Название: Братья
Автор: Leni
E-mail: telpelen@mail.ru
Рейтинг: G

Это грустная история, но она всегда мне нравилась... И я давно хотела ее записать. Конечно, кое-что пришлось добавить от себя - ведь с тех пор в Стране зеленых холмов прошло уже больше двух тысяч лет, и кто теперь разберет, как все было на самом деле... Но я напишу так, как вижу сейчас - потому что она все стоит перед глазами, эта картина.

Братья.

Они стоят на перевале плечом к плечу. Оба высокие, стройные. Длинные волосы цвета воронова крыла развевает ветер. Хмурятся широкие черные брови. А глаза - внимательные глаза смотрят вниз, на цветущую долину, что раскинулась как на ладони. И на Реку, широкой извилистой лентой блестящую в лучах заходящего солнца.

Старший, Пиррю. И младший, Анджо.

Долгий путь остался за плечами. Впереди - новая жизнь. Решения, которые придется принимать. Трудности и неожиданности. Но с ними - и новый мир, необжитые просторы, горы и реки, которые они назовут своими и сами дадут им имена.

А позади... позади горечь разлуки, но об этом сейчас не надо думать. Пора разбивать лагерь, потому что спуститься затемно все равно не успеть. Пиррю оборачивается к своим людям и командует: «На ночлег устроимся вон на той поляне внизу!»

Ночью он лежит без сна и слушает, как трещат сосновые поленья в костре. На всякий случай выставили часовых, но тигры вряд ли подойдут близко к такому большому лагерю. Пиррю смотрит на звезды, такие далекие, и удивляется, когда успело кончиться его беззаботное детство. И вспоминает тот вечер, когда это, кажется, действительно произошло.

Он вспоминает главный зал во дворце своего отца, короля Джумона. Осеннее солнце заливает помещение неярким теплым светом. Братья выезжали пострелять, а теперь сидят на теплых шкурах в углу и приводят в порядок оружие - Анджо, кажется, стащил несколько чужих наконечников, но Пиррю не хочет с ним из-за этого ругаться. Мать занята рукоделием. Отец, как всегда, в своем огромном кресле - тихонько разговаривает с кем-то из стариков. Скоро подадут ужин, но время течет так медленно..

Снаружи слышится шум и, кажется, стук копыт. А потом раздвигается дверь, и в зал входит невысокий крепкий юноша в грязной потрепанной одежде. Чужак, думает Пиррю. Волосы не заплетены, а стянуты в странный хвост на затылке. Лук слишком длинный для нашего. Высокие сапоги.

Не говоря ни слова, пришелец опускается перед троном на колени. Достает что-то, завернутое в тряпицу, и, склонив голову, обеими руками протягивает королю. Пиррю видит, как отец бледнеет и крепко сжимает резные деревянные подлокотники. В руках у парня - просто часть ржавого клинка, даже без рукояти, длиною от силы в локоть. Но потом происходит что-то, что Пиррю отказывается понимать: отец вдруг достает откуда-то меч с обломанным лезвием, и никому уже не надо подходить ближе, чтобы понять, что линия слома совпала.

И тогда король просто поднимается и делает шаг вперед, чтобы обнять за плечи своего старшего сына.

Ужин проходит шумно. Старики из королевской дружины вспоминают подробности бегства молодого Джумона с родины - подумать только, двадцать весен назад! - и первые годы жизни здесь, на новом месте, когда королевским дворцом служил тростниковый шалаш, а по главной улице в сезон дождей можно было проехать только верхом. Молодежь не устает задавать вопросы и с любопытством поглядывает на пришельца. А Джумон думает о том, как не смог взять с собой тяжелую уже жену, хоть и знал, что покидает свою страну навсегда. Треплет своего первенца - парня зовут Юри - по щеке, и спрашивает, сколько времени он искал семигранный камень, под которым был спрятан отцовский меч, сколько занял путь на юг, и все никак не может налюбоваться таким смышленым и стойким сыном. Голос у Юри тихий, но твердый, а взгляд прямой и уверенный. Наверно, ему несладко жилось на родине, без отца-то, думает Пиррю. Он, и младший брат, да еще мать - единственные, кто молчит сегодня за этим столом.

Наступает зима, а вместе с ней и перемены - во всем. Юри назначен наследником, с ним король проводит свои свободные часы. Все время улыбается, неважно, говорит ли он сам или слушает этого парня, в речи которого то и дело проскакивают непонятные словечки, и тот же чудной отцовский говор, цокающий на «ч».

Братья все чаще выезжают вдвоем, потеря внимания отца как-то сблизила их, и они часто говорят о вещах, о которых не задумывались раньше. И однажды, когда они вместе смотрят на заходящее зимнее солнце, Пиррю чувствует на плече тяжелую руку младшего и слышит: «Брат, давай уедем отсюда - на юг?»

С приходом весны они тронулись в путь.

Пиррю смотрит на уже изменившие свое положение звезды и думает о том, что завтра они будут в долине. Здесь можно обосноваться и построить город, где они будут править вместе. Но он знает, что где бы ни обосновался Анджо - он, Пиррю, не сможет жить там же. Завтра их дороги разойдутся. Навсегда. Может, это и не то, чего бы ему хотелось. Но он знает, что так будет лучше. И он готов.

