Juxian Tang
 
Главная страница
Слэш
Яой и оригиналы
[+] Галерея
[+] Дневник
[+] E-mail Juxian
Ориджинал
Название: Мама
Автор: Juxian Tang
Жанр: сказка
Рейтинг: PG-15
Warning: джен, есть упоминания сексуального м/м насилия
Содержание: О силе и странностях материнской любви... впрочем, и сыновней тоже.
Примечание: Слегка навеяно песней "Агаты Кристи" "Ураган"

Для Nataliny с днем рождения!

МАМА

Он всегда был хорошим мальчиком, мой Акихико. Таким красивым, что в десять лет его принимали за девочку, а в шестнадцать не было девушки во всем княжестве, которая не мечтала бы о нем, да и среди мужчин было немало тех, кого он лишил сна. Он был верным другом, хорошим командиром и почтительным сыном. И хотя мой муж оставил нас слишком рано, лучшего правителя, чем мой сын, страна не знала бы. Он был надеждой народа, доблестным воином и милосердной душой.

Он не должен был вернуться.

Это было безумие, разве нет? Во главе небольшого отряда проникнуть в стан врага, чтобы уничтожить предводителя. Разве молодой князь мог позволить себе участвовать в этом? Такие вещи всегда перепоручают другим. Но он был не таким, мой Акихико. Он всегда рисковал своей жизнью куда охотнее, чем рискнул бы чужой.

Такие обречены умереть молодыми.

И когда его захватили в плен - они не сразу могли поверить, что это действительно он. Он стоял перед ними, связанный, с огромными, расширенными зрачками - от удара по голове, и кровь текла по его лицу и из глубоких ран в плече и в боку. А они рассматривали его как какую-то диковинку, тыкали в него тупыми концами копий и смеялись.

- Это действительно князь Инокумы? Или какая-то девушка забрела к нам в лагерь?

Ему было всего семнадцать, моему мальчику.

Он молчал, когда они оскорбляли его. И когда они, все так же с насмешками, под предлогом проверки, не девушка ли он, разрезали на нем одежду, он не удостоил их и словом. И когда стегали его кнутами, сбивая с ног - он снова поднимался и не издавал ни звука. И даже когда они поставили его на четвереньки и брали его, один за другим, пока все не удовлетворили свою похоть - он терял сознание, но не унизил себя стонами.

И лишь в те моменты, когда его глаза меркли и казалось, что его самообладание готово ускользнуть - он словно искал взглядом кого-то... Возможно, того, на чью поддержку он всегда рассчитывал, кому доверял свою жизнь - и за кого, не задумываясь, отдал бы свою.

Того, кто сдал их маленький отряд и привел прямо к гибели и плену. Его лучшего друга - Казунори.

Казунори, с волосами цвета воронова крыла и ослепительной улыбкой. Казунори с безжалостными смеющимися глазами и телом безупречной красоты. Казунори, который всегда говорил именно те вещи, что от него хотелось услышать.

Какая женщина устояла бы перед ним?

Он вернулся домой, чтобы рассказать нам, как погиб Акихико, не знавший страха, но потерпевший поражение в своем безрассудном плане. И где могла бы мать, потерявшая единственного сына, искать утешения в своем горе? Только на груди того, кто принес ей ужасную весть - Казунори.

В его объятиях мои слезы высохли... достаточно быстро.

А ведь, кроме того, что я была матерью - я была еще и правительницей. Правительницей княжества, оставшейся без главы и без наследника. Я не имела права предаваться горю слишком долго. Я должна была позаботиться о своем владении.

Мне кажется, я неплохо справилась. Мы с Казунори справились неплохо. Он стал моим полководцем, моим советником, моим ближайшим другом, моим генералом... моим мужем. Отцом наследного князя Эйдзи - потому что страна без наследника всегда уязвима. Конечно, Эйдзи был еще очень мал, ему было расти и расти прежде, чем он сможет принять власть в свои руки. А пока его мама и отец обо всем позаботятся - потому что у них это хорошо получается.

И каждый вечер мама рассказывала Эйдзи истории, которые учили его быть мужественным и смелым - таким, как был его брат Акихико, отважный и прекрасный, но трагически погибший.

Если бы только он остался мертвым!

Он вернулся в один из первых дней весны, когда ветер с моря, холодный и горький, уже пахнет солнцем. Он пришел с армией людей с песьими головами - как будто думал, что после стольких лет ворота замка не откроются перед ним, если он просто постучит.

И был прав.

