Название: Скользкая дорожка (Slippery Slope)
Автор:
Juxian Tang (juxiantang@hotmail.com)
Разрешение автора на перевод: получено
Рейтинг:
NC-21
Категория: слеш
Пейринг: Гарри/Снейп
Предупреждение: нецензурная лексика, фистинг (разъясняю для непонятливых: если кулак в жопе оскорбляет ваше эстетическое чувство, пожалуйста, не читайте).
Жанр:
PWP/smut
Краткое содержание: Два психа в одной постели. Одному нужна полная власть над своим любовником, а второй пытается убедить себя, будто еще способен контролировать ситуацию.


СКОЛЬЗКАЯ ДОРОЖКА

– Я. Хочу. Чтобы. Ты. Это. Чувствовал. – Каждое свое слово Гарри Поттер сопровождает резким и глубоким толчком и все сильнее наваливается на Снейпа, пока это ощущение не становится неприятным. Но Снейпу плевать на дискомфорт, потому что каждый раз, когда член Гарри входит в него, эта такая маленькая, такая чувствительная точка внутри становится центром его вселенной. И он хочет большего, и движется навстречу толчкам Гарри. – Получай, получай, сука.

Лицо Гарри бледное и влажное от пота, темные волосы липнут ко лбу, одна прядь словно перечеркивает красную линию шрама. Его зеленые прищуренные глаза, которые кажутся такими беспомощными без очков, вглядываются в лицо Снейпа.

– Думай, что говоришь... ах, Поттер! – Голос Снейпа срывается, переходит в резкий вздох после очередного идеально направленного толчка. Но он по крайней мере попытался; он всегда пытается притворяться, будто ругань Гарри его не заводит.

Не похоже, чтобы Гарри его услышал. Глаза парня горят, он поглощен только собой и выглядит почти как в тот раз, когда он обвинял Снейпа в убийстве своего крестного... кричал, что он дурак и предатель, и что лучше бы он погиб вместо Сириуса.

Иногда Снейпу становится любопытно, о чем думает Гарри в такие мгновения.

– Я хочу до самого горла достать, да, да, вот так, еще глубже, – и рука Гарри стискивает его плечо до синяков, и Снейп движется навстречу этому прикосновению, и ох, он так близок, почти так же близок к оргазму, как и мальчишка, но он хочет большего, всегда большего, хочет впустить его еще глубже и пытается это сделать, втягивая его в себя и сжимая, и лицо Гарри искажается, как будто он хочет заплакать. Кончая, парень шипит, словно кот, и после еще одного отчаянного толчка Снейп тоже кончает, и его семя размазывается между их животами.

Дыхание Гарри кажется очень горячим и влажным, когда он утыкается лицом в ключицу Снейпа. Вот теперь мышцы болят по-настоящему, и Снейп ворочается, высвобождается из-под лежащего на нем Гарри. Парень приподнимается на локтях, его близорукие глаза кажутся огромными и сонными.

– Славная шлюшка, – бормочет Гарри; он нежно гладит Снейпа по щеке горячей ладонью, а затем убирает с его лица прядь длинных влажных волос.

– Ты никогда не можешь вовремя заткнуться, – ворчит Снейп.

– Не-а, – Гарри качает головой без малейших признаков смущения.

– Иногда я тебя ненавижу.

– Иногда *я* тебя ненавижу.

Снейп это знает. Судя по интонациям Гарри, это чистая правда. Но он тоже ненавидел Гарри долгие годы... и сейчас иногда чувствует прилив злости, горькой, как желчь, по отношению к мальчику.

– Вот и отлично.

Снейп отодвигается; обмякший член Гарри выскальзывает из его ноющей задницы. Со стоном он садится на край кровати, опускает ноги на пол.

Пол в комнатах Гарри в Гриффиндорской башне теплее, чем в подземельях, но это такой же холодный камень. Из высоких стрельчатых окон на пол падает тусклый свет – свет позднего июньского вечера, когда закат кажется бесконечным. Совсем тихо, только откуда-то доносится птичья трель.

Рука Гарри, горячая и мозолистая, скользит по его спине. Кожа на пальцах грубая, но он прикасается очень осторожно, почти ласково, поглаживая каждый позвонок. Эти прикосновения похожи на поцелуи.

– Ты ужасно костлявый, – говорит Гарри.

Снейпу снова хочется застонать, он закрывает лицо ладонями... и чувствует, как движется навстречу этой руке.

