Неудачники и спасители
Juxian Tang
 
Главная страница
Слэш
Яой и оригиналы
[+] Галерея
[+] Дневник
[+] E-mail Juxian
Яой
Название: Неудачники и спасители
Автор: Juxian Tang
Перевод: Almenara
Оригинал: http://juxian.slashcity.net/losers.html
Фандом: Revolutionary Girl Utena
Пейринг: Тоуга/Сайонджи, others/Сайонджи
Рейтинг: NC-17
Warning: изнасилование, насилие
Саммари: Сайонджи пытается восстановить справедливость - и оказывается в очень печальной ситуации

Это сиквел к недавно переведенному фику "Бумажные солдатики" - Бумажные солдатики

НЕУДАЧНИКИ И СПАСИТЕЛИ

Он был так прекрасен, так убийственно прекрасен, когда стоял надо мной, задумчиво покусывая прядь волос, равнодушно глядя на меня темными, как море в дождь, глазами...

Я старался выглядеть безразличным, я не хотел смотреть на него умоляюще. Но его появление было для меня слишком сильным шоком, и я был слишком измучен, чтобы контролировать себя. Все, на что я был способен - это лежать молча, пытаясь не издать ни одного невнятного, унизительного звука, которые иногда прорывались сквозь заклеивающую мой рот липкую ленту.

Взгляд Тоуги скользнул по моему распятому телу: по прикованным к изголовью кровати рукам, по обнаженному паху, по непристойно раздвинутым ногам... Меня сотрясала мелкая дрожь, мне хотелось съежиться, спрятаться от него. Пожалуйста, не смотри...

Его пристальный, холодный взгляд остановился на моем лице.

- Ну так как, ты его знаешь? - спросил Кирюю-сан.

- Знаю, конечно. Это мой одноклассник, Сайонджи Кёичи.

Безмятежность его голоса была почти успокаивающей - и в то же время Тоуга казался таким отстраненным, что у меня сжалось сердце.

Кирюю-сан приподнял бровь.

- Ах вот как. Мне следовало его узнать, хотя он и изменился за последние годы... этот твой друг детства.

- Вот именно, друг *детства*, - спокойно повторил Тоуга.

Для меня это было полной неожиданностью, но Тоуга, видимо, что-то почувствовал - его глаза слегка расширились, и в следующий момент его голова мотнулась от сильной пощечины. Я протестующе застонал, с ненавистью глядя на его отца. Черт, никогда бы не подумал, что буду так сильно его ненавидеть. Когда я приходил к ним в гости, он всегда был таким занятым и почти не обращал на нас никакого внимания - разве что иногда небрежно трепал Тоугу по плечу.

Волосы Тоуги закрыли лицо, когда он встряхнул головой и осторожно дотронулся до челюсти. Всего на мгновение в глазах у него появилось яростное и отчаянное выражение загнанного животного. Но в ту же секунду оно исчезло, и его взгляд снова стал непроницаемым. Прости меня... Я хотел, чтобы Тоуга посмотрел на меня, чтобы вымолить у него прощение - это все из-за меня, я не хотел втягивать его в неприятности... Но когда Тоуга скользнул по мне взглядом, в его глазах не было и намека на то, что его как-то волнует эта ситуация или мое положение.

- Тогда как ты объяснишь его присутствие здесь?

- Понятия не имею, - какой у него удивительно спокойный голос; как же хорошо он себя контролирует...

- Зато я знаю, - мужчина с сигарой, до сих пор не произнесший ни слова. - Ты ему все рассказал.

- Нет, не рассказывал.

- А откуда еще он мог узнать?

От душевной боли я прикусил язык. Глупый, глупый Сайонджи... Я думал, это будет так легко, что у меня все получится. Я был действительно уверен, что это чертовски хорошая идея - позвонить в дверь и сказать:

- Меня прислал Кирюю-сан. Он сказал, вы знаете, зачем. Заменить его сына, ну, вы понимаете...

Это было два дня назад. Они снова и снова напоминали мне эти слова - пока использовали меня - хотя я едва их слышал сквозь окутывавшую меня пелену боли.

- Ты ведь сам сказал "заменить его сына"? Ты же сам нас об этом попросил, мальчик.

И самое мерзкое, что это была правда - я сам их попросил. Единственное, что утешает - я не взял с собой клочок бумаги с написанным рукой Тоуги адресом.

- А как он сам это объясняет? - спросил Тоуга.

- Он молчит, - один из мужчин покачал головой. - Мы пока не сумели заставить его говорить на эту тему.

Я зажмурился от стыда. Они сами не знали, как близки они были к тому, чтобы заставить меня говорить. Иногда я кричал, чтобы не отвечать на их вопросы, а иногда я был в таком состоянии, что сам не был вполне уверен, говорю я что-нибудь или нет.

- Думаю, рано или поздно он заговорит, - мужчина выдохнул клуб дыма. - Времени у нас много. Но в любом случае...

- Ты во всем виноват, Тоуга, - перебил его Кирюю-сан. - Хотел ты этого или нет, ты втянул своего... друга в эту историю. Очень неосторожно с твоей стороны.

- Я уже тебе сказал - он мне не друг. Это все в прошлом.

