Juxian Tang's Fiction in Russian
 
Главная страница
Слэш
Яой и оригиналы
[+] Галерея
[+] Дневник
[+] E-mail Juxian
Слэш
Название: Дождь
Автор: Juxian Tang
Фандом: Гарри Поттер
Пэйринг: Снейп/Гарри
Рейтинг: R
Саммари: "Они связаны. Слишком тесно, неразрывно. Ненавистью и прощением. Магическим долгом - возвращенным и снова выданным - вдвойне, втройне - толстая невидимая веревка, соединяющая их..."
Написано на Snape Birthday Fest для Galadriel, которая хотела Снейп/Гарри с учетом 6-й книги, Гарри сверху

ДОЖДЬ

Дождь, лужи, пустые глаза. Он стоит посреди улицы, глядя в никуда, и подол его мантии намокает и становится тяжелым и грязным. Мокрые волосы липнут к щекам, от холода губы посинели. Но Гарри знает, что он не замечает этого - ничего не замечает. Черные глаза, обычно суженные от презрения ко всему свету и мрачные, сейчас совершенно пустые - никакие.

Северус стоит посреди оживленного участка Диагон-аллеи, странно неуклюжий со своими ссутуленными плечами и апатично висящими кистями худых рук, а мимо, обходя его, идут прохожие, по одиночке и группками, сухие, защищенные заклятиями от дождя. Стараются держаться подальше от него; кто-то, наверное, узнает его - и брезгует подходить, даже задеть краем мантии. А остальные просто чувствуют, что с ним что-то не так.

Гарри тоже хотел бы пройти мимо. Сделать вид, будто ничего не заметил, будто его вообще здесь нет - а ведь могло бы не быть, правда ведь, он мог бы выбрать другой путь и оказаться в противоположном конце улицы - или вообще пойти в этот вечер куда-то еще. Ага, конечно; попытайся себя обмануть. Как будто это случайность, что Гарри оказался здесь. Ему ведь даже ничего особенно не нужно на Диагон-алеее, а по магазинам просто так он ходить не любитель.

А Северус - ему-то что понадобилось? Руки у него пусты - но, может быть, свертки уменьшены и спрятаны в карманы. Или приступ случился до того, как он оказался здесь?

Северус стоит - дождь течет по его лицу - стоит и выглядит мерзким и жалким одновременно, и каким-то до боли в сердце несчастным, с этим потерянным взглядом, который как будто ищет что-то, но это что-то должно находиться не в реальном мире, а в его собственной памяти, которая так подвела его.

Когда Гарри жил на Привет-драйв, у их соседей через несколько домов бабушка была больна - моментами забывала все, свое имя, кто она, откуда - и могла просто пойти по улице в никуда. Она всегда носила на шее брелок с именем и адресом, чтобы наткнувшийся на нее смог бы отвести ее домой. Северус ничего не носит - не принято у волшебников. Впрочем, Гарри и так о нем все знает.

Он все еще хочет уйти. Но он знает, что не сделает этого.

Он подходит, берет за узкое, холодное запястье. Отрешенный взгляд черных глаз скользит по нему, не узнавая - и Гарри кажется, будто его ледяной водой окатило. В этот момент ему почти отчаянно хочется услышать высокомерное: "Поттер, с какой стати вы меня хватаете?" Но он знает, что не услышит.

Рука мокрая и вялая, и Гарри сжимает ее, и пальцы не сопротивляются прикосновению, но и не отвечают на него.

- Пойдем, - говорит он.

Кажется, на них смотрят. Ну еще бы, разве это не зрелище - Мальчик-Который-Выжил, герой, Победитель Сами-Знаете-Кого - и бывший Пожиратель Смерти, с которым связана уже подзабытая, но такая нехорошая история. Гарри чувствует, как его глаза стекленеют - отличный способ не замечать взглядов, иначе можно сойти с ума.

Сойти с ума... очень легко употреблять это выражение в переносном смысле...

Они заходят в паб - и здесь на лицах та же смесь эмоций, бармен вскидывает на них глаза, в которых радость при виде посетившей их знаменитости и брезгливая осторожность при взгляде на Северуса - так смотрят на больную собаку.

- Извините, - бормочет Гарри, проследив за взглядом бармена на лужу на полу, натекшую с одежды Северуса. Он вынимает палочку и двумя движениями высушивает и лужу, и одежду. Северус слегка вздрагивает, но это, скорее всего, инстинктивная реакция. А Гарри так надеялся, что увести его с улицы будет достаточно: он придет в себя, и Гарри сможет идти по своим делам... как будто они у него есть.

