Juxian Tang's Fiction in Russian
 
Главная страница
Слэш
Яой и оригиналы
[+] Галерея
[+] Дневник
[+] E-mail Juxian
Яой
Название: Чужой ландшафт
Автор: Juxian Tang
Фандом: Ai no Kusabi
Главы: 9-14
Пэйринг: Гай/Рауль
Warning: насилие

Глава 9

- Ну и что тебе нужно?

Дымчато-серый мордатый кот с оранжевыми фонариками глаз сладко зевнул, продолжая сидеть на пороге с совершенно невинным видом: нет, это не я только что оглушительно ломился в дверь. А что?

- И долго мне ждать твоего решения?

Замечательно, подумал Рауль. Разговариваем с котами?

Кот, впрочем, ничего не ответил, приобретя и вовсе задумчивый вид. Рауль стоял на пороге и обреченно ждал - потому что по опыту убедился, что закрывать дверь не имеет смысла: кот немедленно начнет скрестить опять, а дверь будет назойливо греметь.

- Заходи же.

Кот одарил его неодобрительным взглядом - подумаешь, совсем терпения нет - и вошел. В комнате Рауля, которую он определенно считал своей, два места он полагал особенно своими: подоконник по утрам, когда там было нагрето солнцем - и мягкую спинку кресла в остальное время. Именно туда он и направился - поточил когти, улегся, подвернув под себя лапы, и закрыл глаза.

- Я очень рад, что смог тебе услужить, - пробормотал Рауль с кривой улыбкой. Книга ждала его на столе. Он дотронулся до глянцевой обложки. Ему не хотелось брать ее; не хотелось читать. Хотя что еще оставалось делать? Слишком много времени нужно было потратить хоть на что-то.

Можешь еще поговорить с котом, почему нет? Это ведь то, чем ты занимаешься. И даже кот приходит к тебе потому, что видит в тебе другого.

Он хотел бы поспорить с голосом - но что он мог сказать? Это было правдой.

В первый раз Рауль обнаружил кота у себя в комнате (он не имел представления, кто его туда запустил), когда на книгу перед ним с фырканьем вскочило серое встрепанное чудище и уставилось на него рыжими глазами. Рауль вполне мог догадаться, откуда это счастье появилось. У Верховного Понтифика кого только не было на верхних этажах "Дворца" - в том числе кошки и собаки. Иногда при встречах Рауль видел, как понтифик держит на руках какое-нибудь пушистое существо, перебирая длинными пальцами мягкую шерсть.

Некоторое время, стоя передними лапами на раскрытой книге Рауля, кот взирал на него с огромным удивлением - а потом начал двигать носом, нюхая воздух. Результат его, видимо, не удовлетворил. Он чихнул Раулю в лицо, спрыгнул и направился к дверям.

- Ну да, я не твой хозяин, - сказал Рауль. Кот несколько раз махнул хвостом. - Ты найдешь дорогу к нему?

Очевидно, дорогу кот нашел. Но несколько дней спустя появился снова - и облюбовал себе местечко. На попытки Рауля погладить его, а также подкупить молоком реагировал неодобрительно, и Рауль оставил его в покое, не желая нарушать хрупкое равновесие, возникшее между ними.

Ты жалок, напомнил он себе. С твоим одиночеством. С бессмысленно проходящими днями.

Так странно - всю свою жизнь на Амой Рауль был так занят. У него были обязанности - казавшиеся такими важными; всегда нужно было что-то делать - встречаться с посланцами, изучать бумаги, участвовать в заседаниях. В последние годы, когда он вошел в Совет, он даже жалел, что не остается времени на научные проекты, вел только те коррекции, что требовали его вмешательства. Даже на личные встречи с Ясоном, которые он всегда так ценил, - и на это не хватало времени. Или Рауль так себе говорил, потому что не хотел признавать, что Ясон мог предпочитать проводить время со своим пэтом, а не с ним?

Но на Амой Рауль хотя бы чувствовал себя дома. А здесь...

Жалкий неудачник. Что, не можешь привыкнуть? Вся твоя надменность блонди - чего она стоит? Смотреть противно. Ни на что не годен.

Кажется, кто-то из людей Федерации - Хэзалл? - шутил, что политики - самые ненужные люди на свете. Что ж, Рауль в этом убедился на собственном опыте. Кому нужен был блонди, привыкший повелевать - когда здесь были свои люди, держащие в руках власть? Его знания не были пригодны к этому миру. По крайней мере, никакие блонди тут не выстраивались к нему в очередь на психокоррекцию.

Почему бы тебе не скорректировать себя, *Рауль*? Может быть, тогда ты перестанешь слышать голоса?

Он не привык чувствовать себя бесполезным.

Другой Рауль - понтифик Эм - говорил ему - сияющий взгляд, в котором можно раствориться, тонкие пальцы поглаживают узкие шахматные фигурки, выточенные из камня:

- Я знаю, что тебе трудно. Но ты справишься. С твоим интеллектом - как долго у тебя займет, чтобы освоить все необходимое? Я понимаю, что любому человеку не может нравиться начинать жизнь с нуля в нашем возрасте. - Действительно ли понтифик понимал это? Но он всегда говорил так, словно перед ним стояли те же проблемы, словно он испытывал те же страхи. И хотя Рауль знал, что это всего лишь способ расположить собеседника - особая техника - он все равно начинал чувствовать себя не таким одиноким, хотя бы на миг. - Ты сможешь. Я верю в тебя. Просто тебе нужно немного времени.

Время у него было. И третья по величине библиотека Империи в его распоряжении. И Рауль старался верить, что делает что-то полезное, что через какое-то время он сможет заняться настоящим делом, а не чувствовать себя учеником, как много лет назад на Амой, - только экзамены у него никто принимать не будет. Это было хуже всего - он знал, что никто от него ничего не будет требовать. Достаточно будет, если он просто чем-то займет себя, не будет путаться под ногами.

Пытаться не думать об этом двадцать четыре часа в сутки не удавалось.

Ты никогда не будешь никем здесь, неудачник. На что ты надеешься? Ты ведь знаешь, что для тебя есть только одно применение. Почему ты не остался там, где от тебя была хоть какая-то польза?

Замолчи, отвечал он голосу, замолчи. Голос умолкал - но Рауль знал, что он здесь - никуда не ушел. Просто сделал паузу и ждет.

Иногда ему становилось страшно. Чувство, похожее на клаустрофобию. В прозрачном здании с огромными окнами и множеством балконов он чувствовал себя как в камере. Конечно, в каком-то смысле это и была тюрьма. Но Рауль мог понять, чем вызвана необходимость оставаться здесь. Его лицо - его лицо смотрело со страниц журналов, с телевизионных экранов, с бесчисленных сайтов в Сети, с постеров и календарей. Горничная, убиравшая у него, иногда приходила в майке с лицом Рауля Эма и надписью "Он - это Любовь". В Империи не было места, где он мог бы жить с этим лицом. Только здесь - где о нем знал ограниченный круг людей: врач, обслуживающий персонал, охрана. Катце, понтифик Эм и Гай.

И только два человека, с которыми Рауль действительно мог говорить. Может быть, даже всего один, поскольку Катце всегда говорил с ним, словно не видя его - как он не видел никого, кроме одного человека.

Встречи с понтификом были самыми сладкими и мучительными минутами в жизни Рауля. Рауль смотрел в лицо, которое было так похоже на его собственное - и думал, что он, наверное, никогда не испытывал такой радости просто от того, что был рядом с кем-то.

Быть рядом с Ясоном - было как все время смотреть на солнце. Ясон пугал и восхищал его, заставлял думать, провоцировал. По крайней мере, до того времени, как появился Рики. Но с Ясоном всегда было трудно. Рауль тянулся, чтобы быть достойным его, старался стать лучше - и все время чувствовал, что этого недостаточно.

Ясону было мало его... и Рауль в конце концов проиграл какому-то монгрелу.

С понтификом все было по-другому. Для него Раулю тоже хотелось быть лучше, но это казалось возможным. Понтифик принимал его - как принимал, наверное, всех - или умел делать вид, что принимает. Рауль знал, что это всего лишь впечатление: часть обязанностей Призванного. То, что в Братстве называли силой - умение влиять на людей. Основы гипноза. Но это не мешало Раулю попадать под его власть при каждой встрече.

Когда он был со здешним Раулем - ему казалось, что все будет хорошо, все устроится - и что он не является неудачником, ничтожеством.

Но всегда приходилось оставаться одному. И тогда возвращался голос.

Ты думаешь, он не знает, красавчик? О том, что ты такое? О том, как ты просил - умолял - чтобы мы тебя трахнули. Он знает. Все знают. Шлюха. Тебе стоило остаться на корабле. Хочешь вернуться?

Нет. Он не хотел слышать этого - голос Ясона, глубокий, чуть хрипловатый - и с глумливой, металлической ноткой, которой никогда раньше в нем не было. Но хуже всего было то, что голос говорил правду.

Он знал, что отвратителен - он был отвратителен самому себе. В ванной, глядя на свое отражение - большая часть следов на его теле почти исчезла, остались только розовые шрамы - Рауль испытывал приступ острой ненависти к себе. До тошноты - так, что его выворачивало над раковиной до сухих спазмов. Он едва мог справиться со брезгливостью, когда ему приходилось дотрагиваться до себя, даже делая элементарные вещи - умываясь, причесываясь.

Не смей сдаваться. Но голос Ясона... голос был сильнее. А во сне Рауль и вовсе не мог сопротивляться. Во сне он снова был заперт в каюте на "Агнце", лежал на грязном полу, чувствуя засыхающие потеки спермы и плевков на своем теле. Во сне шокер снова был внутри - и он знал, что через три минуты очередной заряд пройдет сквозь него - и ничего невозможно сделать, невозможно избежать этого.

Во сне он снова переживал эти три минуты бесконечного страха. И просыпался, задыхаясь, с пересохшим ртом. Легче было не спать, чем снова испытывать это. И он не спал. Он ведь мог не спать очень долго.

Но это тебе не поможет, *Рауль*. Ты ведь знаешь. Я все равно всегда буду с тобой. *В тебе*.

И это была правда.

Ясон все-таки сломал его. И Рауль был достаточно слабым, чтобы сломаться. А теперь он не мог найти себе место в этом мире.

Даже монгрел - и тот, кажется, был больше приспособлен. Рауль не сомневался, что ему удастся все, что он запланировал. Найти этого своего любовника, начать новую жизнь.

Он все ждал, когда узнает, что Гай сбежал - как тот и собирался. Но до сих пор он иногда видел, по случайности, как при встрече монгрел косится на Рауля своими васильково-голубыми, яркими глазами и, кажется, даже пытается поздороваться. Рауль молча смотрел сквозь него. Пусть идет своей дорогой, как и решил.

И все же иногда Раулю хотелось спросить его - просто задать один вопрос, холодным тоном:

- Почему ты еще здесь?

Но даже это было бы уступкой. И он молчал.

Какое дело было ему до Гая - а Гаю до него? Монгрел был так же равнодушен к нему, как этот серый кот, который вдруг выгнул спину, встряхнулся, сделавшись похожим на игольчатый шар, и направился к двери.

Рауль выпустил его и остался один.

* * *

Он смотрел вниз - туда, где с едва слышным мерным шелестом причудливыми светящимися формами скользили узкие стремительные автомобили.

Рики бы понравился один из таких, думал Гай.

Всего несколько недель назад, впервые увидев здешние машины, он только и думал - как они с Рики сядут в такую - бесшумную, невероятно быструю - как Рики это понравится. Рики всегда любил скорость, любил риск. Никто не мог его догнать. Это нетрудно, говорил он, нужно просто быть быстрее других. Они выжмут из нее все, что можно - будут лететь по безупречным дорогам Астории - и никто не попытается их остановить.

Что ж, именно это Рики и делал в этом мире - был быстрее других. И такая машина у него тоже была - может быть, даже несколько. Только Гай никогда не будет сидеть рядом с ним, глядя на несущуюся под колеса дорогу.

То, что сказал ему Катце - про идентификационные показатели, про разницу отпечатков пальцев и ДНК - Гай судорожно ухватился за эти слова, находя утешение хотя бы в этом. Все-таки это был не его Рики. Лишь чуть-чуть другой - на несколько едва заметных линий на подушечках пальцев - но другой. Если бы не это - то как бы Гай тогда смог жить?

А так... С чего бы было не жить? Его жизнь за последние недели была *совершенной*. Такой, о какой на Амой он никогда даже мечтать не мог. Он не нуждался ни в чем, не чувствовал угрозы. Ему давали все - почти все - что он хотел.

Его протез... Гай приподнял левую руку, коснулся перил балкона. Удобный... а он даже не просил об этом, ему его просто принесли. Гай все не мог приучиться использовать вторую руку - настолько привык обходиться без нее.

И это только начало. У него все будет. Почему-то Гай был уверен в этом. И такая машина тоже - и он сможет сам вести ее, держа руль обеими руками.

Это было так странно. Умом он понимал, что этот мир, в котором ему предстояло теперь жить, был не его. Он не все принимал здесь - не вырос с некоторыми понятиями, как здешний Катце, как остальные. Но другого-то у него не было - и не будет. Так что приходилось искать себе место в этом.

Наверное, он сможет найти работу - когда будет возможность уйти отсюда. Он всегда хотел заниматься техникой, у него к этому способности. А будет работа, будет и все остальное. Он станет таким, каким никогда *не мечтал* быть. Голодный монгрел устроит свою жизнь. Даже если Рики не будет рядом с ним.

Чего ему не хватало?

Он в последний раз затянулся сигаретой на прохладном ночном воздухе. Во все стороны, до самого горизонта, вокруг были эти легкие, красивые здания, светящиеся в темноте, как корабли иллюминаторами. И Гай знал, что позади этой красоты не скрываются трущобы Цереса, никто не голодает, ничья жизнь не находится под угрозой. Идеальный мир... почему бы не наслаждаться им?

Он аккуратно затушил окурок в пепельницу - не мусорить же было на такую чистую улицу - и вернулся внутрь. После холодного воздуха Гай слегка вздрогнул, согреваясь.

Тишина, стоящая вокруг, была такая, что, казалось, звенит в ушах. Конечно, он знал, что не один в здании, даже не один на этаже - и он может легко включить телевизор на полную катушку или поставить музыку. Но это было не то, что ему хотелось бы слышать.

Пол-первого ночи. Может, поесть чего? Ага, самое время.

Есть ему не хотелось, но и спать тоже, а еще меньше хотелось сидеть в комнате, поэтому Гай вздохнул и отправился на кухню. Можно было бы спустится в кафе или в ресторан, здесь же, в здании, или заказать еду в комнаты, но Гай подумал, что при местной привычке ложиться спать рано он обязательно кого-нибудь разбудит - поэтому он решил просто воспользоваться холодильником на этаже, соорудить себе бутерброд и выпить чаю.

Он привычно бросил взгляд в другой конец коридора - в сторону комнат Рауля Эма. Иногда, пользуясь тем, что шагов на ковре не слышно, Гай даже подходил к этой двери - и видел полоску света под ней, глубокой ночью.

Иногда он сам себя не понимал. Зачем ему это было нужно? Да, они были из одного мира, ну и что? Если так судить, то разница между ним и Раулем была больше, чем между Гаем и любым человеком в этом мире. Здешние были, по крайней мере, людьми - не генетически усовершенствованными машинами с манией величия.

И если Рауль с чего-то решил смотреть на Гая как на кое-что прилипшее к подошве - это были его проблемы. Гаю никогда не нравились эти блонди, в конце концов.

И все же... Сталкиваясь в коридоре с Раулем, Гай не мог не признать, что он чувствует связь между ними. Была ли эта связь в том, что они все же были из одного мира - или пережитая вместе смертельная опасность объединила их... но Гай ничего не мог сделать. Назойливое чувство, напоминающее о том, что между ними пробежала черная кошка, не оставляло.

Тем более, что этот глупый блонди, кажется, поставил себе целью сделаться совершенно несчастным.

Гай всегда легко сходился с людьми - без этого зачастую было не выжить. И здесь он научился находить тех, с кем хотя бы можно было поболтать, по мелочам - пусть даже ни один из них не вспоминал о Гае после того, как они расставались. Блонди так не умел, и Гай знал это. К тому же, на него наверняка пялились, из-за его сходства, что, как полагал Гай, вряд ли было приятным.

И если Гай иногда чувствовал себя здесь одиноким - то, наверное, Раулю было совсем хреново. Ведь ему было, что терять - и он потерял все: свой пост на Амой, уважение... ему ничего не оставили, даже власти над своим телом.

Иногда Гаю нестерпимо хотелось, увидев свет под дверью, просто взять бутылку виски из бара и постучать в эту дверь.

- Это высококачественная выпивка - и я уверен, что ты меня не выгонишь.

Но он так и не решился это сделать.

До кухни Гай не дошел - бутербродов ему внезапно расхотелось. Он постоял перед лифтом, изучая кнопки. Датчик на браслете с часами позволял ему некоторую свободу перемещения по зданию. Вот только куда ему было отправиться? В спортзал? В бассейн?

Лифт стоял на восемнадцатом этаже. Библиотека. Видимо, кто-то еще не спал.

И я даже знаю, кто именно, внезапно подумал Гай.

Он почти не размышлял, поддался импульсу (которому обязательно бы воспротивился, если бы дал себе время на колебания) - вызвал лифт и тоже нажал на кнопку с цифрой "18".

Тишина в библиотеке была еще более полной, чем везде. Приглушенный свет заливал пустые столы, на некоторых все еще лежали книги или дискеты. Единственная кабинка, освещенная ярко, была дальше, в ближнем к окнам ряду. Гай не был уверен, слышны ли его шаги, но когда подошел ближе, то понял, что это не имело значения.

Блонди был в наушниках, и блики сменяющихся на экране картинок плясали по его задумчивому лицу.

Он не выглядит так, словно его интересует то, что он смотрит, подумал Гай. Он выглядит так, будто ему все равно, где быть.

На мгновение воспоминание пришло к нему - о сосредоточенном, осунувшемся от усталости лице Рауля, с разбитыми, пересохшими губами, когда он отчаянно смотрел на мониторы шлюпки, уводя ее из-под выстрелов "Агнца".

Тогда казалось, что самое главное для них - просто уйти. Выжить.

Они выжили - и что?

Внезапно острое сочувствие пронзило Гая. Они выжили - и что теперь ждало Рауля? Одинокие дни, потому что он едва может перенести, когда на него смотрят те, кто знает, что произошло - и не желает видеть никого, кто может случайно оказаться слишком близко, дотронуться до него. И бессонные ночи, которые можно проводить где угодно, только не в своей уютной комнате, потому что там слишком легко заснуть...

Он не мог думать об этом. Это было неправильно. Он должен был хотя бы попытаться - еще раз. Даже если Рауль опять заморозит его ледяным взглядом, как он это умеет.

- Эй, - сказал Гай громко.

Блонди вздрогнул - оглянулся, стягивая наушники. У него был взгляд пойманного животного - загнанный и яростный одновременно, от того, что кто-то пытается вторгнуться в его окружающее пространство.

- Привет, - сказал Гай. - Увидел свет, решил зайти.

Тон был бесшабашным, а слова дурацкими, но он подумал, что, кажется, не имеет особого значения, что говорить. Он улыбнулся. Рауль смотрел на него, повернувшись в кресле, прижимая наушники к груди.

- Изучаешь чего-то?

- Статистические данные.

Вау. Ему ответили. Не то, чтобы тон Рауля приглашал к разговору - ну а когда с блонди было легко? Гай вздохнул, опершись задом на край стола, и скрестил руки на груди. Рауль смотрел на его протез.

Ну давай же, глупый блонди, скажи что-нибудь. Я что, должен сам все делать?

- Да, протез. Замечательный, правда? Очень удобно.

А я полнейший идиот, что пытаюсь тут с тобой беседовать.

Рауль кивнул; Гай был далеко не уверен, что этот кивок относился к его словам.

- Я смотрю, тебе тоже не спится. Этот местный режим меня убивает. Вечером не могу заснуть, утром, естественно, не могу проснуться. У тебя тоже самое?

Кажется, блонди сейчас сломает эти наушники - просто раскрошит их в ладони. Но голос у Рауля был идеально спокойным.

- Блонди спят меньше, чем обычные люди. При необходимости, мы можем обходиться часом-двумя сна в течение многих дней.

Похоже, именно это ты и делаешь, подумал Гай. Под глазами у Рауля залегли темные тени. Он снова выглядел измотанным и нездоровым. Конечно, Гай знал, что со здоровьем у него должно быть все в порядке - об этом позаботились. Но когда ты сам себе самый большой враг...

- Что ты здесь делаешь?

Гай слегка вздрогнул - он не ожидал, что Рауль все же заговорит с ним. Да еще таким тоном. Светлые глаза сузились - в голосе звучало презрение и враждебность. Именно так блонди следует говорить с провинившимся монгрелом.

- Что?

- Ты же собирался бежать, разве нет? Искать своего... друга. Или оказалось слишком трудно? Или тебе просто здесь слишком понравилось? Кормят, уютно, тепло, всем обеспечивают - как можно от такого сбежать?

Замолчи. Замолчи, подумал Гай сердито, ты ничего не знаешь. И все-таки не сказал это вслух. Потому что сильнее гнева было удивление.

Рауль не забыл - все еще злился на него (видимо, о блонди стоило сказать "гневался", но Гай решил, что Рауль элементарно злится) из-за того, что Гай хотел сбежать? Или... из-за того, что он хотел сбежать к кому-то?

Я не обязан отвечать тебе, дурацкий блонди. Это мое дело - и не смей на меня так смотреть, своими яростными синими глазами - кажется, сейчас искры посыпятся.

Гай потер лицо ладонью протеза.

- Ну, я передумал.

Губы Рауля сжались - обиженно, ожидающе. Гай вздохнул. Он не хотел об этом говорить. Он даже Катце не сказал, что нашел Рики.

- Я знаю, где он - где этот человек, я имею в виду. Но он другой - ты ведь понимаешь. Они все... только выглядят так же - а на самом деле другие. Я ему не нужен здесь. Зачем я буду вмешиваться в его жизнь?

Я вмешался в жизнь того Рики - и погубил его. Если бы я тогда сумел вовремя остановиться - как сейчас.

