SAMUI / ХОЛОД

Перевод для Акиры :-)

Действие происходит до начала собственно Fushigi Yuugi, во время событий, о которых рассказано в романе Seiran Den (это роман - плохой! - о прошлом Накаго). В общем, когда Томо впервые встречается с Накаго, он себя ведет просто отвратительно, залезает в прошлое Накаго и напоминает ему обо всяких болезненных воспоминаниях (смерти его матери и его подруги, об отношениях с императором). Поэтому Накаго его, естественно, не переносит. Впрочем, Накаго тоже хорош гусь...

Он знал, что в комнате кто-то есть, еще до того, как вошел. Шаги Накаго, звучащие в безмолвной галерее, не сбились с ритма. Он толкнул дверь и вошел.

               Человек у окна повернулся внезапным, нервным движением - как будто присутствие Накаго побеспокоило его - как будто это Накаго был здесь непрошенным гостем. Длинные темные волосы, завязанные в хвост, взметнулись и скользнули по шелку одежды с легчайшим шелестом. Ни один мускул не дрогнул в лице Накаго; его ресницы опустились и поднялись обычным, размеренным взмахом.

               Этот подонок не заслужил того, чтобы Накаго показывал ему свой гнев - свое отвращение при виде незваного гостя. Да как он смел прийти сюда? Раскрашенный клоун... должно быть, он сошел с ума, если ему пришло в голову проникнуть в спальню в отстутствие хозяина и ждать здесь Накаго.

               Он заплатит за это, решил Накаго. Но позже - а сейчас ему просто хотелось остаться одному.

               - Уходи.

               Его голос бы ровным, нисколько не повысился - но Накаго знал, что это спокойствие могло бы обмануть только глупца. Даже этот жалкий актеришка, его собрат-сейши, не был таким глупцом.

               Тонкая фигура с волосами, стянутыми в высокий хвост, четко вырисовывалась в лунном свете, казалась наброском тушью на фоне темного неба. Томо переступил с ноги на ногу, как будто в ответ на слова Накаго.

               Актер не был одет в свой обычный костюм, заметил Накаго. Сейчас он был в черном, а не в красном - длинное кимоно, падающее до полу. Небольшое движение Томо - и Накаго увидел, как лунный свет упал на полоску белой кожи у открытого ворота. Его наряд выглядел... почти интимно. Похоже, у него не было ничего под низом?

               Глупая шлюха... Кажется, Томо сошел с ума.

               - Ты слышал, что я сказал?

               Томо снова переступил с ноги на ногу, как-то неловко - а затем Накаго услышал его голос. Голос, который Накаго возненавидел почти с того момента, когда впервые услышал его. Он вспомнил, как Томо приветствовал его, когда они впервые встретились - клоунский поклон, бледная рука с ослепительно алыми ногтями, протянутая для рукопожатия - и странные желтые глаза, сверкающие на раскрашенном лице. Голос Томо так подходил к его дурацкой внешности! - высокий, колеблющийся голос, словно в любой момент готовый сорваться на пение или на стон. Этот голос как будто намекал на что-то извращенное, даже когда говорил простейшие вещи.

               - Разве вы не собираетесь спросить меня, зачем я здесь?

               Томо сказал это со своей обычной попыткой звучать самоуверенно - и все же что-то в этих словах было надломленным, почти умоляющим.

               - Нет.

               - Понимаю.

               Короткий смешок оборвался внезапно. Накаго ждал. Он не собирался больше спорить: он сказал все, что хотел - и если идиот Томо знал, когда остановиться, сейчас он просто уйдет. Конечно, Томо никогда не знал, когда остановиться - иначе он никогда бы не наговорил Накаго все те вещи, никогда бы не осмелился шарить в прошлом Накаго.

               Что он вообще здесь делал? Хотел показать еще какую-нибудь иллюзию? Напомнить Накаго о еще каком-нибудь моменте из его жизни? Добавить к этому еще какой-нибудь оскорбительный комментарий? Накаго почувствовал, как его лицо исказилось от отвращения. Он надеялся, Томо ни разу не заметил, как болезненны были эти воспоминания - Накаго всегда притворялся равнодушным, когда Томо показывал ему его прошлое. Но если Томо вообще что-нибудь соображал, он должен был почувствовать ненависть Накаго.

               Нет, пожалуй, ненависть была слишком сильным словом, Накаго напомнил себе. Томо не заслуживал ненависти. Накаго просто испытывал отвращение к нему - любой испытывал бы отвращение при виде такого жалкого существа, как Томо - с его идиотски раскрашенным лицом, с его заимствованными со сцены манерами.

               - Я все равно скажу, - сказал Томо.

