Juxian Tang's Fiction in Russian
 
Главная страница
Слэш
Яой и оригиналы
[+] Галерея
[+] Дневник
[+] E-mail Juxian
Слэш
Название: Яд в крови
Автор: Juxian Tang
Фандом: Королева Марго
Пэйринг: Карл/Марго
Рейтинг: NC-17
Warning: инцест, underage, гетеросексуальное насилие, dark
Саммари: Как легко отравить любовь похотью и как быстро может она обернуться ненавистью...
Написано на Incest-Fest для Cryo, которая просила "Авторский. НЕ романс, флафф или юмор. Без хэппи-энда. Хочу драму или агнст, рейтинг - высокий, нон-кон."

ЯД В КРОВИ

Одеяло смято и сбилось в комок между ногами - перекручивается еще хуже, когда она продолжает ерзать. Ворот ночной сорочки распахнут, обнажая худые ключицы. Мокрые от пота волосы прилипли к лицу. Она не может прекратить судорожных движений, вертит головой из стороны в сторону, сгибает колени. Ее глаза кажутся черными кусками слюды, отражающими пламя очага.

Ее ладонь в его руке маленькая и горячая, пальцы стискивают так, что почти причиняют боль. Она держится так цепко, что он вряд ли смог бы освободиться, даже если бы захотел. Но он не хочет. Он знает, что ей плохо и страшно, и он нужен ей.

Его мать сказала, что он не должен здесь быть, что болезнь может быть заразной - но Шарль чуть ли не впервые восстал, выдержал ее ледяной взгляд, гордо задирая подбородок. Он король, никто не смеет приказывать ему.

И вот он здесь, с Марго, и она дышит тяжело, узкая грудь вздымается с шумом, как будто там работают кузнечные меха. Взгляд у нее дикий.

- Шарль, это ты? Ты здесь?

- Конечно, я здесь, - отвечает он, отводит слипшиеся пряди с ее лба. Она вся пылает. Марго улыбается, словно извиняясь, что ведет себя так глупо.

- Хорошо, - произносит она с усилием. - Это хорошо.

Он тоже улыбается. Это невеселая улыбка. Он боится, что она умрет. Что он тогда будет делать? Кажется, раньше он не думал, что она имеет для него такое значение. От нее всегда было больше неприятностей, чем пользы - никогда покоя нет, ходит за ним хвостиком и ходит, смотрит влюбленным взглядом.

Ему будет не хватать ее... Нет, он не хочет, чтобы она умирала. Он не позволит.

- Не бросай меня, - просит она. И понижает голос - как всегда, когда собирается разделить с ним какой-нибудь секрет. - Она тут, ты знаешь?

- Кто? - В комнате никого нет, кроме них. Только тени, сгустившиеся в углах.

- Она... В черном... злая... хочет забрать меня...

На миг ему приходит в голову абсурдная мысль, что Марго говорит об их матери - вспоминаются холодные глаза и поджатые губы, вдовий наряд. Но, конечно, вряд ли это так.

- Не бойся, - говорит он и гладит ее по голове. - Я не отдам тебя ей. Я буду с тобой до рассвета.

Она смотрит на него, прищурив глаза, словно взвешивая, не лжет ли он ей. А потом откидывается на подушку.

- Обещаешь?

- Обещаю.

- Хорошо. - Рука разжимается. - Тогда... почитай мне.

Он берет со стола толстую книгу в кожаном переплете. Бестиарий с изысканными, чуть выцвевшими иллюстрациями. Старые страницы слиплись, Шарль облизывает пальцы, разделяя их, и начинает читать.

"Пеликан - птица египетская, что живет на реке Нил. Говорят, что она убивает своих птенцов и горюет над их телами три дня, а затем разрывает себе грудь и дает своей крови стечь на своих сыновей, оживляя их..."

Марго восемь лет. Ему одиннадцать.

* * *

Ей двенадцать лет, ему пятнадцать. У нее треугольное личико и мелкие кудряшки волос, в которых все время путаются нитки жемчуга. Она машет ему рукой с галереи, когда он въезжает во двор, и к тому времени, как он спешивается, она уже рядом, пританцовывает от нетерпения, будто одна из его гончих. А в следующую секунду тонкие руки обвиваются вокруг его шеи.

