Juxian Tang's Fiction in Russian
 
Главная страница
Слэш
Яой и оригиналы
[+] Галерея
[+] Дневник
[+] E-mail Juxian
Яой
Название: Чужой ландшафт
Автор: Juxian Tang
Фандом: Ai no Kusabi
Главы: 5-8
Пэйринг: Рауль/другие, Гай/Ясон, Гай/Рауль
Warning: насилие

Глава 5

- Вставай.

Колено Ясона упиралось в кровать, между его ног. Давление было несильным, скорее, намек на него. Гай повернулся неловко, инстинктивно пытаясь избежать контакта с уязвимыми участками своего тела, но тут же напомнил себе, как следует себя вести.

- Ты меня по частям поднимаешь? - пробормотал он, делая движение, совершенно противоположное тому, что ему хотелось бы, - раздвигая бедра шире и прижимаясь к ноге Ясона.

После небольшой тренировки оказалось, что отвечать почти на все плоскими шуточками, изображая из себя пустоголового идиота с претензией на крутость, было достаточно просто. Кажется, Ясону это было по вкусу - может быть, потому что именно таким он и хотел видеть Гая. С таким было легче и удобнее. А Гай хотел, чтобы Ясону было удобно - или, по крайней мере, казалось, что удобно.

Он боялся Ясона. Скрывать это от себя не имело смысла. И боялся не только потому, что отчетливо помнил, с какой легкостью Ясон мог преодолеть любое его физическое сопротивление. Как будто Гай был нашкодившим котенком, взятым за шкирку - совершенно беспомощным. Но в этом Ясоне было еще и то, чего Гай не чувствовал даже в том прежнем, на Амой. Блонди был безжалостным и холодным, смертельно опасным в гневе, но хотя бы предсказуемым.

А как ты предскажешь, что придет в голову полному психу?

- Ну давай же. - Колено слегка толкнуло его в пах. Зубы у Ясона, обнаженные в улыбке, были испачканы синим. Неудивительно: Гай почти привык к пряному, химическому вкусу порошка, который Ясон потреблял в немерянных количествах. Иногда ему казалось, что кроме этого вкуса он уже ничего не ощущает - даже сигареты отдавали им. - Я хочу, чтобы ты пошел со мной.

Ну да, конечно. Ясон пообещал, что не отпустит его от себя, - и не отпускал.

- Куда?

Пальцы Ясона сомкнулись вокруг его запястья, поднимая с постели одним движением. На мгновение Гай оказался прижатым к Ясону вплотную, чувствуя себя странно беззащитным под взглядом светло-голубых глаз.

Он боялся Ясона - это была правда. И в то же время страх был смешан с волной возбуждения, прокатившейся сквозь все тело и сфокусировавшейся горячим толчком в паху. Он прикусил губу: не сходи с ума, помни, с кем ты имеешь дело. Этот человек разрушает *себя* с завидной целеустремленностью - помни, что он может сделать с тобой.

Гай помнил. Но, кажется, он подсел тут на свой собственный наркотик. Ясон вошел в его кровь, пристрастил к себе.

- Хочу навестить моего лучшего друга. Ты ведь еще там не был? Пойдем, оттянешься.

Гай прикрыл глаза на мгновение. О нет, только не это. Он надеялся, что ему каким-то образом удастся избежать участия в любимых развлечениях Ясона. "Лучший друг"... чертов блонди, у которого хватило ума - или везучести - оказаться объектом применения разрушительных импульсов Ясона.

Гаю не нравилось думать о Рауле Эме. Не только потому, что он обнаружил, что, оказывается, были вещи, которые переходили черту даже для того, кто вырос в Цересе. Натыкаясь на очередные снимки на полу каюты Ясона, Гай сосредоточенно начинал рассматривать потолок - и все же успевал увидеть достаточно, чтобы желудок у него сжимался.

Но дело было еще и в том, что блонди был для Гая постоянным напоминанием о том, на что способен Ясон. И что будет с ним, с Гаем, если Ясон вдруг обратится против него. Сейчас он был интересен Ясону; сейчас Ясон считал его ценным. А что будет, когда Ясон поймет, что вместо ценности он получил медяшку?

"Однорукий из другого мира..." Гай чувствовал, как дрожь проходит у него по позвоночнику каждый раз, когда Ясон произносит эти слова.

Я не тот, за кого ты меня принимаешь, хотел сказать он. Я не собираюсь играть в твои игры.

Но если он надеялся пережить Ясона - то именно этого ему не стоило говорить.

- Надевай свое барахло.

Гай поймал майку в воздухе и привычным, не особо ловким жестом натянул ее. После того, как он потерял руку, он всегда носил что-то с рукавами, чтобы скрывать культю. Но Ясону нравилось видеть его отсутствующую руку, поэтому пришлось поменять гардероб.

Вот и сейчас, влезая в брюки, он чувствовал на себе пристальный - поглощающий взгляд Ясона. И совсем не удивился, когда вдруг - он всегда двигался так, что Гай едва успевал заметить - Ясон оказался рядом с ним - над ним. Вздернул руку Гая вверх и прижал к стене - а лицо его было так близко, что светлые пряди волос касались лица Гая.

Инстинктивно он попытался защититься - обрубок руки жалко дернулся, как если бы он пытался поднять руку - и в глазах Ясона появилось это плывущее, страстное выражение, по которому Гай мог бы понять, что произойдет дальше, даже если бы он не чувствовал упирающийся ему в живот член.

Замечательно. У нас ведь три развлечения, да? Нажраться наркотой, мучить этого несчастного блонди и трахаться.

Но его тело уже отвечало, бедра двигались вперед, его собственный член вжимался в бедро Ясона.

Гай закрыл глаза, отвечая на поцелуй. Он знал, что все время - пока Ясон стягивает с него штаны, одной рукой, все еще не отпуская его, и расстегивает свою ширинку, и сводит вместе их напряженные, пульсирующие от жара члены - Ясон продолжает смотреть на него. Он мог представить этот взгляд бледно-голубых, налитых кровью глаз с крошечными зрачками - голодный взгляд. Такой, словно Ясон хотел бы, чтобы Гай каким-то образом стал его неотделимой частью, поселился внутри него - и никогда бы не мог уйти.

- Посланец... мой.

Гай старался не думать об этом - и ему почти удавалось, когда жесткая горячая ладонь Ясона двигалась вдоль их соединенных членов - а Гай вслепую целовал его - все, до чего мог дотянуться: широкие плечи в тонких полосках шрамов, сильно бьющуюся жилку пульса под челюстью Ясона, горько-соленые от наркотика губы.

И содрогаясь от накатывающего наслаждения, чувствуя, будто его тело становится невесомым - и только безжалостно-сильные руки Ясона все еще удерживают его на земле, Гай думал, что ему нужно бежать - бежать отсюда как можно скорее. Иначе скоро от него не останется ничего - Ясон действительно поглотит его полностью.

* * *

Гай думал, что его стошнит. Липкий комок, поднявшийся в горле, не хотел уходить, несмотря на то, что он лихорадочно сглатывал. Украдкой он взглянул вокруг; а как остальные-то могут дышать? Но, кажется, Ясона запах совершенно не беспокоил, а остальные, по крайней мере, делали вид, что им все равно - в угоду капитану.

Ну да, труп врага всегда пахнет хорошо. Или что ты там с этим врагом делаешь.

Запах крови, спермы и мочи ощущался почти физически - шокирующий, чудовищный запах боли, причиняемой живому существу. Гай никогда не предполагал, что наступит день, когда он будет сочувствовать блонди.

Но никто не заслуживал *такого*.

Гай знал, что ему не понравится то, что он увидит. Но ведь от приглашений Ясона не отказываются. И он все же не думал, что единственным, непреодолимым его желанием будет как можно скорее выйти из этой комнаты, захлопнуть за собой дверь - и никогда, никогда не вспоминать об увиденном.

Он всегда считал, что у него крепкие нервы. В Цересе он достаточно насмотрелся на жестокость - видел, что полиция делает с захваченными монгрелами, и последствия столкновений между бандами, и как наказывают предателей - в том числе изнасилованием.

У него самого руки были в крови так, что не отмоешься.

Но это методичное, бесконечное, непрерывное насилие... Юпитер, подумал он, сколько же этот блонди уже здесь? Четыре дня? Они что, его вообще в покое не оставляют? Просто собираются убить вот так?

Но, наверное, убить блонди было не так легко. Несмотря на то, что на его теле не было живого места - все черно-багровое от синяков, ссадин и ожогов - блонди все еще жил. Все еще вполне доставлял им удовольствие.

Гай смотрел, как они насилуют его, повисшего на вывороченных руках - запястья были прикованы к ошейнику, и веревка проходила через локти, удерживая его. Из-под браслетов наручников при каждом толчке входящего в него члена стекали струйки крови. Кровь была везде - струилась по его ногам, засохла потеками на груди - из воспаленных, проколотых сосков. Кажется, из члена у него тоже шла кровь.

Он не стонал, когда они трахали его. Почерневшие, пересохшие губы были полуоткрыты, и дыхание у него было хриплым, как будто каждый вздох давался с трудом. Волосы, слипшиеся от пота и крови, болтались сосульками, наполовину закрывая лицо. Но когда один из людей Ясона - Гай не знал его имени - сжал и начал тереть его напряженный, налитый кровью член, блонди закричал, ужасным, сорванным голосом.

- Не может кончить больше, - человек обернулся к Ясону, подмигнул ему. - Слишком много этой дряни в него напихали. Может, стоит пока прекратить, капитан?

- Ничего, не сдохнет. А сдохнет - невелика потеря.

Может быть, это было бы к лучшему, подумал Гай тоскливо - тогда хотя бы все закончилось. Но что-то в голосе Ясона заставило его подумать, что нет, так просто Ясон Раулю уйти не даст.

Он вздрогнул, когда один из пиратов, поглядывая на Ясона в поисках одобрения, поднес зажигалку к груди блонди. Рауль застонал - голова у него мотнулась, волосы упали назад с лица - и Гай увидел, как его глаза раскрылись - ужасно усталые, переполненные болью.

Взгляд был невидящим, сосредоточенным на собственном страдании - и Гай отвернулся, не в силах смотреть на это.

Очень неосторожный поступок.

- Хочешь присоединиться, Гай? А то тебе прямо на месте не сидится. Давай, получай удовольствие. Я не обижусь.

Ясон рассмеялся - и остальные поддержали этот смех хихиканьем. Этого у команды "Агнца" было не отнять, подумал Гай. Когда капитан щелкал пальцами, они прыгали. Не раздумывая.

Ясон мог быть сумасшедшим, патологическим садистом, наркоманом - но в готовности его экипажа выполнить любой его приказ Гай не сомневался. В их обожании он видел отражение той зависимости, что он уже успел испытать, всего за несколько дней. В Ясоне было что-то. Кажется, Норрис когда-то назвал это "дуновением небес". Что-то страшное и яркое, перед чем невозможно было устоять.

И тень этого чего-то Гай чувствовал на себе - когда ловил завистливые взгляды членов команды. Как будто, став любовником Ясона, он приобрел что-то, чего не было ни у кого, стал не таким, как другие.

И сейчас они смотрели на него, как будто ожидая, что он покажет нечто особенное.

Ну, особенное я могу, безнадежно подумал он. Например, наблевать здесь.

- Ты меня... - голос звучал удивительно хрипло, и Гай сделал паузу, используя ее, чтобы прижаться боком к Ясону, в игривом интимном жесте. Обрубок его руки ощутил прикосновение к горячей коже плеча Ясона. - Я бы с радостью, но ты же меня выкачал. Полностью. Не стоИт.

В доказательство он потерся пахом о бедро Ясона - под очередной приступ угодливого смеха пиратов.

Брови Ясона сошлись в насмешливой гримасе - и Гай с ужасом подумал, что ему не удалось хорошо сыграть свою роль. Впрочем, какая-то доля правды в его словах была - у него не стояло совершенно определенно.

- Ну прости. - Ясон был одним из немногих, кто умел извиняться так, что от этого пробирал мороз по коже. - Упаси меня Брат Господень навязывать тебе развлечения. - Гай затаил дыхание. Он не знал, что Ясон сделает с ним, если по-настоящему прогневать его - очень не хотел узнавать. - Ну ладно, отдыхай тогда.

Смешливые морщинки разбежались от сузившихся глаз. И Гай снова смог дышать.

- А все остальные - не стесняемся, продолжаем. И кстати, - Ясон протянул небольшой черный предмет своему лейтенанту - Перкинс, вспомнил Гай его имя, - когда закончите, засуньте это в него. Я запрограммировал эту детку на заряд через каждые три минуты. Так что даже без нас он не будет скучать.

Гай узнал эту вещь - похожий на узкий пульт болевой шокер. Он уже видел его действие - ужасные, ломающие судороги - помнил, как блонди корчился на полу "Адриенны", захлебываясь криком.

Похоже, блонди тоже помнил это. Ужас в его глазах был всепоглощающим.

- Нет... пожалуйста, не надо...

- Да? Ты ко мне обращаешься, *Рауль*? Как меня зовут?