Он ожидал очередной ехидной или гневной реплики Рауля - но ничего не услышал. Блонди просто кивнул - а затем медленно положил наушники на стол.

- На самом деле они другие, - повторил он. - Здесь все другое.

- Ты хотел бы вернуться на Амой? - Гай давно хотел задать этот вопрос, не знал, почему, но эта мысль его занимала.

Экран компьютера все еще мигал за спиной у Рауля, но блонди больше не смотрел на него. Внезапно к Гаю пришла уверенность, что он все делает правильно. Разговаривать с Раулем стало не легче, но все же возможно. Он устроился на столе поудобнее.

- Я не мог бы туда вернуться, даже если бы мы по-прежнему были в нашем мире.

Да, кажется, Рауль что-то об этом уже говорил.

- Тебя изгнали?

Губы у Рауля дрогнули, глаза стали ярче, сузившись. Это даже не была улыбка - так, полу-улыбка. Но каким же он выглядит красивым, когда улыбается, подумал Гай. Он улыбался по-другому, чем понтифик, который улыбался часто - так, что в уголках глаз у него была паутинка морщин. Возможно, это был первый раз, когда Гай видел Рауля улыбающимся искренне.

- Юпитер *никогда* бы не изгнала одного из своих детей. У Нее другие средства.

- Ты сбежал?

- Да. От психокоррекции.

Гай присвистнул. Мысль казалась одновременно забавной и горькой. Если даже блонди не были в безопасности на Амой...

- Плохо себя вел?

Рауль пожал плечами.

- Ну а если бы ты мог - ты бы *хотел* вернуться?

- А ты?

Что за манера отвечать вопросом на вопрос, хотел сказать Гай, но решил, что это - тоже ответ. И он очень хорошо знал, что он сам мог ответить.

- Ты шутишь. Амой была кошмаром. - Он подумал, что для Рауля кошмаром как раз-таки стало прибытие в этот мир, но Рауль ничего не сказал, и Гай продолжил. - Ты знаешь, какое самое большое желание у любого в Цересе? Выбраться оттуда. Конечно, кое-кому удается, мебели, например - но что это за жизнь, дать себя изувечить, чтобы прислуживать тому, кто тебя не считает за человека? Амой - это дыра. Мы с...

Он хотел сказать "с Рики" и прикусил язык, настороженно глядя на Рауля. Да, увлекаться обличительными речами не стоило. Но Рауль, кажется, ничего не заметил. Руки блонди неловко лежали на коленях, словно он не знал, как их применить. Гай заметил странный, блуждающий взгляд - и произнес осторожно:

- Ну, в общем это... Я не хотел тебя обидеть - насчет Амой.

- Ты меня не обидел.

- Ну да, чего на монгрела обижаться? - Гай усмехнулся. Иногда раньше - когда у них все было нормально - Рауль поддерживал этот тон, полуироничный-полусерьезный.

Сейчас он посмотрел на Гая, чуть прищурившись, будто взвешивая его.

- Ты образцовый монгрел. Нахальный, необразованный, некультурный. Хоть сейчас в учебник в качестве примера.

И на мгновение в его глазах мелькнула усмешка. Гай демонстративно швыркнул носом и вытер его ладонью. Рауль слегка пожал плечами - но Гаю показалось, что в этом жесте не было особого отвращения.

Он хотел добавить, в качестве примирительного жеста, что среди блонди, наверное, тоже есть нормальные люди - но это звучало бы несколько лицемерно, особенно принимая во внимание, что одного из блонди он убил. К тому же, он даже не знал, считает ли "нормальным человеком" Рауля.

Да, в принципе, это и не имело значения.

Рауль - это был Рауль. Тот самый, которого Гай видел на коленях, вздрагивающего от боли, когда очередной насильник входил в него. Тот самый, с которого Гай осторожно свинчивал наручники, стараясь не разбудить. Тот самый, с которым они вместе задыхались в шлюпке.

Он ничего не мог с этим поделать. Были вещи, которые нельзя было просто отбросить. Рауль вошел в его жизнь - и Гаю теперь приходилось смириться, что он всегда в ней будет, никогда уже не будет так, как раньше. Ему никогда не будет все равно.

- В общем, чтобы жить на Амой, человек должен быть особенным, - сказал он. - Как Катце.

Катце ненавидел его - не простил ему смерть Ясона - но иногда Гай все же думал о нем, особенно когда смотрел в столь похожее, только без шрама, лицо начальника безопасности. Если бы Катце смог попасть в другой мир, получить новый шанс - он сумел бы им распорядиться. И если бы они встретились здесь... может быть, тогда он простил бы Гая.

В глазах Рауля было странное выражение, когда он кивнул - почти теплое - такое, какое Гай совсем не ожидал увидеть по отношению к мебели.

- Да, Катце особенный. Ясон... он умел находить особенных людей. Катце всегда был виртуозом, умеющим ходить по грани между законной и противозаконной деятельностью.

Гай засмеялся - и снова увидел, как Рауль улыбается.

Не думая, от потянулся за сигаретами, вынул пачку, машинально протянул ее Раулю. Ах да, блонди не курят. Брови Рауля взлетели возмущенным домиком.

- Не в библиотеке же, Гай.

Гай вздохнул, убирая пачку.

- Может быть... если твои статистические данные от тебя никуда не убегут... мы можем пойти ко мне и... выпить...

Сейчас блонди отвернется и снова уткнется в свой компьютер - вот, что Гай получит в ответ на свое предложение. Рауль не смотрел на него, разглядывая свои руки.

- Да, хорошо, - внезапно произнес он, резко вставая и выключая компьютер. Гай слегка вздрогнул. - Но мы можем пойти ко мне. У меня тоже есть, что выпить.

Гай кивнул.

- Наверняка ты пьешь какую-нибудь гадость типа этого безвкусного вина, что они все тут предпочитают, - уже в лифте заявил он.

Рауль улыбнулся, не глядя на него.

- Если ты хочешь что-нибудь покрепче, то найдется.

- А ты сам что пьешь?

- Мне все равно. Блонди так устроены, что при крепких напитках метаболизм ускоряется - чтобы не испытывать чувство опьянения. Это не очень приятно.

- Зачем тогда пить?

Рауль пожал плечами.

Они сидели в комнате Рауля - Рауль скрестив ноги на кровати, а Гай со стаканом виски и пепельницей в широком кресле напротив. Виски было холодным во рту и обжигающе горячим в животе. Рауль пил тоже - несмотря на то, что только что сказал.

Как странно, думал Гай, глядя на него... странно и глупо, что я думаю о том, как я возился с его ошейником, а пряди высохших волос лезли мне под руки. Глупо, что я думаю, что сейчас он так рядом, что стоит протянуть руку...

Глупо, что я хочу дотронуться до него.

Наверное, все из-за того, что у Гая давно никого не было. Можно заниматься собой в одинокие вечерние часы - но это ведь не то. И виски... вот и возникли странные желания... за которые блонди его бы просто убил.

Тогда, в шлюпке, Рауль вздрагивал каждый раз, когда Гай касался его - и видно было, как он заставляет себя не сопротивляться. Тогда он доверился Гаю достаточно, чтобы позволить возиться с наручниками.

Но тогда у Рауля не было выбора.

Забудь об этом. Гай отхлебнул еще виски.

- Ты умеешь водить машину?

Блонди удивленно вскинул на него взгляд.

- Да, конечно. Хотя для этого есть шоферы.

- Когда нам не придется торчать здесь взаперти... я возьму напрокат вот такую вот, - он продемонстрировал фотографию на развороте журнала - офигительной красоты серебристый автомобиль. - Здесь написано, что она развивает скорость до четырехсот миль при определенных условиях.

- Потрясающе. - Блонди отнюдь не выглядел потрясенным.

- Я хочу попробовать, что из нее можно выжать, - и добавил, как будто прыгая в холодную воду. - Хочешь со мной?

На мгновение он подумал, что навсегда запомнит Рауля вот таким - удивленным, усталым и с невероятной грустью, промелькнувшей в глазах. И Гаю отчаянно захотелось сделать что-то, чтобы этой грусти не было.

Он думает, что никогда не выйдет отсюда, подумал Гай. У него другая ситуация. У него лицо, с которым он не может просто ходить по улицам. Единственный случай, когда это не будет иметь значения - если придет другой понтифик, не похожий на Рауля. Но об этом тоже не хотелось думать.

- Конечно, - произнес Рауль. - Я посмотрю, насколько ты профессионален.

- Oh baby, - усмехнулся Гай. - Ты не представляешь, насколько я профессионал.

* * *

Он проснулся от того, что плечи и спина у него затекли. Шея болела так, что Гай сдержанно хрюкнул, пытаясь повернуть ее. Виски было хорошим, но похмелье от него легче не становилось. А вдобавок казалось, что все у него в комнате почему-то переставлено. И кто, интересно, заменил его зеленые обои на темно-красные?

Оказывается, он спал в кресле. Которое раздвигалось, но почему-то Гай решил, что удобнее всего спать, перевесившись через подлокотник. И одетым. Хотя сверху на него и был накинут плед.

В сером утреннем свете он прищурился. Рауль спал на кровати, тоже почему-то одетый - а говорил, что блонди не пьют - и на груди у него, свернувшись калачиком, лежал серый кот. Гай хмыкнул, представив себе, сколько может весить этот откормленный котяра - но Рауль, кажется, не возражал. И, по крайней мере, он не стонал и не метался - как Гай помнил с той ночи, проведенной вместе в камере.

Его лицо, спокойное во сне, казалось очень молодым - и каким-то уязвимым. Сейчас он был не блонди - проникнутым сознанием своей избранности до кончиков ногтей - а просто человеком.

Гаю почти нестерпимо захотелось дотронуться до него - отвести пушистую прядь с лица, почувствовать трепет огромных ресниц под кончиками пальцев. Но он всего лишь накинул плед на ноги Рауля - кот недовольно приоткрыл один глаз и посмотрел на него. Блонди слегка пошевелился, но не проснулся.

Он мог уйти - провести остаток утра в своей постели - и ждать, что будет дальше. Может быть, еще такой разговор, еще виски - еще совместное сидение до рассвета. Но Гай не хотел уходить.

Будь что будет, решил он, укрываясь и снова устраиваясь в кресле.

Глава 10

Он знал, что это случится. Ждал этого, едва сдерживая нетерпение; думал, что готов. Но сейчас, глядя на строчки расшифрованного сообщения, расплывающиеся перед глазами, он не испытывал радости. Только страх - а вдруг все пойдет не так?

Но это твоя работа - обеспечить, чтобы все шло правильно, верно? Ты не можешь ошибиться. И ты не ошибешься.

Скоро Ясон Минк появится здесь. Катце предполагал, что так будет. Теперь, когда Ясон узнал, что такое держать в руках своего врага - хотя бы на миг, когда он думал, что Рауль из другого мира и есть Призванный - он уже не отступится. Он слишком долго ждал, выбирая в жертвы посторонних. Теперь он захочет Рауля Эма - не сможет устоять перед соблазном.

И, конечно, был еще этот Гай, которого Ясон считал Разрушителем. Понтифик сказал, что это не он, и Катце никогда не поставил бы его слова под сомнение - но ведь имело значение, во что верит Ясон, правда?

И вот теперь это сообщение. "Агнец" покинул базу. А потом исчез. Просто исчез. Но Катце предчувствовал, что Ясон снова появится - и даже знал, когда и где.

Через две недели. Великий Август прибудет в Асторию, чтобы встретиться с понтификом. Одновременно приедет делегация губернаторов Отдаленных регионов, и Рауль тоже должен будет присутствовать там. Встречи такого уровня происходили не так часто.

Ясон должен быть сумасшедшим, чтобы нанести удар там. Но Катце знал, что именно таким сумасшедшим Ясон Минк и был.

Я не позволю ему. Я знаю о его планах и обыграю его. Катце поклялся в этом - иначе и быть не могло. Защитить Рауля было самым страстным его желанием.

Ну или... наверное, стоило признать: желание уничтожить Ясона было не менее сильным. Обеспечить Раулю безопасность, жизнь без страха. Когда Ясон будет мертв, Раулю не с кем будет состязаться. Не будет никого другого, кто был бы способен принять силу Брата. Тогда у Рауля получится все, что от него требуется. И он перестанет думать о Ясоне.

Потому что Рауль все еще думает о нем, Катце знал это.

Он будет бороться за Рауля - защитит его... даже от самого Рауля.

И у него были средства для этого. Катце так долго думал об этом, что сейчас он был готов. Нужно было только выполнить его план.

Ты готов пожертвовать кем угодно ради него, мелькнула мысль. И Катце сам себе ответил - да, кем угодно. Не только собой - это было бы легко и правильно - но любым - любым, кто не был его Раулем.

Иного выхода не было.

Как требовал обычай перед любым важным делом, он зашел в один из храмов. Запах благовоний был таким сильным, что кружилась голова - и, как всегда, на какой-то момент Катце почувствовал себя вне времени и пространства, в совершенно особом мире. И все же... он стоял на коленях, но слов молитвы не было. Он не мог обращаться к Брату, не мог просить о помощи, когда знал, что нарушает все правила и запреты. Его вера давно извратилась. И все, что у него получалось, были лишь упреки и угрозы.

Если Ты не можешь сделать его счастливым - то позволь мне попробовать.

Мальчики и девочки в синей с золотой вышивкой одежде скользили грациозными тенями сквозь струйки дыма. Улыбки на лицах, радостные, сияющие глаза... На мгновение Катце подумал, сколько из них уже носят браслеты и повязки с шипами, и пояса, раздирающие плоть, надеясь стать достойными самого высшего поста. Будущий Призванный еще не был найден - возможно, это будет один из них. А остальные...

Катце вспомнил свой собственный страх, когда ожидал результатов первых тестов. Он знал, что это маловероятно - но что будет, если окажется, что он не способен ни к чему, что у него нет никакого потенциала? Что он будет делать тогда? Станет неудачником, определенным на место, где он не сможет принести пользы, но хотя бы нанесет меньше всего вреда?

Конечно, его страх оказался напрасным. Уже тогда он проявлял склонность к наблюдениям и анализу. Безопасность была одной из областей, к которым он был рекомендован. В восемнадцать лет Катце приступил к работе в охране Рауля Эма. И потерял все, что имело смысл в его жизни, а приобрел только одну страсть.

Его первая должность была совсем невысокой - но он очень быстро поднялся до самого верха. Он очень старался. Чем выше была должность - тем больше времени и поводов было для встреч с Раулем. Катце подчинил свою жизнь одной цели. Это не сделало его счастливым - наверное, трудно было бы стать более несчастным. Но жить иначе он не мог.

И когда ласковые глаза понтифика смотрели на него - в этот момент Катце думал, что для него не существует больше ничего. Наверное, он бы согласился стать бесплотным - если бы он мог быть рядом с Раулем всегда. Плоть не значила ничего - ему ли было не знать, при всех тех женщинах и мужчинах, которых он использовал в поисках физического облегчения.

Его реальностью был Рауль.

Вы не знаете, всемилостливый... как я касаюсь дверей, мебели, кнопок в лифте - всего, до чего могли дотрагиваться ваши пальцы... потому что это единственное, что я могу себе позволить... и иногда я воображаю, что могу ощутить тепло ваших прикосновений.

И вы - предназначенный к чистоте, вы все же человек. Вы тоже одиноки. Если бы я мог вам помочь...

И Катце готов был сделать то, что может. Ради Рауля он уничтожит любого. Использует любого. И эти двое, пришедшие из другого мира, - возможно, они появились именно для того, чтобы Катце смог осуществить свой план. Чтобы его Рауль стал свободен.

Катце был уверен в ответе, когда заговорил с тем, другим Раулем. Он знал, что ему даже не придется убеждать. И почти испытывал стыд из-за этого - из-за того, что так откровенно использовал чью-то слабость.

Он больше не чувствовал неприязни к блонди - скорее, жалость - зная, как тот не может справиться с собой, со своим прошлым, разрушающим его. Рауль потерял все, когда оказался в этом мире - и пока не было ничего, что пришло бы взамен. И воспоминания.... Они не уйдут, Катце знал это.

Я только предлагаю ему то, что он сам хочет, говорил он себе, глядя на бледное, замкнутое лицо Рауля, обрамленное прядями светлых волос. При этой почти фарфоровой бледности глаза выделялись яростным, ярким сиянием.

- Ты говорил, что больше всего на свете хотел бы убить Ясона. Это все еще самое сильное твое желание?

Глаза цвета застывшей морской воды сверкнули.

- А что же еще может быть?

Ну, я не знаю, подумал Катце. Может быть, переспать с этим твоим Гаем, с которым вы проводите ночи, строя друг другу глазки - и оба вы одинаково не понимаете намеков. Но нет, Гая ведь было недостаточно. Отомстить Ясону было куда важнее. Рауль готов был все бросить ради этого.

Тогда прости, что я использую тебя.

- У меня есть сведения, что Ясон попытается убить Призванного.

Тонкие пальцы сжались, взгляд стал пристальным.

- Где и когда?

- Я не допущу, чтобы это произошло, разумеется. Но мы можем заманить Ясона в ловушку. Если ты согласен мне помочь. Если нет, я буду действовать по-другому.

Ответ как удар плети.

- Я согласен.

- Не соглашайся так быстро. - Катце поднял руку, останавливая его - и дымок сигареты прочертил белую линию в воздухе. - Я не хочу, чтобы ты шел на риск необдуманно.

И получил за свои старания надменный, ледяной взгляд.

- Я знаю, на что иду. На Амой случались покушения. Лучше всего наносить упреждающий удар.

- Хорошо. Я знаю, что у Ясона есть человек в нашей системе, который может поставлять ему сведения. Если мы организуем утечку информации, которая приведет Ясона в нужное место...

- Я доверяю тебе.

Что это было, насмешка? Катце вскинул голову. Они не испытывали друг к другу симпатии, и оба знали это. Но Рауль смотрел на него ровным, спокойным взглядом полностью решившегося человека.

- Ты знаешь, что делаешь, Катце. И у нас одна цель.

Это было верно - их целью был Ясон. На мгновение Катце вдруг почувствовал, как между ними создалась моментальная связь - он никогда раньше не представлял, что это возможно. Всю свою жизнь Катце знал, что он один - в своих желаниях, на своем пути. Но сейчас они хотели одного и того же. И это было странно приятно - даже такая временная близость.

- Твой двойник... - внезапно произнес Рауль, и его лицо стало чуть печальным. - Он помог мне на Амой.

Но я не он, подумал Катце. Не обманывай себя. Я переступлю через тебя, если нужно. Да, они были вместе - но лишь пока их цели совпадали.

- Кстати, твой товарищ - Гай... как ты думаешь, он согласится участвовать в этом?

К его удивлению, взгляд Рауля стал напряженным. В голосе на мгновение пробилось недовольство.

- Зачем он нам?

- Ясон ненавидит его. Если вовлечь его в это, то больше шансов, что Ясон поступит неразумно.

- Но... - блонди прикусил губу. - Я считаю, что не стоит этого делать.

- Если Гай не согласится, мы обойдемся без него.

Я не стал бы его вовлекать, но мне нужно все преимущество над Ясоном, что я могу получить, думал Катце. Рауль не смотрел на него, кусая губы, светлые волосы падали на глаза.

- Я не думаю, что он согласится, - наконец произнес он.

- Я поговорю с ним, - сказал Катце.

* * *

- Катце рассказал мне, что вы придумали!

Он знал, что разговор будет нелегким - понял это по настороженному взгляду, которым Рауль встретил его. Черт возьми, подумал Гай, вот удалось им сговориться с Катце. Никогда ведь особо не симпатизировали друг другу - и надо же, нашли общий язык.

- Ну объясни мне, зачем ты в это лезешь!

Блонди нахмурился - тонкие, словно нарисованные брови съехались над потемневшими глазами.

- А ты?

- Что я?

- Ты согласился?

А какое это имело значение? Гай тут же рассердился еще больше. Не надо переводить стрелки. Решение Гая было совсем другое дело. Но Рауль продолжал смотреть на него прищуренным, непримиримым взглядом, и Гай вздохнул.

- Я еще не знаю. Я сказал, что подумаю.

Но это я... А ты не должен в это лезть!

Взгляд у блонди был странный - упрямый и такой, будто он очень хотел сказать еще что-то, но его обычные отрешенно-надменные манеры не позволяли ему. Наконец он как будто решился.

- Я считаю, что тебе нет необходимости участвовать в этом. Твое присутствие будет излишним. Ты будешь только мешать операции.

Вот как. Иными словами, не путайся под ногами, монгрел. Гай хмыкнул.

Еще недавно на такие слова он бы крепко обиделся. И все же... кажется, за это время он немного научился понимать блонди. Когда проводишь каждую ночь за разговорами до утра - это как-то наводит на размышления. И когда Рауль говорил этим своим ледяным тоном, Гай подозревал, что это не всегда означает желание оскорбить. Может быть, порой Рауль просто за этим прятался - как и за своими аристократическими манерами. И Гаю ли было не знать, какая хрупкая это защита.

Но что бы там Рауль не пытался сказать - Гай решил, что это неважно. Важно было то, что хотел сказать сам Гай. Переубедить Рауля. Как он мог так охотно лезть в это дело - которое могло оказаться самоубийством? Гай не желал этого понимать - и все же понимал слишком ясно.

Но ему казалось, в последние дни что-то изменилось. Ему казалось, что Раулю не все равно. Что Рауль рад его видеть. И даже толстый серый кот привык, что Гай занимает его законное кресло и является источником запахов, которые кот определенно считал гадкими.

Легко с Раулем не было. Не так, как с "Бизонами", и уж тем более не так, как с Рики. Гай даже не знал, как все это назвать. Они что, дружили? Разве это было возможно - дружить с блонди? И как Рауль воспринимал их отношения? Как удобство? Небольшое развлечение? Гай говорил себе, что и для него это не должно значить большего.

Но - значило.

И он уже не мог отрицать этого - когда Катце рассказал ему о плане, и Гай едва дождался окончания разговора, чтобы не сбежать к Раулю сразу же - и не начать орать на него.

Глупый блонди, ну надо же хоть что-то думать своей головой.

- Ты не полезешь в это, - тоном, не допускающим возражений, заявил Рауль. Гай ухмыльнулся.

- Я не полезу. Только ты тоже.

- Я не могу, - сказал Рауль - и на этот раз голос у него не звучал высокомерно - а просто как будто он констатировал факт. - Во-первых, я уже согласился. А во-вторых, я должен это сделать.