- Так долго! Я думала, ты уже никогда, никогда не вернешься!

Его камзол забрызган кровью и пропах потом, а от нее пахнет лавандой и поджаренным хлебом.

- Опять она, - недовольно сопит Франсуа, слезая с лошади. - Покоя от нее нет.

Франсуа ревнует - скорее всего, их обоих; хочет быть особенным и для брата, и для сестры, но не получается. Такая связь, как между Шарлем и Марго, неповторима - они понимают друг друга с полуслова, с одного взгляда.

Марго оборачивается, тряхнув головой, быстро показывает Франсуа язык. Тугие кудряшки задевают по губам Шарля. Он отводит их испачканной в крови перчаткой. Длинные рыжие собаки вертятся вокруг, трутся об ноги.

- Марго, вы ведете себя недопустимо. - Это мать, прямая, похожая на засохшую ветку, появляется на крыльце. Ее голос и глаза лишь слегка смягчаются, когда она смотрит на сыновей. - Шарль, Франсуа. Как прошла охота?

Марго корчит рожицу. И еще раз быстро обнимает его, жарко шепчет ему на ухо.

- Я тебе что-то скажу, Шарль. Сегодня вечером. Обязательно-обязательно скажу.

* * *

Она лежит в его постели, ледяные ступни прижаты к его ногам, а худой горячий бок притиснут к его боку. Шарль держит на коленях книгу - чтобы у Марго не возникло впечатление, будто его так уж интересуют ее рассказы. Но он не читает. А она шепчет, шепчет, торопливо выкладывая ему свою тайну.

- Я это сделала, Шарль, я попробовала, представляешь? Это было ужас как больно... но потом мне даже немножко понравилось. А он, такой дурак, испугался, когда увидел кровь. И кажется, мать узнала...

Он надеется, что слабый огонек свечей скроет бледность его лица, а верхний край книги спрячет то, как он кусает губы. Как она смеет рассказывать ему все это! Неужели она не понимает... Хотя что она должна понимать? Шарль и сам не может понять, почему он так ненавидит этого безымянного парня, который дерзнул, осмелился... приказать прикончить его, что ли? Впрочем, если мать узнала, то она обо всем позаботится.

Ему стоило знать, что когда-нибудь Марго это сделает. Она превратилась в девушку три месяца назад, чего уж тут еще ждать? Нашелся кто-то, кто сорвал этот цветок. Это естественно.

Но почему же ему так тошно?

Сила его чувств поражает его. И как он ни пытается убедить себя, что ничего не изменилось, она по-прежнему его сестренка, его лучший друг, его Марго - пальцы его стискивают украшенный серебром переплет, пока застежки не впиваются в руку.

- Но я все равно не жалею, - говорит она, - я рада, что узнала, как это. Может быть, в следующий раз будет получше, как ты думаешь?

И Шарль не выдерживает - отбрасывает книгу и с яростью поворачиваетя к Марго, хватает ее за плечи. Ее глаза становятся огромными от изумления.

- Замолчи! Замолчи, дура!

Он хочет ударить ее, врезать по щеке так, что голова мотнется, а на губах выступит кровь. Чтобы она поняла, как больно бывает. Ведь она сделала ему больно...

- Ты чего, Шарль? - спрашивает она, хлопая ресницами. Гусыня глупая.

Он отпихивает - так, что она улетает на край кровати, сидит там на коленях, стискивая простыню, и смотрит на него - а он шипит:

- Какого черта ты задираешь юбку перед кем попало? Ты моя сестра или кто?

- Но Шарль... я не думала... ты же сам...

О да, он сам! Сам делился с ней - своими приключениями, своим опытом. Было так приятно представать перед ней бывалым и циничным любовником. И у них не было секретов - он никому так не доверял, как ей - уж конечно, не своим братцам, Анри и Франсуа.

Но это не значило, что и она может себе позволить...

Как она все испортила! Неужели никогда больше не будет, как раньше?

- Блудливая девка, - говорит он.