               - Рискни, если хочешь.

               Сегодня после обеда, Томо опять пытался ходить за ним - как обычно, обещая показать ему еще иллюзии, рассказать истории - и Накаго решил, что ему стоит применить силу. Иногда нужно пнуть собаку, чтобы она перестала вас преследовать. Он вспомнил вспышку силы, которую выбросило его тело - и как актер с приглушенным вскриком упал на пол, сжавшись в комок. После этого он не смел преследовать Накаго. До настоящего момента - когда он оказался к спальне Накаго и лепетал что-то непонятное.

               - Я хочу вас, Накаго-сама.

               Должно быть, глаза Накаго вспыхнули голубым огнем. Он понял это, видя, как Томо отступил инстинктивно, словно это могло бы спасти его от Накаго. Позади была стена, и Томо прижался к ней.

               - Я хочу вас, - повторил он. - Нет, подождите! - Его тонкая рука взлетела в предупреждающем жесте, как будто Накаго хотел прервать его. Накаго позволил ему продолжать - не потому, что ему было интересно - и не из уважения - но скорее из смешанного с отвращением любопытства: что еще этот урод мог придумать? - Я знаю, я все делаю неправильно, я неправильно повел себя с вами... Вы правы, что сердитесь на меня.

               Конечно, я прав, Накаго подумал холодно. Он убил бы любого, кто попытался бы сказать ему хоть часть того, что наговорил Томо. Если бы Томо не был сейши...

               - Я знаю, что я надоедлив... У меня плохие способности... как бы сказать - к общению с людьми... - Смущенный смешок оборвал торопливые слова Томо и замер. - Но я вам не враг, Накаго-сама. Я наверстаю все плохое, что я вам сделал. Я хочу, чтобы мы были друзьями... Вы... я... Я привязан к вам...

               - Я говорил тебе, что мне не нужна твоя дружба. Мне не нужно от тебя ничего, пока мико не появилась.

               Что, Томо был так глуп, что он даже этого не мог запомнить?

               А он сам, Накаго - не глупцом ли он был, позволяя этому идиоту болтать? Томо уже сказал достаточно, чтобы подписать свой смертный приговор, когда он больше не будет нужен. Впрочем, какая разница.

               - Я хочу, чтобы вы... взяли меня, Накаго-сама. Как символ мира между нами. - Голос задрожал и стал едва слышным - но сделался как будто более искренним. - Я хочу почувствовать вас... внутри меня.

               - Убирайся.

               - Вам будет хорошо.

               Томо соблазнял его так грубо! Будь он на сцене, а Накаго зрителем, такая игра была бы позором. Сейчас же Накаго просто хотел, чтобы эта гадость прекратилась.

               - Я не гомосексуалист. - Голос Накаго прозвучал ровно, как всегда. Он похвалил себя за самоконтроль. - Я не интересуюсь мужчинами.

               Он не добавил "в отличии от тебя" - это было и так понятно.

               Если этот подонок сейчас намекнет на императора, я его убью, подумал Накаго равнодушно, не важно сейши он или кто. Но к его удивлению Томо ничего не сказал о том, что он видел в прошлом Накаго.

               Вместо этого он шагнул к Накаго, и рука с ярко накрашенными ногтями дотронулась до запясться Накаго.

               Он босиком, понял вдруг Накаго. Томо казался ниже из-за этого - и в черном кимоно, которое прилегало к его телу, без бесформенного костюма для сцены, он казался почему-то более хрупким. Что-то еще в нем отличалось, что-то... Лунный свет упал на бледное лицо, и Накаго понял - лицо Томо было ненакрашенным.

               - Пожалуйста, Накаго-сама...

               Томление в этом голосе совсем не напоминало предложение мира. Этот голос как будто пронзил Накаго до глубины, странно будоража его.

               Что за негодяй! Как он посмел заставить Накаго так чувствовать себя, заставить его тело реагировать... Накаго почувствовал "ki", струящуюся сквозь его вены и мускулы, готовность ударить. Желание увидеть другого сейши, свернувшегося в комок и дрожащего от боли, стало почти непреодолимым. Накаго сохранил самоконтроль.

               Раскрашенный сукин сын не заставит его сорваться... Okay, сейчас он не был накрашен.

               Без косметики, лицо Томо выглядело более юным - почти мальчишеским. Накаго даже подумал, сколько Томо может быть лет - хотя нет, конечно, его это не интересовало. Просто если бы он встретил актера во дворце вот так, ненакрашенного, он бы не узнал Томо. Бледное личико с острым подбородком, бледно-розовые губы, тонкие длинные брови...