Ну что за упрямство, сердито подумал Гай. Такое ощущение, что все это уже было - когда Рауль заявлял, что дал слово оказывать содействие и не собирается бежать. Подумаешь, слово блонди. Как будто блонди никогда не врали! Но Гай знал, что это не главное, к сожалению. Рауль *хотел* быть там. Он хотел это сделать - хотел получить шанс отомстить Ясону. То, что между ними пролегло черт знает сколько сотен тысяч - или миллионов? (Гай был не силен в знаниях о планетах) - километров космоса, ничего не означало. Ему не будет покоя, пока Ясон жив.

Но правда была в том - и Гай знал это - что Раулю не будет покоя и если Ясон умрет.

Все не так просто... я тоже думал, что достаточно всего лишь убить его...

- Ты не понимаешь. - Ну конечно, где уж нам, монгрелам. Рауль еще обходился с ним на удивление терпеливо - *объяснял* ему. И это бесило Гая больше всего.

- Какого черта... ты считаешь, что можешь мне говорить, что делать - а мои слова для тебя ничего не значат! - Подумай, с кем ты разговариваешь, напомнил он себе. *Разумеется*, его слова для блонди ничего не значили. Рауль подарил ему ледяной взгляд - такой, как Гай больше всего на свете ненавидел - и заявил:

- Ты не можешь сам о себе позаботиться.

На мгновение Гай онемел. Вот это да. Блонди - блонди, которого он только и делал, что вытаскивал - то с корабля Ясона, то из гребанной депрессии - считал, что это он, Гай, не может постоять за себя? Он несколько раз хлопнул глазами - и в конце концов нашел подходящие слова.

- Могу не хуже тебя. И ты на это посмотришь. Потому что - выбирай - если ты в деле, то и я тоже.

О черт... Кажется, он перегнул палку - забыл, что иногда Рауль просто теряет контроль.

- Ты маленький глупец!

Его лицо было бледным и яростным, с потемневшими глазами - и Рауль двинулся на него, и Гай вдруг вспомнил, насколько блонди выше и сильнее его. Как легко он может заставить Гая почувствовать себя беспомощным, игрушкой в его руках.

Но то был Ясон, Ясон так делал... а Рауль ведь никогда...

- На всякую силу найдется другая сила, - пробормотал он. - Тебе ли этого не знать?

Он тут же пожалел об этих словах. Интуитивно они всегда обходили одну тему - и сейчас Гаю не стоило... Но он это сказал. И увидел, как Рауль вздрогнул - и в следующий момент - Гай все-таки никогда не мог привыкнуть к быстроте движений блонди - он почувствовал рывок за ворот свитера - стальную хватку, поднимающую его на носочки - и стену, внезапно оказавшуюся за спиной. Предплечье Рауля упиралось ему в горло.

А вот это уже лишнее, растерянно подумал Гай.

Лицо Рауля было очень близко, гневные синие глаза смотрели на Гая - а слова были очень тихими, почти что шепот.

- Сила ничего не значит, да? Ты это скажешь Ясону, когда он припрет тебя к стене? Когда он захочет наказать тебя за предательство?

Гай ожидал совсем не этого. Он думал, Рауль задаст ему за неуклюжие слова, за напоминание. А речь снова шла о Ясоне...

Ясон уже держал меня припертым к стене, подумал он - ты не знаешь этого... в Дана Бан...

И я не хочу, чтобы ты делал то же самое. Будь другим... потому что тебя я никогда я смогу ненавидеть.

Он мог бы сопротивляться - предполагал, что вполне мог бы лягнуть Рауля так, чтобы тот его отпустил. Не такой уж Гай был беспомощный. Но он не хотел. Он хотел по-другому.

- Отпусти меня, чертов блонди. Ты же меня сейчас задушишь.

На Ясона бы это никогда не подействовало. Да и любой другой в такой ситуации, возможно, подержал бы его подольше - просто чтобы показать, кто в доме хозяин. Рауль... Рауль отпустил его.

Гай приземлился на ноги, судорожно поводя плечами, пытаясь стрясти перекрученную Раулем одежду на место. Блонди смотрел на него с каким-то мучительным выражением, как будто это Гай с ним плохо обошелся.

Ну как ребенок, подумал Гай со вздохом. Сейчас опять соберется, занавесит лицо волосами и приобретет этот холодный, замкнутый вид, который так хорошо сочетается со словами, которые цедят сквозь зубы.

- Ну и что ты этим доказал? Что ты круче?

Рауль посмотрел на него как будто пытался понять, говорит ли Гай серьезно.

- Знаешь, блонди, важен не размер.

Глаза Рауля расширились. Ах да, сообразил Гай, шутка прошла мимо кассы. И почему-то эта мысль вызвала у него истерический смешок. Рауль удивленно смотрел на него, теребя волосы. Гаю стало еще смешнее. Нервная реакция. Он захохотал - и не мог остановиться. До слез в глазах. Это было глупо, но он ничего не мог поделать.

Рауль и рыжеглазый кот смотрели на него с одинаковым подозрением. Кажется, меня сейчас выкинут отсюда, подумал Гай. А потом кот фыркнул и отвернулся, а Рауль улыбнулся неловко - и тоже начал смеяться.

Гай не был уверен, что он когда-нибудь раньше видел блонди смеющимся. Нос у Рауля смешно сморщился, золотистые ресницы вздрагивали, а глаза стали ярко-зелеными. И выглядел он - на десять лет моложе. Гай перестал смеяться - и замер, глядя на него.

Рауль тоже замолчал, настороженно встречая его взгляд.

- Что ты так смотришь?

- Ты очень... симпатичный.

Гай не собирался этого говорить - это было глупо, неизвестно зачем. Но... вырвалось. И это была правда.

- Ну да, - сказал Рауль, - я знаю. Юпитер сделала нас эстетически привлекательными.

Это было совсем не то, что Гай имел в виду.

- Да плевал я на вашу Юпитер! - и почему-то голос у него вдруг прозвучал хрипло. - *Ты* - симпатичный.

И увидел, как лицо Рауля вспыхнуло.

Видеть блонди, краснеющего как девушка, было странно. А вдобавок ко всему Рауль облизал губы, и глаза у него, затененные ресницами, стали какие-то задумчивые.

Он прямо нарывается, чтобы я наделал глупостей, подумал Гай. Чтобы подошел и попытался его поцеловать... а он мне после этого челюсть сломает.

И вдруг Рауль сделал шаг к нему, положил ему руку на плечо и заглянул Гаю в глаза, как будто ожидал, что Гай что-то должен сделать.

- Что? - спросил Гай.

Блонди стоял очень близко. Так близко, что Гай мог его почувствовать - всем телом. Его ладонь горела на плече Гая.

- Гай, - сказал он. Поднял руку и коснулся лица Гая - чуть направляя ему подбородок вверх. И тут уж у Гая сомнений не было никаких - ну, почти никаких - такой взгляд, и эти губы, которые блонди снова облизал, - они могли обозначать только одно. Е-мое... Рауль хотел, чтобы его поцеловали!

И Гай совсем не мог сопротивляться этому. Но он все же сдержался, спросил севшим голосом:

- Ты уверен, что хочешь этого?

На мгновение глаза Рауля стали беспомощными, совсем неуверенными.

- Я хочу... узнать, как это. Я ведь тебе нравлюсь, ты сказал? - с вызовом добавил он.

Нравишься... Гай усмехнулся. Не то слово. У него чуть не крышу срывало от того, что Рауль был так близко - и хотел - и Гай чувствовал, что не может больше ждать.

- Я хочу узнать, как бывает по-другому...

Не как с теми, на "Агнце", понял Гай.

- Ну конечно, - прошептал он.

И притянул голову блонди к себе - и прижал губы к губам Рауля.

На миг ему показалось, что Рауль не знает, что делать - или внезапно передумал - но потом губы его разомкнулись, рот впустил язык Гая.

Наверное, я первый, с кем он целуется, подумал Гай, и сердце у него ухнуло куда-то вниз. И... я хочу сделать так, чтобы ему понравилось. Гай, наверное, был не очень хорошим любовником, иначе бы не потерял Рики - но он знал, что постарается, очень-очень постарается.

Когда они разомкнули губы, Рауль выглядел встрепанным и немного растерянным, и губы у него были чуть припухшие - и Гаю хотелось просто схватить его, прижать к себе, и снова целовать.

- Ну как? - спросил он, криво улыбаясь. - Не передумал?

- Замолчи, - пробормотал Рауль. Гай чувствовал, как в бедро ему упирается напряженный член, и ухмыльнулся. Блонди хотел этого - сомнений не было.

А потом... потом вдруг все оказалось очень плохо - неожиданно. Он уже решил, что все порядке, все будет нормально - потянулся к Раулю, засовывая ему руки под свитер, касаясь груди... жалея, что второй рукой не может чувствовать ничего. Тонкие полоски шрамов пересекали его ребра, и Гай легко пробежал по ним пальцами... и скользнул рукой вниз, лодочкой прижав ладонь к члену.

И в этот момент пальцы Рауля вдруг впились ему в плечи - с безжалостной силой - и отшвырнули его в сторону. Гай не удержался на ногах, плюхнулся на пол, больно ударившись копчиком - и сидел, хлопая глазами, видя, как Рауль, с незрячим, паническим взглядом, обхватывает себя руками. Словно ему холодно. Словно выставляя преграду между собой и Гаем.

Юпитер... ну конечно. Гаю нужно было подумать... конечно, этого стоило ожидать. Ему нужно было сделать это как-то по-другому, хотя как - Гай не знал. Ох Рауль...

Рауль стоял, хватая воздух приоткрытым ртом, а из его глаз медленно уходил ужас.

- Ты сказал, что хочешь этого, - пробормотал Гай.

Блонди прикусил губу. Волосы падали на его все еще пылающее лицо, и сквозь растрепанные пряди взгляд был каким-то несчастным.

- Я не думал.

- Проехали, - Гай вздохнул. Ну и ладно. Яйца болеть будут - переживем. Он начал вставать и поморщился от боли в спине. И увидел протянутую руку Рауля.

- Я тебя не слишком сильно?

- Бывало хуже.

Улыбка получилась кривой - но все-таки это было лучше, чем ничего. Рауль легко поднял его на ноги. Гай украдкой кинул на него взгляд - обнаружил, что у блонди совершенно определенно до сих пор стоит (сам Гай предчувствовал очень неприятные ближайшие полчаса). Но, наверное, для Рауля это возбуждение было еще более пугающим. Гай вспомнил его искусственно вызванную препаратами эрекцию и вздохнул.

- Может быть, - произнес Рауль нерешительно, - в другой раз. Если ты не передумаешь.

- Заметано. - Гай снова вздохнул.

Кот смотрел на него загадочным взглядом. Гай повернулся и показал ему язык.

- Тогда... хочешь выпить?

Ага, с этим Раулем тут алкоголиком станешь. Ну а что еще оставалось?

- Я сам налью, - произнес Гай.

Виски ему действительно было необходимо - хоть как-то помогало справиться с такими разнообразными и перехлестывающими через край эмоциями. Когда Рауль сидел вот так, поджав ноги, и волосы свисали у него на лицо, вызывая почти непреодолимое желание отвести их, заложить за уши - и губы у Рауля все еще были припухшими от поцелуев Гая - и Гай все еще чувствовал их вкус на своих губах - чай с лимоном и леденцы с имбирем - Гаю одновременно хотелось прижать его к себе, и трахаться с ним до потери пульса, и обнять и держать его и никому не отдавать... и высказать ему все, что он думает о глупых блонди.

Он сделал глоток виски - горячий шар прокатился по горлу - и направился к "своему" креслу. И тут Рауль поднял голову и упрямо произнес:

- Но ты все равно не будешь участвовать в затее Катце.

Гай с шумом втянул воздух.

- Черт возьми... это я должен тебе говорить. Потому что это ты уперся и не хочешь ничего слушать.

- Но я должен это сделать. Ты ведь понимаешь. Посмотри... что он сделал со мной. - Эту фразу Рауль произнес быстро, не глядя на Гая, словно против логики надеясь, что тот не поймет. - Я даже не могу нормально...

Что он не может нормально - переспать?

- Ну и плевать. Забудь.

И увидел, как глаза Рауля снова стали упертыми, злыми. И голос прозвучал чеканно.

- Есть вещи, которые нельзя забывать. Или прощать.

Кому будет лучше, если он тебя убьет? Гай не произнес это вслух. И внезапно увидел, как странное выражение появляется в глазах Рауля - подозрение.

- Послушай... почему ты... почему ты так пытаешься меня отговорить? Ты просто не хочешь, чтобы с твоим Ясоном что-нибудь случилось?

"Твой Ясон"? Это было что-то новенькое. Гай от удивления хватанул слишком большой глоток виски - и задохнулся. А в глазах Рауля была уже вполне определенная паранойя.

- Ты и тогда, на корабле, не дал мне его убить, - медленно произнес он - как будто складывал два и два. Слишком медленно для сообразительного блонди. И взгляд его, направленный на Гая, был холодным и чужим - взгляд блонди, смотрящего на монгрела - на врага.

Подожди, хотел сказать Гай, все не так, это совсем не из-за Ясона...

- Ты же был его любовником. Тебе нравилось то, что он с тобой делал. Так нравилось, что ты пережить не мог, чтобы он умер. А теперь ты пытаешься убедить меня, что все дело в том, что это слишком опасно. Ты мог бы хотя бы не унижаться до того, чтобы лгать!

Какого черта! Что этот блонди знал о правде? Гай вдруг почувствовал, как злость закипает в нем. Он действительно - действительно не хотел, чтобы Рауля убили. Какая глупость! Как будто Рауль нуждался в его заботе! Как будто блонди волновало, что он думает...

- Ты ни черта не знаешь!

- Ну конечно. Ясон... он этого имени не заслуживает - этот подонок... Такой же подзаборник, как ты. Вы отличная пара. Настоящий Ясон никогда бы...

- Что никогда? Не переспал бы с монгрелом? А чего он Рики не мог в покое оставить?

Упс. Гай вдруг понял, что сказал - и очень захотел взять эти слова обратно. Или чтобы Рауль не понял, что они означают. Но было поздно.

- Рики?

Внутренности у Гая сжались в тугой комок. Наврать ему, сказать, что слышал о Рики, может быть, был в банде "Бизонов"... Но внезапно понял, что не хочет лгать. Чертов Рауль, твои дурацкие представления о честности.... Гай был так осторожен, никогда не упоминал о том, что знал Ясона Минка на Амой... а сейчас готов был послать всю конспирацию к черту.

Он не хотел выкручиваться, не хотел врать Раулю. И в этом была его главная слабость.

- Ты сказал Рики. Ты знал этого монгрела?

- Я... я любил его, - произнес Гай.

В глазах Рауля ничего не дрогнуло - как будто он уже знал это. Проклятое самообладание блонди... А может быть, он уже и догадался, подумал Гай обреченно. Обо всем догадался.

- Он погиб из-за меня, - продолжил он. - В Дана Бан. Я убил его там. И... - замерев перед падением в пропасть. - Твоего Ясона тоже.

А сейчас он меня убьет, подумал Гай.

Рауль сидел, замерев, и глаза у него были непонимающими - как будто он ждал чего-то. Как будто была возможность, что слова Гая растают в воздухе, станут нереальными. Как будто Гай мог забрать их назад.

Я забрал бы, подумал он. Но я должен был сказать тебе. Ненавидь меня. Убей меня, если хочешь.

Пусть все будет, как на Амой. Мы враги.

Ему будет легче, если Рауль швырнет его об стену, и выкрутит ему руку, и будет боль, и кровь во рту... тогда все будет понятно. Не будет этого странного чувства, как будто он, Гай уже не принадлежит себе.

Наконец Рауль пошевелился. Чуть изменил позу - стиснутые до белых костяшек руки разжались.

- Убирайся, - сказал он.

Это было не то, что Гай ожидал - неправильно. Он стоял и смотрел на Рауля, словно ожидал, что тот изменит свое решение, ударит его.

- Я хотел помочь Рики.

- Замолчи. - Рот блонди искривился в отвращении. - Не произноси этого имени. Вы оба виноваты в смерти Ясона. Вы оба - грязь, запятнавшая его.

Грязь... Они ведь целовались, всего четверть часа назад, с тоской подумал Гай - и грязи в этом не было. А теперь...

Теперь все было кончено. И он сам был во всем виноват. Если бы он промолчал... А когда бы ему стоило об этом рассказать? Или лгать до конца? Он не хотел обманывать Рауля.

Но он не хотел и сделать ему больно.

- Уходи, - произнес Рауль. - Иначе...

- Что? Ты убьешь меня?

На мгновение ему показалось, что Рауль скажет "да". Но блонди только покачал головой, светлые пряди упали на глаза.

- Уходи. Ищи своего Рики - ты ведь его хотел найти в этом мире?

Я больше не хочу его искать, хотел сказать Гай - но только вздохнул. Высокомерное лицо блонди было непримиримым. И еще более прекрасным.

- Я больше никогда не хочу тебя видеть.

Да; все правильно. Гай пошел к двери. Еще раз посмотрел на Рауля - и будто натолкнулся на стену голубого льда во взгляде. Кот спрыгнул с кресла и обошел его, оказавшись первым перед дверью - повернул голову, глядя на Гая недобрыми рыжими глазами.

Все испортил, да?

Блонди полезет в это дело. Теперь его вообще некому остановить. Теперь он это сделает именно потому, что Гай пытался отговорить его.

Гай вышел, остановился в коридоре, полуприсев у стены, мотая головой, словно после хорошего хука. Какой же идиот. Все испортил. Все.

И что теперь делать?

Он прошел по коридору, сел в лифт и добрался до неприметной двери, нажал на кнопку. Зеленый индикатор означал, что его слушают.

- Катце? Это я, - произнес Гай. - Я подумал. Я отказываюсь участвовать в вашем плане.

Глава 11

Рука без браслета казалась непривычно легкой. Гай осторожно провел пальцами по тонкому ремешку. Снять его оказалось труднее, чем он думал. Не потому, что замок был сложным - достаточно было всего одного движения. Но у Гая заняло почти час, чтобы решиться. Это означало конец всему.

И все же Гай сделал это - разве не все и так было кончено? То, что он оставлял здесь, ему никогда и не принадлежало.

Он сжал браслет в руке. Еще пригодится, открывать двери - те, к которым у него был доступ.

А таких оказалось довольно много. Он без проблем спустился на нижний этаж - и только в гараж его не пустили. Гай ожидал этого - присоединился к группе сотрудников и проскользнул мимо датчика. Никто не обратил на него внимания - для них он был, наверное, всего лишь кем-то из обслуги "Дворца" - в майке с длинными рукавами и с банданой на голове.

Гай остановился возле стены, в слепой зоне поворачивающихся камер. А его браслет поехал вверх, вместе с ящиками с продуктами. Теперь для компьютера Гай будет находиться где-то в кафе или ресторане.

В горле у него пересохло, и Гай судорожно сглатывал, пытаясь справиться с опять накатывающей волной тошноты. Он все делал правильно. Он должен был это сделать. Другого выхода ему не оставили.

Рауль, черт тебя возьми... На мгновение Гай прикрыл глаза. Не думай об этом. Рауль тут не при чем. Все было кончено - после того, как Гай вывалил на него всю правду. А что он мог сделать? Молчать? Молчать надо было...

Но теперь уже поздно.

Только не думай... Только не о том, как глаза Рауля вспыхивали золотыми искорками, когда он смеялся над какой-нибудь рискованной шуткой Гая... не о том, как его тонкие пальцы задумчиво касались ободка стакана - и в этот момент Гаю почему-то хотелось *быть* этим стаканом, и чувствовать прикосновения пальцев и губ Рауля. Думай о том, что они с Раулем на самом деле были из *разных* миров. Все это не могло окончиться никак иначе.

Он вжался в стену, затаив дыхание, когда двери лифта раскрылись. Но несколько человек прошли мимо, не заметив его, беседуя. Гай продолжал ждать.

Когда лифт остановился снова, он напрягся - и на этот раз, кажется, было то, что нужно. Один человек - невысокий, с рыжеватыми волосами, в дешевом ярком костюме. Вышел из лифта и направился к машинам, насвистывая, подкидывая в ладони ключи.

Гай метнулся к нему сзади. Парень вздрогнул, почувствовав холод металла у горла. Откуда ему знать, что это всего лишь фруктовый нож, правда, заточенный?

- Ни звука. Где твоя машина?

Бледное узкое горло парня вздрагивало. Гай слегка отодвинул нож - увидел повернутое к нему лицо, обрамленное чуть вьющимися прядями, совсем юное. На мгновение Гаю показалось, что, уже в который раз, он смотрит в знакомое лицо в этом мире - лицо маленького предателя, Килли. Но глаза у этого парня были одного цвета - серо-зеленые и испуганные.

- Вон... вон там, - прошептал он.

- Пойдем.

- Пожалуйста, не делайте мне ничего плохого.

- Просто делай то, что я говорю. Мне нужно отсюда выбраться.

- Да... да, хорошо, я все сделаю.

Машина у парня была ярко-желтой, с черной крышей. Он нажал на кнопку брелка дрожащей рукой и замер перед дверцей.

- Быстро внутрь, - пробурчал Гай. - Без глупостей, - и сел рядом.

Руки парня сжимали руль до побелевших костяшек.

- Вы Гай... Я знаю, вас привезли недавно, неизвестно откуда. Кажется, вы были связаны с Великим Отступником. Почему вы хотите бежать... это большая ошибка, что вы меня берете в заложники...

- Это не тебе решать. Просто вытащи меня отсюда.

Большие, с длинными, девичьими ресницами, глаза парня смотрели на него умоляюще. Гай оскалился. Парень торопливо закивал.

- Да, да, конечно. Пристегнитесь.

Машина рванула с места, затем притормозила у выезда. Гай соскользнул пониже на сидении. Там была камера, но вряд ли его заметят - его еще не искали, не знали, что он сбежал.

- Даже не думай подавать знаки.

Парень кивнул, провел свой браслет через датчик. Руки у него все еще тряслись, но никаких глупостей делать он не пытался. Ворота поднялись - и машина выехала на улицу. Гай снова уселся на сидении по-нормальному; голова у него кружилась. Столько дней он видел эту улицу только сверху, с балкона. А теперь он снова был свободен.