Я вздрогнул. Я не думал, что слова - просто слова - все еще могут меня ранить - но Тоуга был единственным, кто умел это сделать... Я отвернулся - я не мог спрятать от них лицо, но, по крайней мере, я мог не смотреть на них.

А чего же я ожидал? В ту ночь, когда Тоуга сказал мне убираться из его спальни, он объяснил все предельно ясно. Все тогда и закончилось, и я об этом знал. И все равно - наверное, усталость и изнеможение сделали меня слишком уязвимым, и мне было больно - так больно все это вот так от него слышать.

- Это так на тебя похоже, Тоуга - влезать во все неприятности, - голос Кирюю-сана был холодным и презрительным. - Когда ты, наконец, прекратишь ставить меня в неловкое положение?

Его слова поразили меня еще больше, чем его рука, которая внезапно стиснула мой член. От резкой боли я едва удержался от вскрика.

Хотя Тоуга опустил голову и не смотрел на отца, я видел, что на его губах играет улыбка.

- Наверное, только этот несчастный идиот еще больший неудачник, чем ты, Тоуга, - я пытался переждать боль, которую причиняла мне его рука. Кирюю-сан смотрел на меня без особого интереса. - Кстати, может быть, мальчишка мазохист?

- Да нет, непохоже - ответил один из мужчин.

Пошли вы все в задницу... От горькой иронии этой фразы я едва не рассмеялся - за последнее время моей заднице и так здорово досталось. Я никогда не думал, что могу быть таким беспомощным, таким неспособным себя защитить. Я считал себя сильным, способным держать все под контролем - хотя с Тоугой у меня никогда не получалось быть таким. Но с ним все, все было по-другому...

Если выберусь из этого живым, я постараюсь забыть обо всем, что со мной делали, обо всех этих мучительных подробностях. Только я был совсем не уверен, что мне так повезет.

- Ну в самом деле, не идиот ли он - прикрываться моим именем? - Кирюю-сан говорил обо мне, как будто меня здесь не было, как будто его рука не сдавливала мой член. - Информацию проверят - как он об этом не подумал?

Я знал, что ее будут проверять, но я думал, что времени у меня будет побольше. Может быть, все было бы по-другому, если бы я сразу сделал что, что задумал... Но я не сразу решился действовать. А потом стало уже слишком поздно.

Наконец Кирюю-сан выпустил меня. Но даже когда он меня не трогал, мне казалось, что я чувствую на себе его прикосновения.

- Забавный он дурачок, правда?

А ты - грязный ублюдок, подумал я устало. Мне надо было начать с него. Или черт с ним, может быть, не надо было ничего затевать - вообще не следовало влезать в жизнь Тоуги, особенно после того, как он ясно дал мне понять, что я ему не нужен. Не нужен совершенно.

- Возможно, это отучит его совать нос в чужие дела, - сказал Кирюю-сан, словно читая мои мысли. - Хотя... наверное, у него не будет времени, чтобы усвоить этот урок.

- Что...- начал Тоуга.

- Что "что"? Чего это ты так разволновался? Кажется, ты даже сказал, что он тебе не друг.

- Думаю, нельзя его отпускать - сказал кто-то. - Зачем нам проблемы? Если он пойдет в полицию...

- О нет, - Кирюю-сан поднял голову - И речи нет о том, чтобы его отпустить. Он слишком забавен. Намного лучше моего сына. Тоуга иногда мне надоедает - он всегда так быстро сдается. А этот мальчик... посмотрите в его глаза - какой цвет - почти фиолетовые... и такие выразительные... Думаю, он нас еще развлечет. Тоуга!

Меня всего передергивало от прикосновений этого человека, но видеть, как он дотрагивается до Тоуги, было еще хуже, даже если сейчас в этом почти не было сексуального подтекста - так, почти родительское объятие.

- Ну, мой мальчик, у тебя ведь не осталось никаких чувств к этому жалкому созданию? Каких-нибудь детских воспоминаний или там сожалений?

Не знаю, какого ответа я ждал. Во всем был виноват я, и только я, и я не хотел, чтобы Тоуга подвергал себя опасности из-за какой-то призрачной преданности. Я надеялся, что он сделает правильный выбор.

- Чувств никогда и не было.

- Вот и чудесно - усмехнулся его отец. - Мне бы не хотелось считать тебя романтичным идиотом. Докажи, что я в тебе не ошибся, хорошо?

Я не сразу понял, о чем идет речь. Я только озадаченно смотрел на Тоугу, пытаясь прочитать что-либо в его непроницаемом взгляде. Хотя я знал, что это бесполезно, что по его лицу можно понять только то, что он сам хочет показать.

- Ты понимаешь, о чем я? - продолжил Кирюю-сан. - Докажи, что ты хоть чему-то научился. Что я не зря потратил на тебя столько времени.

Что он хочет от Тоуги? Я знал, что этот вопрос ясно написан у меня на лице, но я не мог ничего поделать, я чувствовал слишком сильное беспокойство, чтобы пытаться что-то скрыть. Оставалось только порадоваться, что рот у меня заклеен, иначе я бы не удержался от унизительных вопросов, от того, чтобы позвать Тоугу по имени...

