IN MEDIAS RES

Автор: Kim Gasper

Перевод: Juxian Tang

Оригинал: http://www.mediafans.org/kim/misc/inmediasres.html

In medias res - в середине чего-либо

Кажется, твоя жизнь стала ничем иным как серединой. Как будто она не завершена и навсегда останется незавершенной. Ты не любишь вспоминать, как она началась, и, конечно, ты не знаешь, как она закончится. Ты можешь только следовать по намеченному пути, задерживаясь по дороге лишь настолько, насколько судьбе будет угодно задержать тебя, пока твоя жизнь не превратилась во что-то еще.

* * *

Сейчас здесь тихо - на мгновение, до следующей волны, следующего раунда, до следующего раза, когда еще немного твоей души будет вырвано у тебя.

Это может произойти через несколько дней; это может произойти через несколько минут. Ты не можешь предсказать действия Ясона - в них нет ничего, по чему можно судить или планировать. Ничего, что дает надежду. Согласно Ясону, ты теперь принадлежишь ему, хотя ты и сопротивляешься каждому шагу на этом пути. Каждый раз, когда он называет тебя "зверюшкой", каждый раз, когда он надевает на тебя цепи, каждый раз, когда он берет тебя - твоя душа взмывает ввысь, а потом ты срываешься вниз, глубже, чем до этого.

Как ты можешь так его ненавидеть и все же так хотеть его? Как ты можешь сдаваться ему, снова и снова и снова?

Вопросы, вопросы, а у тебя нет ответов. И, кажется, никогда не будет. Ты можешь ненавидеть его, можешь ненавидеть себя, но ты все же сдаешься. Ты все же хочешь облегчения, пусть короткого, пусть любой ценой - облегчения, которое дается, когда ты уступаешь ему.

Сейчас он спит, а на тебе нет цепей; ты можешь уйти, можешь убежать. Возможно, он найдет тебя, но может быть и нет. Выбери другое место, будь сам себе господин. Спрячься где-нибудь навсегда... но никогда не сдавайся, никогда не предавай себя.

Никогда не признавайся себе, чего ты хочешь. Почему ты все-таки остаешься.

* * *

- Шевелись, зверюшка.

Его голос словно дорогой алкоголь, мягкий, шелковистый - но вызывающий жжение внутри, когда ты меньше всего этого ждешь.

В этот раз он разрешил тебе спать до тех пор, пока ты не перестал чувствовать усталость. Он хорошо кормил тебя и приказал приготовить ванну. А теперь твой кошмар начинается снова. Когда спишь, легко ускользнуть; проснувшись, приходится встретить свои страхи лицом к лицу: твой личный демон - это Ясон.

Ты медленно поворачиваешься, оглядываешь комнату, обыскиваешь углы, стены, пытаешься увидеть, что там, за тенями, всего лишь в нескольких шагах от тебя. Твои цепи тихо звенят, и этот звук одновременно будоражит и вызывает оцепенение. Ему нравится, как на тебе выглядят цепи, наручники на запястьях, длинный поводок, привязывающий тебя - иногда к кольцам на стене или полу, иногда к мебели. Сегодня ты прикован к стене, хотя он проявил милосердие и использовал кольца пониже. Ты можешь сесть... он хочет, чтобы ты сел. Стал на колени, то есть, раздвинув ноги так, чтобы он мог видеть, как тебе нравится удовлетворять его требования.

Чтобы ты мог лучше выполнить его приказания.

- Потрогай себя, зверюшка. Мне хочется смотреть на тебя. Мне хочется видеть, как твоя нежная кожа вспыхнет.

Ты смотришь на тени... там что-то шевельнулось? Какой-то звук? Быстрый вдох кого-то, кто наблюдает твой стыд? Твое лицо горит, но твое тело тоже в огне, жар в твоей груди, как маленькое солнце, растекается по всему телу, согревая руки и ноги. Ненависть и любовь, унижение и возбуждение, гордость и желание. Они живут в тебе, как родственники-враги; ни один из них не согласен оставить остальных в покое.

Ясон стоит перед тобой, как лед, готовый охладить жар - весь из длинных струящихся волос, бледной-бледной кожи; его глаза цвета зимнего неба, сине-серые, мглистые - и хотя он холоден, как лед, он причина того, что ты горишь. Кто-то однажды сказал тебе, что лед может обжигать хуже, чем огонь, может заморозить твою кожу так, что ты не будешь чувствовать ничего, кроме пульсирующего, звенящего жара, который усилится десятикратно, стократно, когда ты согрееешься.

Ты никогда в это не верил - до Ясона. Ты никогда в это не верил, пока ты не узнал его, пока ты не отдал ему свою душу. Пока ты не стал его зверюшкой.

Теперь ты веришь.

И это твое проклятие.

Он все еще стоит перед тобой, наблюдает за тобой, ждет твоей реакции. Ты молча умоляешь его, ты не хочешь снова делать это, пожалуйста, не надо больше, но он так же не слышит твоих молчаливых просьб, как и изложенных в словах. Его глаза странно влияют на что-то внутри тебя, когда он ласкает тебя долгим взглядом; в нем так много силы, и ты хочешь испить эту силу, даже если ты захлебнешься ею. Твой рот дрожит, твое горло двигается, и слово произнесено - как всхлип, едва слышный в громком молчании комнаты.

- Пожалуйста...

- Дотронься до себя. Давай.