               Нет, конечно, это был Томо - Томо, которого он так хорошо знал - с его непристойно длинными волосами, собранными в хвост на макушке, и двумя тонкими прядями, падающими по сторонам его лица - с желтыми блестящими глазами, желтыми, как луна, которая смотрела на них в окно.

               - Пожалуйста, - повторил Томо.

               Чертов гомосексуалист собирался соблазнить его. Накаго сжал кулак, чувствуя, как ногти ранят ладонь. Его другая рука все еще была в ладонях Томо. Странно... Руки Томо казались теплыми... и мягкими - хотя Накаго ожидал, что они будут жесткими и холодными.

               Он хотел сыграть с Накаго злую шутку, да? Хотел завлечь его в паутину лжи - с непонятной целью, но естественно, ничего хорошего от Томо ожидать не приходилось. Он заслуживал того, чтобы уничтожить его, заслуживал удара "ki" - удара, который убьет его, не просто причинит боль.

               Накаго взял себя в руки.

               Сейрюю все еще нуждался в Томо. Его нельзя было пока еще убивать. И, в конце концов, можно было наказать его по-другому.

               Накаго переступил с ноги на ногу, осторожно расслабляясь. То, что Томо просил его сделать... а что, если Накаго сделает это? Тогда Томо окажется в своей собственной ловушке...

               Он подождал еще одного умоляющего шепота.

               - Пожалуйста, Накаго...

               - Мне казалось, тебе все еще больно, после сегодняшнего.

               Пока он даже игнорировал такое интимное использование своего имени. Он увидел, как глаза Томо загорелись, как его взгляд стал странно беззащитным.

               - Не важно, Накаго-сама... Все равно...

               Актер дрожал. Даже его голос срывался, еще больше, чем всегда. Зачем он так переигрывает, подумал Накаго с раздражением.

               А потом он внезапно понял, что Томо не играет. Он действительно... был взволнован из-за согласия Накаго.

               - Я... привязан к вам... - вспомнил он колеблющийся голос.

               Глупый гомик! Ну ладно, ему же хуже.

               Теплые ладони Томо, держащие руку Накаго лодочкой, с невыносимой острожностью поднесли ее к лицу актера. Несмотря на волнение, прикосновение Томо было таким нежным. Накаго удивился немного ощущению мягких губ на кончиках своих пальцев. Это было что-то вроде поцелуя - так близко к поцелую, как Накаго позволил бы. И все же эти короткие прикосновения к пальцам Накаго, казалось, возбудили актера еще больше. Дыхание Томо стало прерывистым и звучало почти как всхлипывания.

               Каким жалким он был! Он так наслаждался даже этим мигом близости, извлекал столько эмоций из крошечного контакта, который Накаго допустил. Но таков Томо и был... мастер иллюзий. Лицо Накаго искривилось от отвращения - но Томо, с полузакрытми глазами, ничего не заметил.

               - Чего же ты ждешь? - спросил он Томо обычным, равнодушным голосом. - Разве ты не сказал, что хочешь почувствовать меня внутри? Если ты передумал...

               Он ясно увидел уязвленное выражение в глаза Томо. Шлюхе действительно стоило бы носить косметику постоянно, чтобы не демонстрировать свою слабость так откровенно, подумал Накаго. Эта демонстрация эмоций была позорной. Накаго отвлекся, глядя сквозь Томо. Так лицо молодого человека казалось просто белым пятном, обрамленным чернотой волос - а желтое мерцание глаз казалось тусклым и далеким.

               Возможно, если он постарается, он сможет отвлечься так, чтобы его тело тоже ничего не чувствовало - забыло об этом нежном прикосновении к его руке, этом уязвимом рте, прижатом к его пальцам. Мягкие теплые губы приокрылись, и влажный, очень горячий язык лизнул пальцы Накаго.

               Его дыхание не прервалось; он был вполне уверен, что даже легчайшая дрожь не прошла через его тело. Просто... язык, касающийся его пальцев... это была одна из тех непонятных интимных вещей, которые люди почему-то так ценят, когда занимаются сексом. Накаго никогда не получал от этого удовольствия - и не собирался получать.

               Он холодно смотрел на приподнятое лицо Томо, на выражение болезненного восторга и неприкрытые усилия угодить, написанные на нем. И когда Томо взглянул на него с надеждой, Накаго был уверен в том, что его собственный взгляд не выражал ничего. Он почти ожидал увидеть разочарование Томо, ожидал, что Томо разорвет их контакт и уйдет. Но Томо лизнул его пальцы с большей настойчивостью.