Во взгляде блонди появилось загнанное выражение.

- Что ж, видимо, ты еще не выучил урок.

Гай видел, как Ясон нажал на кнопку на шокере. Крик Рауля оборвался кашлем, изо рта потекла кровь. Гай смотрел, чувствуя, как жалость и отвращение захлестывают его - так, что кажется, ему сейчас станет плохо.

Не сопротивляйся ему, чертов блонди. Дай ему все, что он хочет.

Последнее, что он видел, когда они вышли из комнаты и дверь наконец закрылась за ними, был повисший на руках Рауль, потерявший сознание - а кто-то уже приводил его в себя, прикладывая зажженную сигарету к груди.

* * *

Он сумасшедший, и я схожу с ума вместе с ним.

У табака был такой вкус, словно его пропитали кислотой. Гай с отвращением посмотрел на очередную сигарету, больше всего испытывая желание просто выбросить ее. Но, по крайней мере, она занимала руки - хотя и не отвлекала от мыслей.

Ясон сидел перед компьютером, подложив ногу под себя и потягивая пиво. Экран отбрасывал синеватые отблески на его лицо - на время от времени поблескивающие в ухмылке зубы. Гай знал, чем он занимается - достаточно слышал о предстоящем скандале - "когда они обнаружат, чем на самом деле любит заниматься Верховный Понтифик".

Насчет "любит заниматься" у Гая были большие сомнения - но спорить с Ясоном он не собирался. Да и насчет скандала... он часто слышал о попытках - конечно, не на Амой, а на других планетах Федерации - скомпрометировать кого-то с помощью фотомонтажа - и почти всегда это заканчивалось ничем. Конечно, эти снимки были настоящими, но ведь легко было доказать, что они не имеют отношения к понтифику или кто там был двойник Рауля.

Но только, как он полагал, для Ясона не было важным, поверят ему или нет. может быть, даже не было важным, сколько человек увидят эти фотографии. Может быть - в какой-то момент неожиданного прозрения эта мысль мелькнула у Гая в голове - для него было важно, чтобы всего один человек увидел это. Любимый враг. Заклятый друг. И Гая пугало то, что он это понял. То, что он знал, как дружба может обернуться желанием разрушить.

Он ведь был не таким, как Ясон, правда? Да, он убивал - но он должен был, ему пришлось. Да, он изувечил человека, которого любил - но он сделал это ради Рики - чтобы Рики был свободен.

И здесь, в этом новом мире, он не сделает ничего подобного. Если он найдет Рики, он никогда не причинит ему боль.

Вот только чтобы найти Рики, надо было сначала выбраться из клетки, в которой держал его Ясон.

Как-то Гай попытался подобраться к компьютеру Ясона - чтобы просто порыться в Сети, возможно, найти какие-то нити, что-то, с чего можно начать. Но Ясон поймал его за этим - вот тогда Гай думал, что его прикончат на месте - и запретил подходить к компьютеру.

- Ты что, хочешь, чтобы нам на хвост сели из-за твоей глупости? Ты же не знаешь, как заметать следы. Подожди, пока мы прибудем на базу - и тогда можешь сидеть в Сети сколько хочешь.

На базу... Гай не был уверен, что ему очень хочется оказаться на базе пиратов. Но, похоже, выбора у него не было.

Бутылка цокнула о стол - пальцы Ясона замерли на горлышке, словно он был полностью увлечен тем, что видел на экране. Гай отвернулся.

Если ты ничего не можешь сделать, напомнил он себе, то просто выживай. Выживай и жди.

Он сосредоточился на очередной сигарете - не смотрел на Ясона - поэтому не заметил, когда все началось. Внезапный тонкий звук - слабый, звенящий, нарастающий - заставил его вскинуть глаза. Бутылка вибрировала в руке Ясона, звеня о крышку стола - а он, казалось, не замечал этого, сжимая горлышко все сильнее.

Гай напрягся - что такого Ясон мог увидеть там, в компьютере? И в тот же момент понял, что глаза у Ясона закрыты, синие блики падают на незрячее лицо. А потом стекло внезапно хрустнуло в руке Ясона, горлышко бутылки обломилось - и струйки крови побежали с его ладони.

- О черт! - Больше всего на свете Гаю хотелось просто сбежать. Но он не успел - не успел даже сказать ничего больше, потому что Ясон вдруг оказался на ногах. Разбитая бутылка покатилась по полу, разливая остатки пива.

Глаза у Ясона открылись - с огромными, во всю радужку, зрачками - таким Гай никогда его еще не видел. И этот взгляд, полный то ли боли, то ли ужаса, нашел Гая - и Ясон прошептал, хрипло, как будто слова давались ему с трудом.

- Дай порошок. Живо.

Гай выдернул ящик тумбочки, нащупал там флакон с порошком - но не успел.

Ясон рухнул, стиснув зубы. Голова его глухо ударилась об пол, а тело выгнулось в длинной, мучительной судороге. Белки закатившихся глаз выглядели страшно.

Первой мыслью Гая было позвать кого-то. Но он видел эпилептические припадки раньше; знал, что нужно разомкнуть зубы, чтобы человек не откусил себе язык. А может быть, этот его наркотик ему поможет, подумал он - если удастся всыпать ему в рот. И вряд ли Ясон будет так уж рад, если кто-то из команды увидит его в таком состоянии.

Он оглянулся в поисках чего-то, чем можно разжать челюсти - а когда нашел, то с потрясением увидел, что в этом уже не было нужды. Ясон был очень спокоен - лежал, вытянувшись, медленно моргая, а грудь его вздымалась от глубокого дыхания.

Не глядя на протянутый Гаем флакон, он встал - движения были плавными, какими-то почти скользящими - подошел к столу. Гай и раньше обращал внимание на резной ящик, стоящий на столе - но он всегда был заперт. Теперь Ясон открыл его - ключом, который носил на шее - в моменты секса этот ключ всегда падал на грудь Гая, холодя кожу.

В ящичке были деревянные плашки.

Всего лишь? Но разочарование, которое испытал Гай, прошло почти мгновенно - потому что в следующую минуту Ясон взял их - и тут же они изменились, распускаясь в его руках как цветы - становясь трехмерными, яркими.

- Что это?

Он не удержался от вопроса - но ответа все равно не было. Кажется, для Ясона он в этот миг не существовал. Ничего для него не существовало - кроме этих вещиц.

Карты, вдруг подумал Гай - они были похожи на карты. Гай видел что-то подобное у одной карги в Цересе, которая воображала себя гадалкой. Только эти были совсем другими - живыми, меняющимися.

Как механическая кукла, Ясон касался их, одной за другой. Волосы у него прилипли к лицу, мокрые от пота - но движения были выверенными, идеально плавными. Картинки слегка колебались под его пальцами, как будто приближаясь - или Гаю так казалось. Он боялся подойти, но любопытство было сильнее.

- Однорукий...

Указательный палец Ясона коснулся одной из трехмерных картинок, словно лаская ее. И Гай увидел.

Мужчина с пустым развевающимся рукавом стоял на обломках здания. На какой-то ужасный момент Гай подумал, что узнает это место - что несомненно это Дана Бан. Но через мгновение он понял, что это не так, место было совсем не похоже - да и человек: по крайней мере, у него были короткие волосы. Ладонь единственной руки у него была повернута вверх - и на этой ладони кружился, переливаясь белым светом, яркий шар.

Еще один человек стоял перед ним на коленях, склонив голову. Внезапная мысль, что Ясон может представлять себя в роли этого коленопреклоненного человека - коль скоро он считал Гая Посланцем - была странной и ироничной.

- Однорукий человек из другого мира принесет смерть. Приветствуйте Разрушителя... - прошептал Ясон, и Гай вздрогнул.

Так вот как звучало предсказание полностью.

И каким безумцем нужно было быть, чтобы радоваться Гаю, как будто он был самым дорогим подарком, посланным Ясону!

Внезапным движением руки Ясон вдруг смахнул карту со стола. Она ударилась об пол уже простой деревянной плашкой - и в наступившей тишине Гай услышал шепот Ясона - слабый, как будто умоляющий:

- Нет, нет, другая... эта... мне нужна эта...

А потом другая карта раскрылась под его пальцами. Человек, стоящий перед зеркалом... или перед портретом? И внезапно отражение в раме подняло руку и вонзило нож в грудь человека.

Гай поежился. И эта карта тоже полетела на пол.

Они открывались одна за другой - причудливые картины, полные насилия и странных образов. Гай запомнил только первые четыре или пять. И каждую из них Ясон гневно отталкивал от себя.

- Неправильно, неправильно...

Гай никогда не слышал, чтобы он говорил таким голосом. Кровь текла с его порезанной руки, но он не замечал этого.

- Колода неполная, - внезапно проговорил он. И эти слова не были беспомощными и отчаянными - в них звучала твердая уверенность. Но только, кажется, эта уверенность совсем не радовала Ясона.

Гай увидел, как он схватил со стола листок бумаги - пятная его кровью - сжал ручку, опустился на пол и замер, как будто прислушиваясь к чему-то. А потом оно пришло.

Ясон рисовал отчаянно, наклонившись так низко, что волосы закрывали листок. Ручка в его руке была сжата неловко - как будто он не знал, как ее держать - и яростные линии появлялись на бумаге, разрывая ее особенно резким движением, пятна крови расплывались по листу.

Гай чувствовал, как тонкие волоски у него на руках встают дыбом. Он хотел увидеть, что рисует Ясон - и не мог сдвинуться с места.

Ясон внезапно сел - мгновение глядя на свой рисунок - и в его взгляде, в его позе, ссутулившейся над рисунком, было неожиданно столько горя, что у Гая заныло сердце.

Ясон провел по лицу рукой, измазанной кровью, и прошептал:

- Рауль... какой же ты глупец. Ничего невозможно изменить.

А потом он вдруг свалился набок, прямо на полу, подтянув под себя ноги и сжимая рисунок в кулаке. Гай склонился над ним - и услышал ровное, мерное дыхание. Ясон спал.

Рисунок, сжатый в его руке, увидеть было невозможно. Но Гай разглядел нижнюю часть - слова, написанные четким, сильным почерком. "Когда миры столкнутся, на каждый кусок хлеба будут претендовать трое."

И ниже, более мелко: "Ясон Минк, 25-й Верховный Понтифик, Призванный."

* * *

Боль постепенно отпускала, но мышцы все еще конвульсивно сокращались. Он чувствовал, как сжимаются колени, почти до хруста суставов, а по рукам из-под наручников течет кровь. Но это было неважно. О прокушенном языке, о стертых чуть не до кости запястьях, об отбитых внутренностях можно было забыть. На эти три минуты отдыха.

А потом снова будет боль - дикая, не имеющая центра, всеохватывающая. В эти моменты он даже не мог думать - время останавливалось. Не оставалось ничего, кроме судорог, сотрясающих его тело. В тот момент Рауль даже не хотел ничего, не испытывал страха или отчаяния. Боль стирала все остальное.

Страх приходил вместе с временным облегчением. Рауль знал, что все повторится. И спасения от этого нет. Каждая секунда, каждый удар сердца - иногда он считал их, иногда нет - приближали его к новому заряду, посланному шокером сквозь его тело.

От этого страха у него цепенело все внутри. И тогда казалось, что его разум такой хрупкий - что он готов разбиться сейчас, в этот же миг - и тогда ему уже будет все равно. Он будет кричать и плакать, и молить избавить его от боли, и целовать руки любого, кто подойдет к нему... и будет всем, во что Ясон хочет его превратить. Рабом. Шлюхой. Безмозглой куклой.

Он даже поверит в то, что это действительно Ясон.

Были вещи, которым можно было противостоять. Рауль верил, что справиться с болью и унижением возможно - можно не дать им сломать себя. Но никто не мог сопротивляться бесконечно.

А Ясон располагал всем временем, которое было ему нужно, чтобы добиться своего.

- Я никуда не тороплюсь, *Рауль*. Ты же понимаешь. Мне от тебя ничего не нужно. Я могу тебя продать, когда ты мне наскучишь - а могу позволить тебе умереть. В зависимости от того, что мне больше придется по вкусу. Так что я бы на твоем месте постарался мне угодить.

Если бы он мог умереть... Иногда Раулю казалось, что он очень близок к этому - что сердце его вот-вот остановится. Или может быть, по неосторожности они нанесут ему слишком серьезные повреждения и он истечет кровью. Но его сердце всегда выдерживало. Его тело было слишком выносливым. Боли, жажды и отсутствия сна было недостаточно.

И шокер внутри него... он не знал, сколько зарядов прошло сквозь него за эти часы. Сотни? Но он знал, чего хотел Ясон. Чтобы он радовался, когда эти ублюдки приходят трахать его. Чтобы он молил их об этом. Потому что когда они насиловали его, маленький черный пульт не был внутри него.

Очень умно, Ясон.

- Хочешь потрахаться, красавчик? Давай, попроси нас хорошенько. Расскажи, как ты этого хочешь.

Он кусал губы, чтобы не просить. Но взгляд - взгляд он не мог скрыть - умоляя их глазами, даже когда ему удавалось сдержаться, смолчать. Пожалуйста... разве вы не понимаете... сделайте хоть что-нибудь...