Марго вдруг начинает тоненько подвывать, от страха и удивления - вот-вот слезы хлынут из глаз - и Шарля охватывает стыд. Но еще больший стыд он ощущает, признаваясь себе, почему на самом деле он ее оттолкнул ее. Член у него стоит, горячий и напряженный, пульсируя возбуждением.

Дура! И он тоже дурак, раз позволил этому зайти так далеко.

- Пошла вон, сука. Не хочу тебя видеть.

Она хватает ртом воздух - и каким-то образом умудряется не заплакать. Только ее голос звучит потерянно и несчастно.

- Шарль... я ведь тебя люблю. Больше всех на свете, Шарль.

* * *

Она повторяет эти слова две ночи спустя, когда снова пробирается к нему в постель, горячая, худая и сильная - такая сильная, что у него не получается выпихнуть ее, разомкнуть ее цепкие руки.

- Я люблю тебя, братик, только тебя. Не выгоняй меня.

И сдирает с себя ночную рубашку одним решительным движением, прижимается к нему чуть оформившейся грудью. Шарль немеет от ужаса и от потрясения. Как она узнала? Как она догадалась? Впрочем, они ведь всегда понимали друг друга без слов - брат и сестра, двое детей Екатерины Медичи, едины и одни против целого мира.

Ее тело выглядит почти мальчишеским, с узкими бедрами и лобком без единого волоска. Она прогибается под его руками, когда он касется щели между ее бедрами. Ее дыхание кажется скорее испуганным, чем возбужденным. Шарль снова и снова проводит пальцами по ее входу, добиваясь, чтобы тот увлажнился, но безуспешно.

Однако ее руки оплетают его шею, как виноградная лоза; Марго тянет его к себе, и дышит ему в ключицу, и сжимает зубы на его плече, когда он входит в нее.

- Я никого не буду любить так, как тебя.

И - пятнадцатилетний наивный дурак - он верит ей.

* * *

В объятиях ее тонких рук он готов задохнуться. Самозабвение, с которым она отдается ему, сметает как ураган. Ночь за ночью она приходит к нему, ее волосы щекочут его грудь, когда она лежит щекой на его плече, утомленная и удовлетворенная. Но Шарль знает, что ему никогда не будет достаточно. И он знает, что всегда будет бояться, что потеряет ее.

Она отравила его. Ее тело несовершенно, но ему не надо другого. Он не хочет, чтобы она менялась, чтобы ее бедра становились шире, а груди наливались. Но она меняется, и он видит в этом предчувствие предательства. Его сестра становится женщиной. Пахнет, как женщина. Ласкается, как женщина. Кончает, как женщина.

Лжет, как женщина.

Марго - это яд и огонь, и опасность, и разрушение, и когда Шарль не с ней, он томится, а когда с ней, он почти хочет убить ее. Может ли другая дать ему ту сладость, что дает Марго? Он не хочет других женщин. Он, король, в плену у своей сестры.

- Ты скучал по мне, братик? Я тоже скучала.

Их мать знает. Братья знают. В их глазах - презрение, смешанное с острым интересом - как будто каждый из них с удовольствием оказался бы третьим в их постели.

Проходят годы, но полыхание яда в его крови не угасает. "И нашел я, что горче смерти женщина, потому что она - сеть, и сердце ее - силки, руки ее - оковы..."* Шарль знает, что должен покончить с этим, должен оборвать их связь, или он погибнет.

Но он не знает, как он будет жить без нее.

* * *

- Куда, сука?

Рывок за волосы возвращает ее назад, бросает на колени. Она не издает ни звука, только инстинктивно вскидывает руку, чтобы дотронуться до головы. В ее глазах упрек, но Шарль предпочитает не видеть этого. Он пьян, и он ненавидит ее, и смеется, слушая пьяный смех братьев.

- Так ее, проучи сучку!

- Да уж, ты бы этого хотел, Анри.

Анри считает суками всех женщин, свою сестричку в особенности. Франсуа хихикает, щеки у него то вспыхивают, то бледнеют от возбуждения. Шарль пьян, и в гневе, и не знает, что делать. Зачем Марго вообще здесь оказалась? Она ведь давно могла бы уйти. Если женщина ошивается в пьяной компании, это значит, что она напрашивается на неприятности. Что ж, Марго неприятности получит, раз уж ей так хочется.