* * *

С рассветом весь лагерь уже на ногах. Пока остальные готовятся к переходу, Анджо и Пиррю решают подняться на ближайшее возвышение - голую гранитную плиту, одиноко торчащую справа.

Внизу колышатся вершины сосен. У младшего перехватывает дыхание: здесь и там вниз по склону гора украшена рощами диких вишен - белопенные пятна в море зеленого. Долина внизу прекрасна. Анджо кажется, что это сюда он стремился всю жизнь, и он уже знает, что к югу от реки, вон в той излучине, на высоком берегу он построит свою крепость, и от этой мысли сладко сжимается сердце. А Пиррю читает в его глазах, и чтобы понять все это, ему не надо слов. Он отводит взгляд и смотрит на запад, туда, где в лиловых туманах теряется лента Реки, и на секунду ему кажется, что он видит, как искрится вдали блестящая поверхность моря. И в этот момент к нему приходит решение.

Спуск вниз сначала очень крутой, поэтому идут медленно, то и дело останавливаясь. Но после полуденного привала склон становится ровным и пологим, так что даже можно ехать верхом - впрочем, это никак не убыстряет передвижения толпы переселенцев, неторопливо вышагивающих в конце колонны. Анджо улыбается: все это - их люди, они доверяют ему и брату, так что согласились идти за ними невесть куда... Все как на подбор - сильные, лихие охотники и такие же жены.

Наконец они в долине. Запахи цветущих деревьев кружат голову, мягкая почва пружинит под ногами. Прошлогодние травы уже полегли, из-под них выбивается зеленая поросль.

Через несколько лет тут заколосятся злаки и встанут сады. А пока что здесь, посреди буйства весны, свершается драма - одна из грустных и прекрасных историй Страны зеленых холмов.

Впереди, наравне с братьями, едет дружина. Тихо обсуждают предстоящую переправу. Река и вправду оказалась огромной - самая широкая из тех, что им доводилось видеть. Анджо начинает советоваться с братом: под силу ли нашим коням переправиться вплавь; и если нет, то какая из местных пород деревьев лучше всего подойдет для плотов, и стоит ли сначала выслать разведку, хоть местность и кажется совсем безлюдной...

Пиррю отвечает; делится соображениями, шутит.. и наконец решается. Слова даются с трудом, но должен же он их сказать, наконец!

- Брат... я не переправляюсь на ту сторону.

Анджо только моргает: он не понимает, в чем дело. Пиррю боится плыть через реку? Он что, болен? В глазах младшего появляется беспокойство: что-то случилось, а он и не заметил. И при взгляде на это решительное, злое выражение и упрямо сжатые губы приходит понимание: это серьезно. Так странно - они же вроде все уже обсудили..

- Слушай, на том берегу отличное место, как раз для крепости... Конечно, здесь тоже неплохо, но горы слишком близко. К тому же тот берег выше, не будет заливать..

- Ты не понял. Я беру тех, кто пойдет за мной, и ухожу на запад. А ты можешь строить свою крепость хоть на этом, хоть на том берегу, мне все равно.

Анджо выглядит так, как будто только что получил мешком по голове. Несколько минут они едут в полном молчании. Когда младший наконец приходит в себя, он краем глаза бросает взгляд на брата: теперь Пиррю выглядит удивительно спокойным. Да что же это такое! Анджо вздыхает и начинает опять:

- Посмотри - с севера и востока высокие горы - где ты еще найдешь такую защиту? Тепло зимой, преграда для ураганов летом. И долина такая широкая... всем хватит места, не так уж нас и много.. А что на западе? Да там никто и не бывал никогда! Зачем тебе это надо?

Тут Анджо снова ловит злобный взгляд Пиррю и наконец замолкает. А старший останавливает лошадь и ждет, пока к нему подъедут его воины.

Оган и Марё, услышав о планах своего предводителя, только хмурятся недоуменно. Оган наконец смотрит прямо в глаза королевскому сыну:

- Да ты с ума сошел, начальник! Я тебя знаю с пеленок и это не первый раз, когда ты затеваешь несусветную глупость, но сейчас...

- Я уже все решил, - обрывает его Пиррю, - кто боится идти со мной, пускай остается! - и пришпоривает лошадь.

Так и случилось, что в долине Большой реки разошлись их пути. Пиррю, старшего. И Анджо, младшего.

Далеко к западу, там, где впадает в Море Река, возвели свою крепость Пиррю и многие из верных людей, кто пришел вместе с ним.

А Анджо и те, кто пожелал с ним остаться, переправились через Большую реку и в излучине, на высоком зеленом берегу построили крепость. И Анджо назначил десять своих верных людей помощниками, и назвал столицу - Вирае, а государство назвал Сиппчэ, что значит «десять, перешедших реку».