Но он не знал, рад ли он этому.

Парнишка сидел, наклонившись к рулю, все еще сжимая его слишком крепко - и опять насвистывал сквозь зубы какую-то мелодию. Нервная реакция, подумал Гай. Ему одновременно почему-то захотелось успокоить парня - и в то же время он знал, что другого способа обеспечить его подчинение, кроме как запугать до полусмерти, не было.

- Куда ты едешь? - Парень внезапно повернулся к нему, глядя широко распахнутыми глазами, в которых страх боролся с любопытством. Что ж, это был хороший вопрос.

- Вези давай. Подальше от этого места. - Однако нож Гай все же убрал. Кажется, парень вздохнул с облегчением.

- Но это же глупо. Ты даже не знаешь, куда едешь. - И "вы" куда-то пропало.

А как он мог знать, куда ехать? Как будто ему было что-то известно об этом мире. На Амой Гай всегда знал, где можно спрятаться; а тут даже Цереса не было.

- Мне просто нужно было выбраться, - огрызнулся он.

- Зачем? - Враждебности в голосе парня не было, был интерес. Гай пожал плечами.

- Не люблю, когда меня держат в клетке.

Он не думал, что парень поймет, но тот кинул, снова бросив на Гая короткий взгляд.

- А кто любит?

Машина шла легко, бесшумно, ловко перестраиваясь из ряда в ряд. Гай видел, как сменяются вокруг здания, одинаково незнакомые. И от тоски опять сжалось горло. Что он делает...

- Ты хорошо водишь, - пробормотал он.

- Да? - Парень повернулся к нему. Выглядел он все еще бледно, но глаза вспыхнули энтузиазмом. - А мне всегда водить нравилось. Я уже в пять лет на тренажерах лучше всех в группе водил. Я думал даже, меня распределят в гонщики, как этого... Рики О'Хара. Но распределили в компьютерщики. - Голос у него погас.

Гай слышал о том, как здесь все делалось. Очень ранняя профориентация, основанная на системе тестов, выбирающая для каждого то, к чему у него больше всего способностей. Катце рассказывал об этом. Что обеспечивает высокую эффективность труда и, вследствие, благосостояние жителей Империи.

- Ты работаешь в IT отделе?

- Нет. - Парень пожал плечами. - В охране. Простая работа. Почти ни за что не отвечаешь. Всего шесть месяцев обучения.

Наверное, поэтому он и выглядел таким невероятно юным, подумал Гай, лет восемнадцать, не больше.

- Зато в выходные я гоняю, сколько захочу, - более радостным тоном сообщил он.

- Как тебя зовут?

Парень снова кинул на него взгляд наивных серых глаз.

- Алекси. Алекси Шейн. Слушай... - он начал было и остановился. Гай ждал. - Если ты не знаешь, куда ехать... если тебе нужно скрыться... я, кажется, знаю одно место.

Гай повернулся к нему, и парень снова зажался, съежившись над рулем.

- Ну давай, говори. Только если ты меня думаешь сдать властям...

- Нет, нет, клянусь Братом. Я просто подумал... - Алекси покусал губу. - Старый храм Братства.

- Ну и?

- Он заброшенный, там уже четыреста лет никого нет, со времен первого понтифика. Но я слышал... говорили, что там подземные ходы. Там все огромное - можно целый дом спрятать. Никто не найдет, даже если будут знать, где искать.

А они не будут знать, подумал Гай. И искать не будут.

- Я могу тебя туда отвезти. Я никому не скажу, честное слово, только ты мне ничего не делай, хорошо? Я ведь тебе помогаю.

- Конечно. Поехали.

Машина резко повернула - и понеслась, уже целенаправленно. Гай откинул голову на спинку кресла и достал сигареты.

- Так расскажи мне, - проговорил он, - а ты был на этой автомобильной выставке три месяца назад? Я читал в журнале...

Уже темнело; город вокруг сменился отдельно стоящими ангарами - а потом и они стали попадаться все реже. Раньше Гаю казалось, что Астория бесконечна - занимает всю планету - но, видимо, это было не так. В отдалении, по обеим сторонам дороги, в тусклом свете восходящих лун были видны полуразрушенные здания - таких странных силуэтов, что Гай поначалу не был уверен, реальны они или ему мерещится. А потом, на повороте, перед ними выросли руины чего-то столь большого, что Гай резко сел, потирая глаза.

Когда-то, наверное, это был храм потрясающего величия. Даже обвалившиеся, стены все равно уходили далеко вверх. Как будто здесь все было сделано для какой-то вымершей расы гигантов - или для того, чтобы нормальный человек чувствовал себя крошечным и беспомощным.

Но цветные стекла витражей лежали на земле в осколках, а статуи превращены в груды белого мрамора.

- Что здесь произошло?

- Ну, раньше, в Темные Годы, служители Братства привыкли жить в роскоши, - пробубнил Алекси, как будто отвечал урок. - И это было неправильно, потому что Брату надо служить не роскошью, а любовью. Когда первый понтифик это понял, он приказал разрушить старые храмы. Теперь Братство никого не пытается запугать или впечатлить. Они выражают волю Брата через любовь. А этот храм - он был самым большим в Астории... но сюда уже никто не ходит. Говорят, здесь водятся привидения.

Дороги больше не было; однако даже осколки статуй были достаточно большими, чтобы машина могла лавировать между ними. Алекси заехал в огромный портал и остановился.

- Здесь? - спросил Гай.

- Здесь, - кивнул Алекси, выходя из машины. В лунном свете глаза у него казались серебристыми, как чешуя двух маленьких рыбок. Гай тоже вылез - и замер, прислушиваясь к странному, звенящему звуку. Ветер пел в обломках.

И внезапно Алекси снова засвистел свою песенку.

Гай поднял голову - и увидел черное дуло пистолета, направленное на него. Серые глаза парня смотрели наивным, радостным взором.

- Только не пытайся бежать. Тебе все равно не удастся.

- Ублюдок. - Гай усмехнулся. - Ты же клялся, что не сдашь меня.

- Правильно. Что не сдам тебя властям.

- А кто говорил что-нибудь о властях?

Голос был знакомым - голос, от которого Гай мгновенно взмок, несмотря на холодный вечер. Дуло пистолета больше не притягивало его взгляд. Он медленно обернулся - и увидел стоящего на перекрестии лунных дорожек Ясона.

Ясон улыбался. Гай улыбнулся тоже, дрожащими губами - чувствуя, как все внутренности у него падают далеко-далеко вниз. Больше всего на свете ему хотелось бы верить, что эта полупризрачная фигура - всего лишь галлюцинация, привидение, как Алекси и сказал. Но он знал, что реальнее Ясона может быть только то, что Ясон с ним очень скоро сделает.

- Не ожидал меня снова увидеть?

Рядом с Ясоном из темноты выступили хорошо знакомые Гаю личности. На лицах у них была написана откровенная надежда, что Гай сейчас начнет делать глупости и они смогут применить в действии свои большие пистолеты. Гай переступил с ноги на ногу. Голос у него все же дрогнул, несмотря на все попытки звучать пренебрежительно.

- Какие люди - и без охраны. Ой, извини - с охраной. А я думал, вас в Астории не очень ждут.

- Это *не* Астория, - произнес Ясон снисходительным голосом. Что ж, он может позволить себе быть снисходительным, подумал Гай.

- Так легко оказалось тебя сюда заманить! - произнес Алекси. Голос у него был звонкий, полный ликования - словно он приглашал всех разделить момент своего наивысшего торжества. - Ты купился так запросто.

- Сволочь, - процедил Гай.

- Я все знал, все знал! После того скандала, что ты шефу устроил, я знал, что ты попытаешься сбежать. Наблюдал за тобой. И когда твой браслетик оказался там, где не должен быть - тут я тебе и подставился... в заложники, ха-ха! А ты поверил!

Гай сжал зубы. Больше всего ему хотелось врезать мальчишке так, чтобы тот покатился по щебенке - но он понимал, что любое его движение будет расценено однозначно.

- Я их всех провел! - лихорадочным, триумфальным тоном продолжал Алекси. Пистолет дергался в руке, но он, кажется, о нем забыл. - Наверное, они теперь знают, что это я передавал капитану сведения - ну и ладно. Я все равно туда не вернусь - велика потеря, дурацкий компьютер да скука с девяти до шести! Но я им всем показал, чего они стоят!

Заткнись, думал Гай, заткнись, глупец.

- Капитан... - глаза Алекси стали заискивающими, влюбленными, когда он посмотрел на Ясона. - Капитан мне обещал... ведь правда?

- Именно так, - произнес Ясон. - Огава!

И вдруг пистолет в руке второго лейтенанта Ясона издал короткий, громкий хлопок, эхом отдавшийся среди стен - и на груди Алекси расцвело темное, влажное пятно, почти черное в тусклом свете. И мальчишка замолчал на полуслове.

- Извини, - произнес Ясон. - Мне не нужны новые члены команды.

Несколько мгновений Алекси стоял, покачиваясь, с огромным изумлением обводя всех взглядом. А потом колени у него подломились, и, роняя пистолет, он упал лицом вниз.

- Мало ли что я обещал... - протянул Ясон. И сделал шаг к Гаю - и светлые глаза его с крохотными зрачками были единственным, что Гай видел. - Ну вот, теперь, когда нам никто больше не мешает - что мне скажешь ты?

Эти глаза были ярче, чем свет двух лун, и бездонные - и Гай чувствовал, как его затягивает - туда, и скоро выбраться будет невозможно. Да ему и не суждено было выбраться.

- А что ты хочешь услышать? - Голос был тенью его обычного, нагло-игривого, и он знал, что не сможет провести Ясона своей безмятежностью.

- Ну, например, что Рауль тебя *заставил* помогать ему. Что ты не хотел меня предавать. Что жалеешь об этом. Давай. Обмани меня еще раз.

- Неохота время тратить, - прошептал Гай.

И увидел взметнувшуюся руку с пистолетом. Страшный удар обрушил его на землю.

Кровь наполняла рот, мешая говорить. Он приподнялся, осторожно пробуя лицо пальцами.

- Сволочь... ты мне нос сломал.

- Это для начала, - мягко произнес Ясон. Его пальцы сомкнулись на запястье Гая, вздергивая его вверх и одним движением бросая на колени. Рука Гая все еще была в захвате Ясона, а тот завел ее назад, резко дернув.

Острая, дикая боль пронзила плечо - Гай хотел бы забыть, что бывает такая боль. Но когда-то это уже было - он помнил. Нет, не надо...

Но он не мог даже выговорить этого.

Ясон продолжал тянуть его руку вверх - а потом одним рывком дернул ее, и что-то в плече Гая разорвалось, выворачиваясь под чудовищным углом. Боль стала такой жуткой, что он потерял сознание.

* * *

Боль была назойливой, словно кошачьи когти, впивалась в него, вытаскивала из забытья. Гай не хотел покидать восхитительную темноту и покой, но знал, что придется это сделать.

Глупец... "маленький глупец", как обозвал его Рауль. Неужели он думал, что сможет избежать этого... что все может быть по-другому?

Во рту все еще было солоно от крови. Веки казались очень тяжелыми, между ними красная пелена. Гай застонал, открывая глаза.

- Ну вот и хорошо, ты снова с нами.

- Конечно... как я мог вас покинуть...

Язык казался онемевшим, слова получились почти нечленораздельными. Гай дернулся, пытаясь освободиться, и в ту же секунду понял, что ничего не получится. Он был прикручен к стулу - веревки шли вокруг груди, живота, ноги раздвинуты и привязаны к ножкам. Правая рука была свободна, но пользы от этого было немного. Плечо распухло и горело, боль билась в нем тяжелыми, горячими толчками с каждым ударом сердца, а сама рука висела как плеть.

Ох нет... Гай не заметил, как его губы шевелятся, произнося это. Он там ему все сломал, как тогда, в тот раз, что будет с его рукой...

- Значит, ты скучал без меня? Приятно слышать.

- Не было ни дня, чтобы я о тебе не думал, - произнес Гай и, в принципе, не соврал. Он пытался нацепить свою обычную нахальную улыбку - которая получилась довольно кривой и беспомощной. Гай судорожно облизнул губы.

Не сдавайся. Не давай панике одолеть тебя. Это твой единственный шанс - ты знаешь, что тебя может спасти. Забавляй Ясона. Напоминай ему о том, что вы были любовниками. Ему это нравилось. Может быть, это поможет тебе выжить.

- Я смотрю, о тебе там хорошо заботились, - проговорил Ясон. - Даже протез выдали. Вполне приличный протез... был.

Гай уже заметил это - знакомой *чужой* тяжести на левой руке не было. На самом деле, на нем вообще ничего не было - ни клочка одежды. Он так и сидел перед Ясоном полностью обнаженным. И ледяной воздух подземелья заставлял его вздрагивать не меньше, чем страх.

- Извини, что попортил его - хотел быть уверенным, что ваша безопасность не насовала повсюду жучков. Но теперь мы можем разговаривать гораздо интимнее, правда?

- Ты знаешь, перед интимом с тобой я никогда не мог устоять.

От удара голова у него мотнулась. Брызги крови и слюны прочертили тонкую дорожку из капель на полу. Гай подождал немного, глядя вниз, на древнюю каменную кладку под ногами, потом поднял голову. Прошептал охрипшим голосом:

- Зачем так-то?

Ясон стоял и смотрел на него, чуть улыбаясь. Светлые, почти белые волосы падали на плечи, открытые майкой без рукавов. Ему, кажется, холодно не было.

Его люди стояли, опираясь о стены - каменные статуи с оружием - но Гай знал, что стоит Ясону сделать знак, и они будут счастливы прикончить его.

- Давай мне *правильные* ответы - и мне не придется делать тебе больно, Гай.

Ну конечно, подумал он. Ясон ведь совсем не хочет делать ему больно. Просто... приходится. Как с Раулем приходилось?

- Значит, *понтифик Эм* приютил тебя. Этого следовало ожидать. И, наверное, он и этого несчастного красавчика-мазохиста взял под свое крылышко... Рауль любит подбирать всякий мусор. Ну, расскажи, и чем же вы занимались во "Дворце"?

- Ничем, что могло бы тебя развлечь.

- Неправильный ответ.

Удар обрушился на него - такой, словно перед глазами взорвалась граната. Крови во рту стало еще больше. Гай сплюнул ее и осколки зубов, нащупал открывшееся место во рту.

- Интересный у нас разговор получается...

- Да я ведь только плачу долги. - Ясон усмехнулся, дотронулся кончиками пальцев до затылка - того места, куда, видимо, Гай тогда зафигачил ему штырем.

- Ну да... - Гай знал, что это было безумие, но не мог удержаться. - Больно было?

Ясон засмеялся. А в следующую секунду Гай увидел в его руке знакомый черный пульт. Он не успел даже приготовиться.

Это было больно - он даже не представлял себе, что может быть так больно. Так, что ему казалось, еще чуть-чуть и все кости у него просто переломятся, такими сильными были судороги. Он дергался, но веревки держали крепко. Когда боль от первого заряда утихла, Ясон снова нажал кнопку. И еще раз. Гай кричал, а кровь заглушала его крики, и он уже не мог кричать, но не мог и остановиться.

Я не знал... я не знал... я не был готов...

Он потерял сознание в промежутке между зарядами. И пришел в себя тоже от боли - и от невыносимого запаха горящей плоти. Обрубок его руки жалко задергался, пытаясь избежать пламени - но напрасно.

- Я всегда говорил, что мне нравится твоя левая рука... - Пальцы Ясона пробежались по обожженной коже. Гай задрожал.

- Заводит тебя... да? - Слова получились со всхлипом, и он уже не был уверен, что ему хватит сил - продолжать пытаться завладеть вниманием Ясона, выглядеть интересным противником. Боль была настолько пугающей, что перерастала в отчаяние - огромное, заполнявшее его.

Но если он поймет, что сломал тебя, он просто убьет тебя. Или отдаст своим ребятам.

- Меня многое в тебе заводило, солнышко. Но это к делу не относится. Лучше расскажи мне, почему ты сбежал от всего такого замечательного Верховного Понтифика?

Гай облизнул губы. Горько-соленый вкус крови был таким сильным, что Гаю казалось, он уже не мог себе представить какой-нибудь другой вкус.

- Мне там... не нравилось.

- Тебе вообще нравится бегать, правда? У меня тебе тоже что-то пришлось не по душе.

- Прости, - прошептал он.

- Извинение не принято. Поработай над своим тоном.

- А стоит ли? Ты ведь меня все равно убьешь.

Еще один удар отбросил его голову на спинку стула. А колено Ясона вдавилось в его незащищенный пах. Гай заскулил. Лицо Ясона было очень близко, но Гай не мог разглядеть его, в глазах двоилось от боли.

- Ты знаешь, Гай, у меня очень много времени. И очень много желания разобрать тебя на кусочки. Так что лучше не зли меня.

- Не... не буду.

- Отлично. - Колено, наконец, перестало раздавливать его мошонку. - Просто отвечай на мои вопросы. И если у тебя есть хоть капля мозгов, то отвечай правду.

- Я... постараюсь.

А прагматол? Ясон не собирался его использовать? Хотя конечно, подумал Гай, ведь так было намного веселее...

- Расскажи мне - что это за ловушка, о которой твердил бедняжка Алекси?

- Почему бы тебе не спросить у него? - пробормотал Гай прежде, чем смог себя остановить. Конечно, Алекси был предателем и, наверное, заслужил свой конец - но Гай все же не мог не признать, что его смерть произвела на него тягостное впечатление. Такая бессмысленная смерть - ведь он действительно помогал Ясону. Кажется, Ясон выбирал зло даже тогда, когда в этом не было необходимости.

- Опять начинаешь?

Боль; он и не знал, что его тело могло быть источником такой разнообразной боли.

- Я не знаю ни о какой ловушке...

- Ну конечно.

Боль пронзила сломанную? вывихнутую? руку словно раскаленным прутом. Гай чувствовал, как пот течет у него по лицу. Ясон продолжал сжимать ему плечо.

- Послушай, тебе, кажется, нравится все это. Может быть, ты такой же, как этот *Рауль* - тоже оттягиваешься на боль? Я могу тебе предложить нечто совершенно особенное. Как ты думаешь, что это?

Это было похоже на какой-то железный зажим - который натянули ему почти до самого плеча - и закрепили очень туго. Боль пульсировала сквозь его руку, горячая и тошнотворная - но гораздо хуже был головокружительный ужас, который Гай испытывал.

Он почувствовал, как обмякает на стуле.

- Так что это?

- Я... я не знаю.

- Думаю, что знаешь. Когда разрезаются вены, то крови бывает очень много. А при помощи этой штучки ты не истечешь кровью.

Нет, нет... Это все неправда, ему просто снится кошмар, один из тех, что так часто мучили его в больнице после ампутации. Сейчас он очень постарается и проснется.

Веревки не пускали его.

- Думаю, Огава с удовольствием поработает у нас хирургом. На самом деле, он не так плохо к тебе относится. Твой дружок помог ему стать лейтенантом, вместо Перкинса. Но вряд ли ты можешь рассчитывать на его милосердие.

Сталь широкого ножа поймала блики неяркого света и сделалась ослепительной. И Гай не видел ничего, кроме этого лезвия, не слышал ничего, кроме спокойного голоса Ясона.

- Нет, - прошептал он, - только не руку.

- Но это ведь не впервой для тебя. Я думал, ты уже привык.

- Нет...

Пальцы Ясона погладили его плечо.

- Да, Огава, примерно на этом уровне. Будет некая симметрия.

- Нет... - Ему казалось, что он говорит это очень громко, но, может быть, они не слышали его? Прикосновение стали к коже было одновременно ледяным и обжигающим.

- Давай, Огава.

- Нет! Нет! - Он видел, как на коже появилась тонкая полоска крови - и закричал, и кричал до тех пор, пока в легких у него не осталось воздуха, а в глазах потемнело. И, теряя сознание, Гай все еще продолжал твердить, даже когда уже не мог издать ни звука - нет, нет.

* * *

- Ну что, больше не будешь строить из себя крутого парня?

Вода стекала по лицу, холодная - и пальцы Ясона тоже были холодными, касаясь его щеки. Гай облизнул губы, ловя прохладные капли. Ясон дотронулся до его губ, очень легко.

- Будешь говорить со мной?

- Да, - прошептал Гай. Тонкие струйки крови все еще текли из пореза на правой руке. Он почти не мог смотреть туда. - Я все скажу.

Ясон уселся на стул напротив него - наклонился вперед, подбородок на сплетенных пальцах - в ожидании.

- Я слушаю.

- Они знают, что ты здесь, на планете... Знают, что ты что-то затеял. Совет через десять дней - они думают, что ты планируешь появиться там. Там все будет под наблюдением, тебя будут ждать...

- А... Катце Клэйтон. Мне говорили, что он меня ненавидит. Значит, он твердо решил взяться за дело.

- Он... он хочет использовать...

- Двойника. Верно?

- На общей встрече... там, где проникнуть сквозь охрану легче - там будет Рауль... ну, второй Рауль, из моего мира... Катце хотел, чтобы он был и на личной встрече с Августом, чтобы понтифик вообще там не появлялся, но понтифик не согласился. Хотя, наверное, теперь, когда я сбежал... они знают, что я знаю, так что Катце его туда вообще не пустит...

Ясон усмехнулся - так, словно Гай сказал что-то очень наивное.

- Там будет полно охраны, - заторопился он, - ты попадешься, как только войдешь в здание. Для этого они и используют Рауля как приманку - чтобы ты начал делать глупости...

Взгляд Ясона - немигающий, прозрачный - был выжидающим. Как будто Ясон был уверен, что Гай сказал еще не все. И Гай чувствовал острую нужду продолжать и продолжать говорить. Все равно, о чем.

- Я пытался отговорить их, - прошептал он. - Но кто меня будет слушать? Рауль... он хочет отомстить тебе.

- О да, - Ясон засмеялся, запрокинув голову. - Шлюшка возомнила себя героем. Мы на это посмотрим.

- Они хотели, чтобы я тоже в этом участвовал - чтобы дополнительно приманить тебя. Потому что они думают, что я тебе нужен...

- А ты?

- Я не хотел... Я не хотел... не хочу умирать.

- Почему же ты не подумал об этом, когда предавал меня?