У ее губ вкус вина, когда он за волосы притягивает ее к себе. Она сопротивляется, сжимая зубы, и он кусает ее. Теперь у ее рта вкус крови. Она дергается, и алая струйка течет по подбородку. Анри смеется и хлопает в ладоши.

- Так ее, так, потаскуху...

- Ты пьян, Шарль, - говорит она, и в ее голосе звучит ярость и презрение. Ах вот как? Она считает, что имеет право так с ним разговаривать? Он ее король. Ее суверен. Ее старший брат.

Ее любовник.

- Заткнись, дрянь! - Пощечина опрокидывает ее на пол. Она смотрит на него неверящим взглядом. Не ожидала, да? Думала, что он не сможет сделать ей больно. А он смог. И Шарлю кажется, что он нашел ответ на свой вопрос. Вот, как все это закончится. Вдруг становится очень легко.

Шарль встает, пошатываясь - вино бьет в ноги. Но он прекрасно сознает, что собирается сделать. И по глазам Марго видит, что она тоже понимает это. Она бросается к двери, спотыкаясь - но Анри и Франсуа с гоготом преграждают ей путь.

- Давай, проучи ее, Шарль! Укажи сучке ее место!

- Мы все ее сейчас проучим, - говорит он.

Руки - три пары - жадные, быстрые, хватают ее за плечи, за волосы, тянут. Она сопротивляется, как бешеная кошка, царапается - Анри отлетает с распоротой щекой и в ярости бьет ее ногой в живот. Марго охает и сгибается пополам.

Нож в чьей-то руке - неужели его? Разрезанный лиф, под котором две полусферы ее грудей - Шарль так хорошо знает, какие мягкие и упругие они наощупь. Сейчас он смотрит, как чужие руки лапают ее грудь.

Юбку даже не разрезают. Просто задирают, обнажив белый круп, бросив Марго на колени.

Она похожа на жалкого зверька, на четвереньках, с поднятой юбкой. Волосы всклокочены и липнут к вспотевшему лицу. Она не кричит, не зовет на помощь - не издает ни звука, когда, торопливо спустив штаны, Шарль одним рывком входит в нее. Она даже больше не сопротивляется, но Анри и Франсуа продолжают держать ее.

Его тело от наслаждения звенит, как натянутая струна, а его мозг сжимается от стыда и отвращения. Что он делает... нет, он знает, что он делает. Он должен это сделать. Он должен положить конец всему.

Все завершается очень быстро - быстрее, чем обычно. Как он может быть так возбужден, что через две минуты уже изливается в нее? Но так и есть, а затем Шарль уступает место.

Марго не плачет. Она стоит на четвереньках и терпит, когда Франсуа берет ее, неловко и неумело, злясь и причиняя ей ненужную боль. И она только издает один короткий вдох, когда Анри, привыкший к другого рода развлечениям, грубо входит в ее зад.

В ее глазах, темных и помутневших, нет упрека. В них вообще ничего нет. Она не смотрит на Шарля, волосы закрывают лицо. А он вспоминает полудетский голос, шептавший - много лет назад:

- Братик... я люблю тебя больше всех на свете.

Он знает, что должен убить этот голос. И он убивает эти воспоминания в себе - когда они толкают и пихают Марго, передают из рук в руки, как тряпичную куклу. Шарль, Анри, Франсуа... И снова - Анри, Франсуа, Шарль...

Ей шестнадцать, ему девятнадцать. Ему остается жить пять лет.

* * *

Своей цели он достиг - разделил их навсегда. Марго больше не приходит к нему, не отдается ему, не лжет ему. Не заставляет его чувствовать себя так, словно он хочет отдать ей весь мир.

Все налаживается.

У него есть жена и дочь. У него есть любовница и сын. У него есть охота, собаки и книги.

У нее - любовники и череда неудачных женихов, которых она не хочет. И муж-гугенот, которого она не хочет настолько, что ему, Шарлю, приходится толкнуть ее в затылок, чтобы она кивнула, произнося "да".

А разве кто-то в этой жизни получает то, что хочет?