Много забот у государя Анджо. Кругом кипит работа, и везде нужен совет, и указание, и надзор. И лишь на закате, глядя на разлитое серебро вечерней реки, смотрит он в ту сторону, где теперь - далеко - живет его брат. И он думает: не может быть, чтобы Пиррю ушел насовсем. Он вернется.

* * *

Из рук вон плохо идут дела. Земли у Моря оказались заболоченными - соленые топи, поросшие тростником, который тоскливо шуршит на ветру. Поселенцы пробовали их осушать - но они тут же поросли странной красной травой, похожей на водоросли. Эти земли бесплодны - Пиррю наконец признает это, выслушивая доклад Марё:

- Повелитель... Пять злаков не будут расти на этой земле. Женщины говорят, что она слишком соленая даже для редьки...

Конечно, здесь есть много дичи и можно охотиться; возможно, если сделать достаточно запасов, они и переживут эту зиму...

Есть еще рыба, но людей, умеющих строить прочные лодки для выхода в море, у Пиррю нет. Что же, придется учиться.

...Пелена дождя скрывает очертания островов; морской горизонт теряется в нежно-лиловой дымке. Уже смеркается: тот час на закате, когда воздух и предметы вокруг излучают какое-то мягкое, неземное свечение. Пиррю сидит на берегу и просто смотрит в морской туман.

...Другой день, тот же час. Огромный желтый.. оранжевый.. красный шар медленно опускается в море. Пиррю сидит на песке - снова один на один со своей неизбывной тоской. Море, увиденное впервые... Оно заставляет его стремиться куда-то.. но куда? - он не знает. Стоит ему на минуту закрыть глаза - и приходит видение: его грудь - это клетка, в которой бьется, отчаянно бьется, пытаясь вырваться на свободу, большая белая птица. Мгновенная боль - и птица уже на воле; несколько рваных, неистовых взмахов широких крыльев - и она устремляется вверх и вперед - туда, где пылает закат на кроваво-красных волнах... И восторг от свободы пьянит так сильно, что кружится голова.

...Он приходит в себя. Солнце почти закатилось, лишь маленький краешек прощально выглядывает из-за горизонта. Пиррю подходит к кромке, где тихо плещутся волны, погружает ладони в прохладную воду и шепчет: «Возьми меня.. Забери с собой..»

В середине лета от Анджо прибывает гонец: царственный братец соскучился и приглашает государя Пиррю погостить во дворце в Вирае. Не изволит ли государь...

- Передай брату, пусть ждет меня осенью. Сейчас я не могу оставить страну надолго.

Дни лета проходят один за другим. Каждое утро солнце приходит оттуда, где правит Анджо, а потом мучительно долго погружается в море.

* * *

К празднику урожая Пиррю приезжает в Вирае. Горы вокруг - сплошь пятна красного и золотого, в воздухе пахнет дымом костров. Крепость с южной и восточной сторон обросла глиняными хижинами и вспаханными полями. Деревянный частокол королевского дворца горделиво возвышается над рекой.

Люди поют и пляшут: климат и почвы здесь так благодатны, что урожай превзошел все ожидания. И Пиррю невыносимо стыдно, что он своими руками лишил всего этого тех, кто ему доверял.

Торжественный ужин в честь встречи брата проходит во дворце. Анджо восседает во главе стола, молодой и прекрасный: сейчас он так похож на отца - не вполне человек, потомок небожителя-принца и дочери речного божества. Духи покровительствовали ему, и сегодня на алтарях Земли и Неба принесены щедрые жертвы.

За столом прислуживает молодая жена Анджо и несколько других девушек: стройные и гибкие, как молодые косули. Пиррю понимает: этот край благоденствует, а люди здесь счастливы. И он тоже счастлив, что мечта Анджо воплотилась в жизнь. Вечером они допоздна сидят вдвоем, слушая звуки праздника за оградой - песни, и громкий смех, а потом чью-то игру на флейте под яркой-яркой луной. И Пиррю говорит брату о том, как он рад за него и за эту страну, теперь навечно хранимую Небом.

А под утро, как всегда лежа без сна, Пиррю понимает: он может быть свободным. Он лишний здесь, он не нужен, и нет ничего, что могло бы его удержать. И это чувство знакомо опьяняет его, заключает в свои объятья и не дает дышать. И тогда он наконец отпускает птицу на волю.

* * *

Так заканчивается история о братьях-основателях. Люди из земель у Моря вернулись в Вирае, и в честь того, что воссоединились все переселенцы, государство переименовали в Пеккчэ - что значит «сто, перешедших реку».

Тридцать государей правили после Анджо; и не единожды и не дважды переносилась столица все дальше и дальше на юг. Шестьсот и семьдесят и еще восемь весен пережил род государей Пеккчэ - потомков Анджо. А в пятый год эры Сянь-цин танского Гао-цзуна под ударами объединенных войск Танов и соседней страны Синлла погибло государство Пеккчэ, и народ разбежался, и многие были уведены в плен, и пали крепости, и запустели поля. А потом зацвели опять. Но там, где каждой весной роняют на землю розовый снег своих лепестков дикие вишни, до сих пор живет память о тех временах, когда пришли сюда с севера двое братьев. Старший, Пиррю. И младший, Анджо.