Гай опустил голову. А что он мог ответить? Что он действовал под влиянием импульса? Почему-то он не думал, что такой ответ удовлетворит Ясона.

Он почувствовал прикосновение - Ясон похлопал его ладонью по голове, словно бы даже сочувственно. Пальцы вплелись в волосы, вытягивая их из резинки.

- Прости меня, - пробормотал Гай.

Он ждал очередного удара, очередного приступа боли - и когда ничего не произошло, а Ясон продолжал молчать, Гай медленно поднял голову. Ясон смотрел на него своими светлыми глазами с покрасневшими белками - и чуть улыбался.

- Ты думаешь, этого достаточно... Посланец?

- Я не Посланец...

- Ты во второй раз приходишь ко мне. Я умею читать знаки. Ты, наверное, уже понял это - сила Брата со мной. У Рауля - только жалкие остатки, тень - то, что мне не нужно.

Гай кивнул.

- Время строить прошло. Настало время разрушать - как этот храм... Вопрос в том, где будешь ты, Гай. Со мной - или гнить вместе с Алекси в земле?

А разве это был вопрос? Несмотря на боль в разбитых губах, Гай улыбнулся.

- Ты поверишь мне еще раз?

Лицо Ясона внезапно было очень близко - прекрасное и пугающее. Гай дернулся, но рука в волосах держала крепко.

- Верить тебе? Я скажу тебе одну вещь. Я не поверю ни единому твоему слову, даже если спрошу у тебя, который час. Но я могу тебя использовать.

- А разве не все так делают? - прошептал Гай.

Он вдохнул, чувствуя пряный запах наркотика, исходящий от губ Ясона - и преодолевая сопротивление руки, держащей его за волосы, потянулся к Ясону, прижался губами к его губам.

Рауль, подумал он, Рауль... Но что он мог сделать?

Рот Ясона открылся, впуская его язык - а в следующий момент Ясон уже целовал его, властно и больно.

Вот и все вернулось - как раньше.

Поцелуй длился несколько секунд, сперва под молчание, а потом под смешки пиратов. Ясон выпрямился - и с размаху ударил Гая по щеке.

Слегка оглушенный, Гай чувствовал жесткие пальцы Ясона на своей руке.

- Огава, подержи его.

А потом рывок - и Гай закричал от боли - и что-то в его плече щелкнуло, вставая на место. Голова у Гая свесилась, между зубов текла кровь. Он с трудом сдерживал скулящий звук.

Ясон, улыбаясь, смотрел, как культя руки у него судорожно дергается, пытаясь прикоснуться к правому плечу, утешить боль.

- Там еще связки разорваны - но это поправимо. До свадьбы заживет.

- Спа... сибо, - выдавил Гай.

- Ты можешь отблагодарить меня по-другому. Хочешь, чтобы я тебя сейчас трахнул?

Гай знал, что ему нужно ответить - пытался собрать силы для правильного ответа - но не мог.

- Нет, - прошептал он. - Не сейчас. Я устал...

- Молодец. - Ясон провел по его волосам, отводя их от лица. - Не врешь. Отдыхай тогда. Ты нам будешь нужен в хорошей форме. Помнится, ты что-то говорил о том, что любишь взрывать?

Глава 12

Как они похожи... Катце мог бы уже привыкнуть к этому - и все же на мгновение застыл, не в силах произнести ни слова. Странное, почти мистическое чувство охватило его. Двое - как отражение друг друга.

Он уже привык находить в них только отличия - потому что все в нем восставало против идеи, что вообще возможно было, чтобы кто-то походил на его Рауля. Да и они, эти двое - всегда одевались, держались по-разному. Но сейчас, когда они стояли друг против друга - оба в темно-синей с золотом одежде понтифика, простой по покрою, лишь из дорогой, струящейся ткани - с золотыми нитями, перевивающими волосы... он не мог различить их. Внутри у него что-то упало, как в пропасть.

И они смотрели друг на друга - так, словно тоже не могли поверить своим глазам. Так, словно больше для них никого не существовало. Катце внезапно ощутил страшное одиночество. Конечно, он всегда знал, что ему не на что надеяться, и все, что он делал, было лишь для того, чтобы услужить его Раулю - рядом с которым он хотел прожить жизнь и умереть.

Но эти двое... они были связаны. Не любовью, даже не дружбой - и все же эта связь была сильнее, чем что-либо, что Катце мог предложить Раулю. Несомненная - но и странно хрупкая связь, и Катце вдруг подумал, что сейчас, в этот момент, она явственнее всего... и легче всего ее можно разбить.

Ему было больно смотреть на них. Он неосознанно провел рукой перед глазами. И в этот момент понтифик улыбнулся - дотронулся до золотых нитей в волосах, теребя их так же, как он привык сражаться с гребнями - и невероятное сходство ускользнуло.

- По-моему, Катце, это потрясающе, - сказал он. - Может быть, нам стоит почаще это делать. Вводить всех в заблуждение.

Тон был легким, шутливым - но это не обманывало Катце. Он видел тоску в глубине глаз Рауля - почти обреченность. Он мог бы подумать, что Рауль не доверяет ему, не считает, что Катце сможет защитить его - но он знал, что это не так. Все гораздо хуже.

И вчера, когда Рауль стоял перед алтарем - часами, в одной позе - Катце думал: о чем вы просите Его, всемилостливый? О том, чтобы у нас все получилось? Или... чтобы не получилось?

Он помнил, как объяснял Раулю их план - и едва ли не впервые увидел, как прекрасные глаза понтифика потемнели, полные неодобрения. В любой другой момент Катце испытал бы отчаяние - что он не угодил Раулю, огорчил его. Но сейчас, когда он столь твердо знал, что нужно делать, он не мог отступиться.

- Прости, Катце, я знаю, что ты выполняешь свою работу лучше, чем кто-либо другой - может быть, во всей Империи. Но мне кажется, этот твой план... безрассуден. Могут пострадать невинные люди.

- Рауль Эм... он согласен. Он хочет этого.

Нужно ли объяснять, почему? Катце мог бы объяснить - был готов напомнить понтифику обо всем, что сделал Ясон - сыграть грязно, давя на его чувства. Но не успел.

- *Я* не хочу этого.

Пожалуйста, не надо, думал Катце. Я же не могу вам противостоять... Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Он должен был - несмотря на то, что ему больше всего хотелось поддаться, сделать все, как хотел Рауль.

- Если ты хочешь рисковать - я готов, Катце. Но это должен быть я - Ясон ищет меня, пусть он меня и найдет. Я не могу подвергнуть жизнь кого-то еще опасности.

- Простите, всемилостливый... - Простите за то, что я сейчас скажу - даже если это будет на грани неуважения; я должен. - Вы не можете. У вас есть обязанности. И одна из них - обеспечить покой в Империи. Брат недаром призвал вас - вы не можете отказаться. Не можете *отступить*. Империя страдает от того, что делает Ясон. Он должен быть... уничтожен.

И вы будете свободны.

Катце видел, как Рауль побледнел - в этот момент в его лице не было тепла или радости, и Катце испытал жестокую боль, вину за то, что все разрушил. Несколько мгновений Рауль просто смотрел в никуда, машинальными, отрешенными движениями перекручивая пряди волос.

А потом он посмотрел на Катце - и Катце знал, что победил. Но эта победа не принесла ему торжества.

- Ты прав. Отступника нужно остановить. И я выполню свой долг. Но обещай мне... - О да, он пообещает все, что угодно! - Обещай мне, что с Раулем все будет в порядке.

- Я обещаю.

Катце не был уверен - возможно, он не сможет сдержать это обещание. И он не знал, поверил ли ему Рауль.

Под струящейся темной одеждой пояс и повязки с шипами были затянуты на теле понтифика еще сильнее, чем обычно - при каждом движении впиваясь глубже, до крови.

- Рауль, спасибо тебе за то, что ты помогаешь нам. - Понтифик улыбнулся. - Но я хотел бы, чтобы нам не пришлось втягивать тебя в это.

Катце видел, как другой Рауль чуть склонил голову - улыбка лишь чуть мелькнула на его губах, ироническая и в то же время мягкая.

- Вы знаете, что я хочу это сделать, всемилостливый.

- Да... Мне очень жаль. Я знаю.

Это был план, который должен был сработать. Ради этого Гай отправился к Ясону. Об этом понтифик, к счастью, не знал. Катце сказал, что Гай просто сбежал - не понравилось, что его держат взаперти - что, естественно, заставило понтифика винить себя и сожалеть, что он не смог сделать так, чтобы Гай чувствовал больше свободы. Но это было неважно.

А важно было то, что план, кажется, сработал. Один из людей Катце - техник - пропал, и Катце предполагал, что он и был тем самым контактом Ясона, который до сих пор не удавалось выявить. И Гай... Катце не знал, что с ним, но, по крайней мере, тело его пока не было найдено.

А это уже был хороший знак, как он сказал другому Раулю - если бы Ясон убил его, он хотел бы, чтобы мы знали.

Он вспомнил побелевшее лицо блонди в тот момент, когда Катце сказал, на что пошел Гай. Никогда раньше Катце не видел этого Рауля таким. Значит, он тоже может чувствовать, да? И несколько мгновений, пока блонди что-то пытался сказать - и губы у него дрожали - Катце почти жалел его.

- Зачем... зачем он это сделал?

Тебе ли не знать, зачем?

Катце знал об их ссоре - зафиксированной камерами, как и все, что происходило во "Дворце".

Ведь ты же сам прогнал его...

- Он так захотел.

И лицо Рауля, заострившееся от шока, противоречило его голосу, размеренному, очень спокойному:

- Ясон убьет его.

- Не убьет. Он нужен Ясону. И Гай согласился рискнуть.

С анти-сывороткой правды в качестве единственного оружия... которым, возможно, у него не было даже шанса воспользоваться.

- Ясон считает, что он сможет переиграть меня. Что я рискну следовать своему плану, даже после бегства Гая. И он тоже рискнет - и я знаю, где он ударит. Там, где, как он будет считать, находится Верховный Понтифик. Гай приведет его туда.

А мы будем ждать его там - это даже не нужно было объяснять. Ради этого Гай на все и пошел... Или нет - ради того, чтобы уменьшить риск для него, для Рауля. Катце знал, зачем Гай это делает - он не мог не узнать это чувство: то самое чувство бессильной тоски, что разрушало его собственную жизнь. От того, что кто-то для тебя так смертельно важен, а ты ничего не можешь сделать - и он даже никогда не узнает об этом.

Посмотри, до чего ты довел его...

Ему хотелось бросить это в лицо Раулю - потому что он никогда не мог бы сказать это понтифику. Но ему нужна была помощь Рауля... и к тому же, Катце полагал, что блонди сам наказывает себя теперь.

Рауль казался почти спокойным сейчас - его лицо столь же полно решимости, как лицо понтифика - и это единое выражение снова сделало их неотличимыми. Катце вновь ощутил, как непонятная печаль сжимает его сердце.

- Нам пора, - тихо произнес он.

Понтифик Эм вскинул голову, золотые нити поймали лучи солнца. Его сияющие глаза улыбались Катце.

- Ты сделаешь все как надо. Я верю в тебя.

И тот же взгляд, прекрасный и ласковый - обратился к другому Раулю.

- С тобой все будет хорошо. Должно быть.

Тот кивнул. На мгновение понтифик сделал странный жест - и Катце вдруг показалось, что сейчас он обнимет Рауля. Но, конечно, это было невозможно.

- Пойдем, - произнес понтифик.

* * *

Тишина была давящей, вязкой, как глина, заполняющей все вокруг. Даже воздух казался каким-то густым - как будто каждый вдох стоил особого труда, и даже непонятно было, зачем его вообще было делать. Наверное, он выспался - спал достаточно, и все же глаза разъедало, а веки казались воспаленными и тяжелыми. Гай смотрел вверх, на высокую темную кладку камней над ним, и ждал.

Странно - похоже, было холодно, но он не чувствовал этого, несмотря на то, что единственное, что его прикрывало, была повязка на его правом плече, фиксирующая разорванные связки. Все уже достаточно хорошо зажило - болело только при резких движениях. Но иногда ему казалось, что он и вовсе разучился двигаться... просто незачем.

Обнаженное тело Ясона рядом с ним было горячим - постоянный живой источник тепла. Гай почувствовал, как Ясон зашевелился - забросил руку через грудь Гая. Во сне? Гай так не думал. Но он не повернулся посмотреть.

Он сделал все, что мог - теперь оставалось ждать. Ждать, чтобы узнать, что, может быть, все оказалось зря, и он ничего не изменил. Ждать - рядом с Ясоном, в самой опасной близости от него, сжигающего себя и все вокруг.

Нет... не распускайся - нельзя расслабляться. Нельзя чувствовать, будто все равно. Гай напоминал себе, что у его состояния была обычная, объяснимая причина. Это должно было помочь справиться с собой - но помогало мало.

"Верить тебе?" - он помнил насмешливый голос Ясона. Ясон знал, что делает. Второй раз он не собирался довериться Гаю просто так. Ведь был прагматол - доза за дозой вводимый ему в вену - под челюстью и на руках вены были исколоты за десять дней. И вопросы, вопросы - нескончаемый поток, от проверки информации о планах Катце - до самых личных вопросов - от ответов на которые Гай не мог ускользнуть. Не мог лгать.

Потому что ему надо было лгать по действительно важным вещам.

Когда Катце рассказал ему о своем плане - о том, что Рауль должен заменить понтифика на встрече - Гай *знал*, что это будет опасно. Он знал Катце - того легко было понять, он даже не особенно скрывался. Он мог обещать, что постарается защитить Рауля, но Гай знал, что это не будет для него приоритетом. И если будет выбор - спасти Рауля или убить Ясона - то ясно было, что выберет Катце.

Он предложил сделку - если он отправится к Ясону и даст тому выпытать из себя определенную информацию - если он приведет Ясона в конкретное место - туда, где, как Ясон будет думать, будет находиться настоящий понтифик... Катце сможет подготовиться. И сделает все, чтобы Рауль был в безопасности.

Гай не обманывал себя - это все равно был риск, он знал, что Катце не сделает ничего, что будет угрожать *его* Раулю, а на всех остальных ему было просто *плевать*. И все же разница была: так Рауль хотя бы будет под охраной, а не просто беззащитной мишенью, в то время, как люди Катце будут охотиться за Ясоном.

Вопрос был в том, поверит ли Ясон словам Гая. Анти-сыворотка - Катце подобрал ее, потому что Гай сказал, что Ясон использовал прагматол. Если бы Ясон изменил своим привычкам, все могло обрушиться - но они полагали, что Ясон будет слишком занят, чтобы экспериментировать с лекарствами.

Но на самом деле... Гай понял это, отвечая снова и снова на вопросы, выворачиваясь перед Ясоном наизнанку - анти-сыворотка действовала только сорок восемь часов. А потом - прагматол вызывал привыкание. Уже не действовал. Но Ясон не должен был этого знать.

Вот только побочный эффект - усталость и медленно охватывающее его равнодушие - ко всему, даже к собственной жизни... этому сопротивляться было труднее всего.

- Так что у тебя было с этим *Раулем*? Получил от него то, что хотел? Мне стоило догадаться, когда ты тогда отказался его трахнуть... надеюсь, он удовлетворил тебя позже - вознаградил за это. Ах нет? Какая незадача. Но, может быть, теперь ты оценишь, что для тебя делаю я.

Кажется, Ясону особенно нравилось чувствовать, как Гай подчиняется его прикосновениям, даже против своей воли - и заканчивает тем, что стонет и тянется навстречу Ясону, забывая о своем вывихнутом плече, кусая губы от наслаждения.

Ясон был его наваждением - владел его телом. И Гай боялся, что от этой власти ему не избавиться.

- Этот *Рауль* - он же ничего не может тебе дать - того, что даю я.

Это неправда, думал Гай - и ненавидел себя за то, что его тело поддается Ясону. И он боялся, что, когда наступит решающий момент, он снова вспомнит, каким прекрасным было лицо Ясона, когда он склонялся над Гаем, а его волосы падали Гаю на лицо... какими мягкими и настойчивыми были его губы.

Гай приходил в отчаяние.

Он ведь пошел на это ради Рауля - потому что считал это честной отплатой за то, что он сделал - за убийство его Ясона. Пусть даже Рауль никогда не узнает об этом. Пусть даже Рауль прогнал его и ненавидит его. Гай боялся - но он был готов платить по своим счетам. И время заплатить за Ясона и Рики пришло.

Ладонь Ясона скользнула по его животу - и вверх, по ребрам, до соска, остановилась. Гай чувствовал взгляд Ясона на своем лице - медленно моргнул, не поворачиваясь.

- Не спишь?

- Нет. - Еще один медленный взмах ресниц, еще один неторопливый удар сердца, еще вдох плотного, как вата, воздуха.

- Это хорошо. Сегодня у нас важный день.

Что еще? Еще взрывчатка? Гай делал все, что от него требовалось - вместе с остальными членами команды, которые теперь, когда Ясон снова принял его, тоже терпели Гая без возражений. Помощи от него было немного - что он знал, кроме самодельных бомб? Ему удалось разрушить Дана Бан - но здешние технологии были куда более совершенны.

Его часто охватывало желание - если бы ему дали хоть один шанс, он не стал бы доводить до появления Ясона на Совете. Он бы просто взорвал здесь все к чертовой матери.

Но Гай знал, что тяжелые своды и стены подземелий под храмом выдержат - защитят тех, кто за ними. Он не мог рисковать тем, что Ясон останется в живых.

- Сегодня мы отправляемся в путь. И все закончится. Ты рад, солнце? Сегодня ты докажешь мне свою верность.

Сегодня? Не может быть. Ему казалось, что остался еще один день - неужели он ошибся. Ясон смотрел на него, опершись на локоть - странным, полубезумным ласкающим взглядом - таким не смотрят на людей. Таким можно смотреть на свой любимый нож, затачивая и начищая его. И именно так рука Ясона касалась его тела - как своей собственности - вещи, которую можно использовать. А можно сломать.

Я не дам тебе сломать себя, подумал Гай, пытаясь черпать силы в упрямстве. Он всегда был упрямым - даже слишком, выживал даже тогда, когда не стремился жить. Но сейчас, кажется, его танцы с дьяволом подходили к концу.

- Так ты готов?

- Конечно. - Он раздвинул губы в безжизненной улыбке - и поднялся на ноги. Боль привычно отдалась в плече, когда он потянулся за одеждой. - Но я думал, что Совет только завтра.

- Правильно. Но нам надо попасть туда заранее.

Он надеялся, что не побледнел, ничем не выдал себя. Только бы Катце был готов к этому.

- Зачем? - Движения не замедлились - Гай надеялся, что и голос у него прозвучал безмятежно.

- Зачем, да? - Рука Ясона ухватила его за хвостик, оттягивая голову назад - так грубо, как он редко это делал раньше. Но новые отношения требовали нового обращения, правда? - Ты хочешь знать, где ты допустил ошибку?

Гай улыбнулся, прищурившись.

- У нас есть еще время для очередной сессии прагматола? Что ты хочешь - узнать, о чем я фантазировал, когда дрочил в двенадцать лет?

- Мне так хочется сделать тебе больно - очень больно, - прошептал Ясон, и голос у него был таким, каким он всегда спрашивал Гая, нравится ли ему это - легким движением проводя по внутренней стороне бедра. - Твоя наглость меня заводит. Может быть, я даже не пожалею, что сохранил тебе жизнь. После того, как ты принесешь мне победу.

Безумец... Он все еще думал, что Гай - это именно тот, кто ему нужен. Но благодаря этому Гай был жив.

- Что ты собираешься делать?

Руки Ясона были теплыми, ласкали его тело. В ушах у Гая шумело.

- Нам предстоит долгий путь. Подземные ходы. Они ведут почти во все здания в городе. И уж конечно в Замок Света.

Значит, подземные ходы. Не машины, никакой другой транспорт.

- О них уже никто не помнит. Люди Империи очень законопослушны, ты заметил это? - Голос тоже был ласкающим, как и шелк волос, касающихся его щеки. - Им сказали забыть все, связанное со *старым* служением - и они забыли. Им сказали видеть в марионетке, жалком паяце настоящего Призванного - и они видят. Он улыбается им, и они обожают его - хотя силы в нем нет. Я хотел отказаться от этой силы... но она сама нашла меня.

Сила, чтобы убивать. Чтобы мстить. Гай покачал головой.

- Ты не понимаешь этого.Ты всего лишь... случайная карта в колоде. У тебя нет выбора.

Черт тебя побери, подумал Гай. Я не согласен на это. И у меня будет шанс - и я сделаю выбор. Я не одна из карт. И даже свою колоду ты не знаешь. Может быть, там затаился джокер.

- Я уже послал туда часть своих людей. Они все готовят. Завтра моего Рауля ожидает огромный сюрприз.

Ты хочешь убить его, хотел спросить Гай, но не успел. Все тем же мягким, мечтательным голосом Ясон продолжил.

- Он увидит, как от него отвернутся все, кто боготворил его. Как спасая свою жизнь, они откажутся от него. Он умрет, потому что я этого хочу - но раньше он увидит, как они все будут настаивать на его смерти. А потом я все-так взорву их нафиг.

* * *

Зал был отделан в голубых тонах - и небо за прозрачными стенами тоже было ослепительно голубым. Но солнечный свет фильтровался через специальные стекла, не был назойливым или ослепляющим, просто наполнял огромное помещение. Замок Света - недаром он так назывался.

Катце говорил, что на Совете присутствуют пятьсот человек - но все они были размещены уютно - так, словно собрались в узком кругу поговорить, каждый в глубоком удобном кресле, перед столиком с открытым ноутбуком. Говорила сейчас женщина - красивая, с молодым лицом и старыми глазами. "Вице-губернатор Иганзы" - прочитал Рауль на табличке на ее столе.

Камеры фиксировали все - малейшие тонкости мимики говорящих, реакцию слушателей. Прямая трансляция велась на всю Империю - открытость при вынесении решений была принципом, провозглашенным Августом. Или по крайней мере, жители Империи должны были в это верить. Конечно, наверняка были и другие встречи, тайные, на которых все и решалось - Рауль догадывался об этом. Но обычный человек мог верить, что большая политика творится прямо у него на глазах.