Тоуга подошел ко мне поближе. На его лице все еще было это равнодушное выражение, а на губах играла легкая улыбка, и только его яркие синие глаза странно, почти лихорадочно блестели. Он сел рядом со мной - слишком близко, и я инстинктивно сжался, пытаясь от него отодвинуться. Теперь я был для него слишком грязным... cлишком использованным...

Как и раньше, наручники не позволили мне особенно дергаться - я уже много раз за эти двое суток пытался освободиться, едва не сломав запястья. Тоуга изучал мое лицо - он не избегал моего взгляда, но и не смотрел мне прямо в глаза. Затем он неторопливо перевел взгляд на мое тело. Я весь сжался - я не мог понять, почему мне так тяжело перенести то, что он на меня так смотрит. Я ничего не мог скрыть; ничего не мог сделать, чтобы прекратить этот позор.

"Я никогда не хочу тебя больше видеть. Никогда" - я внезапно вспомнил его слова - и в первый раз мне показалось, что я действительно понял их смысл.

Я знал, что лицо у меня горит от стыда - почти до слез. Я закрыл глаза; по крайней мере, так я не узнаю...

Тяжелая пощечина, от которой лицо запылало еще сильнее, заставила меня вздрогнуть. Я открыл глаза, в удивлении и пока-еще-в неверии, и увидел, как Тоуга снова заносит руку, улыбаясь.

- Не спать, Сайонджи-кун.... Не смей засыпать!

Я услышал, как его отец засмеялся, когда он еще раз ударил меня по лицу, на этот раз тыльной стороной ладони. Я смотрел не на него - сквозь него - широко раскрытыми глазами.

- Вот так, отлично, - сказал он. - Не отвлекайся.

Он небрежно провел костяшками пальцев по моей щеке и улыбнулся еще шире, когда я непроизвольно попытался отстраниться. Затем его ногти прошлись по свежим царапинам на моей груди, и я втянул в себя воздух, пораженный, насколько болезненным может быть такое легкое прикосновение. Я сжал зубы. Я не собираюсь доставлять удовольствие им... ему...

Теперь пальцы Тоуги спустились на мой живот, тревожа царапины, ожоги и кровоподтеки. Но я уже молчал - готов был молчать, даже если мне придется прокусить язык насквозь, чтобы удержаться от стона или крика.

- Какой же ты безмозглый дурак, Сайонджи, - спокойно произнесенные слова ранили, но выражение острого отвращения на лице Тоуги было еще хуже. - Ты только посмотри на себя... до чего жалкое зрелище! Я же запретил тебе повсюду таскаться за мной, но у тебя явно недостаточно мозгов, чтобы послушаться. - Он что, следил за тобой? - спросил Кирюю-сан. - Так вот откуда у него может быть этот адрес... - Просто он один из тех идиотов, для которых слов недостаточно, правда, Сайонджи? - Тоуга легко покрутил мой обожженный сосок между пальцами, потом с силой сжал их. - Какими бы словами я его ни посылал, он все равно на коленях приползет обратно и будет лизать мне руки.

Я откинул голову назад, стиснув кулаки; Тоуга продолжал сжимать и выкручивать мой сосок. Я знал, что пальцы у него уже испачканы кровью. Как он мог... продолжать делать мне больно... Но он не переставал.

У меня вырвался сдавленный стон. От боли в глазах все плыло, и я смутно видел только горевшее передо мной красное пламя его волос. Он, наконец, разжал пальцы и посмотрел на свою ладонь.

- Меня от тебя тошнит, Сайонджи.

Я опустил голову, чувствуя, как боль понемногу утихает. Тоуга пристально смотрел мне в лицо, подперев подбородок ладонью.

- Может, тебе нужны какие нибудь...инструменты?

- Нет, спасибо, я им займусь по-своему. Правда, Сайонджи?

Ответа от меня не ожидалось, разумеется. И сразу же два его пальца вонзились в меня с такой силой, что я дернулся от боли и вскрикнул, ненавидя себя за эту слабость. Тоуга внимательно наблюдал за моей реакцией, а потом отвел глаза.

Когда он начал проворачивать пальцы внутри меня, я изо всех сил сжал кулаки, так, что ногти впились в холодную сталь наручников, Я чувствовал, как едва затянувшиеся разрывы опять начинают кровоточить. Его пальцы входили в меня все глубже, и я стиснул зубы - и затем, с безошибочной точностью он дотронулся до чувствительной точки, нажал на нее почти до боли.

Я снова вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от самого ощущения. Но Тоуга был настойчив, ощупывая и лаская меня. Я задрожал - боль, которую он мне причинял, была почти невыносимой, но еще хуже было наслаждение от его прикосновений. Он так хорошо знал мое тело, он мог так легко добиться от меня любой реакции.

- Вы только посмотрите, у шлюхи на него встало, - сказал один из мужчин.

Я отвернулся, не желая видеть свой напряженный член и самодовольное лицо Тоуги. Он продолжал ласкать меня почти небрежно, заставляя меня дышать все чаще. Я не мог ни отстраниться, ни отодвинуться от его теплой ладони, мог только в отчаянии смотрел в потолок. Внезапно его пальцы сильно стиснули головку моего члена.

- Не отвлекайся.