– Два года ебешь, и только сейчас заметил?

– Просто я другого человека представляю, когда тебя ебу.

Голос Гарри такой мягкий, что понимать его можно как угодно. Снейп привык не обращать внимания на эти глупые шутки, воспринимать их как неотъемлемую часть Гарри и даже отвечать на них таким же равнодушным тоном.

– И кого же?

– Ну, не знаю. Сириуса? Или Рона?

Когда Уизли перешел на другую сторону, Снейп думал, что Поттер умрет. Он даже не злился – был бледный и молчаливый, с жутко виноватыми глазами, и все сжимал в руках зеркало своего крестного... как будто мог увидеть в нем своего бывшего друга.

– Ха, очень забавно.

Пальцы по-прежнему скользят по его спине, поглаживают глубокие рваные шрамы, которые давно уже зажили и только в плохую погоду болят, словно открытая рана. Похоже, Гарри нравится к ним прикасаться.

– Ты мне постель испачкал, – говорит Гарри. – У тебя из жопы натекло.

Иногда Снейп не знает, чему верить – словам или прикосновениям. Но одно другому не мешает. Все так переплелось; он не всегда понимает, что творится в его собственной голове, а если бы понимал, то не сидел бы сейчас здесь, правда? Что удивительного, если и у Гарри с головой не в порядке?

– Это же твоя сперма, – усмехается он.

– Ага, – соглашается Гарри, и Снейп вздрагивает от удовольствия, услышав знакомую хрипотцу в его голосе. Парень опять возбужден. – У тебя ее полная задница. И тебе это нравится.

Снейп чувствует, как пружинит кровать и представляет себе, как Гарри потягивается – его ноги скрещены, член стоит, а одна рука закинута под голову.

– Я знаю, что ты этого хочешь, – говорит Гарри, и его голос звучит хрипло, почти певуче и радостно. И у Снейпа внутри что-то ломается, он не может сопротивляться этому голосу, этой радости, и все остальное становится далеким и несущественным. Голос Гарри сливается с ладонью, скользящей по его спине, и Снейп откидывает голову назад – к этой ласке, к этому голосу. – Ты хочешь большего.

Одно молниеносное движение, длинная рука словно тисками сжимает его талию, рывок, устоять невозможно, и вот – он лежит под возбужденным, разгоряченным, тяжело дышащим Гарри Поттером. А Гарри берет в ладони его лицо и смотрит на него полупьяными глазами.

Ну давай, давай, ты же знаешь, что хочешь.

Снейпу хочется отказаться хотя бы из вредности, и рассудок напоминает о том, что ему все еще больно, что надо наложить исцеляющие чары, но другой голос оказывается громче голоса разума. Он этого хочет. Ему плевать на боль. Он хочет, чтобы Гарри вошел в него, хочет вновь испытать это почти болезненное ощущение, нарастающее внутри и лишающее его способности говорить, сопротивляться, чувствовать стыд.

Гарри, сплошные коленки и локти, вжимает его в матрац, жарко дышит в лицо, их губы почти соприкасаются.

– И сколько же ты хочешь?

Вопрос звучит так, что Снейп, еще не успев понять его смысл, вздрагивает от возбуждения.

– Я могу дать тебе больше. – Губы, и зеленые глаза, такие близкие, и грудь, ходящая ходуном от учащенного дыхания, и руки, скользящие, скользящие по его телу, как будто Гарри не может насытиться этими прикосновениями. – Я хочу большего.

– Чего? – шепчет Снейп внезапно онемевшими губами.

– Войти в тебя, – бормочет Гарри, и его глаза широко открыты, а губы совсем побелели. – Я хочу засунуть это в тебя, моя шлюшка, моя прелесть, я хочу войти очень, очень глубоко, как никто еще в тебя не входил...

Что-то знакомое; Снейп это уже слышал. Иногда он не понимает, шутит Гарри или нет, когда спрашивает: "Кто у тебя был до меня? Он был хорош в постели? Что с тобой делал Малфой? Это он шрамы оставил? Или Вольдеморт? Он тебя ебал? Тебе это нравилось, нравилось, сука?"

- Кто-нибудь из них совал в тебя руку?

Снейп начинает вырываться. Мальчишка безумен, свихнулся окончательно. И все же от этих слов его член оживает, а сам он инстинктивно прижимается к Гарри.