Из-за огромных экранов, закрывающих стены, казалось, что он находится на открытом пространстве - голоса выступающих смешивались с голосами дикторов, которые вели другие программы. Ожидали прилета Великого Августа, который должен был появиться с минуты на минуту. Брали интервью у людей на улицах, спрашивали их мнения о новых налоговых льготах. Казалось, что вокруг него полно людей. Но, конечно, на самом деле Рауль знал, что в комнате вместе с ним всего четверо - и еще четверо стоят с той стороны двери. И комната, где он находится - в глубине одной из четырех башен Замка Света.

Об этой комнате не знал почти никто. Только те, кому Катце безусловно доверял. Здесь он должен был находиться, пока не наступит время сменить понтифика.

Он провел ладонью по гладкой, тяжелой ткани своего одеяния. Руки были чуть влажные - хотя Раулю и казалось, что он совсем не волнуется. Только нетерпение...

Он вспомнил, как в начале встречи Верховный Понтифик вошел в зал, и все пятьсот самых важных людей Империи поднялись в едином порыве, приветствуя его. И как прохожие, что следили за происходящим на уличных экранах, остановились и замерли - глаза у женщин завороженные и безумные, у мужчин - какие-то беззащитные.

И понтифик стоял и улыбался своей радостной и смущенной улыбкой - ожидая, когда ему перестанут аплодировать.

Когда он улыбался вот так, думал Рауль, то казалось, что это обожание, направленное на него, почти физически ощутимое - оно не имеет к нему никакого отношения, он удивляется ему, каждый раз удивляется - за что они его так любят. И готов - счастлив - отдать им свою любовь взамен.

И как ни странно - Рауль полагал, что где-то так и было. Понтифик не был глупцом, не был наивным - он был способен принимать жесткие решения. Но даже то, что он использовал силу - которую давал ему Брат, так считалось - чтобы заставить людей испытывать это всепоглощающее чувство любви - это не было обманом. Скорее, самообманом. Его пост, и его обеты, и все условности, что окружали жизнь Призванного - создавали особый мир. В котором стирались грани между правдой и ложью, между важным и второстепенным... между реальностью и придуманным.

И понтифик Эм был замкнут в этом мире - сказочный принц в хрустальном дворце.

Впрочем, тут же подумал Рауль, а разве его собственная жизнь на Амой тоже не была сетью неоправданных условностей? Привилегий, которые ничего не значили? Ему тогда это казалось нормальным - он даже не задумывался об этом.

Ясон задумывался, напомнил себе он. И нашел в себе силы разрушить клетку. Тогда Раулю это казалось ошибкой, чудовищной глупостью.

Но так много изменилось с тех пор... он сам изменился.

Наконец аплодисменты стихли - и понтифик заговорил, произнес несколько фраз, прося благословения Брата для этого Совета. Но, кажется, то, что он говорил, не имело значения. Камера скользила по лицам, выражавшим одно - полное обожание.

И только на лице Катце, стоящего в отдалении, вместо любви была напряженность. Словно каждую секунду он боялся, что что-то произойдет, не мог перестать думать об этом ни на мгновение.

Его любовь такова, что он не может позволить себе *проявлять* любовь, подумал Рауль. А понтифик даже не замечает этого. С любовью, которую он дает каждому и принимает от каждого - его не хватает на одного человека.

Раулю не нравился Катце - здешний Катце; к тому, амойскому, он испытывал странную симпатию, иногда пугавшую его самого. Но этот Катце, с его одержимостью одной мыслью, как будто выставлял стену между собой и всем остальным - к нему трудно было относиться тепло. И все же Рауль, возможно, сочувствовал ему - хотя и не мог простить того, что Катце использовал Гая в этом деле, да еще и таким опасным образом.

Не вини Катце, подумал он, ты знаешь, чья это вина. Пальцы у него судорожно сжались на мягкой ткани одежды. Он не хотел думать об этом. Он не мог. Гай, возможно, уже был мертв.

Или лучше бы, чтобы он был мертв - так, по крайней мере, он был бы уже вне власти Ясона.

Гай, зачем ты это сделал...

Зачем? Ведь не из-за него, Рауля? Между ними ничего не было - так, неловкие попытки найти что-то общее - которые закончились катастрофой. Какая ирония... что из всех людей с Амой в этом мире с ним оказался именно тот, кто убил Ясона. Но Рауль знал, что ничего случайного в этом не было. Судьба вела их - по неизвестному ему плану.

И Гай... Рауль хотел бы ненавидеть его - как он мог не ненавидеть того, на чьих руках была кровь Ясона?

Но правда была в том, что Гай для него не был только убийцей Ясона - уже никогда не будет.

Как и Ясон уже никогда не будет только тем Ясоном.

Прости меня...

В зале выступал очередной чиновник. На большом табло на стене пульсировали цифры, отмечая приближение конца первого заседания. Сейчас будет перерыв - а потом появится Великий Август.

Во время этого перерыва, когда все будут беседовать в неформальной обстановке, Рауль и заменит понтифика.

Именно тогда, по словам Катце, и должен появиться Ясон. Потому что Гай скажет ему, что именно тогда там и будет настоящий понтифик. Там - и на личной встрече с Августом, но туда Ясон не рискнет сунуться.

- Откуда ты знаешь, что Ясон поверит Гаю? - спросил Рауль у Катце. - Или что он не решит, что раз Гай сбежал, ты из осторожности полностью изменишь план.

- Он думает, что знает, как я думаю. - Катце усмехнулся, и узкие рыжие глаза потемнели от ненависти. - Он предполагает, что я все рассчитаю - и оставлю все, как есть. Ты знаешь, - вдруг добавил он, опуская взгляд, словно чуть смущенно, - я хочу его увидеть. Лицом к лицу. Хотя бы один раз.

Я тоже хочу его увидеть, думал Рауль - и эта ненависть, которую они оба испытывали, снова объединила их.

Свет мигнул внезапно - почти незаметно для глаза. Рауль посмотрел на охрану - те продолжали стоять неподвижно, не обратив внимание. Выступающий на экране произносил свою речь дальше. Три с половиной минуты до перерыва.

Стук в дверь; один из охранников подошел к двери. Еще слишком рано, подумал Рауль, за ним еще не должны прийти. Охранник смотрел на монитор.

- "Двойная стрела". Клэйтон нас послал.

Охранник набрал код.

И одним ударом дверь распахнулась.

Все было кончено почти мгновенно - Рауль не знал, успел ли хоть кто-то из охранников вскинуть пистолет. Выстрелы были оглушительными, один из экранов потоками стекла обвалился на пол. А потом показалось, что наступила тишина - тишина, в которой бубнящие голоса комментаторов были лишь отдаленным гулом.

Каким-то образом Ясон узнал об этой комнате. Перехватил людей Катце и ударил сейчас, а не во время перерыва.

Сколько у Катце займет, чтобы понять, что все пошло не так? Но Рауль знал, что для него это уже ничего не изменит.

Люди Ясона стреляли отлично - он даже не был задет. На него только были направлены дула пистолетов. Рауль смотрел не на них - а на Ясона, который стоял в проеме, у сорванной с петель двери - и улыбался.

- Ну что, друг мой, думал от меня спрятаться? - произнес он почти нежно. И в тот же миг его глаза сузились от презрения. - Ты?!

Рауль видел, как метнулся его взгляд - на экран, на словно светящееся изнутри лицо понтифика - и как Ясон слегка прикрыл глаза, как будто от боли.

- Кажется, кто-то пытался меня обмануть...

Гай - Рауль вдруг увидел его, рядом с Ясоном. Монгрел выглядел ужасно - бледный, с незажившими синяками на лице - и каким-то несчастным, загнанным взглядом. Неожиданно острый приступ жалости пронзил Рауля - и почти безумная радость от того, что Гай был жив.

- Но я и до того доберусь, - пробормотал Ясон.

Нет, подумал Рауль и скользнул рукой в карман, вытаскивая пистолет.

Он успел бы - но реакция у Ясона была все же быстрее - и такая, что Рауль не мог предусмотреть. Мгновенное движение - и Ясон стоял, прижимая к себе Гая, заламывая ему руку за спину.

Раулю удалось в последний момент чуть приподнять руку, так, чтобы выстрел прошел над плечом Ясона.

- Не стрелять! Не стрелять, - заорал Ясон - на своих людей, вскинувших оружие. И другим тоном - насмешливым голосом, который Рауль так часто слышал у себя в голове и ненавидел, наверное, больше всего на свете, продолжил. - Что же ты? Мог бы стрелять *сквозь* него. Попробуй.

Зрачки у Гая были огромные - и он смотрел на Рауля, как будто ожидал, что тот сделает это.

- Ты ведь очень хочешь меня убить. Давай же, попробуй. У тебя хороший пистолет - Клэйтон дал? Пуля пройдет сквозь его тело. Ты же хочешь этого. Он всего лишь оборванец, который не знает, что ему больше хочется - *дружить* с тобой или трахаться со мной. Он будет мертв - и я буду мертв. И ты будешь мертв - но твоя жизнь ведь ничего не значит, да?

Да. Именно так Рауль и думал - именно этими словами: его жизнь не значила ничего. Но он не мог... Гай смотрел на него и морщился от боли. Плечо у него было забинтовано. Он чуть вздохнул - как будто готовился; был уверен, что Рауль выстрелит.

Но Рауль так же твердо знал, что не сможет выстрелить.

Когда они убьют его, Гаю все равно не спастись. И неизвестно, сумеет ли Катце сделать что-нибудь для другого Рауля. Но он не мог стрелять.

Он начал опускать пистолет.

И внезапно всплеском огня слева от него расцвел экран - один из трех оставшихся целыми. Тот самый экран, с которого восторженный комментатор посекундно оповещал о прибытии Августа.

Этого не может быть, подумал Рауль, такое просто не случается. И увидел, как такое же потрясенное изумление отразилось на лице Ясона.

- О Боже, о Боже, о Милосердный Брат, - истерический голос комментатора взвился до невероятной высоты, захлебываясь словами, - этого не может быть. Август, Великий Август - его самолет... его нет, его нет, от него ничего не осталось... он мертв...

- Это ваших рук дело? - произнес Рауль. На лице Ясона, сквозь удивление, пробилась дикая, загадочная усмешка.

И внезапно комнату встряхнуло - словно это был спичечный коробок в чьей-то руке - и Раулю показалось, что перед глазами у него вспыхнула молния - в тишине. А потом пришел грохот. Что-то посыпалось с потолка, со стен - и в ту же секунду Гай внезапно рванулся, ударив Ясона головой в подбородок, выскальзывая из захвата.

- Стреляй, - закричал он.

Рауль выстрелил. И одновременно что-то невероятно тяжелое толкнуло его в плечо - и он упал - а вокруг продолжали падать осколки экранов и куски штукатурки.

- Башни, - кричал комментатор, - кто-то взорвал башни... - перед тем, как и этот экран рассыпался.

В комнате было полутемно - только один экран все еще светился. Рауль чувствовал, как его правая рука стала очень тяжелой, непослушной. Он хотел нащупать пистолет на полу - и не мог. И рядом с ним был Гай, сидел очень близко, и лицо у него было искажено от боли - но в какой-то момент Рауль чувствовал почти счастье, что он здесь, рядом, хотя бы сейчас.

Один из пиратов так и остался лежать, заваленный обломками; другие приходили в себя. Ясон стоял посреди комнаты - единственный, кто как будто не заметил взрыва - и смотрел не отрываясь на экран перед собой. И несмотря на то, что Рауль знал, что это его шанс, если он найдет пистолет, он может убить Ясона - когда он кинул взгляд на экран, он тоже замер.

В зале совета были люди - другие люди, в темной одежде и в масках, закрывающих рот, державшие странные баллончики, которые они направляли вокруг себя. И те, кто пытался вскочить с кресел, падали обратно, с удивленными, остекленевшими глазами.

Но это не Ясон, подумал Рауль, оцепенев. Он никогда бы не отказался от шанса быть там, встретить своего главного врага.

Но что же Катце... неужели он не предусмотрел? Наверное, нет. Через несколько секунд все было кончено - Рауль видел только замершие в креслах фигуры. А люди в масках, вооруженные странными тупорылыми автоматами, встали у дверей.

Камеры погасли на какой-то момент - Рауль застыл. А когда экран зажегся вновь, то на нем был человек. Он поднял руку и стащил маску, открывая лицо. Стянутые в хвостик волосы запутались в маске - и он освободил их нервным, резким движением.

Перед камерой, одетый в черную кожаную куртку и с автоматом через плечо, стоял Гай. Левый рукав куртки болтался пустой.

Это был Гай - только очень бледный и с таким худым лицом с заострившимися скулами, что оно напоминало череп. Губы у него были измазаны чем-то алым - накрашены, подумал Рауль.

Это был Гай - с ярко-голубыми, прищуренными глазами и длинными волосами, собранными в хвост. Но никогда, даже в минуты опасности, Гай, которого он знал, не выглядел таким самозабвенно безумным.

- Вот так, вот так, на меня камеру! - закричал он. В груди у него что-то хрипело, как неисправный механизм, и Рауль вдруг понял, что на губах у него не краска, а кровь. - На меня смотреть! Слушать меня, а то я взорву весь ваш чертов мир, проклятые сытые сволочи.

Правая рука его взметнулась вверх, выхватывая из кармана какой-то шар.

- Всем слушать меня! Одно лишнее движение, и все в вашем гребанном городке подохнут - тут вирусов хватит, чтобы отравить десять таких планет, как ваша. Всем молчать, всем слушать меня - я буду говорить!

И его слушали - так же, как Рауль слушал - и его лицо, смотрящее с экрана, было таким знакомым - и одновременно таким чужим.

А потом Рауль услышал тихий, насмешливый голос Гая рядом с собой.

- Ну что, Ясон, ты облажался. Вот он, твой Разрушитель. Однорукий из другого мира.

Ясон повернулся к ним - и на мгновение Раулю показалось, что сейчас Гаю конец, таким яростным было лицо Ясона. Потом он облизнул губы и медленно произнес:

- Откуда ты знаешь... что это не твой местный двойник?

- Я знаю, - в голосе Гая звучала звенящая нотка. Он указал подбородком на экран, на человека, стоящего рядом с тем Гаем. - Потому что рядом с ним Рики.

Глава 13

Это было невероятное чувство. Наверное, именно это испытывал Рауль, когда смотрел на своего двойника - шок, удивление, неверие - и какой-то странный, почти инстинктивный страх. Почему-то Гай не думал, что с ним такое может произойти - был уверен, против логики, что никогда не столкнется со своим двойником. Он и не столкнулся - с двойником из этого мира.

Но был другой Гай - его собственное лицо, только какое-то совсем больное - и рукав куртки висел так же, как обычно у Гая. И в глазах этого Гая, в его голосе была несдерживаемая ярость.

- Вы проклятые ублюдки! Живете тут в роскоши, когда другие погибают. Наш мир гибнет - мы умираем к чертовой матери, а вы дворцов себе понастроили! Богатые свиньи!

Но даже больше, чем на своего двойника - Гай смотрел и не мог насмотреться на Рики. Невысокий, с закинутой по-гордому головой и яркими черными глазами - такой Рики, какого Гай помнил. Он стоял возле Гая, как будто молчаливо поддерживая, защищая его. И была странная связь, которая ощущалась между ними, - словно они были не только сообщниками.

Значит, был мир, где Рики был с ним, подумал Гай - где не было никого, чтобы разлучить их. И мысль эта была болезненной и радостной одновременно. И еще он думал: в их отношениях с Рики - Гай не обманывал себя - он ведь никогда не был лидером - каким, очевидно, был этот Гай. Но порой Рики делал то, что Гай хочет - уступал ему, чтобы Гай получил желаемое, даже когда они оба знали, что делают ошибку - например, как тогда, когда Килли предал их...

Возможно, в этом третьем мире все было точно так же - Гай затеял что-то, а Рики был рядом с ним, потому что Гай этого хотел. Рики был рядом с ним... выбрал его, никого другого.

Наверное, глупо было думать об этом сейчас - в такой момент - но Гай словно не мог толком поверить в опасность. Мысли у него блуждали. Все произошло так быстро - несколько минут назад все в Империи казалось таким благополучным. И вот - Август мертв, и всем вокруг угрожает смерть.

- Мы нашли разрыв между мирами - и мы требуем помощи от вас. У вас есть все, а у нас нет ничего - вы обязаны нам помочь. Вы примете беженцев из нашего мира. Иначе я вам тут устрою - видите это? - Гай поднял сферу на ладони. - Стоит мне сжать эту штуку, как тут все будет отравлено. Сдохнете через десять минут - остальные будут месяцами вымирать - но все сдохнете! Так что не пытайтесь в меня стрелять - обломаетесь!

Камера вильнула, захватывая лица людей, сидящих в креслах - растерянные, потрясенные. Кажется, они прилагали отчаянные усилия, чтобы пошевелиться, и не могли. Гай вспомнил парализатор, который Ясон использовал на нем - свою полную беспомощность, когда тело отказывалось подчиняться ему.

На мгновение он увидел Катце - тот стоял на коленях - наверное, упал, когда газ подействовал на него, и лицо у него было совершенно белым, даже губы побелели. Он смотрел на тех Гая и Рики с ненавистью.

Они безумны, думал Гай, чего они пытаются добиться? Неужели они действительно думают, что у них получится? Но, наверное, у них не было выхода. Наверное, тот мир действительно был на грани.

Он думал, что в Цересе было плохо - но были миры, где все было гораздо хуже.

- Кто здесь главный? Вы слышите, что я говорю? Или вы принимаете наши условия, или вы все сдохнете!

Двое из людей Гая втащили какого-то бледного парнишку, озиравшегося вокруг.

- Кто главный?

- В... верховный Понтифик...

- Какой из них?

Парень вытянул дрожащую руку, указывая на Рауля.

- Мать твою... - пробормотал Ясон. Гай бросил на него взгляд - лицо у Ясона было странное - завороженное. Ты же этого хотел, подумал Гай - теперь смотри. Это твой Посланец, который все разрушит. Ты рад?

Кто-то тут же оказался возле понтифика - кажется, они дали ему что-то вдохнуть - потому что он вдруг поднялся на ноги, откидывая волосы с лица. Яркие глаза его сияли на очень бледном лице.

- Ты? - Лихорадочный взгляд Гая обратился на него. - Это ты принимаешь решения?

- Да, я, - произнес Рауль спокойно.

- Тогда чего ты ждешь, засранец чертов, делай то, что тебе говорят!

Рауль не ответил - как будто даже не услышал грубости. Взгляд у него был внимательным, почти ласковым. Он поднял руку, поправляя золотые нити, вплетенные в волосы. Солнечный свет превратился в блики, отражаясь от тонкого золотого плетения, на мгновение сделавшись ослепительным - таким, что Гай отвел глаза от экрана. Странное чувство охватило его, как это порой случалось в присутствии понтифика - словно он не принадлежит себе, словно он находится в подвешенном состоянии - и единственный, кто может помочь ему - это понтифик Эм. И ради него - чтобы доставить ему радость, чтобы угодить ему - Гай готов на все.

- Не надо угрожать. Ты же понимаешь, что если умрем мы, то умрешь и ты. - Голос Рауля звучал так мягко - и на секунду показалось, что даже тот Гай воспринял эту бесконечную доброту. Он замер, хлопая глазами - глядя на Рауля непонимающим взором.

- Мне... терять нечего. - Он закашлял, на губах снова выступила кровь. - А вот ты хочешь сдохнуть первым? Мои люди тебя прикончат - запросто.

Рауль стоял под направленными на него дулами автоматов - и чуть улыбался. Глаза его казались ярко-синими, вобравшими в себя весь свет в зале.

- Если ты убьешь меня, ничего не изменится.

- Какого... черта... - Гай снова закашлял. - Ты что, не понял, что я сказал? Нам нужна помощь!

- Вам не нужно угрожать нам. Вас выслушают - я обещаю. И если мы сможем что-то сделать...

- Глупец. - В голосе Ясона прозвучали одновременно презрение и что-то, во что Гай едва мог поверить, - почти сожаление. - Какого черта ты с ним возишься, Рауль? Ты что, не знаешь, как это делается?

Что он имеет в виду, не мог понять Гай. Что может сделать понтифик - один против всех?

- Мы постараемся вам помочь, - произнес Рауль - очень серьезно. Он опустил руку - нити больше не переливались ослепляющим золотом - но в голосе понтифика было что-то, чему Гай поверил. И кажется, его двойник тоже почти готов был поверить.

- Конечно. Давай им обещания. Пытайся быть хорошим для всех - это легче всего. Ты никогда не мог ничего сделать правильно, Рауль, - процедил Ясон.

- Но ты можешь.

Голос был слабым, насмешливым - и у Гая сжалось сердце, когда он его услышал.

Рауль сидел на полу, прижавшись к стене - и кровь пропитывала всю левую сторону его одежды. Гай скрипнул зубами. Не надо напоминать о себе - может быть, Ясон забудет - и тогда удастся выбраться из всего этого живым. Лицо у Рауля было очень бледное, но на губах играла легкая усмешка.

Сейчас Ясон заставит его замолчать, подумал Гай - просто выстрелит и все - и они оба не смогут ничего сделать. Инстинктивно он двинулся, как будто пытался оказаться между Раулем и Ясоном - хотя и знал, что это не поможет.

Ясон смотрел на Рауля ледяным взглядом, на мгновение даже отвлекшись от экрана - а Рауль продолжал, полуравнодушно:

- Так ты этого хотел? Чтобы кто-то другой уничтожил его за тебя? Чтобы твой кровный враг был убит чужими руками? Такова твоя великая месть - смотреть, как кто-то другой убивает его? Как кто-то другой меняет лицо Империи?

Что ты говоришь... он же убьет тебя - он уже хотел это сделать, что его остановит... но Ясон по-прежнему не стрелял, даже не поднял пистолет. Губы у него кривились в презрительной усмешке - но он слушал до странности терпеливо.

- Ты ведь можешь - в тебе есть сила. Ты можешь доказать им, кто настоящий Призванный.

В глазах Ясона что-то мелькнуло.

- Не пытайся мной манипулировать, красавчик.

Рауль покачал головой - и улыбка у него была зеркальным отражением усмешки Ясона - недобрая, презрительная и чуть усталая. Он прикрыл глаза, как будто сказал все, что хотел.