Кончиками пальцев он провел по моим бедрам, поиграл с кудряшками в моем паху. Я не хотел, чтобы он меня трогал... Никогда. И в то же время умирал от желания вновь почувствовать его руку на своем члене.

- Да ты самая настоящая шлюха, Сайонджи, - Тоуга сочувственно покачал головой. - Никакого самоуважения, никакого достоинства. Извиваешься тут подо мной, как сука в течке. Так и быть, сейчас я тебя порадую.

Я увидел, как он убирает волосы от лица и облизывает губы - теперь я понял, что он собирается cделать... Я не смогу, не смогу этого вынести... Я застонал, дернувшись в наручниках, мотая головой, пытаясь поймать его взгляд, попросить остановиться.

Пожалуйста, не надо, только не это, не надо, пожалуйста! Как он может..

Он взял мой член в рот, и я снова застонал от пронзительного блаженства и охватывающей меня теплоты. Его голова ритмично поднималась и опускалась над моим пахом, его длинные волосы мягко щекотали мои бедра.

Я вспомнил, как он делал это в наш первый раз - тогда, на матах, в комнате для тренировок по кендо... Он поцеловал меня, и я ответил на поцелуй, не раздумывая, а потом он не оставил мне времени для колебаний, и его руки быстро освободили меня от одежды... И я никогда, никогда не ощущал такого пронзительного счастья, как в тот первый раз... Когда мы были вместе, и я все еще верил, что он может быть моим, и что я могу быть для него тем - настоящим, единственным.

- Мальчишка плачет, - произнес кто-то.

Тоуга поднял голову и посмотрел на меня со странным выражением, обеими руками придерживая падающие на лицо волосы. Я даже не заметил, что плачу - и уж тем более не мог перестать. Я выдержал его взгляд - все то время, что он пристально на меня смотрел. Потом он встряхнул головой, и волосы снова закрыли его лицо.

- Ну, пора заканчивать.

Звук расстегиваемой молнии заставил меня дернуться, как от прикосновения лезвия. Тоуга устроился между моими ногами, глядя на меня сверху вниз.

- Ноги у него так неудобно прикованы.

- Держи ключ.

Он освободил мою левую лодыжку - этого ему, по-видимому, было достаточно. Все мои мускулы запротестовали, когда он поднял вверх мою ногу, заставляя меня полностью открыться.

Мгновение он помедлил, затем сплюнул в ладонь и размазал слюну по своему члену. Я пытался сопротивляться, но он держал меня слишком крепко.

От первого же толчка меня пронзила обжигающая боль - от ануса и вверх по позвоночнику. Лицо Тоуги расплывалось у меня перед глазами, и я был рад тому, что не могу его ясно видеть. Он проникал в меня все глубже, и каждое его движение отзывалось пронзительной болью. Наконец он остановился, и я почувствовал теплое прикосновение его паха к моим бедрам. - Хорошо же его растрахали - я слышал голос Тоуги словно издалека.

- А что, ты надеялся получить тут девственника?

- Всегда можно заставить его реагировать поживее, - сказал один из мужчин, щелкнув зажигалкой. Нет, я не хочу, не буду об этом думать...

- Ничего, - голос Тоуги был немного хриплым. Его ногти глубоко впились в мои бедра, когда он раздвинул мне ноги пошире. - В постели от него и так никогда не было толка. Он подался назад, а затем снова вошел в меня, сознательно причиняя мне боль. Но то, как он ласкал мой член - скорее грубо, чем стараясь доставить удовольствие - подводило меня все ближе и ближе к оргазму. Значит, вот что ему нужно... Показать мне, что несмотря на все, что он со мной сделает, я все равно под ним кончу, всегда буду его шлюхой...

Мои глаза расширились, когда отец Тоуги встал на колени на кровать у моего лица. Я зашипел от боли, когда он сорвал заклеивающую мой рот липкую ленту; его напряженный член почти касался моих губ.

Пошел к черту... Я стиснул зубы, не собираясь сдаваться. Вспышка боли пронзила мой пах; боли такой острой, что я невольно открыл рот в беззвучном крике.

- Вот так, хорошо, - сказал Тоуга, все еще выкручивая мои яйца. - Давай, обслужи моего отца.

Со мной делали это и раньше; но чувствовать, как член этого мужчины проникает мне почти в горло, было почти непереносимо. Я начал задыхаться, когда Кирюю-сан засунул его еще глубже, но ему было все равно - он только крепче взял меня за волосы, направляя мои движения.

По крайней мере, сейчас я не видел Тоугу; слабое утешение, но все же... Однако я чувствовал его движения во мне, его руку на моем члене - и, наконец, я кончил, забрызгав спермой его и себя, сжимаясь и чувствуя, как он входит в меня еще глубже.

Почти в тот же момент Кирюю-сан тоже кончил, наполнив мой рот спермой. Я почувствовал, что все попало не в то горло, начал вырываться - но отец Тоуги держал меня слишком сильно. Я закашлялся, судорожно пытаясь вдохнуть.

Да уж, лучше просто не бывает. Когда мне казалось, что дальше некуда, становилось ясно, что я ошибался. Не хотелось даже думать, что у меня сейчас за вид - перепачканное лицо, сперма течет из носа. К счастью, я был настолько занят попытками вдохнуть, что не услышал, сказал ли Тоуга что-нибудь обо мне.