Он стоял во главе своего войска, в черных доспехах и на вороном коне, и его волосы, темные волосы, прекрасные, как шелк, развевались по ветру - но теперь я видела в них пряди белого цвета.

Он выглядел старше своих двадцати-четырех лет - его лицо, когда-то такое милое, всегда поражавшее деликатностью выражения, стало резким и жестким, пересеченное шрамами. И все же это не было лицо незнакомца. Но глаза - черные и пустые, словно отверстия в иной мир - эти глаза не могли принадлежать моему сыну.

Так я говорила себе.

Наверное, мне надо было впустить его сразу же, встретить его, как хорошая мать встречает вновь обретенного сына. Но я - что я, всего лишь глупая, запутавшаяся женщина! - я испугалась. Мы заперли ворота и стали держать оборону.

У нас были стены. Но у него было оружие, какого мы никогда раньше не видели, а люди с песьими головами были прекрасными воинами. И... на его стороне было предательство. За прошедшие годы Казунори почти полностью заменил стражу замка на своих людей, но все же среди них были те, кто помнил и любил Акихико и считал себя верными ему. Это и стало причиной нашего падения.

Он вошел в наш замок, лишь поначалу прокладывая себе путь огнем и мечом, а после уже встречаемый приветственными криками.

И что могла сделать я, слабая женщина, которая должна защищать то, что ей дорого? Только передать своего сына, маленького Эйдзи, тому, кто был мне мужем, другом и возлюбленным - и велеть им бежать, надеясь, что я смогу выиграть для них время.

И когда Акихико, мой сын в забрызганных кровью одеждах и с обнаженным мечом в руке, вошел в зал, я встретила его там. Его - и еще одного из этих, с песьей головой, который тенью молча следовал за ним.

Я смотрела, как Акихико улыбается мне - жестокой улыбкой на испачканном копотью лице - и мое сердце узнавало в нем маленького мальчика, который бежал ко мне, плача, когда ушибал коленку, а я сажала его на колени и дула на больное место, пока все не пройдет... и вытирала ему слезы, и рассказывала сказки.

- Мама, - сказал он. - За что же ты меня так, мама?

- А как ты думаешь, сынок? - ответила я. - Мне что, нужно было похоронить себя заживо, когда твой отец умер? Стать вдовой без власти и права голоса? Уступить тебе место? Я была слишком молода для этого.

- И поэтому ты предпочла похоронить меня?

- А ты думал, в сказку попал?

Его смех вонзился мне в уши, пронзительный и страшный - а потом конец его меча с грохотом ударил в пол.

- Узнаю тебя, мама, - произнес Акихико, и его голос ласкал меня, словно небрежные ладони. - Ты все еще самая прекрасная мама на свете.

- А я думала, ты пришел меня убить, - сказала я.

- У меня были такие мысли.

- Но больше их нет?

Он смотрел на меня и улыбался, а я стояла перед ним, все еще делая вид, что боюсь его - и тогда он бросил меч на пол, с гремящим звуком, заставившим песьего человека изменить позу - и распахнул мне свои объятия. И я шагнула к нему, принимая его.

Его голова была тяжелой, упирающейся мне в плечо почти до боли сильно - так, как в детстве он утыкался мне в плечо, чтобы поплакать. И я снова обнимала его, большого, худого, словно состоящего из одних костей, одетого в жесткие доспехи - и говорила:

- Да, это я, твоя мама. Тебе ли не знать этого?

И он сказал:

- Я так долго шел домой.

И когда он вдруг пошатнулся - а мои руки, руки беспомощной женщины, не смогли удержать его, могли только смягчить падение - я была готова к этому. Я ждала, что это произойдет. Потому что никто не знал моего сына так хорошо, как я.

Он лежал на полу, вытянувшись, и я опустилась рядом с ним на колени и гладила его лоб и плечи. Его доспехи были забрызганы кровью, но я знала, что это не его кровь, что он не ранен. Вот только даже под слоем пыли и копоти я видела, как бледно его лицо.

- Как давно ты умер, сын мой? - спросила я.

- Слишком давно, - ответил он.

И лежа головой на моих коленях, он рассказал мне. О плене и о том, через что ему пришлось пройти. О том, что делали с его телом и пытались сделать с его душой. О том, как его насиловали, били и продавали, пока его хозяевам не стало казаться, что он окончательно утратил свое имя и память.

Он рассказал мне, как усталость и болезни проникали в его мускулы и кости, разрушая его. И как, утратив свою красоту и не годясь больше для постельной игрушки, он был продан на рудники, опускаясь все ниже и ниже в ад.