               Нежный рот Томо мог бы быть действительно милым, подумал Накаго - эти мягкие, слегка изогнутые губы. И то, что этот рот делал - это тоже могло бы быть приятным. Даже просто на его пальцах... На мгновение эта мысль овладела им, распространяясь волной жара через все тело. Накаго пришел в себя почти сразу же: кого волновало, какой у Томо рот? Это извращенец никому не нравился. Томо не нравился самому себе, Накаго знал это, несмотря на все попытки актера казаться самодовольным.

               - Сколько ты собираешься их лизать? - спросил Накаго громким, спокойным голосом.

               Казалось, Томо не хотел отпускать его пальцы - но было ли это потому, что он действительно наслаждался тем, что делал - или потому, что боялся, что последует дальше - Накаго не знал. И не собирался интересоваться, добавил он про себя.

               Раздеваться было не нужно; Накаго не собирался снимать одежду, а Томо, очевидно, понимал, что Накаго не слишком заинтересован в том, чтобы любоваться им в раздетом виде. Ну, может быть, там и было, на что любоваться. Лицо, которое Томо прятал под косметикой, оказалось удивительно деликатным; возможно, его тело под тканью кимоно тоже было привлекательным. Только Накаго не хотел, чтобы его привлекали, ничего вообще не хотел от Томо. Это Томо пришел в его спальню, чтобы добиться своего... вот теперь он свое и получит.

               Он также не предложил перейти на кровать. Накаго надеялся, Томо понял это так, как и подразумевалось: для Накаго он был всего лишь просителем, которому даже не предложили сесть. Но, возможно, Томо и не думал об этом, не считал это важным - когда его желание исполнялось...

               Казалось, он мог почувствовать жар, исходящий от тела Томо, даже когда они не касались друг друга. Конечно, это была иллюзия, хотя это было и не в стиле Накаго - представлять что-то такое. Он прикусил губу изнутри, овладевая собой. Его выражение лица не должно было измениться... впрочем, даже если оно и изменилось, Томо не заметил бы этого. Сейчас актер просто дрожал, как в лихорадке, и его руки, нерешительно касающиеся воротника, казалось, не слушались его.

               Затем Томо повернулся, странно грациозным движением, откинул полу кимоно, обнажая бедра, и слегка наклонился, прижав ладони к стене. На мгновение во рту у Накаго пересохло. Даже не из-за поразительно белизны кожи Томо, контрастирующей с темным шелком кимоно, которое свисало на сторону, открывая почти все его тело... но из-за прагматической эффективности позы. Томо был полностью готов к тому, чтобы его трахали - подставился так, чтобы Накаго было удобнее всего... полностью подчинился.

               Что за человек он был, если он принял такую позу с такой легкостью? И по собственному желанию - никто не заставлял его! Нет, Накаго не спрашивал это - он не хотел знать, что за человек был Томо. Он вспомнил высокий голос актера, когда Томо предлагал рассказать ему о своей жизни, открыть секреты своего прошлого. Накаго ничего не хотел знать о нем - ни тогда, ни теперь.

               Слюна на его пальца высыхала, и он поторопился. Не из милосердия - но из желания побыстрее покончить с этим... или так Накаго уверял себя. Он всунул два пальца между ягодиц Томо, воткнул с силой.

               Тонкое тело вздрогнуло. Совершенная неподвижность позы была разрушена, когда Томо поднялся на цыпочки, пытаясь избежать грубого вторжения. Он не удержал приглушенный вскрик; это доказательство слабости Томо должно было бы обрадовать Накаго. Он сам никогда не кричал, не важно, что бы с ним ни делали. Но уже в следующий момент Томо, казалось, снова обрел контроль, опустился, насаживая себя на пальцы Накаго.

               Накаго знал, что ему все же было больно, и просунул пальцы глубже, до последних костяшек. Он мог бы это сделать менее грубо, конечно - но он не хотел. Шлюха хотела секса - что ж, Томо получал то, о чем просил.

               Тонкие руки актера, прижатые к стене, были так напряжены, что кости четко обрисовывались под бледной кожей. Длинные ногти, каждый словно растекшаяся капля крови, судорожно впивались в изукрашенную стену. Дыхание Томо состояло из коротких, рваных звуков - и через свою руку, через пальцы внутри Томо, Накаго чувствовал его непрекращающуюся дрожь... словно котенок или щенок, дрожащий от холода или страха.

               Внезапно ему захотелось почувствовать. как эта дрожь отзовется в его собственном теле, почти что хотел обнять Томо и держать его - поглотить эту дрожь, эту боль. Это было смутное и нелогичное желание - и как только Накаго осознал это, он без проблем заглушил его. Он не мог хотеть такие вещи - особенно в отношении такого жалкого существа, как Томо. Значит, он не хотел ничего подобного.

               Он вообще бы не коснулся Томо, если уж на то пошло.

