Juxian Tang
 
Главная страница
Слэш
Яой и оригиналы
[+] Галерея
[+] Дневник
[+] E-mail Juxian
Яой
Название: Садо-мазо
Автор: Juxian Tang
Фандом: Death Note
Пейринг: L/Лайт
Рейтинг: PG-13
Warning: AU
Саммари: AU - L выиграл, Лайт проиграл. L использует все возможные средства (которые правильнее было бы назвать садо-мазохистскими штучками), чтобы добиться у Лайта правды.

САДО-МАЗО

Он умер в пять часов семнадцать минут утра. Вот только что я слышал его дыхание - частое и неглубокое - в тишине предрассветного часа, когда даже воздух, кажется, замирает в неподвижности. Я не знал, в сознании ли он - ремни не давали ему упасть, держа в вертикальном положении; даже голова у него была закреплена так, чтобы он не мог ее опустить. Его лица я почти не видел - лишь полоска белой кожи между закрывающей глаза повязкой и резиновым валиком, вставленным между зубами. Вся свобода движений, которая ему позволялась: на сантиметр или два сдвинуть прикованные руки или чуть пошевелить пальцами ног. Я видел - он использовал эту возможность некоторое время назад, то ли для того, чтобы хоть чуть-чуть облегчить напряжение мускулов, то ли рефлекторно, не в состоянии контролировать себя.

А потом вдруг на мониторе, на который передавалась информация от датчиков, закрепленных на его теле, пошла одна прямая линия, и отчаянный писк тревоги воткнулся мне в уши.

Я не знал, что произошло. Не выдержало сердце? Как это могло произойти: восемнадцать лет, идеальное здоровье - мы с Ватари проверяли. Неужели мы перестарались с медикаментами?

Я сорвался с места. У меня заняло сорок секунд, чтобы добраться до комнаты, еще десять, чтобы ввести код, пять - чтобы позволить тяжелой двери отъехать в сторону - а дальше я не считал уже, расстегивая привязывающие его ремни. Лайт упал на мои руки - тяжелый, безвольный, как странная, в человеческий рост кукла, как будто состоящая из одних углов.

Одним движением выдернуть кляп из его рта - и в следующий миг я приник к его губам, с силой вдувая воздух в его легкие. Очертания его ребер под майкой были пугающе отчетливыми; я надавил обеими ладонями на его грудную клетку - туда, где уже не билось его сердце.

Нет. Не может быть. Я заставлю его снова работать. Я не дам Лайту уйти вот так.

Снова поток воздуха из моих легких в его - и толчки моих рук в его грудь - и, Ватари, где же ты, того, что я делаю, мало, нам сейчас нужно больше, нужен кардиостимулятор, нужны лекарства... если нужно, то мы вскроем его грудную клетку, чтобы сжать его сердце ладонью, заставить его снова биться. Но Ватари не было - возможно, он спал, возможно, только еще поднялся с постели, а счет шел на секунды.

- Нет! Слышишь, Лайт? Я не отпущу тебя. Слышишь? Вернись!

И кулаком в его грудь, и снова выдох в его рот - в его неподвижный, равнодушный рот, губы не отвечают, не улыбаются... не солгут. Нет. Я не могу этого допустить.

- Лайт? Лайт? - перед каждым вдохом, в такт с нажатием моих рук.

Скольких он убил вот так, остановив их сердце в тот миг, когда они меньше всего ожидали? Меня внезапно облило холодом - что если сейчас кто-то сделал это с ним? Что если кто-то убил его при помощи тетради? Потому что не хотел, чтобы он выдал секреты, не рассчитывал, что он еще выдержит хоть сколько-нибудь долго... или из милосердия, чтобы прекратить его страдания - потому что возможно, если бы я дал Лайту возможность говорить, он просил бы о смерти - как просила Миса, стоя когда-то на его месте, в этом приспособлении (хотя, надо сказать, тогда с Мисой мы обходились легче, нам не надо было так торопиться).

И если это так, то это значит... это значит, что тетрадь нашла другого владельца. И еще... это значит, что я зря стараюсь - Лайта не спасти.

Нет. Этого не может быть. Я не буду думать об этом. Даже если есть хоть один процент, хоть сотая доля процента - я буду продолжать.

И я продолжал. Вдох. Выдох. Толчок в грудь. Вдох. Выдох. Еще. Еще.

- Что ты делаешь, Лайт? Ты думаешь, я вот так отпущу тебя? Ты плохо меня знаешь. Я всегда выигрываю. Всегда. Тебе не победить меня. Вернись. Вернись. Вернись.

Секунды - или минуты - или часы прошли - онемевшие руки, прилипшие ко лбу волосы, горящие легкие - а потом его тело вдруг дернулось под моими руками. Его полуоткрытый рот кривился, хватая воздух с жалобным, мучительным всхлипом - и я все по инерции продолжал давить ему на грудь, не сразу мог остановиться.

Он дышал, кашлял, шевелил посиневшими губами, пытался приподнять голову, но она снова бессильно падала. Его пальцы скребли по полу - кажется, он хотел поднять руку, но не мог.

Он дрожал передо мной на полу, захлебываясь воздухом, который снова набирали его легкие - а я сидел рядом с ним и не мог пошевелиться - от усталости... или от торжества.