И как оказавшись в самом низу, он встретил человека, который обещал ему помощь и поддержку. Который обещал ему, что он вернется домой.

- А что пообещал ему взамен ты? - спросила я.

Он улыбнулся мне синеющими губами, а его взгляд уже терял ясность одновременно с тем, как слова становились все более невнятными.

- Неужели ты так хотел вернуться домой, что пообещал ему свою жизнь? - спросила я, и боюсь, что мой голос прозвучал обвиняюще.

Улыбка Акихико, которой он ответил мне, была блуждающей и горькой, больше похожая на гримасу.

- Что значила моя жизнь с того мига, как мой друг предал меня, - сказал он, - как моя мать захотела убить меня? Но ты ошибаешься, я обещал ему не это.

Он посмотрел на меня пристально, поймав мой взгляд.

- Прости меня, мама, - сказал он - и больше его глаза ничего не видели.

Я сидела, держа его голову на коленях - мертвую, тяжелую голову. А потом я потянулась и вытащила гребень из своей прически. Мои косы упали вниз темными змеями, свившись вокруг его лица.

- Помнишь, как я расчесывала тебе волосы в детстве? - сказала я. И я провела гребнем через его пряди, черные и белые.

Семь лет. Через семь лет мой мальчик снова был дома.

И он наконец-то был мертв - совсем мертв. А это значило, что мой Эйдзи опять стал наследником, в котором нуждается страна.

Я закрыла глаза Акихико и поднялась с колен, оглядываясь вокруг и надеясь, что не все мои слуги сбежали в страхе - и мой приказ будет услышан. Казунори и Эйдзи должны были вернуться, они были нужны мне здесь.

Я подняла руки, чтобы хлопнуть в ладоши - и внезапно песий человек бесшумно, словно тень, ступил ко мне - и его рука с длинными ногтями, в которые были вделаны драгоценные камни, легла на мою руку.

- Куда вы так спешите, Аяме-сан? - произнес он - от его голоса, похожего одновременно на лай и на погребальное пение, у меня замерло сердце, а его прикосновение заставило меня содрогнуться. Но я справилась с собой.

- Ваш господин мертв, - сказала я. - А мой - нет. Я должна вернуть сюда своего сына и своего мужа.

- Но для этого вам ничего не нужно делать, Аяме-сан, - сказал он. - Потому что они уже здесь.

И в распахнутые двери вошли песьи люди, внося что-то на своих пиках. Две круглые формы, большую и маленькую - и я не знаю, как мои глаза не ослепли, когда узнали, что это... две головы: Казунори и Эйдзи.

Я закричала - и упала бы на пол, если бы не руки песьего человека, сжимавшие мои запястья и удерживающие меня на ногах.

- За что? За что? - кричала я. Не знаю, как у меня нашлись силы посмотреть ему в лицо, в его глаза без белков. - Зачем ты это сделал? Ведь он был уже мертв, ты знал это!

И песий человек, причиняющий мне боль, произнес:

- Акихико был моим другом, а я его. Я тот друг, что не предал его - и не предаст. Мы заключили с ним сделку, и я свою часть выполнил. Я дал ему то, о чем он мечтал - а теперь настало мое время. И я не могу сказать, что меня не радует мысль о том, что я получу из этой сделки.

Слезы текли по моим щекам, но гнев и ярость придавали мне сил.

- Ты говоришь, что ты его друг, - бросила я ему в лицо, - и все же ты взял его жизнь в уплату за возвращение домой. Разве так поступают друзья?

Он запрокинул свою песью голову и рассмеялся, и смех его звучал как вой и как треск пламени.

- Но я никогда не брал жизнь Акихико, - произнес он, - я никогда бы этого не сделал. Я только не смог сохранить ее ему - лишь продлить. И он отдал мне совсем не это в уплату за возвращение домой.

- А что же он отдал тебе? - спросила я, чувствуя, как холод распространяется по моему телу.

- Он отдал мне тебя, - сказал он.

И когда я в молчании смотрела на него, он продолжил холодно:

- Поначалу я хотел тебя убить, Аяме-сан. Но Акихико был прав - с твоей красотой ничего не может сравниться. И поскольку страна опять осталось без наследника, а ты без мужа...

- Нет, - прошептала я. - Нет, ты не сделаешь этого, я не позволю.

И песий человек наклонился ко мне, пристально глядя мне в лицо черными глазами.

- Боюсь, что у тебя не будет выбора, - сказал он.

КОНЕЦ

[+] Back