Ясон стоял и молчал - и казалось, что взгляд его направлен даже не на экран, где понтифик Эм стоял перед дулами автоматов, продолжая говорить, все еще убеждая того Гая - а на что-то, чего никто другой не видел. А потом Ясон внезапно повернулся и подал знак своим людям.

Он собирается сделать это, подумал Гай с замирающим сердцем. Рауль убедил его - или хотя бы дал толчок. И Ясон может это сделать, осознал Гай. У Ясона больше людей, чем у Гая с Рики - и на их стороне фактор неожиданности.

- Что с проходом из башни? - произнес Ясон.

- Полузасыпан. Но выйти можно.

Ноздри его раздувались. Казалось, принятое решение освободило его от чего-то - и теперь лицо его было наполнено пугающей радостью - радостью, обещающей смерть.

- Мы пройдем, - сказал Ясон.

Он обернулся к ним, поднял пистолет - и Гай собрал все свои силы, готовясь броситься на него, если он попытается выстрелить или отдать приказ. Взгляд Ясона скользнул по нему, по Раулю - торжествующий и в то же время далекий.

- Кажется, вам повезло, детки, - сказал он с насмешкой - и вышел из комнаты.

Несколько мгновений Гай сидел, ослабев от облегчения. Казалось, его руки и ноги стали ватными - он жадно вдыхал горький от дыма воздух.

Потом он повернулся к Раулю - и встретил взгляд расширенных от боли, потемневших глаз сквозь растрепанные пряди светлых волос. Рауль тут же отвел глаза, словно рассердился, что Гай увидел, как он на него смотрит - и попытался встать на ноги.

- О черт, сиди же! - На полу под ним уже была небольшая лужица крови, а сколько еще впитало в одежду. Гай беспомощно покачал головой. Он плохо знал, что делать с ранами.

- Ничего страшного. - Рауль не смотрел на него. - Кажется, прошла навылет. Мне надо...

Черт тебя побери! Что там тебе надо? Злость и нежность нахлынули на Гая. Он не думал, что это будет возможно - что он снова увидит Рауля, будет так близко от него. Он не думал, что они оба смогут пережить Ясона.

И сейчас он не хотел помнить о том, что Рауль, наверное, все равно не простил его - и скоро все опять будет, как раньше: блонди будет смотреть сквозь него, а Гай будет себя чувствовать глупо и одиноко.

- Нам надо выбираться отсюда, - сказал Рауль.

- Да, конечно. - Гай встал и закинул руку Рауля себе через плечо. Если блонди попытается сопротивляться, то Гай ему объяснит, что сначала им нужно выйти отсюда - а потом он может продолжать ненавидеть Гая сколько влезет.

Рауль действительно что-то попытался сказать, но стиснул зубы от боли. И правда была в том, что он с трудом смог подняться даже с помощью Гая. Он усмехнулся, как Гаю показалось, немного виновато, обвиснув на его плече.

- Пойдем, блонди.

Прижимая к себе Рауля, Гай едва обращал внимание на тяжесть. Он не думал, что когда-нибудь сможет снова дотронуться до Рауля - не думал, что Рауль позволит ему. Он искоса смотрел на лицо блонди, по которому иногда пробегала судорога боли. Гай хотел сказать что-то, объяснить - но не находил слов.

Коридор за дверями их комнаты был почти завален - в стенах обнажилась арматура. Гай осторожно повел Рауля к проходу, в последний раз посмотрев на экран.

Он так хотел быть там - в этом зале, внезапно осознал он. Хотел пойти с Ясоном - он сам не знал, зачем. Увидеть своего двойника? Увидеть Рики - еще раз, живым? Или увидеть, чем все это закончится, даже если ему это будет стоить жизни?

И по лицу Рауля он понял, что Рауль тоже хочет быть там.

Часть потолка, обрушившаяся рядом с ними, решила сомнения Гая. Он потянул Рауля к выходу. Раулю нужна была помощь - а им нужно было выбираться.

Башня слегка вибрировала - отвратительный, пугающий звук, который заставлял Гая думать, что каждый их шаг может быть последним. Лифт не работал. Он повел Рауля к лестнице, начал мучительный спуск, пролет за пролетом.

- Подожди! Подожди. - Внезапно, всего за этаж до выхода, Рауль остановился. Гай удивленно вскинул на него глаза. - Там снаружи... они могут принять тебя за того. Волосы...

Рука Рауля потянула резинку с волос Гая, освобождая их - растрепала так, что пряди занавешивали лицо. Момент был неудачным для того, чтобы почувствовать, как сердце проваливается куда-то в желудок - но именно это Гай и почувствовал. Он хотел бы продлить этот момент - хотел бы, чтобы прикосновение Рауля было вызвано не только необходимостью. И все же... Рауль подумал о том, что ему может угрожать опасность! Рауль пытался сделать что-то *для него*.

И вдруг Гай понял, что Рауль по-прежнему смотрит на него - пальцы едва не касаются щеки Гая - а оба они застыли вот так вот, очень близко.

Кажется, Рауль тоже осознал это - и попытался обрести привычную маску холодности - но это не очень удалось. Он беспомощно смотрел на Гая.

- Нам нужно выбираться, да? Быстрее... - и не двигался с места.

- Ох Рауль.

Внезапно Гай не мог больше терпеть это. Если он не понял блонди - что ж, пусть Рауль скажет ему об этом - после.

Он вдруг притянул Рауля к себе - вдохнул запах крови и гари от его волос. Губы Рауля были очень близко - и Гай поцеловал их - и внезапно Рауль тоже целовал его, жадно, страстно, неумело - так, как будто ничего больше в жизни не имело значения.

- Гай, - прошептал он, на мгновение размыкая их губы - и снова соединяя в поцелуе. - Гай.

Гаю казалось, что это длится вечность - и все же слишком мало - но на самом деле прошло всего лишь несколько секунд. Им надо было спешить. Гай оторвался от него, глядя в лицо Рауля пьяными, счастливыми глазами.

- Глупый блонди, - пробормотал он.

И снова потащил Рауля к выходу.

* * *

- Не стреляйте! - Рауль вскинул руку, увидев направленное на них оружие, когда они с Гаем вышли из башни. На улице было чудовищно. Огромная толпа, собравшаяся вокруг: люди смотрели на экраны, застыв, словно в шоке. Наверное, большинство из них еще не может поверить, что что-то плохое может случиться. А кто-то, может быть, уже бежит из города, опасаясь катастрофы, подумал Рауль.

Кто-то бросился к ним с Гаем, на лице мелькнуло удивление и радость.

- Всемилостливый?

- Нет, нет, - Рауль яростно взглянул на него. - Он вон там! - Он указал на экран. Радость во взгляде погасла - человек уставился на монитор.

Там по-прежнему стоял Гай, держа сферу в руке. Его болезненно бледное, очень худое лицо дергалось, словно в тике. А понтифик Эм стоял перед ним, очень близко - и все же слишком далеко, чтобы иметь возможность сделать что-то.

- Мы договоримся, - говорил он, - наш мир может помочь вашему. Но не надо делать это насилием.

- Мы умираем, тебе непонятно? - истерический голос Гая снова взвился. - Вода, земля - все отравлено. Дети рождаются мертвыми, уродами, а вы тут...

- А мы не погубили свой мир, в отличие от вас. Конечно, *мы* виноваты.

Этот голос, громкий и знакомый, донесся с экрана. Рауль вздрогнул. Насмешку в этом голосе - безжалостном и холодном - он так хорошо знал. Он увидел, как Гай повернулся, яростно хмурясь.

Он смотрел туда - туда, где через весь зал к нему шел, улыбаясь, Ясон.

Он был один - Рауль не знал, как ему удалось войти - почему его пропустили - но сейчас его никто не пытался остановить. Гай моргнул удивленно, оскалился.

- Еще один желающий умереть? - Но почему-то в его голосе не было уверенности.

- Прикажи убить его, - произнес Рики. Ясон усмехнулся - так, словно сама эта мысль была абсурдной. Гай не сказал ничего - и никто не двинулся с места. Ясон приближался к Гаю.

- Ясон! - внезапно понтифик Эм сделал движение к нему, словно пытаясь остановить.

- Замолчи, предатель! - Жест вскинутой ладони удержал Рауля. Голос у Ясона звучал насмешливо, губы искривились в усмешке, почти довольной - но взгляд его ни разу не свернул с Гая. - Ты хотел говорить с главным - я главный. Я двадцать пятый понтифик Империи Ясон Минк, по смерти Великого Августа регент при Малом Августе. Я слушаю тебя, Разрушитель.

Ясон был одет совсем не торжественно - в своих парашютных штанах и военной куртке. Но в этот момент он выглядел так, будто вместе с каждым словом он обретал величие. Величие, которое он сам отверг когда-то, подумал Рауль. Понтифик Эм застыл, его лицо выражало необъяснимое мучение - оттого ли, что Ясон пришел вернуть себе свои титулы - или от чего-то еще?

- Разрушитель. - Гай улыбнулся чуть кривоватой улыбкой. В этот момент его лицо было поразительно похоже на лицо Гая, которого Рауль знал. Когда Гай улыбался вот так, цинично и горько - Рауль всегда думал, что в прошлом Гая так много тайн, которые Рауль вряд ли когда-нибудь узнает. - Мне это нравится.

- Осторожнее, - произнес Рики. Взгляд у него был, как у подозрительного, опасного зверька, рука легла на рукоять ножа. - Не давай ему подходить ближе.

- Я ждал тебя, - проговорил Ясон. И голос его прозвучал внезапно такой радостью, таким торжеством - громкий, достигающий каждого уголка зала - переполненный любовью. Юпитер, подумал Рауль беспомощно, ему даже не нужны дополнительные приспособления, как понтифику Эму - вроде гребней или блестящих нитей - чтобы гипнотизировать. Чтобы генерировать эту любовь, любовь, перед которой невозможно устоять, которая затапливает тебя, несмотря ни на что.

Ясон *был* Призванным.

И если он примет сторону Гая, это значило, что они все погибнут.

- Карты сказали мне, что ты придешь. - Медленно, он приближался к Гаю, а его голос все звучал, полный этой огромной радости. - Я не знал, когда ты придешь и кто ты будешь - но я верил, что ты будешь послан ко мне.

Рауль видел, как брови Гая удивленно сдвинулись - словно он не мог поверить, что слышит эти слова. Рука, держащая шар, у него слегка подергивалась. Он смотрел на Ясона завороженным взглядом.

- Ты пришел из другого мира, чтобы изменить наш мир. Это то, чего хочу и я - всегда хотел. Благодарю тебя, Посланец, за то, что ты здесь - за то, что принес изменение в наш застывший мир.

Тон Ясона, размеренный, чуть не ритмичный, был невыносимо прекрасен - так прекрасен, что Рауль внезапно беспомощно подумал, что он не может ненавидеть этого человека. Несмотря на все, что Ясон сделал - что он собирался сделать - в Ясоне были величие и красота, перед которыми невозможно было устоять. И волосы... как могли его волосы так светиться, это невозможно - и казалось, что от его рук и лица тоже исходит свет.

Это Сила, подумал Рауль. Впервые он видел ее вот так - своими глазами, то, что казалось ему всего лишь религиозной догмой. Но она была - и Ясон владел ею.

- Ты... - голос Гая внезапно оборвался, как будто он был в растерянности. - Ты рад, что мы пришли?

- Весь мир будет рад тебе. Он только ждет изменения. И ты принесешь его - мы вместе принесем, ты и я.

Рауль увидел внезапно, как Рики смотрит на Ясона - с ужасом и отвращением, черные глаза расширены. Но он ничего не говорил - не мог сказать.

Гипноз такой силы, понял Рауль, что Рики не может сопротивляться. Так же, как сам Рауль не мог - готов был любить этого Ясона. Но центром - основным фокусом, конечно, был Гай.

- Ты... поможешь нам? - внезапно спросил он маленьким, растерянным голосом - как ребенок, который подозревает, что его обманывают, но не может этому противостоять.

Улыбка на лице Ясона была сияющей - такой прекрасной, что у Рауля заломило сердце.

- Конечно, я помогу вам. Мы будем вместе - ты и я. Вместе.

Он уже был совсем рядом с Гаем, на расстоянии вытянутой руки - и внезапно легко, одним плавным движением он скользнул на колени. Рауль услышал рядом с собой короткий вздох, повернулся к Гаю. Тот смотрел на экран потрясенным взглядом.

Лицо Гая из третьего мира было искажено, пот тек по вискам - и казалось, что он пытается отвернуться от Ясона - и не может.

- Мы вместе сделаем это, - повторил Ясон, - на благо нашего мира. Приветствую тебя, Разрушитель, ты принес то, что мы давно ждали.

Он протянул руку - и в молчании, с обреченным видом, Гай поднял свою ладонь - и дал сфере соскользнуть в руку Ясона.

- Нет, - сказал Рики.

И в тот же момент ударили выстрелы.

Грудь Гая перечертили одновременно несколько очередей - разбрызгивая фонтанчики крови. Его тело мотнулось, словно он пытался обернуться, рот был приоткрыт, но оттуда не вырвалось ни звука. И так же, на полобороте, он упал, откинув руку. Изумление на его лице было почти детским.

Рядом с ним Рики, как сломанная кукла, сперва согнулся пополам, а потом упал на колени, сжавшись в комок. Были еще выстрелы - Рауль понял, что вокруг добивают остальных - тех, кто пришел с Гаем и Рики.

Ясон продолжал стоять на коленях, держа в руке сферу - поднял ее к глазам, словно любуясь ей. Отблески упали ему на лицо, отразившись в смеющихся голубых глазах. Рауль почувствовал, как страх сжимает ему сердце. Он не захочет расстаться с этой сферой... Ведь он действительно ждал Разрушителя.

И в этот момент Рики внезапно разогнулся. Грудь у него была залита кровью, лицо изжелта бледное, с кровавой струйкой, стекающей изо рта. Но глаза у него по-прежнему были яркие, черные и полные ненависти.

Рауль увидел, как сверкнул нож в его руке.

- Проклятый блонди!

У Ясона все же была стремительная реакция. Он вскинул руку, защищаясь, отбивая нож. И лезвие вошло не под ребра, как Рики пытался, а в бедро. Ясон засмеялся. Рики смотрел на него ненавидящими глазами - и вдруг, обнажив окровавленные зубы, засмеялся тоже. И в следующее мгновение очередные выстрелы добили его. Пираты продолжали стрелять, даже когда он давно уже не двигался.

Держа сферу в ладони, Ясон поднялся, поморщился, наступив на раненную ногу, и выдернул нож из раны. Кровь потекла, пропитывая ткань, но он, кажется, не замечал этого.

Рауль Эм стоял перед ним, глядя не на сферу - глядя на лицо Ясона так, словно не мог насмотреться - словно это было единственное, что он хотел видеть. И Ясон тоже смотрел на него, сделал несколько шагов к нему.

Внезапно на экране камера захватила в кадр стоящего на коленях, застывшего Катце. Он не мог пошевелиться - как все остальные в зале, только в отчаянии смотрел на них обоих.

Ясон криво улыбнулся, глядя на Рауля.

- Ну и что бы ты без меня делал? - спросил он.

Это было сказано странно мирно - как будто они продолжали разговор, недавно оборванный. Катце вздрогнул, пытался справиться с действием парализатора; лицо его исказилось. Рауль стоял перед Ясоном - и на лице у него была нерешительная и в то же время радостная улыбка. Он ничего не сказал - только улыбался.

- Черт тебя возьми, - проговорил Ясон. - Я так мечтал об этом. Что буду смотреть в твои глаза и держать твою жизнь в моих руках.

- Моя жизнь в твоих руках, - повторил Рауль. Так, как будто ждал этого. Эта радость, вдруг понял Рауль, она была искренней. Не игра, не обычное впечатление, создаваемое понтификом. Он смотрел на Ясона влюбленными глазами.

Ну конечно, подумал Рауль. Так оно и было.

- Глупый, глупый Рауль, - произнес Ясон и сделал еще шаг. А потом вдруг начал падать вперед.

Сфера выкатилась из его пальцев - упала в мягкое кресло рядом. А сам Ясон не упал, потому что его подхватили руки Рауля.

Лицо Ясона казалось очень удивленным - как будто он не ожидал от себя такой слабости. А потом еще большее потрясение мелькнуло в его глазах. Обвиснув на руках Рауля, он поднял голову, словно не веря тому, что происходит. Его руки сжались на плечах Рауля.

- Ты... держишь меня?

- Ну конечно, - проговорил Рауль.

Катце смотрел на них - будто какое-то ужасное несчастье происходило на его глазах. И все остальные молчали тоже, не знали, что сказать - прямо перед ними понтифик нарушал свой главный обет.

- Ты понял? - каким-то растерянным голосом спросил Ясон. - Что это ничего не значит - что не нужно отказываться от того, что хочешь?

- Да, я понял, - произнес Рауль мягким, успокаивающим голосом - как говорят с детьми. Ясон обвисал на нем всем телом - и внезапно из-под его пальцев показалась кровь, красные тяжелые капли упали на пол. Катце говорил - о браслетах с шипами, которые понтифик носит, пытаясь открыться для силы - браслетах, которые Ясон, наверное, вжимал в его тело, не замечая этого. Лицо у Ясона было очень бледным - странно осунувшимся.

Нож, вдруг подумал Рауль, лезвие было покрыто ядом. Поэтому Рики смеялся, умирая.

Рауль опустил Ясона на пол осторожно, почти нежно - и сам опустился рядом, обнимая его, прижимая к себе. Руки Ясона разжались, соскользнули вниз - но не расстались совсем. Рауль переплел их пальцы. Кровь вокруг них расползалась широким кругом.

- Врача, - произнес кто-то вопросительно. - Нужен врач?

Вокруг уже были люди, в форме безопасности и в штатском, наводняя зал. Пираты сопротивлялись, но их все же было слишком мало. Медики склонялись над сидевшими неподвижно членами Совета, вкалывая им что-то, приводя в себя.

Губы у Ясона посинели. Кажется, ему было трудно говорить - голос звучал очень хрипло.

- Зачем ты все это сделал... столько лет...

- Я просто хотел поступать правильно... - прошептал Рауль.

- Ты хотел... ты думал, что это сделает тебя счастливым... Но ты... ты ведь жалел...

- Не было ни одного дня, чтобы я не жалел, - четким, ясным голосом произнес Рауль.

- Я тоже, - сказал Ясон. Его тело дернулось, руки сжались судорожно, как будто он пытался удержать Рауля таким образом - а потом его вздох оборвался.

Рауль смотрел на экран, потрясенный. Ясон был мертв. Его враг - человек, которого он так страстно ненавидел - его больше не было. Он был мертв - как тот Ясон, которого Рауль потерял на Амой.

Несколько мгновений казалось, что люди в зале просто не знают, что делать - они просто стояли и смотрели на понтифика, сидящего рядом с телом Ясона. Кровь Ясона на полу была ярко-красной, зеркально-блестящей в солнечном свете.

И тут Рауль увидел Катце - стоящего на ногах - и с таким взглядом, словно весь его мир рушился у него на глазах.

Тогда на Амой, когда Рауль понял, что Ясон погиб - наверное, он чувствовал что-то похожее - ревность, смешанную с горем. Катце так старался, так верил, что стоит устранить Ясона - и все будет хорошо. Он смирился с тем, что понтифик никогда не будет принадлежать ему - что Катце никогда не сможет дотронуться для него.

Но Рауль нарушил свой обет - для другого.

И все же - Ясон был мертв - и Рауль видел, как отчаяние сменилось надеждой в глазах Катце. Наконец он решился, подошел к Раулю. Он вытянул руку - как будто хотел до него дотронуться, как будто теперь можно было - но все же не решился. Рауль сидел, наклонив голову, волосы выбились из нитей, падая на лицо.

- Всемилостливый, - произнес Катце тихим, но четким голосом. Рауль угадал лишь малейшую нотку вызова в его тоне. Понтифик, нарушивший обет, лишался своей должности. Но пусть кто-то только посмеет низложить Рауля. - Прошу вас... пойдемте.

Понтифик поднял голову - и Рауль почувствовал, как сердце у него беспомощно обрывается. Лицо понтифика ужасно изменилось - за эти несколько минут - глаза запали, кожа стала восковой, а губы имели тот же синеватый оттенок, как и губы Ясона.

Он не был уверен, что произошло. Может быть - на теле Рауля было достаточно нанесенных самому себе повреждений, чтобы яд мог проникнуть в его кровь - когда он прижимал к себе Ясона, опустился на колени в лужу его крови. Или понтифик сделал это сознательно - возможно, провел ладонью по тому самому ножу, которым Рики ударил Ясона - и на лезвии оставалось достаточно яда...

Катце, кажется, все понял. Но не хотел понимать. Лицо у него стало жалобным, очень молодым - и он все смотрел на Рауля, как будто ожидал, что тот сейчас сделает все, как надо - встанет, примет на себя свои обязанности.

В глазах Рауля мелькнула та тень мучительной нежности, что всегда лишала сил тех, кто был рядом с ним.

- Ох Катце... - прошептал он виновато. - Прости, я так тебя подвел.

И его тело скользнуло вниз, рядом с телом Ясона.

Глава 14

В тишине был только странный, размеренный звук - не похожий ни на что шелест. Долгое время Рауль лежал и просто прислушивался к нему. Звук не приближался и не удалялся, был спокойным и странно уютным. Тогда Рауль медленно открыл глаза - и увидел серое окно, стекло в перевитых струях дождя. Он вздохнул. Дождь шел уже неделю, то моросящий, то яростно барабанящий по карнизу. Казалось, что за дождем ничего больше не существует - есть только этот кокон из бесконечно льющейся воды.

Он услышал, как кто-то вздохнул в ответ и зашевелился, в непосредственной близости - и повернул голову. Гай поднялся на руке, глядя на него почти черными в полутьме глазами.

- Проснулся? Ты тоже не можешь спать в дождь? - Волосы у Гая были спутанные, залежались под странным углом - как будто какая-то птица пыталась соорудить в них гнездо. Рауль покачал головой. - Я и дома... на Амой всегда не любил, когда дождь, - добавил Гай.

Дома... Раньше Гай не делал таких оговорок; напротив, всегда отзывался об Амой без ностальгии. Но, может быть, дело было в том, что другого дома у них не было - и не будет. И эта комната во "Дворце", к которой Рауль за свое пребывание здесь почти привык, была лишь эфемерным, временным убежищем. Они оба знали это.