Когда я, наконец, перестал кашлять и отдышался, все уже закончилось. Тоуга уже кончил - я чувствовал влагу между ногами. Он опять приковал мою ногу к кровати.

- Думаю, интересные это были бы фотографии - как он кончает, когда его трахают сразу и в рот, и в задницу, - я чувствовал себя слишком оглушенным последними событиями, чтобы презрение в голсе Тоуги могло серьезно меня задеть.

- Не волнуйся, - один из мужчин покровительственно положил руку на плечо Тоуги. - Мы все записываем. Видео обещает быть интересным.

- С этой записью его будет нечего опасаться, - продолжил Тоуга. - Он никому ничего не скажет и будет вашим покорным рабом - только чтобы правда не выплыла наружу.

- В принципе, ты прав, - задумчиво ответил Кирюю-сан, пожимая плечами. - Но, думаю, Такасу-сан хочет сделать с ним кое-что, что нельзя назвать... безопасным.

- Я всегда хотел запытать кого-нибудь до смерти - называется snuff, - кивнул один их мужчин. - Но это можно обсудить позднее. Могу я предложить вам что-нибудь выпить - виски, коньяк? Они вышли из комнаты, оставив меня в темноте. * * *

Прямоугольник яркого света от открывшейся двери упал на пол - вырывая меня из полусна-полузабвения. Я увидел узкий силуэт у двери и услышал далекие голоса, скорее всего, с нижнего этажа. Потом дверь захлопнулась, отсекая все звуки, и Тоуга подошел к постели.

Я был рад, царившей в комнате темноте, которая мешала мне видеть его лицо. И он меня тоже не видел - не видел, как дрожат мои губы, как я смотрю на него жалобно, как брошенный щенок, с этим своим выражением "как-ты-мог-опять-меня-предать". Опять... Сколько раз ему нужно было меня ударить, чтобы я ничего другого от него не ждал? Возможно, я никогда этого не узнаю...

Он подошел ко мне так тихо, что я не понял, что он уже рядом, пока он ни присел на постель рядом со мной. Я до крови прикусил губу, и боль помогла мне сохранить молчание. Я закрыл глаза. Пусть Тоуга делает со мной все, что хочет - пусть даже он опять заставит меня кончить - но смотреть на него я не буду.

- Сайонджи, - я почувствовал тепло его тела через всю его одежду и вздрогул, но не от прикосновения, а от его голоса. Я еще сильнее стиснул зубы, так, что почти уже не чувствовал боли в прикушенной губе. - Мой маленький.

Хорошо, что он не называет "Кёичи", но слышать это обращение было еще тяжелее. Его теплые пальцы мягко коснулись моего виска - странно, его руки всегда казались мне такими жесткими, но сейчас они были почти нежными... Я дернулся, пытаясь отстраниться, отвернуться от него. Но я мало что мог сделать, и он не убрал пальцы, легко гладя меня по лицу.

- Боже... Не дрожи так.

Черт, я совсем и не думал дрожать! Но под своими пальцами он явно чувствовал бешеное биение моего пульса, выдавшее меня с головой, говорившее все, что я хотел скрыть - а я ничего не мог поделать. Разве что не открывать глаза. В этот раз он меня не заставит...

Он взял мое лицо в ладони и наклонился - так близко, как будто собирался поцеловать меня, так, что я почувствовал запах сигаретного дыма от его губ и волос; я всегда думал, что он не курит...

- Где ты его спрятал, Сайонджи? - спросил он.

Мои глаза распахнулись, но я увидел только смутное очертание его бледного лица в темноте. Я чувствовал щекочущую струйку крови, стекающую у меня из уголка рта.

- Где он? - повторил он. - Пистолет - или что ты там с собой притащил.

- Ничего я с собой не притащил, - прошептал я. Он держал мое лицо в ладонях, не давая мне отвернуться, но и не причиняя боли.

- Ты дурак, конечно, но не настолько. Я знаю, что ты что-то принес с собой. Ты ведь хотел их убить, правда?

Он думает, что я... Я уставился на него, почти ничего не видя в темноте. Как ему только пришло в голову...

- Ты хотел их всех убить - из-за меня, - добавил он с тихим смешком.

Он вообразил, что я... Да пошел он к черту!

- Глупый, глупый Сайонджи. Скажи мне, где ты его спрятал. Мне нужно вытащить тебя отсюда, пока они за тобой не вернулись.

Я закусил губу еще сильнее, тревожа свежую ранку на ней так, что опять потекла кровь. Он опять мне лжет, конечно, как всегда. Тоуга наклонился ко мне еще ближе, и его длинные пальцы вплелись в мои волосы.

Ну и пусть он опять меня обманет - как всегда... Как будто мне есть что терять. Пусть он играет в свои игры и выигрывает - если повезет. Все, я сдаюсь. - Он... - начал я, - он...

- Он здесь, - внезапно вспыхнул свет, и я вскрикнул от боли, когда Тоуга отшатнулся от меня, выдернув пальцы из моих волос. Я зажмурился от яркого света, разглядев у двери отца Тоуги с револьвером в руке - с тем самым, что я спрятал, войдя в дом. Остальные стояли за его спиной, тень интереса в их скучающих взглядах.