Их всегда было двое, они всегда были вместе - против всего мира. А теперь мир победил.

Вино горчит на его губах в ночь, когда на улицах Парижа лужи превращаются в кровь. И он еще не знает, что в эту ночь торжествующей смерти Марго влюбляется, впервые влюбляется, в смазливого дворянчика-протестанта.

Я никого не буду любить так, как тебя...

Впрочем, что Шарлю до ее постельных дел? Пусть спит, с кем хочет. Между ними давно все кончено.

Или не кончено ничего. Их связь живая и острая. Можно попытаться разорвать ее, но только изранишь руки при этом. Их связь - в их детстве, в их близости, в их крови.

Кровь... кровь выступает на его теле и льется из глаз - кровь, что была пролита по его приказу в ночь Святого Варфоломея. Его мать - давшая ему жизнь - убила его. И она не разорвет себе грудь через три дня траура, чтобы оживить его своей кровью.

* * *

Боль накатывает черным валом, сметая сознание. Он тонет, и никто не протянет ему руки, не спасет его. Боже... Боже... что она сделала с ним... что она сделала... за что...

Никто не ответит. Никто не поможет. Так уходят короли.

А потом чьи-то пальцы сжимают его ладонь и тянут, и черная вода отступает, выпуская его, хотя бы на время. Шарль открывает глаза. Он уже знает, что это она держит его - больше никто не рискнет.

Рука Марго кажется ледяной в его руке. Ее лицо бело, как мрамор. Платок в ее пальцах намокает кровью, когда она касается им его лба. Она стоит на коленях перед его кроватью - и когда Шарль смотрит на нее, он вспоминает, как в детстве она любила сидеть перед ним на корточках, глядя на него снизу вверх круглыми заячьими глазами.

Заенька... девонька... сестренка.

Сейчас ее глаза кажутся огромными и черными на белом лице. Шарль улыбается. Она шепчет:

- Пожалуйста, братик...

Он знает, о чем она просит. Ее любовник - утром его казнят. Она просит спасти его, ведь они оба знают, что Ла Моль не виноват. И она знает, кто именно виноват.

- Уже поздно, Марго, - говорит он. - Уже ничего не сделать.

В самом деле, почему он должен что-то делать? Почему кто-то должен жить, когда он умирает? Только потому, что Марго спала с ним? Его-то, короля, это не спасло.

В ее глазах вспыхивает гнев - и рука в его ладони дергается, пытается освободиться. Но из последних сил, остающихся у умирающего, Шарль удерживает ее.

Прости, сестренка.

И взгляд Марго спрашивает: "Так ты не сделаешь этого для меня?"

Нет.

Умирать - страшно. А еще страшнее умирать в одиночестве. Сейчас она встанет и уйдет, в гневе, потому что он снова предал ее. А он останется один.

Не сметь... Не сметь жаловаться. Перестань быть трусом. Умри без позора.

Он стискивает ее руку.

- Нет, - повторяет он.

Она смотрит на него, ее брови сдвинуты, словно она не может поверить, что это его окончательный выбор. Но Шарль знает, что не отступит от своего слова.

Завтра его уже не будет. А ей останется лишь целовать голову своего мертвого возлюбленного. У нее будут другие любовники. Ее муж так устанет от нее, что запрет ее в замке на восемнадцать лет. Она долго будет сопротивляться, не давая ему развод. А закончит тем, что будет помогать воспитывать его детей - от другой.

Она переживет своего брата на сорок один год.

Прости, сестренка. За все, что я сделал с твоей жизнью. Я знаю, сейчас ты уйдешь.

Да, она уйдет, а он останется один, умирать наедине с черной волной, наедине с болью. Тени обступают его, и он дергается и дрожит.

- Не... не бросай меня...

Марго все еще здесь, смотрит на него.

- Что ты? - говорит она.

- Я боюсь, - отвечает он. - Меня заберут... она пришла за мной... в черном.

Он произносит это и уже знает, что никто не сможет спасти его. А потом Марго садится на его кровать и кладет руку поверх его руки.

- Не бойся, - говорит она. - Я буду с тобой до рассвета.

КОНЕЦ

***************************************************************

* Екклесиаст, 7:26

[+] Back