               Некоторое время оба они оставались неподвижными. Томо, очевидно, привыкал к тому, что находилось в его теле - а Накаго просто смотрел. Теперь, когда Томо не мог его видеть, не было необходимости сохранять гримасу отвращения на лице - поэтому Накаго просто смотрел - на поток черных волос, струяшихся через плечо Томо, на тонкие линии бедер, на изгиб его талии. Он увидел, как ребра Томо перестали ходить, когда судорожные вздохи успокоились.

               - Если тебе не нравится то, что я делаю, просто скажи, - Накаго произнес ровно.

               Казалось, Томо взрогнул - Накаго заметил белизну его щеки сквозь пряди распущенных волос - как будто он хотел оглянуться на Накаго, но не сделал этого. Голос Томо прозвучал странно слабо, почти печально - и все же очень убежденно.

               - Мне нравится. Правда.

               Ну что ж. Накаго ничего не сказал вслух - просто воткнул пальцы еще глубже в Томо, хотя это было почти невозможно. Он знал, как это больно - и именно поэтому он так делал - и Томо ответил, отозвался, как хорошо настроенный инструмент - пытаясь уйти от боли, снова сбиваясь на короткие, всхлипывающие вздохи.

               Накаго нажал со всей силой, прижимая Томо к стене, жестоко поворачивая пальцы. Томо всхлипнул и застыл, зажимая рот ладонью. Накаго продолжал вращать пальцы, раздвигая их, жестоко растягивая вход.

               Конечно, для Томо это было не впервые. Если бы он был менее опытным, боль стала бы для него невыносимой уже давно. Но и так для него это было плохо, вне сомнения - Томо не мог этого скрыть, как ни пытался.

               Для чего ему было терпеть эту боль? Накаго хотел спросить его, но решил, что задавать вопросы - ниже его достоинства - и он не хотел, чтобы Томо решил, будто его это волнует. Томо был психом - вот единственная причина. Чего же еще? Накаго не заставлял его ничего делать, ясно сказал, что одного слова было бы достаточно, чтобы он прекратил.

               - Я... привязан к вам...

               Привязан? Если Томо выбрал такой способ показать свою "привязанность", то это было ничуть не лучше, чем его жалкие попытки впечатлить Накаго своими способностями или его грубое вторжение в прошлое Накаго... В любом случае, Томо получал то, что хотел.

               Накаго раздвинул пальцы еще раз - и наконец что-то теплое закапало ему на руку. Он порвал его.

               Томо не заметил этого, должно быть, боль не фиксировалась - и тогда Накаго изменил угол движения, коснулся кончиками пальцев чувствительного места внутри него. На это Томо прореагировал, даже сквозь туман боли. Его тело сжалось, кольцо его ануса обхватило пальцы Накаго. Как с ним легко... сделай ему больно - и он заплачет и задрожит... пообещай ему хоть чуть-чуть удовольствия - и ты можешь делать с ним все, что угодно, он сразу же забудет о боли. Накаго сказал себе, что за Томо было почти неинтересно наблюдать. Ведь неинтересно, да?

               Он выпрямил пальцы определенным образом и снова коснулся чувствительного места. Только посмотрите на него... посмотрите, как он цепляется за стену, от наслаждения, не от боли - как его плечи под распущенными прядями темных волос вздрагивают. Томо был рабом своего тела, безмозглым рабом. Ни один человек с чувством собственного достоинства не позволил бы, чтобы с ним делали такие вещи, подумал Накаго.

               И такая шлюха осмелилась заглянуть в его, Накаго, прошлое - вытащить оттуда вещи, которые никто не имел права трогать - и предложить Накаго свое собственное прошлое в обмен? Это было бы смешно - только Накаго не хотелось смеяться. Интересно, имел ли Томо представление, сколько холодного гнева было в его глазах, когда он смотрел на подчиненную позу актера? Нет, конечно, откуда Томо было знать? Пальцы Накаго продолжили свою работу, столь же безжалостные, принося наслаждение, как и когда они приносили боль.

               Рвущийся стон раздался внезапно, и рука Накаго утратила четкость движений. Этот звук, который Томо издал, был даже громче, чем вскрики боли - и тон этого возгласа казался не менее мучительным, чем стоны.

               Этот звук разбил самообладание Накаго, прошил его насквозь, так глубоко, как он никого не пускал. Его тело ответило на этот стон, как будто это было физическое прикосновение - только еще сильнее, еще непреодолимее.

               Как глупо... Он не мог себе этого позволить. Он возбудится только тогда, когда сам захочет. Если Томо пытается манипулировать им - что ж, его ждет сюрприз.