Гарри раздвигает его ноги, нарочно не прикасаясь к члену, хватает запястья Снейпа и удерживает их над его головой. Его взгляд застывший, слепой, словно он видит что-то совершенно другое.

– Они это делали, да?

"Если я скажу да, что сделаешь со мной ты, – думает Снейп, – чтобы пометить свою территорию? Заклеймишь меня?" Но это отчаянное желание мальчишки что-то задевает в его душе, приносит странное удовлетворение.

Он никогда не узнает, что именно хочет от него Гарри и почему. Но он не может ему отказать. Никто никогда ничего не требовал от него с таким самозабвением... с такой страстью.

Он хочет прикоснуться к лицу Гарри, но его руки не свободны.

– Нет, – говорит он. – Ничего они не делали.

– Хорошо.

На мгновение мальчик склоняется к нему, учащенно и влажно дыша, и Снейп ахает, когда горячие губы прижимаются к его груди. Спина Гарри совершенно гладкая, покрытая легким загаром – не то что у Снейпа. Они не похожи ни в чем.

Гарри резко движется, опускается к его ногам, приподнимает бедро Снейпа.

– Я же не говорил, что хочу этого!

Снейп выворачивается из-под Поттера, чувствуя злость и панику. Как он посмел... Они теперь на разных краях кровати, и Гарри растерянно глядит на него.

– Ты... ты не хочешь?

Снейп сам не знает, чего хочет. Его член стоит. Но что если это окажется ему не по силам? Так уже было с Люциусом и остальными, когда он не остановливал их вовремя, а потом уже не мог остановить, потому что они не слушали.

Но он ведь не боится Гарри? По крайней мере, одного психованного мальчишку он сумеет обуздать.

– Я этого не говорил, – осторожно произносит Снейп.

– Пожалуйста, – просит Гарри. – Видишь, я говорю волшебное слово: пожалуйста.

Ну что за идиот.

Снейп глядит на руку Гарри, большую, с длинными пальцами, и знает, какая твердая у него ладонь, помнит ее прикосновения к своей коже. А каково почувствовать ее внутри? Она такая большая, гораздо шире, чем красный и возбужденный член мальчишки.

– Я... я тебе дам что-нибудь, если ты согласишься, – говорит Гарри.

– Думаешь, ты сможешь меня купить?

– Пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

– Замолчи.

Впервые Гарри подчиняется. В его глазах обида, плечи поникли.

Снейп не может отвести взгляда от его руки.

– Ты действительно этого хочешь? – Эта мысль вызывает в нем странное ощущение, почти страх, когда он пытается представить в себе что-то настолько огромное.

– Да.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Да. Тебе по буквам повторить, чтобы ты понял? Как ты хочешь?

– Чтобы... чтобы ты лежал на спине. – Голос Гарри снова становится низким и хрипловатым, его ноздри раздуваются, на лице появляется сосредоточенное, почти безумное выражение, и Снейп думает, что сделал правильный выбор.

На спине будет неудобно, – хочет он сказать, но ему так тоже больше нравится, нравится видеть лицо Гарри.

– Подними ногу.

Он так открыт и беззащитен в этой позе, когда подставляет задницу Гарри Поттеру... только на этот раз в нее войдет не член.

– Тебе больно, – голос Гарри становится мягче. Он осторожно трогает пальцем тугое колечко, словно напоминая о том, что собирается сделать. "Не так уж больно", – думает Снейп, но все же морщится. Палочка рассекает воздух, звучат тихие слова, и жжение в заднице прекращается.

– Так лучше, – удовлетворенно замечает Гарри. Мгновение он смотрит на Снейпа и говорит серьезно, почти агрессивно. – Я не хочу, чтобы тебе было больно. Видишь, у меня ногти короткие?

Он показывает руку, большую, но все-таки больше похожую на руку мальчишки, а не учителя – темную от загара, в царапинах. Ногти действительно обрезаны очень коротко.

– Начинай, – говорит Снейп.

Он смотрит, как Гарри окунает руку в масло, основательно окунает, и его это слегка нервирует... потому что обычно маслом смазывается член, а теперь уже поздно отрицать то, что должно произойти. Скользкие пальцы прикасаются к его горячему входу, и он вздрагивает.

– Тише, тише, – говорит Гарри, надавливая ему на живот... и вторая рука... сразу два пальца плавно проскальзывают вовнутрь.