- Ты не это ищешь, мой мальчик?

Когда я шел сюда, я надеялся, что у меня будет шанс использовать оружие - но, может, я бы и не смог ничего сделать все равно - малодушный, слабый и никчемный... Я всегда хотел сделать так много, но у меня никогда не хватало решимости довести хоть что-нибудь до конца. Да, я хотел их всех убить - Тоуга был прав в своей невозмутимой самоуверенности. И да, я хотел это сделать ради него, чтобы освободить его, чтобы стать его спасителем, его защитником, его мстителем... Его принцем... Даже после того, как он приказал мне убираться из его жизни. Даже если бы он никогда не узнал о том, что я сделал.

Зачем сейчас думать обо всем этом? Я упустил свой шанс... И свою жизнь, скорее всего, я тоже проиграл. Но, может, это все и к лучшему? Никто не заплачет, если я умру, никто обо мне и не вспомнит.

Ведь в Отори всегда так - тебя забывают, как только ты исчезаешь из их жизни.

- Ну, так скажи мне, сынок, зачем тебе понадобился этот револьвер?

Я опять увидел это выражение в глазах Тоуги, когда он посмотрел на своего отца - выражение загнанного животного, лисы, которую травят собаки. Оно появилось в его глазах на долю мгновения, но он сразу же взял себя в руки. Его отец шагнул вперед и наотмашь ударил его по лицу рукояткой револьвера. Тоуга не издал ни звука, я услышал только тошнотворный хруст выбитого зуба. Он поднял руку, чтобы вытереться, но несколько капель крови успело попасть на меня.

Я вздрогнул. Его кровь горела на моей коже, и я чувствовал, что внутри меня что-то ломается. К черту все! Мне было все равно все, что он мне сделал. Это не имело значения, я все, все смогу простить ему. Тоуга откинул волосы назад, глядя на Кирюю-сана, кровь из разбитого рта стекала по тыльной стороне его ладони.

- Ты меня разочаровал, мой мальчик. Ты меня всегда так разочаровываешь, Тоуга. Без сомнений, ты всегда будешь только шлюхой. Шлюхой, и ничем больше. Кирюю-сан медленно поднял руку с пистолетом, целясь прямо Тоуге в лицо, его палец твердо лежал на курке. Я дернулся к нему, опять забыв о наручниках, но он не обратил на меня никакого внимания. Тоуга стоял прямо, спокойно глядя отцу в глаза.

- Ну что же, - сказал Кирюю-сан. - Думаю, я дам тебе еще один шанс. Просто в память о тех двенадцати годах, что я на тебя потерял.

Я видел, как он открывает барабан и высыпает пули на ладонь. Их было всего пять - одну из них я использовал, когда пристреливал револьвер. Оказывается, чертовски трудное дело - купить огнестрельное оружие в Академии Отори. Мечи - вот мечи другое дело...

Он подбросил пули и ловко поймал их, затем оставил в ладони всего одну, отложив остальные.

Я понял, что он собирается сделать - еще до того, как он вставил эту единственную пулю в барабан и крутнул его. Как пошло... Похоже, он вестернов пересмотрелся. - Ну вот, - на мгновение мне показалось, что он сейчас отдаст револьвер Тоуге, но потом он изменил решение. - Наверное, я научу тебя правильно это делать.

Он присел на кровать, держа револьвер в руке. Я думал, что успею приготовиться, и все равно холодное прикосновение металла к внутренней стороне бедра заставило меня вздрогнуть всем телом. Я услышал смех мужчин, но Кирюю-сан был серьезен.

- Страшно? - ствол рисовал узоры на моем теле. - Возможно, ты даже ничего не почувствуешь, когда я выстрелю. Ну, если ты слишком уж невезучий и не умрешь сразу, мы быстро все закончим, мы же не можем позволить, чтобы ты тут визжал и скулил от боли.

Я старался не смотреть на свое тело, заставить себя ничего не чувствовать, пока он обводил стволом револьвера мой сосок. Затем он приставил его к моим губам, и я открыл рот. Смысла сопротивляться не было.

- Хороший мальчик, - произнес он, заталкивая его поглубже мне в рот. Сталь больно ударила о мои зубы, и я задрожал, чувствуя, как ствол врезается мне в небо. Он вставлял револьвер мне в рот и доставал его размеренными движениями.

- Ну, думаю, мы достаточно его смочили.

Я смотрел на него в изумлении, когда он выдернул револьвер у меня изо рта. И следующее, что я почувствовал, был ствол, вдвигающийся в мой анус.

- Отец... - это было единственное, что произнес Тоуга.

Та часть меня, которая еще могла соображать, говорила мне, что мне нужно расслабиться, нужно попытаться как-то облегчить проникновение - но я не мог. Я весь сжался, и мне было только больнее, когда холодный металл почти без усилий вошел в мое тело.

- И нажимаешь курок - вот так.

Только когда я услышал щелчок, мне стало дурно от страха. Меня бросало то в жар, то в холод, и ужас, который я никогда не испытывал в своей жизни, затопил меня. Я услышал, как стучат мои зубы. Лицо Тоуги был белым как мел, а взгляд застывшим, немигающим.