А потом... он слышал свой голос - жалкий, произносящий омерзительные вещи под их смех.

И он знал, что Ясон добьется всего, чего хочет. Выдрессирует его, рано или поздно. Все чаще Рауль уже не понимал, зачем сопротивляется. А порой и вовсе не сопротивлялся.

И почти не испытывал от этого стыда.

* * *

- Посмотри на него.

Эти двое приходили чаще других. Одного из них Ясон называл Перкинсом, а остальные "сэр". Имени другого Рауль не знал - но хорошо помнил его лицо, широкое, улыбчивое, почти добродушное.

Сперва Рауль не запоминал никого - для него они все казались одинаковыми - швалью. Но боль очень хороший учитель. Вся разница была в том, сколько они заставят его терпеть перед тем, как вытащат из него шокер, чтобы трахнуть его - как долго ему придется унижаться. Некоторые были добрыми. Эти двое - нет.

- Ну и свинья. Да до него дотрагиваться противно.

Сквозь грязные пряди волос он смотрел на них. Перед глазами плавали кровавые пятна - последствия очередного заряда.

- Интересно, он рад нас видеть?

Удар под ребра заставил его дернуться - но отстраниться, изменить положение даже на несколько дюймов было невозможно.

И самое ужасное, что да - он был рад.

- Ты ведь хочешь, чтобы мы тебе вставили, прелесть?

- Конечно, хочет, Брайтли - посмотри, как у него на тебя стоит.

У него стояло почти все время - даже шокер не мог с этим справиться. А когда действие того, что они кололи ему, проходило, они добавляли еще. Когда-то вначале то, что он кончал, когда они трахали его, сводило Рауля с ума от унижения, доводило до слез. Но в последнее время, несмотря на эрекцию, он не мог кончить. Наверное, Ясон все-таки перебрал со своими лекарствами.

- Ну, говори же, принцесса. Что ты нам можешь предложить?

- Пожалуйста...

- Пожалуйста что?

- Я хочу, чтобы вы... чтобы вы меня трахнули.

- Выебли.

- Выебли. Пожалуйста...

- А ты будешь подмахивать и рассказывать, как тебе это нравится, сучка.

- Да.

Его затрясло. Он был настолько обезвожен, что слез не было - но Рауль знал, что все же плачет. Конечно, они тоже знали это.

- Хватит хныкать, красавчик, давай...

Конец фразы исчез для него, растворился в волне боли. Кажется, он пытался кричать. Во рту было мокро и солоно от крови.

- Нет, ну посмотрите на него. Какая гадость.

- Не скажи, я мог бы просто стоять и наблюдать, как он дергается. Тоже развлечение.

- Ну а поскольку он не торопится нас просить - наверное, ему тоже это нравится. Пойдемте, сэр?

- Нет, пожалуйста... не уходите...

Он знал, что они не уйдут - знал это разумом. И все же страх был сильнее - страх, что они могут проучить его, уйти хотя бы на четверть часа. Он не выдержит этого, просто не выдержит...

- Не уходите... я буду делать все... брать в рот... пожалуйста...

Что ты делаешь? Вспомни, кто ты. Ненависть к себе подкатила комком к горлу. Сделай что-нибудь. Не позволяй им превращать себя - вот в *это*.

Но он не мог, не мог - они уже все сделали, уже превратили его в подстилку, в шлюху.

В руках Брайтли появился магнитный ключ. Он провел им, отсоединяя металлические браслеты на лодыжках Рауля от креплений в полу. Рауль сдержал стон. Ноги затекли страшно, но это не имело значения. Не имело значение, что сейчас он будет стоять на содранных в кровавые лохмотья коленях, а очередной член будет входить в его незаживший анус. Он только хотел, чтобы эту штуку вытащили из него.

Быстрее, молча умолял он. Ну хоть немного быстрее, до следующего заряда.

Брайтли отсоединил его ошейник от стены. И в этот момент пришла очередная судорога.

Он забился на полу, хрипло крича и захлебываясь. А когда пришел в себя, они стояли над ним и смеялись.

- Еще посмотрим, или тебе уже невтерпеж, Брайт?

- Ладно, давай, будь хорошей девочкой, раздвигай ножки.

И тогда Рауль ударил - с силой, ногами в живот Брайтли - услышал вопль боли. Пират согнулся, судорожно хватая ртом воздух - беспомощный на несколько мгновений.

Забыв от боли, которую, кажется, испытывал каждый дюйм его тела, Рауль перекатился на колени, поднимаясь на ноги. Изумление, мелькнувшее на лице Перкинса, сменилось яростью. Он рванул пистолет из-за пояса.

Он не решится стрелять, подумал Рауль - Ясон не простит ему этого. Но ублюдок, видимо, был слишком потрясен, чтобы думать. Выстрел ожег Раулю ребра. Глупец промахнулся. А уже в следующее мгновение Рауль сбил его с ног.

Какой-то миг Перкинс смотрел на него снизу вверх, а рот у него приоткрылся, как будто он собирался кричать - но не успел. Рауль бросил вес своего тела на коленные чашечки, обрушивая их на его ребра.

Звук был чудовищным. Руки лейтенанта взметнулись вверх, словно защищаясь, и тут же упали, когда обломки ребер вошли в легкие и в сердце. Кровь хлынула у него изо рта. Он еще дергался и хрипел, но на самом деле был уже мертв.

Рауль никогда не убивал раньше. То есть, не прямо - приказы, которые он отдавал, наверняка приводили к смерти кого-то - но не так. Он не знал, что способен на это. Но у него получилось.

Он поднялся. Брайтли корчился, стоя на коленях, обхватив руками живот. Дикий ужас наполнил его глаза. Он даже не потянулся за пистолетом. Трус, подумал Рауль холодно. Он ударил его ногой в лицо, сбивая на пол - а потом опустил пятку на шейный позвонок. Это оказалось даже не очень сложно. Там что-то хрустнуло - и Брайтли несколько раз конвульсивно дернулся, даже не издав ни звука.

Рауль стоял и смотрел на него - в тишине. В это мгновение ему казалось, что внутри него огромная пустота. Он не чувствовал торжества, не чувствовал радости или ненависти, только удивление. Он не ожидал, что у него получится их убить. Он хотел только сделать что-то - хоть что-то, чтобы доказать себе, что он все еще не стал марионеткой Ясона, что он еще может бороться.

Он не ожидал, что у него появится шанс.

А потом новый шок пронзил его тело, и он упал на пол, дергаясь и вскрикивая.

Он дрожал от слабости, когда все закончилось - затуманенными глазами глядя на дверь. Если кто-то войдет сейчас - то он потеряет все, все будет зря. Но никого не было.

Опустившись на колени перед Брайтли, Рауль дотянулся до магнитного ключа. Только через пять мучительных попыток ему удалось установить его так, чтобы отсоединить наручник от ошейника. Зато второй отсоединить было легче легкого.

Он чуть не закричал. Боль в руках была невыносимой. Сколько дней - четыре, пять - он провел с запястьями, прикованными к ошейнику - в положении, когда он даже не мог сделать ничего, чтобы убить себя. Опустить руки казалось невозможным. Пот тек у него по лицу, сердце колотилось, как безумное - от страха, что он не успеет. Еще один заряд - и кто-то может зайти в это время, найти его, беспомощного.

Он упал, прижавшись лбом к полу, но все-таки опустив руки. Пальцы не хотели шевелиться. Он дотянулся до шокера внутри. Скользкий от крови корпус едва не выскочил из пальцев - но ему все же удалось вытащить его. А затем Рауль сидел, тяжело дыша, несколько мгновений просто глядя на черную коробочку.

Такая небольшая вещь. Столько боли.

Он не мог на нее смотреть. Не мог действовать рационально. Просто бил и бил ее об пол, пока не остались одни осколки.

Ну вот... а теперь нужно было встать и двигаться дальше.

Ты сможешь. Черт тебя возьми. Не останешься здесь. Не сдохнешь в этой комнате. "Сдохнешь" - слово, которое всегда употреблял Ясон.

Он вдруг подумал, что уже думает об этом чудовище как о Ясоне - уже давно думает - ничего не может с собой поделать. Лицо, искаженное ненавидящей ухмылкой - вот, что он видел, когда думал о Ясоне. Новые воспоминания заместили память о *его* Ясоне. Этот Ясон украл у него друга.

Рауль хотелось плакать, но он не мог. Он знал, что эту потерю ему никогда не возвратить. Но, может быть, позже он сумеет по-настоящему почувствовать это горе. А сейчас ему нужно выжить.

- Эй, ребята, веселитесь? - дверь начала открываться. Рауль увидел жиденькие рыжие волосы, тонкую оправу очков - и ударил пистолетом в висок. Человек сложился, как бумажная кукла. Рауль снова поднял пистолет. Но этот тип был один.

Просто пришел дружков навестить...

Он втащил обмякшее тело в комнату, бросил рядом с Перкинсом и Брайтли. Внезапный приступ слабости заставил Рауля застыть, прижавшись спиной к стене. Свежий запах крови был сильным, таким густым, что застревал в горле.

Мгновение Рауль смотрел на свое тело, как будто не мог сообразить, что ему надо делать, чем он отличается от остальных. Но их одежда была бы ему слишком мала. И у него не было времени, чтобы возиться с пуговицами.

Он поднял пистолеты - Перкинса и Брайтли - и вышел в коридор.

Там никого не было. Возможно, сейчас ночь, подумал Рауль - он не имел никакого представления о времени. Что ж, тем лучше - хотя он готов был убивать любого, кто попытается остановить его - почти желал этого. Убить всех, кто хоть раз прикоснулся к нему. А особенно - Ясона.

И это желание стало неодолимым. Рауль не мог думать ни о чем больше - только о том, как найти Ясона и всадить все пули, из обоих пистолетов, ему в грудь. Смотреть, как он умирает, как меркнут его глаза. А потом... потом все равно, что будет.

На мгновение единственной мыслью Рауля была месть.

Ты хочешь, чтобы он победил? Голос разума был слабым и далеким, но все же ясным. Он так пытался тебя сломать - ты хочешь, чтобы это произошло? Ты хочешь сдохнуть на этом корабле, пытаясь дотянуться до его горла? Тогда действительно - он превратил тебя в своего раба.

Если ты умрешь здесь, Ясон победил.

Его все еще тянуло туда, искать капитана, вступить в бой, в котором он не мог выжить - но когда он услышал шаги и затаился - и прижал дуло к горлу проходящего мимо пирата - вопрос, который он задал, был:

- Где шлюпки?

Тот дрожал и заикался, кажется, пытаясь умолять о пощаде. Рауль резко дернул его голову, ломая шею, засунул труп в нишу - и отправился в нижний отсек корабля.

Панель была захватана грязными руками - код он определил без труда. И в тот момент, когда дверь отсека начала отъезжать, внезапное движение сзади подсказало ему, что он все-таки был недостаточно осторожным.

И тут же ужасная боль пронзила его - та, которую, Рауль надеялся, он уже никогда не почувствует. Он упал на пол, содрогаясь, выронив оружие. Ты же хотел встретиться лицом к лицу с Ясоном... ты хотел...

- Не понравилось у нас, солнышко? Решил прогуляться?

Рауль открыл глаза, увидел блестящие в улыбке зубы Ясона. Шокер был направлен на него.

Нет...

И вдруг Ясон пошатнулся, как будто от удара - и обернулся, с изумлением на лице. И Рауль увидел еще одного человека в коридоре, позади Ясона.

- Гай?

Гай. Тот, что без руки. С длинными волосами. Любовник Ясона. Тот самый, что отказался взять его - единственный из всех. На мгновение Рауль встретил его глаза - синие, расширенные - и какие-то понимающие. И увидел промелькнувший в этом взгляде ужас, когда Ясон сбил его с ног страшным ударом.

Только это была ошибка - отвлекаться от Рауля. Рауль бросился на него, выбивая шокер из рук, опрокидывая на пол. Лицо Ясона, искаженное усмешкой, с одурманенными, полными безумной радости глазами, было совсем рядом. Они покатились по полу. Он знал, что Ясон попытается дотянуться до оружия - и старался удержать его руки. Но эти несколько дней, проведенных в наручниках, были губительными - Ясон был сильнее.

Он навалился на Рауля, прижимая к полу. И он все еще смеялся.

Юпитер, подумал Рауль, у него ведь стоит. Он мог почувствовать это - прижимающийся к нему сквозь ткань напряженный член Ясона.

Кажется, Ясону это нравилось. Он был уверен в победе. Кажется, он даже пытался продлить их близость.

- Ты сдохнешь, шлюха. Ты сдохнешь подо мной.

А потом Рауль увидел позади него тень - и глаза у Ясона стали пустыми и туманными - и вдруг он начал заваливаться на Рауля. Рауль почувствовал что-то мокрое на лице, облизнул губы. Кровь.

Почти судорожно он столкнул отяжелевшее тело с себя.

Гай стоял над ними со стальным штырем в руке - штырем, который только что опустился на голову Ясона. Стоял и смотрел на Рауля.