               - Ты что-то сказал? - Накаго почти хотел, чтобы Томо кивнул, согласился, услышав нотку угрозы в голосе Накаго. Если идиот хоть что-то соображает, он уступит.

               Длинные пряди волос легко качнулись; Томо покачал головой. И несколько мгновений спустя прошептал:

               - Нет... Пожалуйста, не останавливайтесь.

               Пожалуйста... Эта просьба была не такой покорной, как казалась. Скорее, это был вызов - совершенно бесстыдный. Пожалуйста, не останавливайтесь... Знал ли Томо, о чем он просил?

               Ну, скоро узнает. Жестокая улыбка мелькнула на губах Накаго.

               Он вонзил третий палец, так же жестоко, как первые два. Поза Томо опять изменилась - от удовольствия обратно к боли. Накаго уже видел это раньше, его это не интересовало.

               Если этот подонок думал, что Накаго делает это просто, чтобы подготовить его - что в следующий миг он почувствует член Накаго в себе - то он ошибался. Накаго не собирался касаться этого позорного тела, не собирался получать никакого удовольствия от этого. Теперь он все понял: конечно, Томо привык использовать свое тело, чтобы попасть в фавор - считал себя неотразимым, если только ему повезет подставить свой зад. Но с Накаго у него не было шансов. Накаго не позволит какому-то извращенцу завладеть им, даже на тот короткий срок, пока их тела соприкасаются в сексе.

               Он все сделает по-своему. Торопливо, он добавил четвертый палец к первым трем, с силой ввел его внутрь Томо. По тому, как Томо изогнулся, отбросив назад голову, Накаго знал, что Томо понял, что сейчас произойдет. Он замер на мгновение, ощущая тяжелый шелк гладких темных прядей, падающих ему на руку. Накаго ждал, что Томо спросит его, будет возражать - как только сможет нормально вздохнуть.

               Вопросов и возражений не было. Томо прижался к стене, не в силах больше опираться на руки - практически обмяк. Но он не сделал ничего, ни движения, чтобы избежать контакта с Накаго.

               Чего он добивается? Томо не был слабым - и он не был глупцом. Даже если он забыл об обещании Накаго отпустить его, стоит ему сказать хоть слово, он все же мог бы сопротивляться! Накаго задохнулся от гнева. Это гнев был словно жар, разбивающий холод - и спокойствие внутри него было взорвано, как лед на реке весной. Он больше не думал, не приводил аргументов. Он просто схватил Томо за высокий хвост волос и дернул жестоко.

               Движение было таким сильным, что, казалось, оно сломает Томо шею - Накаго даже обеспокоился на мгновение. Он не имел права убивать сейши - пока, в любом случае. Томо издал сдавленный крик - но ему не был нанесен вред, и Накаго успокоился. Он потянул за волосы, заставив Томо прогнуться назад, пока очень бледное лицо Томо с очень темными расширенными глазами не оказалось обращенным к нему. Губы сейши были сжаты от боли, и Накаго сказал себе, что ему нравится это зрелище... но вряд ли ему нравилось.

               - Все еще не хочешь, чтобы я прекратил?

               Он видел, как горло Томо затрепетало, когда он пытался сглотнуть. Его взгляд был загнанным - как будто видеть лицо Накаго было больно.

               - Ты сказал, что хочешь почувствовать меня внутри, правда? - Накаго сказал тихо. - Я только делаю то, что ты хотел. Правда? - он снова дернул за хвост.

               - Правда. - Ответ прозвучал почти безжизненно. Хотя, возможно, это было просто неудобное положение. В любой случае, не этого ответа Накаго ждал. Он хотел, чтобы Томо признал свое поражение, хотел, чтобы Томо ушел, хотел испугать его так, чтобы он никогда не смел приближаться к Накаго, разве что только по делу. Такое упрямство в таком жалком существе - это было неприемлемо.

               Накаго должен был преподать ему урок.

               Пусть будет так. Накаго не сказал ни слова, просто толкнул Томо обратно к стене, выпустив его волосы. Его рука внутри Томо была мокрой от крови - горячей и скользкой - и крови было все больше, когда он добавил большой палец. Струйки крови потекли по внутренней стороне бедер Томо - в полутьме они казались нарисованными тонкой кисточкой. На полу струйки собирались в маленькие лужицы под босыми ногами Томо. Так много крови... Но он ведь не умрет от этого.

               Накаго применил силу, вталкивая руку внутрь, разрывая проход. Томо не вскрикнул - наверное, боль уже почти не регистрировалась. Но Накаго знал, как заставить его реагировать. Он вынул руку, сложил ее в кулак и вошел снова, словно в теплую влажную перчатку.

