил бы по ночам в их дома, чтобы убивать, сжигать и да, насиловать.

Но у него такой возможности не было. И, наверное, ему все-таки повезло.

И все же он не прекращает дрочить свой член.

Люциус кончает. Он запрокидывает голову, рычит, делает короткий толчок в тело Поттера, а затем замирает. Лицо Поттера залито слезами и кровью из прокушенной губы. Некоторое время Люциус остается в нем, не произнося ни звука. Затем вынимает член, и Поттер вздрагивает.

Поттер поврежден, теперь Драко видит это - очень сильно порван. Похоже, ему нужна медицинская помощь. Но тогда кто-нибудь узнал бы о случившемся, а Драко понимает, что никто ничего не узнал - он первый, если не считать отца и Поттера.

Он бы порадовался этой мысли, если бы не устал так сильно от невозможности достичь оргазма. Как низко он пал... Драко Малфой, по которому сохли все слизеринки и большинство студенток с других факультетов, вынужден заниматься самоудовлетворением в пустом доме.

Поттер лежит на столе, тяжело дыша и всхлипывая. Драко видит, как Люциус тянется к снятой перчатке, берет ее, а затем вытирает потеки крови и спермы с ноги Поттера.

Перчатка слишком тонкая, а жидкости слишком много, чтобы ее можно было вытереть насухо. Люциус подносит перчатку к лицу. Он морщится, вдыхая запах, и Драко не может понять, чего в этой гримасе больше - удовлетворенности или отвращения.

Люциус роняет перчатку и уничтожает ее взмахом палочки, прежде чем она успевает коснуться пола.

Еще один взмах - и на ногах Поттера больше нет ни крови, ни спермы. Мальчик издает глубокий вздох. Похоже, заодно Люциус его подлечил.

Узы разрушаются, падают на пол и исчезают.

- Хотел бы я знать, мистер Поттер, собираетесь ли вы одеваться. Что бы вы ни думали, лицезрение вашей голой задницы не доставляет мне ни малейшего удовольствия.

Мальчик вздрагивает, поворачивается, поднимает штаны... и чудом не падает на пол. Наверняка, его ноги затекли, и ему очень больно. Его глаза уже сухие, хотя лицо еще залито слезами.

Он глядит на Люциуса; его губы дрожат, но затем он произносит:

- Теперь вы не заберете Добби, сэр?

Драко видит, что его отцу хочется продолжить игру, притвориться, будто он передумал и все еще хочет вернуть Добби. Но это может быть опасным, потому что в таком случае ничто не помешает Поттеру пойти к Дамблдору, и только поэтому Люциус говорит:

- Мы заключили соглашение, Поттер. Представители старых колдовских семей не нарушают своего слова. Хотя что вы, грязнокровки, можете знать об этом?

Поттер высоко поднимает голову, его глаза горят.

- От чистокровного волшебника я бы мог ожидать, что он сохранит в тайне наше соглашение. Но от вас, Поттер...

- Я... - произносит он и судорожно сглатывает. - Я ничего не скажу... если вы оставите Добби в покое... сэр.

Маска на мгновение сползает с лица Люциуса, и в его глазах вспыхивает выражение триумфа. Но его улыбка полна презрения.

- Значит, договорились. А теперь прочь с моих глаз.

Мальчик торопливо застегивает ремень, ковыляет к двери и, тяжело дыша, хватается за дверную ручку. Похоже, ему чертовски больно. Лицо Поттера белое, как мел; Драко не представляет, как он сможет скрыть происшедшее, ведь любой, кто увидит его, сразу же обо всем догадается. Но, по-видимому, ему это удалось...

- Поттер, - окликает его Люциус. Мальчик поворачивается, и при виде его лица у Драко что-то обрывается внутри - такое усталое и затравленное на нем выражение. - Ваша мантия.

Преодолевая боль, Поттер возвращается, берет мантию, и снова идет к двери, а Люциус тем временем снимает запирающие чары. Поттер сутулится... и Драко видит, как дрожит его рука, когда он толкает дверь.

Затем он выходит, не оглядываясь.

В комнате, залитой ярким солнечным светом, Люциус улыбается собственным мыслям.

Рука Драко смещается, почти случайно, погружается в следующее воспоминание... но правда состоит в том, и в глубине души Драко признает это, что он не хочет видеть отца таким, не может этого вынести.

В очередном воспоминании снова Драко - чуть старше Поттера, его рука перевязана, после того как его ранил Клювокрыл. Люциус крепко сжимает его подбородок, поворачивая к себе его лицо.