- Быстрее. Ты умеешь водить шлюпку?

Рауль кивнул.

Ясон лежал на полу ничком. На светлых волосах и бандане была кровь. Но он был жив - дышал. Рауль повернулся и выхватил штырь из руки Гая - занес его над спиной Ясона. Лучше бы смотреть ему при этом в глаза... но хоть так.

- Нет!

Черт побери. Это был Гай, вцепившийся в него единственной рукой, пихающий его к двери.

- Быстрее, там люди, закрывай!

Это верно, Рауль услышал шаги - и ударил ладонью по панели, задвигая дверь.

Он не был рабом Ясона. Он не умрет ради того, чтобы убить Ясона. Послышались крики. Рауль посмотрел на штырь у себя в руках и с силой вонзил его в панель, разбивая ее. Это задержит их, но ненадолго, есть же центральный пульт.

А вот это поможет - штырь вошел в петли двери, блокируя ее.

- Ну быстрее же, - проговорил Гай, таща его к шлюпке.

Нет; Рауль покачал головой. Не эту. Вон ту. Люк захлопнулся за ними, отрезав внешний шум. Рауль подошел к командному пульту, включая его, и прикоснулся к кнопкам кончиками пальцев.

Он не умел водить шлюпки. Что ж, придется научиться.

Глава 6

Блонди сидел перед панелью управления и, как показалось Гаю, довольно тупо смотрел на нее, не двигаясь. Он сказал, что знает, как управлять этой фигней. Или не сказал? О черт, черт, Гай даже не хотел думать, что именно Ясон сделает с ними, если поймает. Штырь в двери и раздробленный в куски кодовый замок пока удерживали пиратов, но Гай сомневался, что это надолго.

Кажется, поставить на этого блонди было самым идиотским поступком в жизни Гая.

Когда-то у Сида была футболка с надписью: "Я попадаю в неприятности" (а Норрис всегда ныл, что это дурная примета и нечего "портить карму"... или ауру?) Вот такая маечка была бы сейчас кстати, подумал Гай. Зубы у него выбивали дробь.

И вдруг, когда Гай уже был готов истерично взвыть: "Мы собираемся лететь или сначала пообедаем?", блонди вдруг опустил руки на клавиатуру и начал нажимать на кнопки и поворачивать рычаги. Ого. Пальцы у него мелькали с такой скоростью, что Гай не успевал за ними следить. Экран зажегся, потом по нему заскользили ряды цифр. А еще через мгновение Гай всем телом почувствовал тяжелую внутреннюю дрожь двигателя.

Рауль бросил на него взгляд сквозь пряди грязных волос и сделал быстрый знак, имитирующий пристегивание. Гай торопливо свалился в кресло и защелкнул ремень.

И тут же огромная тяжесть вдавила его в сидение. Он вцепился рукой в подлокотник, остро жалея, что не может держаться в два раза крепче. Ему хотелось как можно скорее оказаться подальше от Ясона - и в то же время ему было страшно как никогда в жизни при мысли, что прочные стены корабля больше не окружают их.

На "Адриенне", когда его время делилось между ползаньем на карачках с половой тряпкой и ублажанием Боско в постели, у него оставалось очень мало времени, чтобы думать о том, что он в космосе - в сущности, посреди большого черного ничто. Да и на "Агнце" у него были другие заботы. Но эта чертова шлюпка казалась такой маленькой... и почему в ней так трясет?

Как цыпленок в яйце, которое сейчас разобьют. Гай зажмурился.

Однако с закрытыми глазами было еще страшнее - и Гай уставился на экран перед ними. Зеленая точка на квадратной сетке, догадался он, это они. А вот приближающиеся к ней желтые точки...

- Они что, по нам стреляют? - осенило его. Блонди не удостоил его ответом, а шлюпка вильнула, уходя от зарядов.

Конечно, стреляют, сам себе жалобно ответил Гай. А ты что думал? Ты думал, Ясон вот так вот вас выпустит? Своего любимого врага и человека, которого он считал посланцем?

Юпитер, что он наделал... Но что бы он ни сделал, уже поздно было что-то менять.

Шлюпка ушла еще от двух зарядов.

- Они нас догоняют?

Блонди не сводил глаз с экрана. Лицо у него было бледным, губы плотно сжаты. Он ни разу не моргнул, насколько Гай мог видеть. Гай почти что не ждал ответа - и слегка подпрыгнул, когда после паузы услышал хриплый, сорванный голос:

- Мы движемся быстрее корабля.

- А другие шлюпки?

Надо было что-то сделать с ними, наверное - чтобы пираты не могли их преследовать. Но Гай не имел представления, как можно повредить шлюпки - да еще и за те несколько секунд, что у них были.

- Мы взяли единственную с оружием. На остальные надо устанавливать. Слишком долго.

Да? Гай был уверен, что они просто сели в ближайшую. Ну конечно; он вспомнил.

- "Агнец" идет на базу - вот они и сняли арсенал. Нам повезло.

Шлюпка снова сделала рывок в сторону, потом еще один. Желтых ос, преследующих ее на кране, теперь было множество.

Кажется, Ясон действительно хотел убить их. На самом деле, где-то в глубине души Гай почему-то надеялся, что вера Ясона в то, что Гай избран помочь ему, заставит его быть осторожным с ним. Но, видимо, Ясон действовал по принципу "если не мне, то никому". Знакомое дело; Гай подавил нервный смешок.

И в этот момент шлюпку тряхнуло.

- Мать твою! Что это?

- Повреждение защитного экрана. Повторяю, повреждение защитного экрана восемь процентов, - проскрежетал механический голос.

- Это... - Гай набрал побольше воздуха. - Поосторожнее нельзя?

Он не ожидал ответа - еще чего, будет блонди разговаривать с ним.

- Нельзя, - бросил Рауль. Удивительно, как даже говоря хриплым шепотом, он умудрялся звучать высокомерно. Пальцы у него застыли над кнопками.

Еще рывок - и еще удар. Голову Гая отбросило на подголовник, во рту стало солоно от крови. Прокушенный язык болел.

- Повреждение пятнадцать процентов.

Пятнадцать - это ведь немного, попытался он уговорить себя. Но вместо этого перед глазами возникла картина - как будто он видит это со стороны: их шлюпка взрывается, превращаясь в огненный шар. Интересно, почувствует ли он что-нибудь при этом?

Еще удар, и свет погас, сменившись через мгновение более слабым.

- Повреждение экрана пятьдесят шесть процентов.

Лицо Рауля в этом тусклом свете казалось старше, взгляд немигающих глаз был застывшим. Он казался почти что какой-то машиной - андроидом, готовым к выполнению единственной задачи. Но Гай заметил, что по вискам у него текут струйки пота.

- Очень... плохо? - спросил он. Почему-то мысль умереть вот так, в молчании, пугала его особенно. Он хотел слышать любой голос, пусть даже голос блонди, который определенно не был настроен болтать.

- Пока нет, - сказал Рауль. - Сейчас будет.

Гай нахмурился. Это что, шутка? На экране желтые точки приближались к шлюпке целым роем. Гая передернуло. Вдруг он представил, что вместо этой картинки на экране мигают огромные буквы. "Шансов нет. Шансов нет." Он с тоской посмотрел на блонди.

Рауль сидел неподвижно - как будто даже затаил дыхание, и Гай подумал о том, что происходит у него там в голове - боится ли он смерти. А потом блонди внезапно ожил, и пальцы воткнулись в клавиши, а на экране замелькали цифры. Желтые огоньки были уже совсем рядом. Шлюпку тряхнуло.

И вдруг она пошла вправо и вверх, и Гай почувствовал еще удары, со всех сторон, свет замигал, и в какой-то миг Гай увидел застывшую, шальную улыбку на лице блонди.

- Повреждение пятьдесят восемь процентов. Повреждение шестьдесят три процента... шестьдесят семь процентов... тревога... тревога... повреждение шестьдесят восемь процентов...

Заткнись, взмолился Гай, заткнись. Блонди больше не улыбался. Лицо у него было очень спокойное.

- Повреждение шестьдесят девять процентов, - проговорил голос. На экране все поле вокруг шлюпки было чистым.

Каким-то образом Рауль провел их сквозь заряды.

Гай смотрел на экран, не отрываясь, ожидая еще выстрелов - тех, что станут для них последними - или внезапного появления корабля Ясона. Он не мог поверить, что Ясон мог отступиться.

Но экран был чистым. Он ждал и ждал.

Ладонь у него была мокрой, а пальцы болели, так сильно он их сжимал в кулак. Гай попытался разжать их - и не смог. Голос у него сорвался, прозвучал едва слышно.

- Мы что, это... прорвались?

Рауль откинулся на кресле и перевел взгляд на Гая. Воспаленные веки медленно опустились, и его лицо, бледное и измученное, показалось неживым.

- О да, - прошептал он.

- Чертов блонди, - пробормотал Гай. - Как же я вас всех ненавижу.

* * *

Свет так и не стал ярче. Постоянная дрожь шлюпки была высокой и неприятной. Если Гаю поначалу казалось, что не все тут работает нормально, то сейчас сомнений в этом уже не было. Ему даже не нужно было, чтобы механический голос продолжал твердить о шестидесяти девяти процентах повреждений. От этого голоса Гай был готов взвыть - пока Рауль, наконец, не отключил его.

После слов Гая блонди, который несколько мгновений просто сидел, закрыв глаза, кажется, пришел в себя, снова отвернулся к экрану и принялся тюкать по клавишам. Изображения каких-то карт и графиков ничего не говорили Гаю, но Рауль казался полностью поглощенным тем, что он видел.

Гай подумал, что не стоит таращиться на него - и в то же время ловил себя на том, что не может не смотреть. То, как блонди выглядел, было шокирующим, почти невыносимым - и все же в этом зрелище было что-то завораживающее. Ни один человек, над которым так поработали, не смог бы вот так сидеть перед компьютером и что-то там даже делать. И... Гай не знал, что сильнее потрясало его: то, что блонди, казалось, не замечал всех этих повреждений - или то, как он не замечал ни своей наготы, ни по-прежнему стоящего члена. Кажется, единственный дискомфорт он испытывал, когда задевал наручником о край стола - дергал его раздраженно.

Как железный, подумал Гай. Или как какое-то сверхсущество... ангел... демон... со сломанными крыльями, но все равно опасный.

Против воли Гай чувствовал восхищение.

Когда-то, стоя лицом к лицу с Ясоном в Дана Бан, он думал, что блонди представляется ему чем-то вроде совершенной машины - или, еще вернее, большого насекомого в плотном хитиновом панцире. Трудно уничтожить, но можно.

Но этого блонди он видел в самом унизительном и мучительном положении, которое только можно представить. И все-таки Раулю удалось вырваться, удалось победить. В тот момент, когда Гай увидел его в коридоре, забрызганного кровью и с полу-безумными глазами - в нем что-то сдвинулось. Как ни смешно это звучало, он узнал своего.

Узнал кошку, которая приземляется на четыре лапы.

Это был момент безумия - Гай вряд ли мог бы объяснить, что он делает, бросаясь на Ясона. Он не собирался рисковать, готов был ждать сколько нужно, чтобы бежать. Но в тот момент он забыл о своих планах. Он хотел быть на другой стороне. И он сделал свой выбор.

Он сыграл против Ясона. Против безумца Ясона - который умел трахать Гая так, что тот кончал, как никогда раньше - Ясона, который верил в то, что Гай является тем самым Разрушителем... Гай знал, что Ясон не простит ему этого. Он обрел себе смертельного врага.

И ради кого? Ради Рауля Эма?

Конечно, теперь, когда непосредственная опасность миновала, он очень сомневался, что блонди бы пришлись по вкусу мысли Гая об их похожести. Поэтому Гай снова попытался настроиться на обычную волну - как он ненавидит блонди, какие они отвратительные.

Рауль вздрогнул. Взгляд его по-прежнему был прикован к экрану, но он поежился, сгорбив плечи, на мгновение отнял руку от клавиатуры и потер ладонью глаза.

Значит, все-таки не железный, подумал Гай с какой-то грустью.

Он встал, подошел к вделанному в стену аппарату для напитков. Точно такие же были установлены везде на "Агнце", и пираты постоянно что-то пили и жевали. Были большие сомнения, что эта фигня работает, судя по общему состоянию шлюпки, но он все же нажал на кнопку. Внутри что-то зашипело, и в стаканчик полилась дымящаяся коричневая жидкость. Гай подумал и добавил хорошую порцию сахара и сухих сливок.

- Эй, - он осторожно приблизился к блонди.

Рауль поднял на него глаза, красные и невероятно усталые. Волосы у него были грязные, слипшиеся от крови и чего похуже - Гай поморщился от запаха. Поза у блонди была неловкой - наверное, больно сидеть, подумал Гай.

- Кофе, - проговорил Гай, ставя стаканчик над клавиатурой. Блонди моргнул, потом снова уставился на экран.

А ты ожидал от него спасибо, саркастически подумал Гай. И чем, интересно, он был так занят? Разве они не оторвались от Ясона?

Мерцающий свет действовал ему на нервы. Он не мог сидеть на месте.