- Первый выстрел почти всегда бывает холостым, - Кирюю-сан скрестил руки на груди. - Может быть, даже второй. Я хочу, чтобы ты развлек меня по-настоящему, так что ты выстрелишь два раза. Если ему повезет - мы его отпустим. Если нет... В любом случае, мы с тобой забудем обо всем, что произошло. Ты продолжишь свое образование, как и предполагалось, а Нанами поедет в свой тур по Европе, о котором она так мечтает. И все остальное пойдет по-прежнему. В конце концов, мы же одна семья, правда, мой мальчик?

Револьвер не был не слишком большим или тяжелым, однако я ощущал его в моем теле как нечто огромное, обжигающе горячее и причиняющее боль.

Кирюю-сан улыбался. Я посмотрел на него, затем на Тоугу, затем опять на него, пытаясь вспомнить все, что я читал о шансах выиграть в русскую рулетку. Два выстрела... Если барабан хорошо смазан, после остановки пуля, скорее всего, окажется в его нижней части. Может, у меня есть даже шансы выжить. Может даже, Кирюю-сан не солгал, обещая меня отпустить...

- Твое будущее в твоих руках, Тоуга. Как и раньше. Ты сделал правильный выбор еще в самом юном возрасте - так не ошибись сейчас.

Тоуги протянул руку к револьверу, случайно коснувшись моего бедра. Я не мог дышать - еще никогда в жизни я не испытывал такого ужаса, как теперь. Мне было так страшно, что в голове была единственная мысль - только бы все закончилось поскорее.

- Стреляй быстрее, - прошептал я. Я не понял, услышал он меня или нет. Затем резкая обожгла мой анус, и я увидел револьвер в руке Тоуги, увидел, как он целится в своего отца. Я услышал сухой щелчок, затем еще один.

Мое сердце застряло где-то в горле, не давая мне ни вдохнуть ни выдохнуть. Тоуга смотрел на револьвер в своей руке. Значит, эти два выстрела были безопасными. Он мог бы сделать то, что от него требовали... Затем холодный смех его отца вернул меня к действительности. - Так ты пытался меня убить? Я думал, у тебя на это не хватит смелости. Впрочем, ты все равно никогда ни на что не был годен - умеешь разве что ноги раздвигать. А теперь даже это умение тебе не поможет. Впрочем, думаю, в тюрьме ты будешь пользоваться большим успехом. - Тоуга, нет! - закричал я, когда Тоуга прицелился снова.

Звук выстрела почти оглушил меня - и я увидел, как Кирюю-сан оседает на пол, обнимая простреленную ногу. Тоуга изумленно смотрел на револьвер в своей руке. А все остальные с не меньшим изумлением смотрели на стоящую у входной двери Нанами, которая перевела пистолет на них.

- Никому не двигаться.

- Ты... ты... сучка! - голос корчащегося на полу Кирюю-сана прерывался от боли. Большое красное пятно расплывалось на его серых брюках выше колена. Нанами перевела взгляд на него и слегка покачала головой, словно не веря своим ушам. - Чертова шлюха!

- Прости, что помешала... папочка.

- Ты об этом еще пожалеешь!

- Сомневаюсь, - она опять встряхнула головой, и несколько светлых прядей выбились из-под банданы, удерживающей ее волосы. Она была похожа на постер из шпионского фильма - в облегающем комбинезоне и коротком жакетике, с крошечным изящным пистолетом, так не похожим на мой.

- Держись от меня подальше, отец. Держись подальше от нас. Если попробуешь что-нибудь сделать - я использую это, - она показала ему зажатую в руке видеокассету. - Не стоило столько болтать... потому что теперь это может быть использовано против вас.

- Ты не понимаешь, - лицо Кирюю-сана было бледным и словно постаревшим от боли, но он все еще пытался подняться. - Тупая сучка, ты потеряешь все, абсолютно все! Всю эту одежду, украшения, кредитную карточку - все, уж я об этом позабочусь. Интересно, останутся ли у тебя друзья - хоть кто-нибудь, после того, как ты станешь, чем была - ничем, мусором, отбросом. Вы оба вернетесь на улицу, туда, откуда я вас вытащил!

"Я плачу долги..." - я вспомнил слова Тоуги в ту ночь, которая все изменила. "За все, что он сделал для меня... и Нанами".

- Надеюсь, ты умрешь от заражения крови - царственно произнесла Нанами и обернулась к нам. - А вы шевелитесь! Я же не вам сказала не двигаться.

Наручники щелкнули, размыкаясь, и я вцепился в протянутую мне руку Тоуги, который помог мне подняться на ноги.

- Где твоя одежда?

- Хотел бы я знать, - пробормотал я.

В конце концов, мы позаимствовали плащ, без сомнения принадлежащий одному из посетителей. В нем я сразу стал похож на эксгибициониста, но это было лучше, чем ходить голым. Нанами торопила нас, пока я ковылял к машине, тяжело навалившись на плечо Тоуги. Два дня в наручниках не прошли для меня бесследно.

Нанами сразу подошла к "Ягуару" Кирюю.