Он растянут – почти ничего не чувствует. Но он видит, как Гарри закусывает губу, зажмуривается на мгновение, и это важнее и лучше, чем физические ощущения.

– Сейчас, сейчас. – Теперь уже три пальца, и Гарри шевелит ими, что-то ищет, а затем находит. Снейп шипит. Потрясающее чувство, электризующее, и он всегда хочет большего. Поттер прав, он настоящая шлюха.

– Да, – говорит Гарри, – я знал, что тебе понравится.

Ему нравится. Пальцы Гарри движутся по кругу, и Снейп чувствует, как это ощущение нарастает; ему хочется застонать, но он пока сдерживается.

Четыре; теперь уже немного больно, пальцы собраны вместе, но это все равно неприятно, и Снейп ерзает, а Гарри останавливает его, удерживает на месте, но силу не применяет.

– Бери-бери, – говорит он. – Шлюха.

– Если ты думаешь, что твоя ругань меня возбуждает... – отвечает Снейп, а затем... ах!... в него входит ладонь, и это что-то невероятное: сначала мгновенная боль, а затем ощущение растянутости до предела.

– Боже, – говорит Гарри. – Ты... так меня сжал.

Снейп не может шевельнуться, ему страшно; и это так странно – ни одно из проклятий Темного Лорда не делало его таким беспомощным, как эта рука. И неожиданно он понимает, что именно этого и хотел Гарри, именно к этому стремился.

– Не надо больше, – начинает он с внезапным ужасом.

– Пожалуйста, пожалуйста, – просит Гарри, и его мольбы так кружат голову, что Снейпу хочется уступить. Поэтому он не спорит, и ладонь поворачивается в нем, растягивает его. – Давай, откройся для меня.

Боль есть, но ее можно терпеть, когда внутрь проскальзывает большой палец и оставшаяся часть ладони, и кольцо мускулов сжимается на более узком запястье.

– Черт, – говорит Гарри с удивлением. – Я в тебе.

Наверное, он забыл, как произнес эти слова в первый раз, когда был пьян в дупель, а у Снейпа случился очередной приступ мазохизма, и он улегся в постель с Мальчиком-Который-Выжил, хотя и ожидал, что утром Поттера стошнит от отвращения.

Утром Поттера действительно вырвало, но чувствовал он не отвращение, а раскаяние. А когда Снейп наконец-то сжалился над ним и дал ему антипохмельное зелье, парень покачал взъерошенной головой и посмотрел на Снейпа виноватыми, зелеными, налитыми кровью глазами.

– Когда я приду к тебе вечером, ты ведь не выгонишь меня, правда?

Приступ мазохизма еще не прошел, и Снейп не стал его выгонять.

И вот к чему это все привело – рука Гарри у него в заднице. Ему тяжело дышать, таким наполненным он себя чувствует.

– Скажи, что ты хочешь большего, – говорит Гарри.

Нет. Снейп качает головой. Он не уверен, что хочет большего, это уже чересчур. И оттенок угрозы в голосе Гарри его нервирует. Не к добру это, иногда парня слишком уж заносит.

– Скажи.

Нет.

И тут Гарри дергает рукой.

Дикая боль, и у Снейпа темнеет в глазах... словно в тумане он чувствует, как рука Гарри движется обратно, и костяшки пальцев задевают простату, разливая по всему телу волну возбуждения.

– Тебе это нравится, – говорит Гарри.

Он закусывает губу. "Я не буду отвечать".

– Тебе нравится.

Гарри порвал его? Возможно. Что-то влажное течет по его коже, но он не боится. Что бы ни происходило в голове у Гарри, раньше ведь Снейпу удавалось с этим справиться.

– Тебе нравится.

– Да, – говорит он. – Глубже.

И рука входит глубже... Как сказал Гарри? "Я хочу до горла достать?" Не до горла, конечно, но глубоко в кишки, и это невероятное чувство, пугающее и всепоглощающее, и он не может думать ни о чем другом.

– Войди в меня, – шепчет он. Глубже. Больше. Сделай меня своим. Даже если это убьет меня.

Каждое движение приносит боль, в задний проход словно битого стекла насыпали. А в следующее мгновение боль сменяется удовольствием, когда Гарри тычется прямо в простату. А кроме этого – чудовищное, безумное чувство, что его имеют так, как никогда не имели. Не этого ли хотел Гарри?