               На это раз Томо закричал. Его тело содрогнулось так сильно, что Накаго пришлось применить силу, чтобы не выскользнуть. Волосы Томо хлестнули его по лицу, когда сейши тряхнул головой. С его губ срывались сдавленные звуки.

               Волна жалости пронзила Накаго. Да, Томо был никчемным - сейши по ошибке, ничтожество - и все же... Он не заслуживал такой боли. Но в том, что Накаго делал, был смысл; он должен был укротить Томо, сломать его, наказать его за наглость.

               Отчаянные звуки срывались с губ Томо - и теперь в них был смысл. Накаго понял внезапно, что Томо повторял снова и снова.

               - Нет... н-нет...

               Нет... Разве не это Накаго хотел услышать от него? Признание поражения, мольба о пощаде. Накаго остановился, замер, чувствуя, как Томо дрожит, зажатый между ним и стеной. Он ждал, что Томо ясно скажет, чего хочет, выразит свою просьбу.

               Вместо этого было молчание. Почти в милосердном настроении, Накаго хотел поощрить Томо, спросить, означало ли "нет" "пожалуйста, остановитесь" - но в следуйщий момент он вдруг ясно ощутил, как Томо прижался к нему, раздвинул ноги, чтобы принять его руку в себя.

               - Глупая сука.

               Накаго был удовлетворен тем, как прозвучал его голос - холодный, как всегда, не выдающий ничего. Он услышал, как Томо сделал короткий вдох - и затем услышал слово, выдохнутое мучительно:

               - Да... да.

               Накаго втолкнул свой кулак. И в следующий миг шагнул вперед, покрывая расстояние между ним и Томо, прижимая узкое тело к стене. Он мало что чувствовал, из-за доспехов - только жар, исходящий от тела Томо, только прикосновение мягких волос к щеке.

               Внутри Томо, он искал правильный угол и нашел его. Грубость его касаний, размер его руки не могли принести ничего, кроме боли. Но он знал, что там было и наслаждение, почти против желания Томо. Он продолжал входить и выходить - и скоро он уже не мог сказать, были ли птичьи вскрики, слетающие с губ Томо, вскриками боли или удовольствия.

               Он потянулся к Томо, под открытое кимоно, нашел напряженный сосок и сжал его. Часть его хотела причинить еще больше боли, но другая часть почти хотела быть нежной, и пальцы Накаго участвовали в этом сражении, жестоко сдавливали, а затем поглаживали, дрязня и лаская.

               Он чувствовал тяжесть головы Томо, отброшенной ему не плечо. Казалось, Томо не замечает жесткости доспехов Накаго, твердых выступов металла, все глубже впивающихся в его тело с каждым движением. Дыхание Томо было громким и рваным, и его вскрики казались такими жалостными, что Накаго подумал, что будет, если кто-нибудь услышит.

               Поступательные движения его руки уже не встречали никакого сопротивления - но странно, почему-то ему стало трудно продолжать. Накаго чувствовал усталость, хотя его тело практически не участовало в том, что происходило. Он прижался к Томо, налег на него своим весом - и уже невозможно было сказать, кто из них кого поддерживал.

               Отделенные пряди волос на висках Томо были влажными от пота, такие темные на белизне его кожи. Накаго мог видеть его лицо - прокушенные, окровавленные губы полуоткрыты от наслаждения, веки трепещут над невидящими глазами. Внезапно он почувствовал непреодолимое желание прижаться губами к щеке Томо, ощутить влажность слез, целовать его...

               Какая дурацкая мысль, правда? Он не собирался целовать этого гомика... все, что он делал - это было только для того, чтобы преподать Томо урок, а не для удовольствия. Он привычно вернулся к жестокости - повернул руку внутри Томо, а также умело ущипнул пальцами за сосок, вызвав крик боли. Огромное глаза Томо открылись, желтые, как луна, и внезапно его взгляд остановился на Накаго.

               В этих глазах должна была быть обида - обида и обвинение. Накаго не был готов увидеть то, что сияло на него из глаз Томо. Надежда; как будто Томо смотрел на самое прекрасное, что он когда-либо видел, на что-то, что он нашел, уже почти отчаявшись отыскать.

               - Накаго-сама...

               Рука Накаго не прекратила двигаться. Глаза Томо закатились, показав белки, и он кончил беззвучно, выплеснувшись на стену перед собой.

               Вот так. Накаго чувствовал, как тело Томо обмякло. Делать что-то еще было бессмысленно - Томо потерял сознание.

               Быстро, но не нанося больше вреда, Накаго вытащил руку и отступил. Как он и предполагал, без поддержки Томо просто соскользнул на пол безжизненно.