Северус сидит в углу, прижавшись к стене - там, где Гарри его посадил. В полумраке его лицо все состоит из углов и теней, черные глаза кажутся провалами. Высохшие волосы неряшливо торчат во все стороны. Он как марионетка, такой послушный - и эта покорность так бросается в глаза, что Гарри стискивает кулаки от гнева. Он устал от всего этого, да, устал... ну почему именно ему приходится с этим разбираться?

Потому что это твоя вина, напоминает он себе.

Он ждет, пока бармен наполнит элем две кружки, а потом приносит их к столу.

- Как ты думаешь, что это он нам налил? Цвет мне совсем не нравится. А тебе?

Он давно уже никак не обращается к Северусу, даже по фамилии - странная интимность их отношений требует какого-то особого обращения, и Гарри пока его еще не знает.

Снйп сидит, поджав ноги и спрятав руки между коленями, и смотрит в одну точку - туда, куда Гарри поставил кружку. Его лицо такое спокойное в эти моменты, что он кажется значительно моложе. И это взгляд... Порой Гарри хотел бы узнать, что именно он видит перед собой, когда его глаза кажутся черным стеклом. Но он знает, что никогда об этом не спросит.

Это твоя вина, что он такой.

Да, это его вина. Именно поэтому он сидит сейчас за столом в жалком пабе и пьет разведенный эль, и смотрит, как Северус даже не притрагивается к кружке.

- Да уж, ты прав, мне тоже этого пива совсем не хочется. - Усмешка звучит чужой и дикой, как, собственно, и можно было ожидать.

Всего можно было ожидать - можно было ожидать, что напрасно он надеялся поскорее развязаться с проблемой. Надо было все делать сразу так, как надо - а теперь, наверное, его здесь уже и видели, хорошо еще, что репортеров вокруг нет, Гарри вполне уверен, что не слышал щелканья камер.

Он отодвигает свою полупустую кружку.

- Пойдем отсюда.

И снова холодная рука в его руке. Они выходят на улице. Темнеет - хотя еще совсем рано, но такой вот это день, дождливый и серый. Гарри крепче сжимает рукав Северуса, подтягивает его к себе, сосредотачивается и аппарирует.

Он знает, куда им - не в первый раз, хотя всякий раз Гарри хочется думать, что в последний. И вот - чувство сдавливания, к которому он так и не привык, и они оказываются на мокром, запущенном заднем дворе.

Здесь, без огней вывесок и витрин Диагон-аллеи, еще более темно и мрачно. Небо серое и низкое, и дом тоже серый. Гарри слегка поеживается. Нужно иметь своеобразный темперамент, чтобы жить здесь. Иногда он думает, что первично - дом ли сформировал характер Снейпа, или тот наложил на дом отпечаток своей личности.

Северус стоит, как глупая кукла, и даже не шевелится. Гарри ощупывает его карманы, стараясь не краснеть при этом, и находит ключ - тяжелый, со сточившейся бородкой. К тому времени, как они оказываются в прихожей, они оба вымокли.

Так, теперь обсушиться. Зажечь свет. Зажечь огонь. Гарри ловит себя на том, как ловко у него это получается - как дома, и от этой мысли тошнота подступает к горлу. Нет уж, спасибо, у него наконец-то есть свой дом - уютная собственная квартирка, где много света и всегда тепло. А здесь... Здесь он платит свой долг. Вот и все.

Долг... Если бы еще пол-года назад ему кто-то сказал, что он будет должен Снейпу, он бы ответил, что лучше умрет, чем допустит это. Он так его ненавидел - так, что ненависть, казалось, текла по его жилам вместо крови, что он ее пьет, есть, дышит ею. Это была радостная, торжествующая ненависть - трехглавая, как Пушок. Одна голова - радость от того, что его отец был прав, презирая Снейпа и издеваясь над ним. Вторая - то, что Гарри сам был прав, подозревая его все шесть лет. И третья - то, что Снейп сделал на его глазах. Гарри часто думал о том, как убьет его - даже чаще, чем фантазировал о поцелуях Джинни.