– Что ты чувствуешь? – В голосе Гарри тоже толченое стекло, и если одно движение сопровождается болью, то другое – удовольствием. – Как тебе это нравится? Лежишь тут, растянутый, беззащитный, не понимая, что это – боль или наслаждение, или все сразу, и не знаешь, чего ожидать?

В его срывающемся голосе звучит враждебность и страдание, и Снейп глядит на него с неожиданной жалостью. Лицо парня белое, как мел, глаза остекленели.

– Вот и скажи мне, Поттер, – говорит Снейп. – Ты же лучше знаешь.

Он знает; именно таким, по слухам, нашли его ауроры в доме Лестрангов. Голым, связанным, дрожащим и дергающимся от любого прикосновения. Снейп не видел этого, он был тогда с Вольдемортом, пытался помешать Лорду пойти туда и убить мальчика. На память остались шрамы.

– Сволочь.

Вспышки боли. Гарри яростно дергает рукой, и Снейп тяжело дышит, сжав зубы.

– Ой, – говорит Гарри, словно почувствовав его вздох. Он прижимается влажным и горячим лбом к бедру Снейпа, а затем поднимает голову, находит палочку свободной рукой и взмахивает ею. Боль прекращается; и отсутствие боли так ошеломляет, что Снейпа бросает в дрожь.

– Прости, – говорит Гарри. – Я тебя обманул. Я говорил, что не сделаю тебе больно.

– Я и не ждал, что ты... сдержишь слово.

Теперь, когда боль прошла, и Гарри наверняка добавил еще смазки, рука движется плавно и равномерно, и жар растекается по его телу. И это удивительно – знать, что он растянут так сильно, что может впустить в себя руку Гарри... но он хочет этого, хочет большего.

Гарри глядит на него, его губы сжаты, а на лице такое несчастное выражение, как будто ему больно.

– Почему ты говорил, что ненавидишь меня? – спрашивает он. – Это ведь неправда, да? Ты никогда, никогда не сможешь меня ненавидеть.

Снейп не хочет отвечать.

– Поттер. Найди своему рту лучшее применение.

Взгляд в ответ, а затем горячие, торопливые губы Гарри опускаются к члену Снейпа и вбирают его целиком, и это так безумно приятно, что его тело словно взрывается – кулак в жопе, и губы на члене, и Гарри Поттер везде – снаружи и внутри.

Глупый мальчишка прав: он никому никогда не принадлежал так безраздельно.

– Я не ненавижу тебя, – говорит он. – Я... я не ненавижу.

Еще один толчок заставляет его выгнуться дугой, и спазм пронизывает его тело, и Снейп кончает, сильно, яростно, и ему кажется, что он умрет, если это продлится еще хотя бы секунду, и в то же время ему хочется, чтобы это продолжалось.

Горячие губы Гарри собирают все до последней капли, а затем парня начинает трясти, и Снейп догадывается, что Гарри тоже кончает от трения о постель.

– Блядь, блядь, о Боже, блядь... Северус.

И его имя звучит, как ругательство.

Он сворачивается калачиком рядом со Снейпом, опустив голову на его живот, а его ладонь поглаживает грудь Снейпа почти благоговейно и так по-хозяйски. А вторая рука все еще внутри.

– Я ее вытащу, – тихо говорит Гарри.

Вынимать руку больно, и Снейп напрягается, а Гарри шепчет:

– Тсс, – и целует его в сосок.

Долгий закат наконец-то закончился, и теперь на потолке и в углах комнаты лежат длинные тени.

– Мокро, – жалуется Гарри.

– Что?

– Я в луже лежу.

– Так ты же сам эту лужу и сделал.

Ну хорошо, как скажешь. Подвинешься чуть-чуть?

Звучит очищающее заклинание, а затем Гарри укладывается рядом со Снейпом. Его обмякший теплый член прижимается к чувствительному, зияющему отверстию Снейпа. Гарри удовлетворенно вздыхает.

– Ты такой открытый. Кажется, я прямо так смогу войти.

Его тонкие, сильные и теплые руки обнимают Снейпа, и он прижимается лбом к затылку Снейпа, обжигая его своим дыханием.

Есть что-то успокаивающее в непристойностях, слетающих с губ Гарри Поттера. Снейп столько раз под них засыпал.

– В следующий раз я... – Гарри, кажется, не может придумать, что же он сделает в следующий раз, и Снейп молча улыбается. – Ты меня еще попомнишь. Ты будешь моим.

КОНЕЦ