               Темный шелк кимоно и темные пряди волос смешались на полу, в контрасте с белизной кожи Томо. Накаго коротко подумал, что даже без сознания Томо не выглядел, как сломанная кукла - а скорее как спящий - настолько мягкими были линии его тела. Его ноги были слегка раздвинуты, обнажая пах - на даже при несомненной непристойности это зрелища Накаго не смог почувствовать обычное презрение к актеру. Он проследил взглядом за струйками крови, размазанными на внутренней стороне бедер Томо, взглянул на распухший, воспаленный сосок.

               Да, он не мог больше испытывать отвращение к Томо. Он чувствовал такую усталость - как будто после секса. Но ведь это было не так? Накаго все сделал, чтобы между ними не было никакого секса, чтобы не испытывать никакой зависимости от Томо, этой шлюхи. В чем же было дело?

               Ни в чем. Все было в порядке. Он посмотрел на свою руку, выпачканную в крови, и, нагнувшись к Томо, вытер ее о волосы молодого человека. Накаго понравился этот жест - он выражал все презрение, которое ему следовало высказать Томо. Только Томо не мог этого видеть.

               Впрочем, он уже приходил в себя... Приняв выражение холодного самообладания, Накаго смотрел, как веки Томо задрожали, слушал, как его дыхание стало отрывистым, всхлипывающим. Вместе с сознанием, боль вернулась к нему. Накаго стоял и ждал, пока желтые глаза не открылись и не нашли его.

               - Накаго-сама...

               Да уж. Ему нравилось, когда Томо называл его так, с таким благоговением. Значит, его план сработал. Накаго должен был покорить его, научить его уважению. Глупый мальчишка не посмеет теперь дерзить ему.

               - Ты получил то, что хотел? - спросил он.

               Ему показалось, что-то сломалось в глазах Томо - как будто он ожидал чего-то другого от Накаго. Но затем его глаза снова зажглись. Накаго стоял над ним, скрестив руки на груди и расставив ноги, и смотрел в обращенное к нему лицо.

               - Да, - тихо сказал Томо.

               - И тебе понравилось? - Ему не нужно было задавать этот вопрос, что было ему до того, понравилось ли Томо. Но было уже поздно - слова уже были произнесены.

               - Да, - сказал Томо. - Понравилось.

               Сейрюю, я сломаю ему шею, подумал Накаго, и к черту мико. Но конечно, он не сделал этого, он умел контролировать себя. Он отступил, отвернулся и почувствовал странное облегчение и почти боль из-за того, что больше не видел непристойно обнаженное тело Томо и его полудетское лицо. Но он все равно помнил, что Томо был здесь.

               - Тогда выметайся.

               А что если он слишком сильно травмировал его? Что если Томо не сможет встать? Накаго услышал движение позади себя, легкий шорох одежды. У Томо это все же заняло больше времени, чем если бы он не был поранен - но в конце концов Накаго услышал шаги босых ног позади себя, почувствовал, как Томо идет мимо него к двери.

               Углом глаза он увидел пряди длинных черных волос, раввевающиеся в воздухе. Он узнал запах - камелия и белая роза - запах, который он чувствовал от волос Томо все время, пока мучал его. Накаго сжал кулаки. Он хотел еще раз ощутить тяжесть и шелк этих волос в своей руке, еще раз хотел ощутить податливое тело Томо, прижимающееся к нему.

               Не думай об этом...

               Знал ли Томо, как близко к беде были оба они? Еще немного - и Накаго утратил бы контроль, позволил бы себе сделать то, что хотел, то, что его тело и разум заставляли его сделать. И тогда Томо, возможно, был бы мертв.

               Чертова шлюха, глупый шут... с лицом, нежным, как у женщины, и телом, которое принимает все, что Накаго бы с ним не сделал. В следующий раз... в следующий раз он, возможно, позволит себе поцеловать эти губы, узнает, так ли они нежны, как кажутся.

               В следующий раз? Лицо Накаго исказилось. Не будет никакого следующего раза; ради них обоих - не будет. Он останется с Сой - так будет безопаснее - и полезнее для его "chi". Он никогда больше не позволит этому никчемному сукину сыну оказаться рядом.

               Накаго вдруг понял, что он все еще не один. Томо стоял в дверях, глядя на него - Накаго чувствовал его взгляд. Он сказал, не оглядываясь:

               - Ты хочешь сказать что-то еще?

               Высокий голос прозвучал так тихо, что Накаго почти мог поверить, что ему это просто показалось.

               - Ты все равно будешь моим, Накаго-сама.

               Разадались шаги, и Томо исчез.

КОНЕЦ

У этого фика есть продолжение - Atsui