И он убил бы - когда они встретились. Если бы в последний момент не опомнился, почувствовав пристальный взгляд алых глаз Вольдеморта, понял, что он именно этого и хочет - чтобы Гарри это сделал. И он повернулся к своему главному врагу.

Только он все равно потерпел бы поражение и погиб, если бы не Снейп. Если бы Снейп не встал между ними, чтобы дать Гарри возможность уйти, спастись...

Воспоминания не доставляют удовольствия, но отвлечься больше не на что: Гарри машинально подпихвает Северуса к креслу поближе к огню, набрасывает на него плед, ставит чайник. Все это простые действия, на которых не сосредоточишься. И Гарри смотрит в прошлое, ясное как вода - в отличии от его настоящего и будущего.

Он ненавидел Снейпа... пожалуй, если бы он ненавидел его чуть меньше, он бы бежал, воспользовавшись случаем. Но мысль о том, что он будет обязан своей жизнью этому ублюдку - нет, этого он не мог бы перенести. Позволить Снейпу благородно умереть, пожертвовав своей жизнью ради Гарри? И доказать, что Гарри всегда ошибался насчет него? Да ни за что!

Он помнил, как вернулся с помощью, и Северус даже уже не кричал, а скорчился на коленях, упираясь лбом в землю, и из ушей у него текла кровь. И Гарри помнил, каким неудобным и тяжелым он был, когда Гарри тащил его на себе - почему-то не доверил это никому другому. Помнил его кровь на своих пальцах, помнил огромные, неморгающие черные глаза, в которых не осталось никакого выражения. Помнил, как Снейп шептал, обращаясь к кому-то, кого здесь не было: "Скоро все закончится... скоро мы снова будем вместе..." - Гарри не знал, что Снейп может с кем-то говорить вот так... так интимно. И так и не узнал, к кому он обращался.

А в итоге оказалось, что очень трудно ненавидеть человека, которого сам же спас от смерти. Гарри пытался. Он сидел возле кровати Снейпа в больнице (двое авроров стояли рядом, готовые арестовать Пожирателя Смерти, как только он придет в себя) тряс его, когда у того наступали минуты просветления, пытаясь добиться правды. Хотя к тому времени Гарри уже догадывался, что все не так просто со смертью Дамблдора...

Он помнил об этой радости освобождения от ненависти, когда сражался с Вольдемортом - и, возможно, именно то, что его душа была свободна, в итоге дало ему возможность победить.

Когда все закончилось, в эйфории от своей победы и обретенного покоя, Гарри пришел к Снейпу: простить бывшего врага, примириться - ну разве не замечательная идея? Снейп сидел на больничной койке и ухмылялся, а руки были крепко стиснуты.

- Ну разумеется, Поттер, какие счеты между нами? Ты ведь своего добился.

В тот момент Гарри пришел в ярость. Снейп как всегда, в своем репертуаре. Чего это "своего" он добился? Но впоследствии он порой вспоминал эти слова. Пожалуй... пожалуй, иногда смерть милосерднее.

Вероятно, Снейп заранее знал, как все будет. Что периоды его нормальности - его прекрасно выпишут из Сент-Мунго, он ведь будет вполне здоров - сменятся периодами, когда он утратит все. Когда он не будет собой - он будет никем.

Гарри полагал, что Северус пытался что-то сделать. Найти средство, чтобы вылечиться. Или смягчить симптомы. Или хотя бы предугадывать приступы - чтобы во время них запереться дома, может, на цепь себя посадить - лишь бы не позориться, лишь бы не оказаться в такой ситуации, как сегодня, на публике, демонстрируя всем свое состояние.

Но не получалось. И время от времени Гарри находил его вот так, на улице, смотрящего в никуда.

Он слышит шорох, тихий вдох - и даже не оглядываясь, знает, что вот теперь Северус здесь, с ним. Приступ закончился, он снова все сознает. Гарри оборачивается. Северус сжимает в руках край пледа, а в глазах у него на мгновение отражается такое обнаженное, дикое страдание... что если бы Гарри все еще хотел отомстить ему, он мог бы быть доволен - он отомщен.

Ему трудно представить, каково это - приходить в себя, зная, что это опять произошло и кто-то стал свидетелем его слабости. Да еще и Гарри Поттер, в качестве последней капли. Гарри сожалеет, что не успел уйти до того, как Северус пришел в себя, но он опасался оставлять его одного.

А в следующий момент Северус берет себя в руки - бледное высокомерное лицо, тонкие бледные губы и черные мрачные глаза.