- Чего вы ждете, садитесь в машину!

- Думаешь, папочка подбросит нас домой? - спросил Тоуга.

- Очень смешно. У меня есть ключи, - она подбросила ключи и ловко поймала их. Таким же движением, которым отец подбрасывал и ловил пули всего несколько минут назад.

Это воспоминание оказалось для меня последней каплей. Ну, я предпочел бы сказать, что мне стало плохо от физического истощения, но это, скорее всего, было результатом пережитого недавно ужаса. Мои колени ослабли, и весь мир завертелся вокруг меня.

Я открыл глаза, чувствуя легкое покачивание машины и слыша тихий шум двигателя. Я лежал на заднем сиденье, ткань плаща неприятно тревожила мое израненное тело, но, в общем, это было вполне терпимо. А еще я чувствовал тепло - от Тоуги, обнимавшего меня за плечи, моя голова лежала на его коленях.

Мне следует отодвинуться от него, думал я, пристально уставившись на кремовую обивку сиденья. Но я даже не пошевелился.

- Ты слышал, как он меня назвал? - откуда-то спереди донесся до меня звонкий голос Нанами. - А я еще думала, что он меня любит!

- Вообще-то ты прострелила ему ногу, - спокойно заметил Тоуга. Но движения его рук были совсем не спокойными - его пальцы безостановочно двигались, перебирая и гладя мои волосы.

- Все равно! Он назвал меня тупой! Я не тупая!

- Нанами, как ты нас нашла? - перебил ее Тоуга.

- Ха! - Она сделала паузу для большего эффекта. - Ты думал, вы одни можете что-то соображать? По-твоему, я не смогу сложить два и два? Этот твой идиот Сайонджи оторвал адрес, но на следующей странице он тоже отпечатался. Немного работы с карандашом, и можно было все прочитать.

- Ты такая... просто невероятно умная, - пробормотал я.

- Спорим, что да! - И сразу ледяным тоном, - Вообще-то, нечего меня подкалывать, Сайонджи, - и без перехода - Ты что, очнулся?

- Он бредит, - ответил Тоуга. Он все еще рассеянно перебирал пряди моих волос.

Я попытался приподняться, но он удержал меня на месте, так что я просто откинулся назад, глядя ему в лицо. Его глаза сквозь закрывающие лицо взъерошенные волосы казались бесконечно печальными - но, скорее всего, так только казалось из-за падающей на его лицо тени.

Он не произносил ни слова, только смотрел на меня - и я тоже молчал. Есть вещи и похуже, чем лежать на его коленях и смотреть на улыбку на его бледном лице. Потом я увидел блестящую каплю, пробегающую по его щеке.

- Тоуга, - сказал я, - Ты плачешь?

- Еще чего, - произнес он бесстрастно. Его слезы капали на мое лицо, на мои губы, я слизывал их - такие теплые и соленые. Я хотел дотронуться до него, хотел приподняться - но он опять мне не позволил, его руки сжали мои плечи, охватывая меня все крепче. Я лежал неподвижно - а он все сильнее обнимал меня, как будто не мог сдержаться.

Внезапно он наклонился ко мне, его волосы упали мне на лицо, отсекая нас от мира завесой красного, и я услышал его голос - совсем не такой невозмутимый, как обычно, а высокий, почти срывающийся.

- Я так тебя люблю... Так сильно люблю тебя... Уже давно, Кёичи, пожалуйста, не отпускай меня никогда...

Он взял мою руку - наши пальцы переплелись - потянул ее под свой жакет и прижал к груди. И сквозь очертания его грудной клетки я почувствовал сильное и ровное биение его сердца.

- Это... Это отвратительно! - шокированный голос Нанами долетел до нас. - Тебе больше нечего делать, как его целовать!?

Тоуга поднял голову - и в зеркале заднего вида я увидел красное от гнева лицо Нанами и ее сверкающие негодованием глаза.

Я протянул к ней наши с Тоугой переплетенные руки - несколько мгновений она их не видела, или, может быть, не хотела никак на это реагировать - а потом ее маленькая ладонь легла на мою руку и на пальцы Тоуги. Было так тихо - только шум двигателя и шорох шин по дороге - ничего больше, и никого, кроме нас, в этом мире. Рука Тоуги была горячей и твердой под моей ладонью, а маленькие пальцы Нанами так же крепко держали мою руку сверху - и я вдруг подумал, что никогда раньше не чувствовал себя таким… настоящим...

- Ох, черт! - вскрикнула Нанами, выдергивая руку и резко выворачивая руль. Машина пошла юзом, и я увидел злое лицо и отблеск серебристых волос водителя красного автомобиля, с которым мы едва разминулись.

- По моему, это был Советник Отори, - пробормотал Тоуга. - Нанами, ради Бога, раз уж ты за рулем, так веди машину.

- Нанами за рулем, - наконец дошло и до меня.

- Я почти не достаю до педалей, - пожаловалась она.

- Не удивлюсь, если она всех нас угробит, - сказал Тоуга укоризненно.

Нанами фыркнула:

- Скажи спасибо, что я вам не Конец Света показываю.

- Что это еще за Конец Света? - спросили мы в один голос с Тоугой.

THE END

[+] Back