Шлюпка оказалась больше, чем он предполагал. Видимо, была рассчитана на десять человек, судя по количеству шлюпок и членов команды на "Агнце". Некоторые двери были заблокированы - Гай предположил, что за ними и скрываются те самые шестьдесят девять процентов повреждений.

Но в шкафу он нашел сваленную одежду, выкопал оттуда куртку для себя - ему все-таки не нравилось демонстрировать свою культю всем подряд, и теперь, когда Ясон не висел над ним, ему не обязательно было это делать. Подумав, он взял еще одну куртку.

Поза у блонди была еще более напряженной. Гай подошел и осторожно накинул куртку ему на плечи, стараясь не задевать содранную кожу. Рауль вздрогнул, кинул на него дикий взгляд, но ничего не сказал.

- Еще кофе? - спросил Гай. Стаканчик был пустой.

- Да, - голос у него все еще звучал так, как будто говорить ему больно. - Сливок не надо.

И он снова уткнулся в компьютер. Что ты делаешь, хотел спросить Гай. Но блонди уже достаточно продемонстрировал, что считает Гая кем-то вроде назойливой мухи. Поэтому Гай просто поставил кофе на стол.

- Так ты с Амой.

Голос Рауля был хриплым, но твердым. И это даже не был вопрос. Гай слегка напрягся - как он... Ах да. "Чертов блонди"... а Рауль даже не показал, что услышал.

- Оттуда.

- Монгрел.

Конечно. Цвет волос его выдавал. Между прочим, ядовито подумал Гай, если ты не заметил, то мы уже не в Танагуре. Но... раз уж теперь они были в одной команде - хотя бы на время - Гай подумал, что может проявить немножко терпения.

- Ты знаешь, что мы... в другом мире?

Блонди кивнул.

- Догадался.

- У тебя здесь есть... двойник.

- Да.

- И у... - Гай прикусил язык. Говорить что-то о Ясоне было слишком опасно.

- У тебя есть какие-нибудь идеи, куда нам направиться? - внезапно спросил Рауль.

Ах да. Гай нервно усмехнулся, наполовину от шока, что блонди с ним, видите ли, советуется - а наполовину от своей собственной глупости. До сих пор его волновала только мысль "откуда". А ведь ему следовало подумать - распланировать свои шаги. Если уж он хотел найти здешнего Рики и начать новую жизнь. Хотя, может быть, блонди имел в виду...

- Ты хочешь сказать, вернуться на Амой? Я не думаю, что...

- Я не стремлюсь вернуться на Амой.

Интересно; Гай никогда не думал, как блонди оказался на "Адриенне" - не в привычках блонди было совершать круизы, верно?

- В этом мире, - произнес Рауль надменным голосом. - Куда мы можем направиться здесь?

- Я не знаю, - пробурчал Гай. Если бы он знал - мог бы лучше подготовиться к побегу, выяснить хоть что-нибудь об этой вселенной, кроме обрывков, брошенных Ясоном и другими членами команды.

Меньше трахаться нужно было, ядовито напомнил он себе.

- Вот это, - блонди указал подбородком на экран, - ближайший большой порт, планета Динар. Мы доберемся до него через тридцать шесть часов.

Порт - это хорошо, подумал Гай. Там можно было (а) затеряться; (б) начать поиски Рики.

- Ладно. Здорово.

Блонди никак не прореагировал на его энтузиазм. Он повернулся к экрану, еще несколько мгновений смотрел на него, а потом провел рукой перед глазами, как будто отгоняя пелену. Он поднялся на ноги - и пошатнулся, схватившись рукой за край панели.

Он может выглядеть нечеловечески сильным, подумал Гай - но правда была в том, что он был также невозможно измученным. Глаза у Рауля были затуманены.

- Ты можешь последить за приборами? Сейчас мы на автопилоте, но нужно следить, чтобы к нам никто не приближался. В районе пяти клеток с любой стороны. Мне нужно... мне нужно принять душ.

- Это вон там, - указал Гай. - Кажется, все работает. И... там кое-какая одежда есть.

Блонди кивнул.

- Ничего не нажимай.

Гай, не отвечая, пододвинул свое кресло поближе и уставился в экран.

Все было тихо и скучно. Единственной точкой на экране оставалась их шлюпка - тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, подумал Гай. Свет, неприятно мигающий, резал глаза - и хотелось зажмуриться и не видеть его - но это были мелочи.

Гаю было, о чем поразмыслить. Его бегство от Ясона - судя по всему, это был либо самый умный, либо самый безумный поступок в его жизни. Он выбрался, конечно, - но теперь его жизнь зависела от блонди.

От блонди, который, к тому же, не знал, что именно Гай виновен в смерти того, амойского Ясона.

И все-таки Гай не мог жалеть о сделанном. Он слишком много сотворил в своей жизни такого, что отчаянно хотел бы исправить, но знал, что это невозможно. Это его решение - пусть даже такое рискованное - было правильным.

Он был рад, что блонди выбрался. Глупо, потому что никто из блонди не стоил и капли его сочувствия, много бы они думали о Гае. Но все-таки... никто не заслуживал такого, что происходило с Раулем. Гай был рад, что, по крайней мере, с ним больше не будут этого всего делать.

Ему, Гаю, повезло. Он мог надеяться найти здесь Рики. А Рауль нашел только боль и унижение.

Может быть, теперь у блонди тоже будет второй шанс.

Звук шагов заставил его обернуться. Рауль вошел, одетый - в штаны, явно рассчитанные на кого-то, может быть, и такого роста, но значительно большего по объемам, и растянутый свитер. Волосы у него были мокрые, но чистые. Двигался он как лунатик.

Ему нужны лекарства, подумал Гай. И медицинская помощь. И отдых. Наверное, до сих пор он действовал исключительно на адреналине - а сейчас многочисленные повреждения давали о себе знать. Гай подумал вдруг, удалось ли ему избавиться от своей мучительной эрекции. Судя по тому, сколько лекарств вколол ему Ясон, это еще долго будет проблемой.

- Все тихо, - сказал он.

Рауль кивнул. Глаза у него были отчаянными от усталости. Он неловко двинул шеей, и Гай заметил, что ошейник, наручники и браслеты на ногах все еще были на нем.

Разум подсказывал ему, что не стоит лезть к блонди - себе дороже, но в какой-то момент Гай перестал принимать правильные решения, особенно когда это касалось Рауля.

- Не можешь их снять? - он указал на наручники.

- Не снимаются, - коротко буркнул блонди. На его запястье Гай увидел глубокий свежий ожог. Он что, пытался разрезать их силовым тесаком? Хорошо еще, что руку себе не отпилил.

- Дай я попробую.

Он тут же прикусил себе язык. Рауль посмотрел на него враждебно - так, словно подозревал, что Гай сейчас насильно ухватит его - что он него нужно защищаться. Гай вздохнул. На самом деле, он понимал. Он знал, что бывают моменты, когда очень не хочется, чтобы кто-нибудь дотрагивался до тебя.

Блонди поморщился, неловко приподняв руки. Даже после того, как он смыл кровь, его запястья выглядели ужасно - так, словно кожа была стерта до мяса. А потом Гай увидел, что Рауль протягивает ему руку, поддернув рукав.

Ага. Замок открыть было невозможно без ключа - который, видимо, имелся только у Ясона. Перепилить тоже. Но в креплении было слабое место, над которым можно было поработать. Он прищелкнул языком.

Рука у блонди слегка дрожала.

- Сейчас пороюсь, можно ли найти инструменты.

Когда Гай вернулся, таща все приспособления, которые ему удалось найти, Рауль сидел в кресле, глядя на экран пустыми глазами. Гай подкатил свое кресло и взял его за руку. У Рауля вырвался короткий вздох боли, когда наручник скользнул по содранной кровавой полоске. Пальцы судорожно сжались.

Ногти у блонди были обломаны, суставы пальцев распухшие и багровые. Гай подумал, как он этими пальцами барабанил по клавишам, и покачал головой. Ну что ж... он попробует сделать, что может.

Гай всегда любил разбирать вещи. В семь лет он пробрался в кабинет директора приюта, спер оттуда радио, развинтил его и свинтил снова. Если бы его поймали, то, наверное, ему было бы не жить. Но ему повезло. А через полгода, выменяв и украв нужные детали, он соорудил свое собственное радио - и стал в приюте очень популярным человеком. В мире, где все было дефицитом, его самоделки дорогого стоили.

Вот и сейчас, даже действуя одной рукой, Гай чувствовал знакомое возбуждение от того, что тонкая и сложная задача поддается ему. Он сжал отвертку в зубах, откручивая очередной винтик.

С легким щелчком наручник разомкнулся - оставляя в память о себе только широкую полосу раны. Гай присвистнул, с гордостью поднимая голову - ожидая хоть слово одобрения от блонди.

Блонди спал. Голова его склонилась на плечо, высохшие волосы падали на глаза. Сквозь светлые пряди его лицо казалось очень молодым и бледным - совсем не сверхчеловеческим - не с этими синяками и рассеченными губами. Запавшие глаза с воспаленными веками слегка двигались, словно и во сне он был настороже.

Гай не был готов к острому приступу сочувствия, пронзившему его. Осторожно, чтобы не цокнуть, он положил наручник на пол и передвинул кресло, чтобы заняться другой рукой.

Пальцы левой руки у блонди были еще более распухшими и посиневшими, ногти на безымянном пальце и мизинце содраны почти под корень - и, кажется, начиналась инфекция. Гай старался действовать аккуратно, чтобы не двигать наручник по тому месту, где кожа была стерта напрочь.

Он никогда не думал, что будет пытаться не причинить боль блонди. Впрочем, единственным блонди, которого он знал до этого, был Ясон. Но сейчас он не хотел думать о Ясоне. Странно; столь долго все значимое, что было в его жизни, все самые сильные эмоции были связаны с Рики и Ясоном. Его любовь и его ненависть. Все свои воспоминания Гай как бы проецировал через них. Но сейчас... это было другое чувство.

Он переместился на пол и занялся браслетами на ногах Рауля - время от времени вскидывая голову, чтобы все-таки наблюдать за экраном, не приближается ли кто-нибудь.

* * *

Кто-то тряс его за плечо. Даже во сне боль не отпускала, присутствовала постоянно, утомительно Но Рауль знал, что стоит ему проснуться - и она станет отчетливой, неизбежной. Он не хотел возвращаться к этой боли - но уже ничего не мог поделать. Больно было сидеть, дышать, больно было, когда ткань касалась тела. Он подавил стон, поворачивая голову - и встретил взгляд монгрела, настойчиво дергающего его за рукав. Синие глаза Гая были одновременно виноватыми и испуганными.

- Слушай, у нас, кажется, проблемы. Я ничего не трогал...

Рауль резко встал. Голова закружилась так, что пришлось ухватиться за край приборной доски. Он ожидал привычную боль, когда наручник проедется по руке - но ничего не почувствовал. Кажется, монгрелу удалось снять с него железки.

Гай указывал на монитор - они по-прежнему были одни в секторе. Но боковой экран и все показатели мигали красным.

- Юпитер...

- Что там?

Рауль нащупал кнопку - и знакомый механический голос снова затвердил:

- Повреждения семьдесят процентов. Критические повреждения. Немедленно покиньте шлюпку. Критические повреждения...

- Черт ее побери! Ведь было шестьдесят девять! - обиженно произнес Гай. Он косился на компьютер так, словно тот сделал ему пакость нарочно.

- Износ, - сказал Рауль. - Мы же продолжаем двигаться.

- Система поставки кислорода повреждена на девяносто пять процентов. Немедленно покиньте шлюпку. Угроза удушья. Покиньте шлюпку.

Ему захотелось ударить кулаком по чертову компьютеру. Плохо. Все было хуже некуда.

- Система поставки кислорода? - монгрел издал звук, похожий одновременно на смешок и на стон. - Мы что, здесь сейчас задохнемся?

Показатели мигали на экране.

- Не сейчас.

- А через пару часов?

Он кинул взгляд на Гая. Кажется, веселье того было чисто истерическим. Рауль пожал плечами.

- До Динара нам долететь не удастся. Но мы можем дать сигнал бедствия. Чем ближе мы к обжитому району, тем больше шансов, что нас успеют найти.

- Сколько шансов?

- Кислорода хватит на шесть часов.

Ярко-голубые, будто эмалевые глаза монгрела смотрели на Рауля со странной надеждой - как будто Гай ожидал, что Рауль сейчас, из рукава, вытащит для них воздух на все необходимое время.

- Это неплохие шансы, - произнес Рауль неожиданно для себя.

Он никогда раньше не думал, что будет успокаивать монгрела. Впрочем, ему ведь не нужна была истерика у Гая.

- А если что-то сделать с системой подачи кислорода? Может, починить? Ты не знаешь как?

Ты думаешь, ее можно развинтить, как наручники, подумал Рауль с раздражением. Впрочем, что монгрел понимал?

И у него действительно получилось снять наручники - не то, что у самого Рауля.

- Туда даже не подобраться, - тихо сказал он. Воцарилось молчание. Гай следил, как Рауль включает передатчик их координат, с просьбой о помощи.