Нечто тяжелое и горячее под левым боком Рауля зашевелилось и заурчало, укладываясь поудобнее и каким-то образом становясь еще тяжелее. Коту, видимо, тоже не нравилась погода - поэтому он предпочитал теплое и уютное место, впихивая себя между ними в кровати и недовольно муркая, когда кто-то из них поворачивался.

Кажется, в какой-то легенде двое клали между собой меч... а тут кот. Впрочем, необходимости разделять их не было. Они ведь не пытались дотронуться друг до друга, подумал Рауль. Просто...

Просто... Рауль вернулся сюда из больницы в тот же день, не хотел там оставаться, сказал, что достаточно, что ему перевязали плечо. И Гай был с ним - и каким-то образом получилось, что Гай остался у него в комнате. Сперва он сидел в своем кресле - как обычно, как было до *всего* - до их ссоры, до катастрофы в Замке Света - хотя на этот раз они и не разговаривали. Раулю было плохо, плечо болело, несмотря на обезболивающее - его лихорадило и все время хотелось куда-то идти, что-то искать. И тогда Гай сел рядом с ним и что-то говорил, какие-то бессмысленные слова:

- Тише, тише, все будет хорошо...

И от его близости и тепла - в той точке, где его бедро касалось ноги Рауля - почему-то было спокойнее. А потом теплая ладонь Гая легла Раулю на глаза.

- Спи, - сказал он, и Рауль послушался.

А когда он проснулся утром, то обнаружил, что монгрел спит рядом с ним, обнимая подушку. И это казалось каким-то правильным.

Рауль никогда раньше не спал ни с кем в одной постели. Как же - ведь это было неудобно, негигиенично. Что ж... он многое делал тут впервые.

И порой - вот как сейчас, когда теплый кот приваливался к его боку, а лицо Гая, обращенное к нему в тусклом предутреннем свете, было задумчивым и внимательным - Раулю казалось, что он почти чувствует себя дома - здесь.

- Плечо не болит?

Оно не болело - пока он не двигался. Шрам был розовым и казался очень нежным, но уже затягивался. Две недели; преимущество блонди - все заживало лучше, чем у обычных людей.

Две недели... Иногда он не мог поверить, что прошло так мало времени. Иногда ему казалось, что прошла целая вечность. Раньше Рауль никогда не думал об этом - просто знал, что в этом здании, этажами выше, в своих комнатах с садом, балконами и животными, находится тот, другой Рауль. Теперь его не было. И не будет никогда. И Рауль до сих пор чувствовал странную пустоту внутри при мысли об этом.

Как будто он потерял брата - младшего брата, сделавшего все ошибки, которые самому Раулю удалось избежать. Вот только, наверное, никаких ошибок он сам не избежал...

- А у меня как дождь, так начинает руку ломить, - продолжал болтать Гай, - хоть ее и нет... - и вдруг замолк, а глаза у него стали настороженными и несколько виноватыми.

Рауль понял. До сих пор были вещи, о которых они не говорили - и то, как Гай потерял руку, было одной из таких вещей. А теперь Гай напомнил об этом - напомнил о Ясоне.

Может быть, он думал, что Рауль сейчас тоже вспомнит - и хрупкое равновесие между ними рассыплется. Но правда была в том, что Рауль не забывал об этом. Как он мог забыть - Ясон был его другом. Да и право прощать принадлежало не ему.

Но правда была и в том, что - глупый монгрел не знал этого - он был нужен Раулю. Отчаянно; нужен был рядом - в одной комнате, в одной постели. Нужен был - чтобы слушать, как он мурлычет песенки под душем (при этом слуха у Гая не было абсолютно) - и выскакивает из ванной с зубной щеткой, зажатой в зубах, чтобы что-то сказать... Нужен был, чтобы видеть, как он выбивает из пачки сигарету ловким жестом, прикуривает - словно одной руки для этого вполне достаточно.

И если бы он вдруг решил уйти - или если бы с ним что-то случилось - Рауль просто бы не выдержал.

И Рауль должен был признаться себе в этом - пока не поздно.

Он протянул руку и дотронулся до встрепанных прядей Гая. Монгрел нахмурился - словно не знал, чего ему ждать. Рауль осторожно провел по его волосам, отводя их с лица.

Разве ты не понимаешь... не понимаешь, как я хочу, чтобы ты снова сделал, как тогда, в башне - ничего не спрашивал, чтобы мне ничего не пришлось говорить - чтобы ты просто поцеловал меня...

- Рауль, - прошептал Гай.

- Пожалуйста, будь со мной...

И его пальцы скользили по лицу Гая, по острой скуле и мягким, приоткрывшимся губам - и Гай вдохнул, резко - так, словно задерживал дыхание.

- Я больше не могу, глупый блонди...

А потом вдруг были руки, сталкивающиеся в темноте, и вжимающися друг в друга ноги, и попытки найти еще больше близости, и жаркое дыхание...

И Гай аккуратно склонялся над ним, чтобы не побеспокоить его плечо, опираясь на руку - и его рот накрывал губы Рауля - и Раулю хотелось, чтобы это продолжалось вечно, если бы не нетерпение, жаром распространяющееся сквозь его тело. И все было правильно, и нестрашно, и ему не нужно было помнить ни о чем другом. Он не чувствовал себя грязным, не чувствовал угрозы или стыда. Он просто хотел больше, хотел быть еще ближе.

- Ну давай же, - прошептал Гай, - сделай что-нибудь, я же не могу...

И Рауль освободил их члены из-под резинки трусов, и свел их вместе, и его рука скользила, и он знал, что все делает правильно. Это было совсем не так, как с теми, на "Агнце" - все по-другому. Все было так, как нужно.

И дыхание Гая было горячим на его лице, горячим, как его поцелуи - и шепот, лихорадочный, бессвязный:

- Ну давай, давай, мой хороший, мой миленький...

И под это "миленький" Рауль и кончил - а еще несколько секунд спустя Гай забрызгал его горячей густой струей. И чуть не свалился на него - но все же удержался, и опустился осторожно рядом, прижимаясь горячим мокрым лбом к ключице Рауля.

И в этот момент, вплетая пальцы в распущенные волосы Гая, он чувствовал себя таким завершенным, как никогда раньше.

* * *

- Сегодня я получил отчет, - проговорил Катце. Его голос был спокойным, как и его поза - сигарета в худых пальцах, струйка дыма вьется перед невозмутимым лицом. Пряди волос у него падали на глаза... так, как у того Катце, на Амой.

Рядом с ним всегда было неуютно находиться, думал Рауль, глядя на него. Но теперь... это было почти страшно. Потому что казалось, что перед ними не человек - вырезанная из бумаги марионетка. И под тонкой поверхностью полного самообладания - ничего нет. Пустота.

- Еще всемилостивый приказывал изучить возможное место прорыва между нашими мирами. - Даже когда Катце говорил о Рауле, его голос не менялся. - И место последнего произошедшего прорыва - я тоже дал поручение проверить...

Как он может смотреть на меня... Раулю не нравилось об этом думать, но порой он не мог отогнать эту мысль. Думал ли Катце, когда видел его - о том, кого он потерял? Ненавидел ли он Рауля за то, что тот выжил - а его Рауль нет? Или он не чувствовал - не видел сходства между ними, потому что на того Рауля Катце всегда смотрел другими глазами?

Или просто не чувствовал ничего.

Кажется, что смерть жестока. Но иногда она особенно жестока не к тем, кого забирает. Рауль уже думал об этом, после смерти Ясона тогда, на Амой. Но он все же не любил Ясона - тем самым, единственным чувством. Тогда он не знал, что бывают потери куда хуже.

Он боялся узнать это сейчас. Потому что ему было, что терять.

Иногда Рауль думал, что не может представить себе это - как можно жить, когда жить совершенно не для чего. Как живет Катце? И Гай однажды сказал, что знает, как.

- Это когда живешь, потому что смерть - это было бы слишком легко.

И тогда наказываешь себя каждый день - еще одним днем жизни, когда дышишь, ходишь, разговариваешь, как все. А вечером? Что делать вечером, когда притворяться не для кого - и сил уже нет?

Знал ли понтифик Эм когда-нибудь, насколько его любил Катце. *Насколько* он его любил.

Рауль вспомнил свой предыдущий разговор с Катце - вскоре после того, как все произошло.

- Эти Гай и Рики из параллельного мира, - сказал он тогда - этот вопрос занимал его, неотвязный, - они ведь никого не убили там - кроме Ясона. Они использовали парализующий газ. И вели переговоры. - Рауль знал ответ еще до того, как было сказано хоть что-то - увидел его в сухих, равнодушных глазах Катце. Тот даже не желал ничего отрицать. - Зачем им было убивать Великого Августа? И как они могли заложить бомбу в его самолет?

А они и не могли. Было очень мало людей в Империи, кто смог бы это сделать - кто знал, как действует система безопасности, у кого было достаточно ходов, чтобы совершить это.

- Я просто хотел освободить его. После смерти Великого Августа он стал бы регентом при Малом Августе. Тогда обет неприкосновенности стал бы не таким строгим. Он всегда так любил до всего дотрагиваться - до животных, предметов...

В убийстве Августа можно было бы обвинить Ясона. Таков и был план Катце - появление террористов из другого мира только слегка изменило его. Конечно, любой бы поверил, что именно Великий Отступник способен на это. А у Ясона не было бы возможности отрицать. В планы Катце не входило оставлять его в живых.

- И ты взорвал башни.

- В трех из них были только технические помещения. А башня D - вы же видели, она пострадала меньше других. Мне нужно было запереть Ясона там, чтобы он оказался в ловушке - чтобы я смог уничтожить его.

Это было самое главное - а то, что произошло бы с Раулем и Гаем...

Рауль даже ничего не сказал на это. А что он мог сказать? Осудить? Упрекать? Что сделано, то сделано. И какое он имел право судить... Тем более, когда Катце сам судил себя и выносил себе приговор.

И хотя до сих пор убийство Августа считалось делом рук тех Гая и Рики, иногда Рауль думал, сколько времени пройдет, пока кто-нибудь - *по случайности* - не обнаружит улики, указывающие на настоящего виновника. Когда жить покажется Катце уж совсем невыносимым.

Ну а до тех пор... Катце продолжал занимать свою должность во "Дворце" - возможно, готовя его к появлению нового понтифика. Никто не знал точно, когда это произойдет - и произойдет ли вообще. Рауль понимал, что скорее всего да, Братство оправится от потери. Так всегда было и будет. Другой станет Призванным, займет место Рауля. Может быть, все будет по-другому - его статус, обязанности станут другими. Но так уже было раньше, все меняется.

Может быть, следующий понтифик не сделает себя таким несчастным, как прежний.

Но что-то в Империи все же надломилось. Великий Август был мертв, а Малый Август - всего лишь ребенок, и Верховный Понтифик нарушил обет на глазах у миллиардов людей. Идеально отлаженная машина Империи все еще функционировала - но что-то уже шло неправильно. Как будто никто больше не был уверен в том, что будет завтра. Наверное, в предсказании Колоды Призванных была правда. Пришедший Разрушитель оставил след - хотя, возможно, Гай из параллельного мира и не имел этого намерения.

Рауль мог почувствовать приближение катастрофы, даже не выходя из "Дворца" - истерия в телевизионных передачах, надрывные статьи в газетах. "Грозит ли нам нашествие беженцев из других миров? Чем мы будем кормить переселенцев?" Страх, что их мир наводнят нищие, подтачивал благополучие Империи, которая много веков не знала угрозы.

И даже то, что прорыв между этим миром и миром тех Гая и Рики закрылся, не успокаивало людей. На самом деле, прорыв был закрыт уже тогда, когда Гай там стоял с бомбой, угрожая отравить все, если этот мир не примет беженцев. Все было зря - а террористы даже не знали этого.

- Ученые считают, что им удалось определить возможную формулу возникновения прорывов - на основании тех данных, что у них есть. По их мнению, прорывы происходят постоянно, в основном в космосе - поэтому проникновение объектов из одного мира в другой крайне редко.

- Значит, можно определить, где произойдет следующий прорыв?

- Можно предположить. С некоторой долей вероятности.

- А... в какой из миров? - спросил Гай.

- При бесконечном множестве миров - кто знает, в какой. Вероятность, что это будет ваш мир - или мир того Гая - ничтожно мала.

А может быть, это будет мир, настолько похожий на этот - или на наш - что разница не будет заметна, подумал Рауль.

- Через девяносто семь часов, в квадрате НРС18.

Катце произнес это и замолчал, затягиваясь сигаретой, а Рауль смотрел на него, понимая то, что не было произнесено - и чувствуя, как внутри у него все сжимается. Он не принадлежал к этому миру... и все же...

Он знал, что Катце имеет в виду - но должен был убедиться.

- Зачем ты нам это говоришь? - произнес он. И увидел, как сверкнули глаза Гая.

- Потому что он хочет, чтобы мы туда отправились, - звенящим голосом проговорил он.

Катце молчал - его лицо казалось выточенным из белого камня - невозмутимое, пустое, лицо странного божка в струйках сигаретного дыма.

- Вы здесь не в безопасности, - сказал он. Здесь - это была вся Империя. Весь этот мир. Рауль знал это. Он кивнул.

У них с Гаем теперь было кое-что общее - их лица... сколько *лет* должно было пройти, чтобы люди забыли тех, на кого они были похожи? У них не было этого времени.

- Гай уже попал в историю, - тем же ровным тоном произнес Катце. Рауль вскинул глаза: он ничего об этом не слышал. Монгрел сделал вид, будто к нему это не относится. - Пока мои люди могут вас защитить. Но так будет не всегда.

Что этот глупый монгрел натворил? Рауль смотрел на Гая с ледяной яростью, но тот, во-первых, избегал его взгляда, а во-вторых, делал вид, что все это мелочи. Я с ним поговорю, решил Рауль. Наверняка вышел на улицу прогуляться - или что-то подобное. И его узнали... Конечно, все видели, как тот Гай погиб, изрешеченный пулями - но Рауль мог представить себе, как ведет себя толпа, находящаяся на взводе.

Он вспомнил, как несколько дней назад Рики - здешний Рики, гонщик или кто он тут был - выступал в какой-то программе. Рики был достаточно известным человеком - очень известным и популярным, и сходство с тем, погибшим двойником, не должно было бы помешать ему. Этого Рики было достаточно много везде - в газетах, в Сети, на телевидении - чтобы люди думали о нем, а не о том, пришельце. И, кажется, у него был отличный менеджер, который правильно воспринял ситуацию и быстренько занялся положительным пиаром.

И все-таки... даже в той передаче, было такое чувство, что Рики приходится оправдываться - за то, в чем он совершенно не был виноват. В тот момент Рауль даже испытал сочувствие к нему, несмотря на то, что вид Рики до сих пор вызывал у него инстинктивное отторжение. Впрочем, сочувствие было смешано с ревностью, когда он видел, как Гай гневно смотрит на экран и крошит в руке забытую сигарету.

- Рауль, и ты... Братству не нужен человек, похожий на бывшего понтифика. Это такая почва для всяких нелепых историй.

- Я понимаю, - произнес Рауль.

Братству не нужен воскресший понтифик - обожествлять нужно было другого.

Гай поглядел на него с вызовом, как будто говоря: не я один создаю проблемы. Впрочем, наверное, все здесь, с самого появления их в этом мире, было проблемой.

И кто сказал, что в другом мире будет лучше или легче?

Но что еще им было делать? Вариантов не было - единственную возможность предлагал Катце.

- Мы сможем туда добраться? - спросил Рауль.

Бежать? Да, это было бегство. Но если выбирать между ожиданием, что тебя тут прикончат из-за угла - или риском нового, то он предпочитал риск. Да, может быть, им и не удастся попасть в этот прорыв. А если удастся - какой мир их там ждет? Возможно, такой же гибнущий, как мир другого Гая.

Но когда-то он так же покинул Амой - в никуда. Наверное, второй раз это должно было пройти легче.

Как же, надейся...

Но сейчас... он будет не один.

- Так вы решились?

Рауль посмотрел на Гая. Тот самозабвенно грыз ноготь большого пальца. А потом встретился глазами с Раулем и кивнул.

- Тогда вам нужно отправляться через несколько часов. Я обеспечу вам корабль.

Почему, хотел спросить Рауль - почему ты нам помогаешь? Но на самом деле он знал ответ. Наверное, потому, что они были для Катце последним, что связывало его с прошлым; участниками всего происшедшего. Катце платил долги - чтобы... чтобы уйти свободным?

- А ты не хочешь с нами? - вдруг произнес Гай.

Что с него возьмешь?.. Монгрел - говорит не думая...

- Я? - Катце посмотрел на них, и только на мгновение взгляд его ожил. - Нет. Я останусь здесь.

* * *

Когда они с Раулем бежали на шлюпке с "Агнца", Гай думал, что если он никогда больше не ступит на борт корабля - по крайней мере, такого, в котором ты бы чувствовал себя на корабле - то он совсем не расстроится. Но вот все же пришлось.

Гай обвел глазами панели управления с мигающими огоньками. Все здесь было больше и солиднее, чем в шлюпке, но все же выглядело отвратительно похоже. Его даже слегка затошнило. Он сглотнул и виновато посмотрел на Рауля. Гаю хотя бы не приходилось разбираться с управлением.

Рауль сидел в кресле перед большим экраном - весь собранный и далекий. По сравнению с бледным лицом золотистые пряди волос выглядели особенно яркими.

Он тоже боится, подумал Гай. Хотя и никогда не покажет этого. И Гай знал, что Рауль справится, не важно, что их там ждет. Блонди сможет - как всегда. И чем становилось сложнее, тем, кажется, больше сил у него находилось.

Странное чувство гордости захлестнуло его. Иногда Гай почти пугался - чувствовал себя беспомощным перед силой эмоций, которые у него вызывал Рауль. Порой он испытывал какой-то щенячий восторг; не вполне мог поверить, что Рауль - весь, полностью - для него, отдает ему себя - и по желанию. И хотя сколько часов прошло с тех пор, как они были вместе в постели последний раз? - часов десять, не больше - у Гая захватывало дух при мысли, что это правда, это действительно было.

Привыкнет ли он когда-нибудь? Перестанет ли он когда-нибудь, глядя на Рауля, так отчаянно хотеть дотронуться до него, даже не настойчивым жестом, а каким-то нелепо-ласковым, какие Гаю не очень удавались - поправить волосы, взять его руку в свою, прижать ладонь к губам.

При всей своей холодной, совершенной красоте Рауль вызывал у него какое-то странное чувство, глупое - защищать его, стоять между ним и всем миром - как будто блонди был маленьким и беспомощным.

Как-то Рауль сказал, в момент их близости:

- Я не могу дать тебе того, что давал Ясон.

Гай вспомнил - как почти то же самое ему говорил Ясон, тогда, в подземельях храма. И уже тогда он знал ответ.

- А с чего ты взял, что я хочу этого?

И это было правдой. Рауль давал ему больше.

Хотя, конечно, иногда блонди доводил его до белого каления. Но были и такие мгновения, когда Рауль смотрел на него - вот так, будто открываясь изнутри, не опасаясь ничего, впуская Гая - и тогда Гай чувствовал, что никого больше нет, они только одни в целом мире. И не нужно никого.

- Если вам не удастся войти в прорыв - или если вы передумаете, - несколько часов назад говорил им Катце, - вот координаты. Это одна из колоний. Единственное место в Империи, где цивилизация сведена к минимуму. Они там живут в своем мире. Не смотрят телевидение. Не слушают новостей. Они примут вас. И есть шансы, что там вас не найдут. Хотя бы какое-то время.

На несколько секунд Гай подумал, что, может быть, эта планета была предпочтительнее - пусть временное, но убежище, без риска. Но... он не хотел этого. Прятаться в надежде, что тебя не заметят, опасаться каждого нового лица? А потом снова оказаться в бегах? Лучше было начать все сначала. С чистого листа. И он знал, что Рауль тоже не захочет. Еще одна клетка? Нет, достаточно.

И что бы ни ждало их в новом мире - это будет *их* решение.

Гай повернулся, посмотрел на Рауля - и блонди ответил ему понимающим, чуть грустным взглядом. Иногда, подумал Гай, даже дотрагиваться не надо было... он никогда не думал, что может быть так.

- О чем ты думаешь? - произнес Рауль.

- Не знаю... как все будет там. А ты?

- Я тоже. Конечно. Ты помнишь... Рики тогда - перед тем, как ударить Ясона ножом - сказал: "Проклятый блонди". Могло ли быть так, что их мир был похож на наш - на Амой, с блонди, монгрелами...

Только Рики там никогда не встретился с Ясоном и не полюбил его. И погиб по-другому.

- Иногда я думаю, - продолжал Рауль, - если миров огромное множество, некоторые из них должны быть очень похожи на наш - или на этот, отличаться всего лишь одной деталью, одним шагом. Может быть, в каком-то из миров Ясон, подняв на тебя пистолет тогда, в башне, все же выстрелил - и, может быть... мы оба остались там. Или есть мир, в котором мы никогда не встретились. Или мир, в котором встретились и сломали друг другу жизнь, как Ясон и Рики. Или мир, где мы не покидали Амой, где мы столкнулись на руинах Дана Бан - и оба погибли, ненавидя друг друга.

- Или мир, где Верховный Понтифик Ясон Минк никогда не покидал свой пост. Или Рауль Эм никогда не позволил их любви превратиться в ненависть, - проговорил Гай.

Все было возможно. Бесчисленное множество вариантов - и, черт возьми, как же им повезло, что им выпал именно этот. Что они не потеряли друг друга.

Я не потеряю тебя, подумал Гай. Не выпущу тебя.

А Гай всегда был цепким, держался до последнего.

Я удержу тебя.

Толстый кот, громко топая, вошел в рубку, огляделся, с презрением покосившись на мигающие лампочки - и вспрыгнул к Гаю на колени. Гай уставился на него во все глаза. Это был первый раз, когда тот вообще проявил какой-то интерес к Гаю.

- Ты не перепутал, приятель? - пробурчал он.

Кот потоптался, выпуская когти. Рауль засмеялся, и Гай подумал, что ради этого смеха и ради того, как сквозь спутанные пряди блестят зеленью его глаза, он готов вынести многое.

Даже десять килограммов кота на своих коленях.

КОНЕЦ

[+] Back