- Вижу, ты опять занимаешься благотворительностью, Поттер.

Ему не хочется отвечать. Гарри неопределенно пожимает плечами, потирает лоб.

- Проявляешь милосердие к нуждающимся, - не унимается Снейп.

Его насмешки не разят, даже не царапают - и это с абсолютной ясностью дает Гарри понять, в каком отчаянном Северус состоянии. Возможно, попытки вести себя так, как раньше - то бишь, бить по руке, протянутой с помощью - это единственный способ для Северуса вспомнить, как он такой.

Гарри хмурится - почти демонстративно, подыгрывая - но ничего не говорит. А что можно сказать? Гарри ведь действительно мог пройти мимо, мог оставить его там на улице. Может быть, ему стоило бы это сделать, мстительно думает он, посмотрим, как бы ему понравилось прийти в себя там, под взглядами чужих людей - менее позорно, да?

Впрочем, Северус не глупец, он сам все прекрасно понимает.

- Чай, - Гарри протягивает ему чашку. Он знает, что Северуса сейчас будет трясти, и ему понадобится и чай, и плед, и огонь в камине. Северус не отказывается от этой помощи. Худые пальцы цепко хватают чашку.

- Спасибо, - это произнесено скороговоркой, Северус утыкается носом в чашку, но он все-таки сказал это слово. На мгновение Гарри почти растроган.

И ему это совсем не нравится.

Он озирается, стараясь смотреть куда угодно еще, только не на Северуса.

- Хочешь выпить, Поттер? Ты знаешь, где все стоит. - Конечно, он из всего делает собственные выводы. Но он прав, Гарри нужно что-нибудь покрепче чая. Хотя он и знает, что не стоит пить, не нужно - слишком опасно. И все же он открывает секретер, наливает себе на два пальца хорошего виски, которое предпочитает Северус, и выпивает.

Этот вкус, как он и ожидал, приносит другие воспоминания - такой же хмурый, мокрый день, и худые запястья Северуса, которые Гарри сжимает в руках, в каком-то неожиданном порыве - притискивает его к стене в ярости - ярости на все: на жизнь, на Северуса за то, что стал таким, дал этому случиться с собой, на себя...

И в какой-то момент эта злость выплескивается, но совсем не так, как Гарри ожидал. Они стоят так близко, и Гарри вдруг наклоняется к Северусу, и тот ловит его губы, и целует его, они целуют друг друга - и это почти больно, их зубы сталкиваются, но их тела прижимаются все теснее, и Гарри знает, что это безумие, но еще он знает, что это правильно, очень правильно.

А потом они пытаются справиться с одеждой, всеми этими пуговицами, путающимися рукавами, ширинками - и оказываются в пыльной, промозглой спальне Северуса, и падают на кровать, и тело Северуса такое худое, что кости таза давят Гарри в живот, но потом... член Гарри входит в него - и оказывается, что снаружи Северус весь холод, и злость, и враждебность, но внутри - жар и шелк. Гарри чувствует, как у него глаза закатываются от безумного, дикого наслаждения, подобного которому он не испытывал в жизни.

Он приходит в себя с прокушенной до крови губой, в поту, и ему хочется плакать, и хочется снова победить Вольдеморта, и хочется обнять Северуса и заснуть рядом с ним...

Он помнит все это - помнит каждый миг - воспоминания проносятся перед ним в те несколько секунд, пока вкус виски во рту становится жаром у него внутри.

Помнит ли об этом Северус? О, конечно, он помнит. Он может порой забывать свое имя, но в моменты ясности его ум остер как лезвие. Гарри смотрит на него и встречает взгляд суженных темных глаз, в которых настороженность, пытающаяся замаскироваться под насмешку. Этот взгляд отталкивает, пихает в грудь, но Гарри помнит, как отчаянно руки Северуса подтаскивали его ближе, цеплялись за него, сжимали его ягодицы, чтобы заставить его войти глубже.

Ну что он за извращенец... почему он думает об этом, это же лучший способ, чтобы... чтобы вступить на неверный путь. Что бы Рон сказал, если бы знал, до чего дошел Гарри! Что бы сказала Гермиона... Он подозревает, что они уже считают, будто с ним не все в порядке. Да, расстаться с Джинни казалось тогда единственно возможным. Но ведь Гарри отказывается и от авансов своих коллег-авроров обоих полов - ему это, видите ли, неинтересно, а тут...