- Шесть часов, - повторил Гай, поведя плечами. Из-за ампутированной руки жест этот был у него странным. Как неуклюжая птица с обрезанным крылом, подумал Рауль. - Хочешь... давай я сниму твой ошейник. Я не хотел, когда ты спал, но теперь... можно попробовать.

Возможно, через несколько часов ему будет все равно, есть на нем ошейник или нет. Но не то чтобы у них было какое-то еще занятие. Рауль повернулся, поднимая волосы.

В первые несколько секунд, когда Гай коснулся его, Рауль напрягся, неприятно сознавая близость другого человека - подумал, что просто не выдержит этого. Но пальцы у монгрела были теплые и быстрые - и вовсе не навязчивые, не такие, как те... те, что... Не думать об этом, напомнил себе Рауль, не теперь.

- Извини, - монгрел неудачно дернул ошейник, и Рауль втянул воздух сквозь сжатые зубы. - Сейчас-сейчас. - Кажется, он его успокаивал. Как будто Рауль нуждался в этом. - Еще немножечко.

Что-то щелкнуло - и ошейник разомкнулся.

- Вот так-то лучше, - довольно произнес Гай.

Лучше? Это было не то слово. Рауль вдруг почувствовал, что его контроль сейчас просто рассыплется - и он сделает что-нибудь ужасное, позорное, расплачется или его стошнит.

Этот ошейник - возможно, это был один из худших способов, которым Ясон обозначил свою власть над ним - и один из многих способов. Когда Рауль был в душе, он не смог удержаться, частью разломал, частью просто вырвал кольца пирсинга из своего тела, с трудом остановив потом кровь. Инициалы Ясона на его коже - с ними он ничего не мог поделать. Но этот ошейник, превращавший его в животное, в собственность... он думал, что никогда от него не избавится. Он вздрогнул.

- Больно? - спросил Гай. - Слушай, я тут нашел таблетки, так что, может...

Рауль кивнул. Ему все еще хотелось кричать, разбить что-нибудь и сжать осколки в руках, чтобы потекла кровь. Но в то же самое время он испытывал щемящее, жалкое чувство благодарности - да, пусть всего лишь к монгрелу.

Но Гай спас ему жизнь. И то, что он сделал сейчас, было больше, чем продиктованное простой необходимостью.

- Спасибо, - произнес Рауль.

* * *

Воздух стал спертым; дышать еще было не тяжело, но уже неприятно. Рауль смотрел на пустую сетку координат на экране. Сигнал о помощи посылался уже три часа, а ответа пока не было. Еще недавно пустой экран означал для них безопасность. Теперь же - это вполне могло значить смерть.

- Самое смешное, если Ясон все-таки отправился нас разыскивать - сейчас мы представляем для него очень удачную мишень, - пробормотал Гай.

Самое смешное? У монгрела было своеобразное чувство юмора. Рауль посмотрел на него, увидел сложенные лодочкой вокруг забытого стаканчика с кофе пальцы. Тонкие пряди волос выбились из хвоста и висели вокруг побледневшего лица. Иногда Гай делал судорожный вдох - как будто проверял, можно ли еще дышать.

Нет, это будет не самое смешное. Рауль не думал, что Ясон преследует их - он проверял постоянно, они оставили "Агнца" далеко позади. Но что будет, если впереди их тоже ждет пустота? Если на их сигнал никто не ответит? Что будет, когда воздух уже станет не просто неприятным для дыхания - но его будет невозможно вдохнуть, легкие будут трепыхаться беспомощно в поисках кислорода - которого не будет?

Сколько времени у них оставалось? Два с половиной часа?

Ты можешь увеличить это время, подумал он. Ты знаешь, как.

Это всего лишь монгрел. Такой же монгрел, как Рики, погубивший Ясона. Раулю всегда казалось, что присутствие Рики оскверняет воздух - как будто тот распространял заразу, телесную и душевную. Рауль протестовал против того, чтобы Рики смешивали с пэтами (и не зря протестовал). И дотронуться до монгрела, как это делал Ясон... Раулю бы пришлось долго мыться после этого.

Этому монгрелу он дал до себя дотрагиваться. И не потому, что у него не было выбора - как с теми, другими.

Для нормального, разумного блонди был один-единственный вариант ответа - немыслимо, чтобы какой-то монгрел подвергал риску или сокращал его шансы на спасение. Для двоих воздуха оставалось на два с половиной часа. Для одного - на пять. Простые цифры.

Но разве Рауль был нормальным блонди?

Что ему было делать? Да, он убивал - всего несколько часов назад - но это было по-другому. Выбить стаканчик из рук Гая? Увидеть, как вспыхнут изумлением васильково-голубые глаза? Он не ожидает нападения. Ради чего? Ради двух часов жизни? А Рауль так хотел жить?

Но даже не в этом было дело. Рауль не хотел причинять вреда Гаю - не хотел совершенно определенно, испытывал почти физическое отвращение при этой мысли. Гай помог ему - спас его жизнь. Гай приносил ему кофе и куртку и снял с него наручники. Еще недавно Рауль был уверен, что как блонди он имеет абсолютное право на это - на то, чтобы все вокруг старались угодить ему.

Один урок, который он выучил хорошо: оказалось, что это не так. Что никто не обязан хорошо к нему относиться. Что, кажется, естественной реакцией по отношению к нему были жестокость и насмешки. Гай был не таким.

И, кажется, он доверял Раулю.

Плевать на то, что сделал бы нормальный блонди. Кто-нибудь услышит их сигнал за два часа. Их спасут.

- Надеюсь, они не начнут по нам стрелять, если поймут, что мы с "Агнца", - произнес Гай. Лицо у него еще больше побледнело, глаза выглядели запавшими. - Пираты ведь вне закона...

- Нам нужно будет их убедить.

- Что мы им скажем? Ну, когда нас спасут?

Если... если. Рауль пожал плечами.

- Вряд ли удастся наврать - у них, знаешь ли, есть всякие фишки, сыворотка правды. Наверное, придется сказать все как есть.

- Хорошо. Как тебе удалось... заставить доверять тебе этого... Ясона?

Когда Гай ухмылялся вот так, зло и иронично, совсем не наивно - он выглядел старше и куда опаснее. Жест, которым он неосознанно погладил свою культю, произвел на Рауля странное впечатление.

- Он решил, что мы по судьбе предназначены друг другу. Забавно, принимая во внимание...

- Почему ты... - начал было Рауль - и не смог договорить. Почему ты решил бежать? Почему помог мне? И почему - самый постыдный и мучительный вопрос, который он хотел бы выбросить из головы с прочими воспоминаниями, но не мог, - почему ты отказался? Когда Ясон предлагал тебе взять меня.

Он не спросил этого - вместо этого произнес вдруг:

- Ты когда-нибудь убивал, Гай?

Ему показалось, что на губах Гая опять мелькнула эта горькая, несчастливая усмешка. Но Рауль не был уверен... странно. Только что он видел монгрела очень хорошо, а теперь черты лица Гая как будто расплывались. И линии на экране тоже.

- Да, - произнес монгрел.

- Они... они этого заслуживали?

Но на самом деле, он хотел спросить: нравилось ли тебе это?

- В тот момент... я считал, что да.

Рауль закрыл глаза. Обманывать себя дальше уже было невозможно. Дышать было тяжело - очень тяжело. Возможно, система что-то напутала, воздуха оставалось меньше. Или, кто знает, может быть, в самом конце они все еще будут жить, но уже потеряют сознание.

Кажется, им не повезло. Они сбежали от Ясона, только чтобы сдохнуть в проклятой шлюпке. Но Рауль вдруг подумал, что не жалеет. По крайней мере, за себя. Умереть так было лучше, чем когда очередной подонок будет трахать его.

Монгрел... монгрел, конечно, не заслужил...

- Пост сто сорок два, пост сто сорок два вызывает... ответьте...

Неужели?!

Он рванулся к компьютеру. Движения были какие-то слабые, руки казались слишком тяжелыми, но он все же нажал сигнал приема.

- Сто сорок два... мы находимся в квадрате STN28. Пожалуйста, заберите нас.

Кажется, на экране была женщина - он с трудом мог разглядеть лицо. Она не смотрела на него, что-то регулировала на панели.

- Пожалуйста, - повторил он. Он не мог приказывать - и знал, что в этом мире приказы не помогут. - У нас воздуха осталось на тридцать минут.

- Ваши показатели соответствуют пиратскому кораблю Agnes Dei, принадлежащему Ясону Минку. На пиратские корабли конвенция о спасении в космосе не распространяется.

Проклятье... проклятье...

- Мы не пираты, я клянусь. Мы сбежали с их корабля. Ради Юпитер, помогите же.

- Сожалею...

И вдруг она подняла на него взгляд - и даже сквозь туман Рауль увидел, как глаза у нее распахнулись от удивления.

Не может быть, подумал он. Она тоже думает, что узнала меня.

Кажется, женщина выглядела потрясенной - а ее руки уже торопились, нажимая какие-то кнопки.

- Всемилостливый... простите... мы немедленно высылаем шлюпку... прошу прощения...

Пожалуйста, думал он, пусть она не передумает.

- Хорошо, - он кивнул.

- Мы будем на связи. Шлюпка будет через пятнадцать минут.

Он упал обратно в кресло, обессиленный, хватая ртом воздух - и все же нашел силы повернуться, чтобы посмотреть на Гая. Монгрел, с посиневшими губами, смотрел на него, а рот у него кривился в шальной, счастливой усмешке.

- Хорошо сработано, блонди, - он поднял руку. И Рауль чувствовал себя таким же опьяненным и радостным от надежды - и от странного желания разделить это с кем-то.

Он протянул руку - и теплая, мозолистая ладонь Гая сжала его пальцы.

Глава 7

Иногда ему казалось, что то, что он делает, имеет какой-то смысл. Что ему есть, чем гордиться - высококлассный профессионал, в двадцать восемь лет начальник безопасности второго лица в Империи. Иногда он почти верил, что этого достаточно, чтобы продолжать жить. Но когда раздавался этот острый, высокий звук специального вызова - звук, который он узнавал с первой секунды, - он понимал, что ничего, кроме этого, не значит ни черта. И ему хотелось, чтобы его сердце остановилось, потому что он не знал, сколько еще сможет выдержать эту страшную пустоту, в которую затягивала его жизнь.

Но что он мог изменить? И он протягивал руку, принимал сигнал, и все внутри у него сжималось сладко и мучительно, и знакомый дым сигареты становился безвкусным.

Томас "Катце" Клэйтон сделал еще одну затяжку, как будто это мгновение могло отдалить неизбежное, могло дать ему время собраться с силами - а потом сделал то, чего хотел больше всего на свете, чему не имел сил сопротивляться. Посмотрел на экран, на лицо невероятной красоты, обращенное к нему.

- Значит, ты его нашел?

- Да, всемилостливый.

Человек на экране наклонился ближе к монитору, сине-зеленые, широко распахнутые глаза завороженно смотрели на Катце. Быстрые тонкие пальцы попытались засунуть пряди длинных волос за гребни, чтобы не мешали - но волосы упрямо выбились и снова упали на лицо. Катце почувствовал, как у него что-то заныло внутри.

Как бы ему хотелось поправить это волосы. Коснуться светлых пушистых прядей, скользнуть пальцами по виску, ощутить под ладонью тепло щеки...

Этого не будет никогда. Катце знал это - и знал, что ему нельзя даже думать о таком. Но как можно было не думать, не хотеть этого? Так же немыслимо и смертельно, как не дышать.

Но ответил он так, как должен был: по-деловому - у его собеседника было слишком мало времени, чтобы впустую тратить его - спокойно, сдержанно.

- Нам сообщили с поста 142, что к ним попала шлюпка, подающая сигнал бедствия. К счастью, капитан оказалась сообразительной, быстро догадалась, в чем дело.

- Разумеется, - Верховный Понтифик чуть улыбнулся - улыбка, которая входила в кровь и оставалась там, как яд, как наркотик, - надо позаботиться о том, чтобы ее наградили.

- Да, всемилостливый. В первый момент она решила, что перед ней вы. Но потом вспомнила об этой истории с фотографиями в Сети - и тут же сообщила нам. Эти двое были без сознания - на шлюпке была повреждена система подачи кислорода, еще пол-часа - и для них все было бы кончено.

- Двое?

- Да. Объект... и еще неизвестный. Сейчас они в медицинском отсеке.

- Ты видел его? - Интерес во взгляде Рауля Эма был почти детским - таким открытым. И это полное отсутствие притворства - у того, от чьего слова зависела Империя - этому Катце тоже не мог противостоять.

Но ты должен, напомнил он себе. Ему не нужна твоя любовь; ему нужна твоя помощь.

- Да, - Катце кивнул. - Он без сознания - они оба. Я попытался идентифицировать их.

- Конечно. Ты всегда делаешь то, что нужно. - Похвалу выносить было сложнее всего. Чувство радости, что он все сделал правильно, было слишком глубоким, болезненным - и Катце торопливо пытался заглушить его, думать о чем-то другом. Взгляд Рауля был теплым, одобрительным - словно он был уверен, что все, что Катце сообщит ему, будет хорошо. - И что ты мне скажешь?