- Конечно, я уничтожу животное. Но... Малфой, не способный себя защитить... я очень разочарован.

Драко помнит этот разговор, холод в глазах отца... страх и отчаяние в собственном сердце.

И с этой мыслью он наконец кончает, почти неожиданно и без удовольствия, словно его тело выбрасывает из себя что-то чужое.

Его рука выскальзывает из дуоотвода, и он откидывается на спинку кресла, уставший и обессиленный.

Свечи мерцают и дымят. Магии не хватает даже на то, чтобы обеспечить ровное пламя. Но его это не волнует.

Бутылка почти опустела, и он осушает ее одним глотком.

Драко никогда больше не разочарует своего отца; Люциус Малфой мертв. Наверное, последним разочарованием было то, что Драко схватили - но неожиданно он понимает, что это уже не имеет значения. Драко хотел быть лучшим в глазах отца, стать таким, каким отец хотел его видеть...

Он смеется. Его отец. Смех Драко резкий и пронзительный, как у безумца. Его отец, извращенец. Насильник. Педофил - так это называется?

Но ведь он никогда не поступал так с Драко? Или нет? Были ли какие-то признаки? Драко не помнит. У него болит голова.

Люциус был хорошим отцом и всегда защищал его. Люциус был хреновым отцом и заботился только о своем имени и репутации.

Драко не знает. Он ничего не знает. Он чувствует, будто его ограбили, отняли у него что-то очень ценное. Словно он променял то, ради чего стоило жить, на вшивый оргазм.

Он стучит кулаком по столу - думоотвод падает на пол, расплескивая серебристо-серые клочки воспоминаний. Полупрозрачные лица, бледные до неузнаваемости, тускнеют перед глазами Драко. Вот, - думает он, - я даже это потерял.

Но уже поздно их собирать.

Разве не в этом вся история его жизни - в постоянных потерях? Уизли отнял у него дружбу Поттера в следующее мгновение после их встречи. Он потерял положение, деньги и честь. Он потерял семью. А теперь потерял и отца, и уже безвозвратно.

Он думает о лице Поттера, прижатом к столу, искаженном от боли... и о том, какими горящими глазами Поттер глядел на его отца. Вопреки всему, что случилось. Вопреки всей этой боли, унижению и обману... а ведь позже он узнал об обмане... Поттер - герой. Хотя Люциус и называл его так с иронией.

У Поттера есть все. Он знает, что он освободил Добби. И у него есть друзья. И он победил Темного Лорда. И он...

Почти через силу Драко берет со стола газету. Заголовок на первой странице гласит: “Бывший пожиратель смерти оправдан. Мальчик-Который-Выжил дает показания”.

На фотографии Снейп стоит в толпе перед зданием суда и выглядит очень потрепанным. Его волосы грязнее обычного и всклокочены, такое впечатление, будто он не ел и не спал несколько дней, и его руки судорожно подергиваются, но при этом он по-прежнему пытается глядеть на всех свысока.

И Поттер рядом с ним - Поттер, высокий и худой, в отлично сидящей мантии, защищает его от толпы, загораживает собой, и его рука лежит на плече Снейпа в знак поддержки и защиты.

Драко морщится, роняет газету, и морщится снова, пытаясь встать. От его негнущейся ноги по всему телу прокатываются волны боли, но все же он выпрямляется.

Он даже не знает, что собирается делать; ему ведь некуда идти. С таким же успехом он мог бы провести остаток ночи в кресле.

Что-то алое и полупрозрачное лежит на полу, и Драко поднял бы это, если бы ему не было так больно наклоняться. Но он знает, что это - лоскуток маминого платья.

Знала ли мать? - неожиданно думает он. Что ж, вряд ли она стала бы беспокоиться о Поттере. Но не зря ведь она вздрагивала каждый раз, когда муж случайно прикасался к ее руке?

Драко никогда этого не узнает. Он глядит на лоскуток на полу, пока он не начинает расплываться перед его глазами.

Да, вот что у него есть - красный шелковый лоскуток... вот что у него осталось.

Драко криво усмехается и замечает свое отражение в тусклом настенном зеркале.

Его волосы, растрепанные и грязные, торчат во все стороны, лицо опухло от выпивки и бессонных ночей и покрыто светлой щетиной. Но хуже всего глаза - налитые кровью, окруженные синяками... и с таким затравленным взглядом, словно он был свидетелем конца света.

Но он еще дышит; он-то в отличие от своего мира не рассыпался в прах.

И выпрямляясь, восстанавливая свою былую осанку, Драко думает о том, что потерял не все.

Он сохранил себя.

THE END

[+] Back