А потом я протянул руку и стянул повязку с его глаз. Лайт вздрогнул и застонал, инстинктивно пытаясь закрыться от света - а я смотрел на его лицо неотрывным, изучающим взглядом.

Конечно, это было безумием, но я не мог противиться той идее, что пришла мне в голову в этот момент. Он умер. Он ведь умер. Мы с Ватари довели его до предела и заставили перешагнуть грань - добиваясь от него признания, требуя, чтобы он отдал вторую тетрадь. Он умер - ни один суд не приговорил бы его к большему. Но что если - именно эта мысль занимала меня, когда я пристально смотрел в его искаженное лицо - что если Кира умер, а Лайт остался жив?

Я приподнял его, помогая ему сесть. Звук его дыхания был ужасным - как будто в груди у него что-то рвалось с каждым вдохом. Лайт так и не открыл глаза - но он держался за меня, обеими руками, прижимаясь ко мне - возможно, это была инстинктивная реакция. И я обнимал его, повторяя какие-то бессмысленные слова.

- Ну, все, все. Уже все хорошо. Я с тобой.

Он открыл глаза, наконец - полные паники, таким его взгляд я никогда еще не видел, даже в тот миг, когда мы захватили его, когда он понял, что мы с Ватари собираемся с ним сделать. Его зрачки были огромными - радужек почти не было видно, а его пальцы впивались в мое предплечье с такой силой, словно хотели проткнуть насквозь.

Я видел, как его губы шевелятся, силясь выдавить одно короткое:

- L.

- Все хорошо, Лайт. Как же ты меня напугал...

Его волосы, грязные и слипшиеся за те дни, что он провел в заключении, все равно были удивительно мягкими, а кожа его головы казалась очень горячей под моими пальцами. Эти ощущения завораживали меня - как обычно до сих пор завораживали только вкусовые ощущения - и я поймал себя на том, что снова и снова перебираю его волосы.

- L… - Его голова лежала на моем плече.

Я не хотел отпускать его. Странно, но сейчас для меня это было почти так же важно, как вопрос, где находится вторая тетрадь, как вопрос, Кира он или Лайт.

Интересно, в момент его смерти - не перешло ли его владение тетрадью кому-нибудь другому? Помнит ли Лайт о том, что делал? И справедливо ли наказывать человека за то, что он совершил, но о чем не помнит? И какое другое наказание может быть более суровым, чем смерть, если мы не хотим вступать в область запредельной жестокости?

Его белое горло - так близко от моих глаз - дернулось, его снова затрясло. Я проследил направление его взгляда. Да, я так и знал - он смотрел на аппарат, у которого провел прикованным столько дней - в полной неподвижности, в темноте... пока боль в застывших мускулах не превратилась в онемение... не способный защититься даже когда игла входила в его вену.

Я чувствовал, как Лайт силится подняться, сесть - чтобы отстраниться от меня.

- Что со мной произошло?

- Ты умер, - ответил я. Я хотел задать ему свой собственный вопрос: ты Лайт или Кира? - но я знал, что все равно не услышу от него правду.

- И ты...

- Да, я спас тебя.

- А теперь... - его голос сорвался на хриплый смех - я едва мог поверить, что он способен сейчас смеяться. - Теперь ты снова засунешь меня туда? Чтобы все продолжить?

Конечно, он все помнил. Конечно, он по-прежнему был Кирой, моим врагом. И я по-прежнему должен был играть на грани фола, чтобы выиграть у него.

Я все еще держал его - и Лайт был слишком слаб, чтобы вырваться, чтобы сопротивляться. И в какой-то степени, думаю, находиться в моих объятиях было для него своеобразным утешением. Таким же утешением, как для меня - и мне так же сложно было признать это перед собой - было обнимать его.

- Лайт, - сказал я. - Что ты видел там?

Его рот искривился судорогой, но уже спустя мгновение ему удалось овладеть собой, и его голос прозвучал ровно, терпеливо - так, как он обычно старался говорить со мной.

- Ты имеешь в виду свет? Нет. Там ничего не было, - и, будто признавая свое поражение, он добавил. - Лучше бы ты дал мне остаться там.

- Ты действительно хочешь небытия? - сказал я. - Ты? Кира - бог нового мира? Я не верю в это.

И я знал, что на самом деле он еще очень далек от поражения - понял это до того, как Лайт не ответил мне, опустив глаза.

Я дождался, пока пришел Ватари - в его присутствии я всегда черпал силы, чтобы сделать то, что я должен. Ватари ожидал от меня, что я буду поступать так, как нужно - и я не стал бы разочаровывать его.

- Мы должны быть осторожнее, - сказал он, когда смотрел на меня, сидящего на полу и держащего Лайта в объятиях. Я не знал, что он имеет в виду - осторожнее с лекарствами, чтобы не дать ему снова перешагнуть границу жизни и смерти, или осторожнее в том смысле, что нельзя доверять такого хитрому и опасному врагу, как Лайт, нельзя проявлять к нему даже такого милосердия.

И когда Лайт вновь стоял, притянутый ремнями к стойке, и повязка снова скрыла его глаза - возможно, не нужная предосторожность, но с ним меры безопасности никогда не были чрезмерными - я видел, как его губы раздвинулись в улыбке, словно он знал, что я смотрю на него.

Я еще не выиграл, Лайт, подумал я тогда. Но я выиграю обязательно.

КОНЕЦ

[+] Back