Он - это не вы, хотел сказать Катце. Как ни глупо это было. Он вспомнил, как стоял над койкой найденного в шлюпке человека - бледное лицо с рассеченными губами, синие тени вокруг глаз - но это все было неважно, это лицо Катце не спутал бы ни с одним другим. Сходство было поразительным. Еще тогда, увидев в Сети те фотографии - ужасные, чудовищные - на какой-то момент, несмотря на то, что Катце знал твердо, что этого не может быть, он все же поверил. Поверил, и пришел в ужас, и в то же время испытал радость - как будто порок, изображенный на фотографиях, давал ему какой-то шанс. Как будто, если это было возможно, для него тоже была надежда.

Он испытал жгучий стыд за эти мысли в следующий же момент - и занялся тем, что должен был делать: выяснить источник фотографий, прекратить их распространение... и искать человека, который был на них изображен.

И все же, глядя в лицо того, кто был так похож на Призванного, Катце ясно видел, что только обманывал себя. Черты лица могли быть теми же - но он никогда бы их не перепутал. Даже в молчании, даже когда понтифик Эм не смотрел на тебя - ты все равно чувствовал тепло, исходящее от него. А в этом человеке не было ничего. Пустая раковина.

Ты можешь дотронуться до него, подумал он тогда, ведь ты всегда этого хотел. У этого те же волосы цвета старого золота; те же длинные, вздрагивающие ресницы... Ты можешь почувствовать - как это будет, прикасаться к нему, ощущать тепло его кожи. Ты имеешь на это право - и никто даже не узнает.

Но Катце не хотел этого. Этот человек не был Раулем - *его* Раулем. Его любовью, и мучением, и смыслом всей его жизни.

Этот человек был подделкой. И Катце не хотел до него дотрагиваться. Он испытал почти отвращение к спасенному.

- Мы взяли их отпечатки пальцев, рисунок радужки и анализ ДНК. По ним ничего нет... по обоим.

- Это возможно?

- Теоретически. Если бы кто-то поставил себе целью вырастить человека, который никогда, с самого рождения, не попадал под учет ни одной из систем Империи - это было бы возможно. Но, честно говоря, я никогда раньше о таком не слышал.

Он видел, как лицо Рауля стало сосредоточенным - руки легкими жестами скользили по краю стола, поглаживая полированное дерево, словно лаская его. Катце сжал зубы. Не смотри, отвернись. Что он и сделал, зажигая очередную сигарету.

- Я, конечно, проверил, могли ли показатели быть изменены. Но никаких следов этого нет. И я... я сравнил ваши показатели и его. Они очень близкие - но не идентичные. Как если бы он был близнецом...

Раль улыбнулся чуть грустно.

- Он действительно так похож, как кажется?

- Да, - проговорил Катце. - Невероятно похож.

- Пластическая операция?

- Нет. Никаких признаков.

- Судя по тем фотографиям... - Рауль не договорил, но Катце понял его.

- Да. Крайнее сексуальное насилие. Многочисленные повреждения. Общее истощение, обезвоживание. У него очень сильный организм, думаю, что для любого другого последствия были бы куда хуже.

Он читал медицинский отчет - и сам все видел. Степень нанесенных травм вызывала у него тошноту - как бессмысленная жестокость вызывает отвращение у любого нормального человека.

Но гораздо более сильным чувством был горячий, ослепляющий ужас, захлестнувший его при мысли, что именно означало послание Ясона Минка. Потому что фотографии - и этот человек, бежавший, как он сказал, с пиратского корабля - это все было посланием от Ясона. На его теле Ясон написал то, что все эти годы он пытался бросить в лицо своему врагу. Посмотри, как я тебя ненавижу. Помни о том, что я жив - и что я ничего не забыл.

Страх был плохим помощником в работе - поэтому Катце напомнил себе: от тебя зависит, насколько Рауль в безопасности. И Катце не позволит, чтобы с ним что-то случилось.

Но думая об инициалах Ясона Минка, отмечающих тело двойника Рауля, он знал, что этот страх не уйдет. По крайней мере, пока Ясон жив.

Катце не был человеком многих страстей. У него была одна дурная привычка - курение - и два сильных чувства: любовь к Раулю и ненависть к его врагу, Ясону.

Я сумею защитить вас от него, всемилостливый, думал он. Я уничтожу его для вас.

Он видел сострадание, тенью прошедшее по лицу Рауля - к этому незнакомцу, чьей единственной виной было сходство с Раулем... и чье лицо было использовано, чтобы попытаться скомпрометировать Рауля.

Сейчас почти все снимки из Сети были убраны, и новые перехватывались. У подчиненных Катце было несколько трудных дней, когда они отслеживали Сеть, запускали информаторов, которые доказывали, что снимки - подделка. Катце знал, что репутации Рауля ничто не угрожает - любовь к Призванному, любовь, культивируемая столетиями, превращала любое событие в повод для очередного приступа обожания.

Еще в детстве Катце видел, как его мать украшала стены в спальне трехмерными портретами тогдашнего - 24-го - Верховного Понтифика; как замирала в фанатическом восторге, любуясь им на экране - одна из миллиардов поклонниц. Но сам Катце никогда не думал, что это может произойти с ним - что он тоже... станет членом фан-клуба. И его одержимость будет куда хуже - потому что он сможет видеть понтифика почти каждый день. Находиться близко. Разговаривать с ним.

Только не дотронуться до него.

- Сейчас ему оказывают помощь. Я поговорю с ним, как только он будет в состоянии.

- Я знаю, что значит твое "поговорю", Катце. Обещай мне, что будешь милосердным с ним.

Не заставляйте меня обещать вам - потому что мне придется выполнить обещание. А я не знаю, смогу ли я щадить его.

- Я постараюсь, - сказал он.

- И я хотел бы... если будет возможность, привези его сюда.

Нет, хотел закричать он, это слишком опасно. Возможно, Ясон на это и рассчитывает - что Рауль заинтересуется двойником, захочет его увидеть.

- А что, если этот человек подготовлен для убийства?

Грустная улыбка мелькнула на губах Рауля.

- Я не думаю, что Ясон хочет убить меня чужими руками. Но в любом случае, я сказал, если будет возможность, Катце, хорошо?

Уничтожить двойника, промелькнуло в голове Катце. Не рисковать. Сказать, что это несчастный случай.

- Я понимаю, что быть параноиком - это твоя работа. - От легкой насмешки в голосе Рауля Катце почувствовал себя беспомощным - каким не имел права быть. - Но я действительно хочу его увидеть. Ведь можно принять все меры предосторожности.

- Хорошо. А... второй?

- Расскажи мне о нем.

- Мужчина, двадцать-двадцать пять лет, рост пять футов одиннадцать дюймов, волосы длинные, каштановые, глаза голубые. Левая рука ампутирована на три четверти. Также имеются признаки недавних гомосексуальных контактов.

- Один из людей Ясона? Выясни, кто он, Катце, и действуй по обстоятельствам.

- Да, всемилостливый, - произнес он, чувствуя, как тоска душной волной захлестывает его. Уже все? Нет, прошу вас, поговорите со мной еще немного... Но он знал, что разговор окончен - что сейчас связь оборвется.

Иногда ему казалось, что жить, не видя Рауля Эма, было бы легче. Но это не было бы жизнью.

* * *

Спинка больничной кровати была поднята - так, чтобы ему удобно было сидеть, - а запястья прикреплены пластиковыми держателями к поручням. Совсем не туго - чтобы не касаться забинтованных запястий; но дергаться было бессмысленно, сломать или высвободиться невозможно.

Руки лежали неподвижно, пальцы с разбитыми костяшками и все еще распухшими суставами полусогнуты - но Катце знал, что за этим спокойствием стоит отчаянное усилие контролировать себя.

- Что еще вы хотите узнать?

Голос тоже был спокойным - как и сине-зеленые, ледяные глаза, глядящие с почти совершенного - несмотря на бледность и следы побоев - лица. В голосе было терпение - словно он поставил себе целью пройти через все, что Катце хотел от него. Через бесконечные, повторяющиеся вопросы; через оценивающий взгляд, которым Катце время от времени оглядывал его; через капающее в вену лекарство.

Катце наблюдал за ним, когда он только пришел в себя - обнаружил, что привязан к кровати. Тогда его лицо исказилось, на мгновение на нем было написано такое отчаяние - и он попытался вырваться, судорожно сжимая кулаки.

Но когда открылась дверь, он замер - овладел собой. Все эмоции ушли, лицо стало похожим на маску. И только когда он увидел Катце, в его глазах что-то мелькнуло - как будто он не мог поверить тому, что видит. И даже это было всего на миг, а потом остался только этот холодный, терпеливый взгляд человека, который снисходит до кого-то намного ниже себя.

Впрочем, он выразил свое согласие отвечать на вопросы, даже под действием сыворотки правды - и не пытался сопротивляться действию препарата, насколько Катце мог понять.

Но то, что он рассказал... У Катце был выбор - или не верить ни одному слову, или поверить всему - начиная с ответа на его первый вопрос:

- Ваше имя?

- Рауль Эм.

Вся эта история была или самой идиотской выдумкой из всего, что Катце слышал - или правдой.

Бывший второй консул планеты Амой... Блонди.

- Это что, кличка? - спросил Катце.

Насмешка в ледяных глазах вызвала у него приступ раздражения - с которым он, конечно, справился.

- Многие дорого бы отдали за право носить такую... кличку.

Всемилостливый, я пообещал вам щадить его... Но как же это было трудно. И не потому, что он - Рауль Эм? Катце не знал, как называть его для себя - блонди? - сопротивлялся допросу.

Но в этом было что-то ужасное, что-то неправильное... Такое сходство - во всем, до последнего штриха - но на чертах Рауля, Рауля, которого Катце боготворил, лежала эта печать высокомерия. Глаза, которые умели смотреть так, что за один взгляд, полный доброты, хотелось умереть, были холодными, чужими.

Это было неестественно. Оскорбительно. Как этот человек смел выглядеть, как Рауль, претендовать на его имя - и быть настолько другим?

Параллельный мир... Невероятно, да? Но почему-то именно этому невероятному ответу ничего не противоречило, в отличии от остальных гипотез.

И кто бы ни был этот человек, Катце не мог справиться с собой, испытывал по отношению к нему гнев, раздражение и обиду. Даже его сочувствие из-за того, что произошло на "Агнце", блонди удалось убить в считанные минуты.

- Расскажите мне еще раз, как вы попали на Agnes Dei.

Тонкие брови чуть вздрогнули, и усталый - демонстративно усталый, сердито подумал Катце, - голос повторил ту же историю.

- А ваш корабль... как вы сказали, он назывался... Ясон Минк взорвал его.

- Да. Корабль назывался "Адриенна".

- И Ясон принял вас за понтифика.

- Да. Но только сначала. Он сказал, что хорошо знает, как выглядит Верховный Понтифик без...

Замолчи. Как он смеет упоминать это? И от того, что Катце сам же задал этот вопрос, он сердился еще больше. Черт возьми, он говорит обо всем с таким равнодушным видом... Конечно, Катце знал, что несправедлив - видел, каким трудом этот самоконтроль дается блонди - и все-таки не мог сдержаться. Ему хотелось быть жестоким с этим гордецом, причинить ему боль.

- Вам нравилось то, что они с вами делали?

Фотографии снова возникли у него в памяти. На коленях, насилуемый в самых чудовищных позах - и все же возбужденный.

Ага, это на него подействовало - как пощечина.

- Нет. Я пытался оттуда выбраться.

- И вам это удалось. Как интересно. Это было сложно?

- Я убил троих. Или четверых.

- Но не Ясона Минка.

- Нет.

- Почему?

- Не успел.

- Или все-таки не очень хотел?

Пальцы сжались, сминая простыню - в конце концов обманчивое спокойствие слетело с него. Глаза цвета морской волны потемнели, стали почти черными. И голос блонди, внезапно охрипший, доказал Катце, что этот ответ не был ложью:

- Я ненавижу Ясона Минка. Убить его - мое самое большое желание.

Если бы ты убил его, подумал Катце, знаешь ли ты, как благодарен бы я был тебе?

Он достал сигареты, зажег одну, привычно прикрывая огонек зажигалки, как от ветра - хотя ветра не было. И снова тень изумления промелькнула в глазах Рауля - узнавание и удивление.

- Вы знали моего двойника в вашем мире, - Катце произнес это без вопросительной интонации.

- Да.

- И кем он был?

Это был личный вопрос, который не обязательно было задавать.

- Был? Мебелью... бывшей мебелью моего друга. Сейчас он дилер.

- Что значит мебель?

- Обслуживающий персонал. Мебель следили за порядком в доме, за пэтами. Типа евнухов. Кастраты.

Катце закашлялся дымом.

- Ваш спутник - он этого не упоминал.

- Гай? - Снова небольшая потеря самообладания. - Где он?

- Вы хотите его увидеть?