Ты снова всхлипываешь, тише, чем прежде, и вздыхаешь. Этому невозможно сопротивляться; зачем же ты пытаешься? Его воля восторжествует, несмотря ни на что. Цепь снова звенит, когда ты поднимаешь руки, одна ладонь ласкает член, другая легко поглаживает грудь. Иногда он касается тебя так, ласкает тебя, когда ты этого не ждешь. Он не должен - зверюшки существуют для того, чтобы демонстрировать их, играть с ними... но не трогать. Не ласкать. Не трахать. Ясон делает все это; его не волнует, чего он не должен делать. Это избаловало тебя, заставило хотеть большего... заставило тебя ерзать в нетерпении, когда ты не получаешь большего. Как сейчас.

- Пожалуйста, Ясон...

- Ты это сделаешь.

Его пальцы - сегодня затянутые в перчатку, зимне-белый атлас, скользкий, как лед - скользят по внутренней стороне твоего бедра, а затем выше. Он берет твою руку и гладит ладонь, затем оборачивает ее вокруг твоего члена и сжимает.

- Ты так хорош, когда ты ласкаешь себя. Покажи мне, как это красиво. Мне нравится, когда ты возбужден, когда ты горишь, мне нравится слышать твои тихие стоны.

Он занимается с тобой любовью и мучает тебя, все в один миг. Это сводит с ума. Ты чувствуешь, как его глаза впиваются в тебя, и дрожишь, медленно двигая рукой. Цепи снова звенят, нежно, и он улыбается.

- Хороший мальчик. Двигайся медленно, почувствуй это... трогай себя, наслаждайся собой, растворись в этом...

Тебе так холодно и так горячо. За тенями раздаются тихие звуки; ты слышишь их сквозь звон цепей. Там люди, и они смотрят, как ты мастурбируешь, смотрят, как кто-то подчиняет тебя своей воле. Унизительнее этого ничего не может быть... или ты так думаешь.

Но если ты действительно так думаешь... то почему тебе так хорошо? Почему твоя кожа трепещет, как от прикосновения зимы? Почему твой член горит и твой задний проход ноет от пустоты? Почему ты чувствуешь, как его руки занимают место твоих, пальцы сжимают тебя, пока ты не задыхаешься?

Твой член гордо стоит, напряженный и твердый, воплощение всего, что ты есть, всего, чем ты стал. Ты больше не ты, а зверюшка - чье-то развлечение. Член, рот, рука, зад. Сосуд, чтобы принимать и чтобы давать удовольствие, больше ничего.

- Попробуй себя на вкус, зверюшка.

Голос Ясона, освобожденный от телесной оболочки, витает в тени. Когда он успел отойти? Неужели ты настолько растворился в наслаждении, что не заметил? Твоя свободная рука дрожит, когда ты перемещаешь ее со своего бедра. Ты проводишь одним пальцем по влажному отверстию на головке, потом подносишь палец ко рту. Еще тихие звуки: шепоты и громкие вздохи, возможно, стон? Есть там кто-нибудь, кто наблюдает за тобой и, возможно, чувствует себя так же, как ты? Твое семя горько на вкус. Оно имеет вкус страсти и желания, ненависти и досады. Ты не можешь больше сдерживаться, но ты должен - пока его голос не освободит тебя, не разрешит тебе кончить. Ты лижешь свои пальцы, сосешь их, чувствуя, как любое прикосновение к пальцам отдается внизу живота с еще большей силой.

- Прекрасно...

Голос Ясона? Или твое воображение? Ты даешь влажным пальцам выскользнуть изо рта и водишь круговыми движениями вокруг левого соска, тихо застонав, когда он твердеет. Воздух в комнате холоден на влажном следе, оставленном на твоей коже. Это приятно - так приятно, что за это можно умереть - тяжесть в твоих бедрах, пульсирование и дрожь твоего члена в руке... твоя мошонка столь полна и тяжела и готова извергнуть семя.

- Пожалуйста, - ты всхлипываешь, не думая об унижении. Имеет значение только одно, только жар, который растечется по твоему телу, а не будет скапливаться в одной точке. Твоя рука движется быстрее, цепи звенят громче. Это музыка души, ритмичный звук металла о металл, как плоти о плоть. Твое дыхание становится отрывистым, громким, добавляя свою ноту к партии, которую выстукивают твой мозг и тело. Еще один всхлип, когда ты сдавливаешь сосок - и ты прогибаешься, твое тело ноет, от желания, от нужды, ради его наслаждения... всегда ради него.

И он принимает твой дар, берет его как должное, дает тебе то, что ты хочешь, голосом мягким, как гагачий пух, мягче, чем ночь, и ярче, чем огни, сияющие сквозь темноту.

- Кончи для меня, зверюшка. Сейчас.

Твой вскрик отдается эхом сквозь тишину, резонирует от стен и углов, не громко и не тихо, а просто звучит, и ты чувствуешь жар и скользкую влажность на своих пальцах, на ладони, и эта влажность смягчает твой путь к освобождению от страсти, от гордости, еще от части себя.

Когда ты оседаешь у стены, цепи громко звенят, напоминая тебе, что ты сделал и для кого. И с тобой еще не кончено; когда тени исчезнут, будет он - и будешь ты, и все начнется снова, потому что полного конца никогда нет.

КОНЕЦ

Примечание: огромное спасибо Алене за помощь и предложения. Перевод слова pet принадлежит ей :-)