Что, все дело в том, что Северус трахается не с Мальчиком-Который-Выжил, а вопреки этому?

Не думать, не думать... А хуже всего то, что Гарри может покляться: если сейчас он протянет руку, Северус не откажет ему - несмотря на струящееся из его глаз презрение. Они оба завязаны, оба играют в одну игру. Оба пытаются защититься - Гарри правилами пристойности, Северус надменностью и враждебностью - от того, что нужно им обоим. Им нужно это! Он видит, как Северус трет ладони о колени, перебирает край пледа, гладит горячую чашку. Как всегда после приступов ему словно хочется убедиться в своем месте в реальности, в существовании этого мира. И Гарри для него - самая неудобная, самая неистребимая часть реальности.

Что ж, они оба используют друг друга. Так зачем Гарри пытается отрицать это? Зачем отказывается от того, что хочет?

Но нет, не в этот раз. Не в этот раз, думает Гарри, сейчас он сумеет уйти, он уйдет, навестит Рона и Гермиону, и у него будет нормальный, правильный вечер. Он даже не вспомнит об этом доме. И никто ничего не узнает. Даже если кто-то видел его сегодня со Северусом, Гарри научился не отвечать на неприятные вопросы, обрывать разговоры взглядом. Он вообще многое умеет в свои восемнадцать лет - многое, что пугает людей.

Правда, со Северусом это не работает. Со Северусом у них все... по-особенному.

Они связаны. Слишком тесно, неразрывно. Ненавистью и прощением. Магическим долгом - возвращенным и снова выданным - вдвойне, втройне - толстая невидимая веревка, соединяющая их. Недаром, где бы он ни был, Гарри безошибочно чувствует начало приступа - и не может сопротивляться, оказывается там, где нужно, чтобы помочь... чтобы привести Северуса сюда и опять очутиться в ситуации, когда ему приходится не вспоминать, не позволять себе...

Он помнит, как он просыпается в постели Северуса серым утром, торопливо тянется за очками... и испытывает паническое желание бежать. И презрительный голос Северуса, от которого у Гарри все переворачивается внутри:

- А я думал, это я не всегда соображаю, что со мной. У тебя тоже провалы в памяти, Поттер?

Забудь об этом. Гарри смотрит на Северуса, его измученное лицо, кривую усмешку, открывающую неровные зубы, и говорит:

- Мне нужно идти.

Вот так, и уходи, правильно, не оглядываясь, прямо в дождь, не думай о том, что эту ночь ты мог бы провести в его постели, не думай о его худых плечах и жаре его тела,

Он выскакивает в дождь, поднимает голову к падающим каплям, чувствует их вкус на губах. Дверь за ним закрывается. Внутри дома светло, но он не вернется. Он стоит и пьет дождь, на заднем дворе дома Северуса, и думает о том, что ему надо сделать, Рон, Гермиона, чтобы все было нормально, как у людей...

Только разве у него когда-нибудь было как у людей?

Гарри обреченно смеется. Он ведь знал, чем все это закончится - знал с того самого момента, когда почувствовал неспокойствие, заставившее его выйти на залитую дождем Диагон-аллею.

А впрочем... Может быть, во всем этом есть какой-то смысл. Может быть, ему не стоит сопротивляться своим желаниям?

Тем более, что он ведь все равно не может.

Он возвращается. Дверь хлопает, но Северус не оглядывается, и Гарри знает, что тот и не сомневался в его возвращении, но сейчас ему не хочется злиться по этому поводу. Северус наливает себе виски, стоит - худой, прямой, в черном. Гарри подходит к нему, кладет руки на предплечья и поворачивает к себе.

У его губ вкус виски, и это правильно. Северус стискивает плечи Гарри - так сильно, словно хочет сломать ему ключицы - и его черные глаза смотрят в лицо Гарри.

Если это безумие, то они безумны оба.

На мгновение тошнотворная мысль мелькает у Гарри - что когда-нибудь он допрыгается, проснется в постели, а Северус будет смотреть на него пустыми глазами и не узнавать... вот тогда он пожалеет обо всем.

Но сейчас он не может жалеть и старается не думать о будущем. Зачем думать, когда их тела знают, чего хотят - точно знают? Зачем говорить - если они и так все понимают. Они связаны, и с этим ничего не поделаешь.

КОНЕЦ

[+] Back