Это был приказ Катце - держать их в разных палатах, как только они начали приходить в себя. Гай оказался достаточно беспокойным товарищем, да и состояние у него было не в пример лучше.

- Есть какие-то причины, по которым вы считаете, что нужно держать нас в изоляции, мистер Клэйтон?

- Этот человек - ваш любовник?

- Разумеется нет.

- Тогда кто он?

- Я не знаю, как ответить на этот вопрос.

Руки блонди беспокойно задвигались, вытирая ладони о простыню - реакция на сыворотку правды, когда однозначный ответ невозможен. Катце пожал плечами - отношения этих двоих заботили его только постольку, поскольку они имели отношение к предмету допроса.

- Когда мы сравним ваши показания, вы сможете увидеться.

Блонди кивнул. Ресницы его, опустившись, задержались чуть дольше необходимого, выдавая усталость. Что ж, у Катце не было желания щадить его - но, кажется, он уже узнал все, что хотел.

- Мы направляемся в Асторию, столицу Империи, - произнес он. - Верховный Понтифик Рауль Эм хочет увидеть вас.

На мгновение блонди выглядел потрясенным. Впрочем, Катце мог это понять. Увидеть своего двойника лицом к лицу - кому доводилось такое испытать?

- Вы готовы подчиняться всем требованиям безопасности?

- Да, - подтвердил Рауль. - Абсолютно.

Несколько часов спустя Катце завершил печатать отчет. Мгновение поколебался и нажал на клавишу, отсылая его. В Астории была глубокая ночь, но это важные сведения. Двое из параллельного мира...

Катце снова закурил. Он не ждал ответа, просто позволил себе чуть расслабиться - неосторожно. Такие моменты безделья были опаснее всего. Слишком легко дать мыслям свернуть на неправильный путь.

Всемилостливый... что вы делаете со мной? Эти двое сказали, что мой двойник из другого мира был кастратом. Может быть, это было бы благом - если бы я мог не испытывать желаний. Не любить вас так. Не *хотеть* вас.

Потому что это желание было преступлением, грехом - и несбыточной надеждой. И оно разрушало его жизнь, день за днем.

Как я могу не любить вас...

Звук вызова заставил его вздрогнуть - и он принял сигнал, торопливо затушив сигарету. Пряди волос еще сильнее, чем обычно, выбивались из-под золотых гребней Рауля.

- Катце. Я хочу, чтобы ты привез их ко мне как можно скорее. Обоих.

* * *

Человек, который допрашивал его, затянулся очередной сигаретой. Струйки дыма медленно свивались в воздухе тонкой, полупрозрачной пеленой. Гай не мог отвести глаз от длинной коричневой сигареты в худых пальцах и судорожно сглатывал. Ему отчаянно хотелось курить - но он не думал, что есть хоть какие-нибудь шансы, особенно принимая во внимание, что его единственная рука была плотно пристегнута к подлокотнику кресла.

К тому же, не похоже было, что этот тип поделится с ним куревом.

Когда он вошел, Гай отреагировал, как идиот: уставился на него во все глаза и потрясенно воскликнул:

- Катце!

И мгновением позже напомнил себе, что все здесь не те, кем кажутся.

Человек подарил ему совершенно ледяной взгляд рыжих в крапинку узких глаз и сказал:

- Томас Клэйтон, начальник безопасности Верховного Понтифика. Для тебя "сэр".

Конечно. Гай мысленно пнул себя за то, что не заметил совершенно определенных различий. Никакого шрама; почти военная выправка... и этот Катце не имел привычки занавешивать волосами лицо.

Он курил и наблюдал, пока Гаю вкалывали какую-то гадость; кажется, не прагматол, потому что одним шприцем не ограничилось, а понемногу добавлялось через капельницу. Все хотят от меня правды в этом мире, со вздохом подумал он; и все применяют какие-то извращенные средства.

Но он знал, что так будет, недаром предупреждал Рауля.

Блонди... хотел бы Гай знать, что с ним. Врач сказал, что с ним все нормально, но это ведь были только слова, правда? Словам самого Гая, без сыворотки правды, здесь-то никто не верил.

Он говорил себе, что беспокоиться за Рауля нечего - блонди уже доказал, что с ним не так легко справиться. Да и вообще... он о Гае, небось, даже не вспоминал. Но избавиться от настойчивых мыслей о Рауле было почти невозможно. Блонди их вытащил из-под обстрела Ясона. И не дал им сдохнуть от нехватки кислорода. И... Гай почему-то просто хотел снова увидеть его.

Но пока перед ним был только Катце - который не желал зваться Катце - а желал получить ответы на примерно миллион вопросов... а сыворотка правды действовала так, что Гай испытывал огромное желание на эти вопросы ответить.

Катце слушал его, холодно смотрел на него - в этом оба двойника были похожи: Катце с Амой тоже умел смотреть так, что начинаешь чувствовать себя жалким насекомым... (а после того, что случилось в Дана Бан, он и вовсе не хотел смотреть на Гая).

И все-таки, несмотря ни на что, Гай чувствовал огромную, тайную радость. Ему было все равно, что он выкладывал все свои секреты - все равно, что к нему, кажется, относились с подозрением. Даже почти не волновало, поверит ли ему Катце. Он думал об одном.

Если он столкнулся с Ясоном - а теперь столкнулся с Катце - это не могло быть случайностью. Значит, судьба вела его по этому миру.

И значит, он сможет найти Рики.

- Ты вступал в гомосексуальные контакты в последнее время. С кем?

- С одним типом... еще в моем мире.

- После этого. В последние сорок восемь часов.

- С Ясоном Минком. Но... каждый делает то, что должен, чтобы выжить.

- Почему он тебе доверял?

- Он нес... какую-то чушь про посланца из другого мира - однорукого. - Дурацкий смешок Гая - и холодный взгляд Катце. - Думаю, больше он мне не доверяет. Думаю, что если он найдет меня, мне конец.

Дальше пошли вопросы по "Агнцу", экипажу, оснащению корабля, местонахождению базы. Гай был уверен, что не знает почти ничего, но каким-то образом оказалось, что Катце вполне способен вытянуть из него кучу сведений.

Это была достаточно хорошая часть допроса. Та часть, что касалась Рауля, Гаю понравилась куда меньше... пока он, наконец, не выдержал.

- Ну да, трахали его! И что похуже - вы же все видели - что я могу добавить-то? Я не мог ничего сделать.

- А пытался?

- Ну... нет.

Он все-таки сделал то, что мог.

- Почему ты не дал ему убить Ясона Минка?

Этот вопрос Рауль ему не задавал - Гай думал, блонди не догадался. Но Катце быстренько сделал выводы.

Потому что два раза убить одного и того же человека не мог даже он. И потому, что он все еще помнил, как выгибался от наслаждения в руках Ясона. Ясон Минк мог быть пиратом, подонком и убийцей... но он... Юпитер, как он трахался - ты это хочешь сказать?

- Ты знаешь, что Ясон Минк объявлен Великим Отступником и находится вне закона. Каждый, кто имел возможность убить его и не сделал этого, подлежит смертной казни.

Гай неловко пожал плечами.

- Нет, не знал. Но я так понимаю, это незнание закона не освобождает от ответственности.

На мгновение ему показалось, что в глазах Катце мелькнула насмешка. Потом он с силой вдавил окурок в пепельницу, и ощущение того, что он находит Гая забавным, исчезло.

- Мы проверим все, что ты сказал. Если ты действительно из другого мира, то тогда...

Он не договорил, но Гай понял, что его единственный шанс - это если его истории поверят.

Вот только он чувствовал, что Катце верит ему. И поэтому, когда Катце поднялся, чтобы уходить, он вдруг осмелился.

- Мне нужен один человек в вашем мире. Как я могу его найти?

Он думал, что Катце проигнорирует его. Но тот оглянулся - как будто глубина эмоции в голосе Гая привлекла его внимание.

- Кто именно?

- Может быть, вы знаете его, - заторопился он, - в том мире вы были знакомы.

- Как его имя?

- Рики.

- Рики? А дальше?

В Цересе у них не было никакого "дальше".

- Ну, Рики Дарк. Это прозвище.

Мгновение Катце смотрел на него прищуренными глазами, как показалось Гаю, почти с сочувствием.

- Ты хоть представляешь, сколько Рики в Империи? Если у тебя нет даже его фамилии...

Я все равно найду его, подумал Гай. Обязательно найду.

* * *

В комнате не было ничего, кроме туалета с умывальником в углу. Пол был достаточно мягким и теплым, и Гай лежал, заложив руку за голову и воображая, как он курит крепкую, бесконечно длинную сигарету. Это отвлекало. Отвлекало от ожидания. Когда его вели сюда, он пытался задавать вопросы - но люди Катце были выдрессированы идеально - ни один даже не повернул голову в его сторону.

Что это за комната? Для приговоренных к смертной казни? Нет, об этом Гай не желал думать. В конце концов Катце сказал, что если подтвердится, что он из другого мира - а Рауль ведь подтвердит это, верно? - то ему ничто не угрожает. И все-таки мысль о том, что он может оказаться повешенным/расстрелянным/что они тут делают в этом мире в виде смертной казни за то, что он провел шесть дней на корабле Ясона, играя в пиратские игры, Гаю вовсе не улыбалась.

И кстати, где этот чертов Рауль?

Что, соскучился по блонди?

Вовсе нет, ответил Гай сам себе. Он не собирался совершать ошибку - такую ошибку, как когда-то совершил Рики, доверившись блонди. (Главной ошибкой Рики было довериться тебе, напомнил он.) Блонди не были людьми - скорее, опасными механизмами, при всей своей красоте. И, что еще более важно, они не считали людьми монгрелов.

Мысль об этом Гаю не нравилась. И еще больше ему не нравилось то, что - как он ни старался - он не мог вычеркнуть из памяти те часы, что они провели с Раулем в шлюпке, не зная, выживут или нет. Но Рауль-то с легкостью забудет об этом, Гай был уверен. Для него это ничего не значило, сто процентов. Как только блонди оказался вне опасности, он наверняка забыл о Гае.

Дверь - без ручки, всего лишь тонкая линия, казавшаяся нарисованной на стене, - бесшумно отворилась. Гай торопливо сел.

На руках у блонди были такие же браслеты, что и у Гая на запястье - он предполагал, что при необходимости их мгновенно притягивает к полу, выводя пленника из строя.

Рауль выглядел примерно в миллион раз лучше, чем когда Гай в последний раз видел его. Гай не был уверен, сколько они провели на этом корабле - если это был корабль - но это время явно пошло блонди на пользу. Он все еще выглядел очень бледным, и разбитые губы только начали заживать - но, по крайней мере, больше не казалось, что он сейчас свалится в обморок.

Ну вот и хорошо, подумал Гай и не смог сдержать ухмылку. И кажется - он был почти уверен в этом - в первый момент блонди тоже выглядел так, будто он совсем не против снова увидеть Гая.

Потом Рауль, конечно, приобрел этот отвлеченный, надменный вид, рассеянно потирая запястья под браслетами. Растрепанные волосы, как перья, падали ему на глаза.

- Кажется, здесь всем очень нравится держать тебя в наручниках, - проговорил Гай.

Наверное, это было глупо - рискованная шутка. Рауль взглянул на него. Ответил почти без выражения.

- Кажется, я даже начинаю к этому привыкать.

И, кажется, ты только что пошутил, подумал Гай.

- Это... ты чего-нибудь знаешь, что они собираются с нами делать?

Все еще с высокомерно-задумчивым видом, Рауль сел у стены напротив Гая; что, принимая во внимание отнюдь не большие размеры комнаты, было совсем недалеко.

- Нас везут в столицу - Асторию. Чтобы встретиться с Верховным Понтификом. Это тот, на которого я похож.

Нет, не просто похож, подумал Гай. Это твой двойник.

- Зачем?

- Я не знаю. Можно предположить, что он хочет сам поговорить со мной. И, надо полагать, раз они поместили нас вместе, ты отправляешься туда же.

Столица... против столицы Гай ничего не имел. Он имел очень много против того, чтобы его тут перемещали - как скот какой-то или вещь - не спрашивая его согласия.

- Они мне даже ничего не сказали, - пробурчал он.

- Этот... Катце, - на губах Рауля мелькнула странная усмешка, - он, по-моему, вообще не из тех, кто любит делиться информацией.

- Слушай...

Гай резко пересел, устраиваясь рядом с блонди - увидел расширившиеся глаза Рауля и прижал палец к губам. Их могли подслушивать - скорее всего подслушивали. Он не был уверен, что меры предосторожности помогут, но хотя бы стоило попытаться.

- Я не хочу ехать к этому Верховному Понтифику, - прошептал он Раулю на ухо. От пушистых прядей блонди пахло лекарствами и немного лимонным шампунем. Гай говорил совсем тихо - рассчитывая на то, что слух у блонди лучше, чем у обыкновенных людей. Рауль расслышал.

- Кажется, у тебя нет особого выбора.

- Выбор есть всегда. На "Агнце" нам тоже выбор не предлагали.

Губы у Рауля чуть дрогнули.

- Тебе тоже не надо туда ехать, - добавил Гай.

- Почему?

Вот как он терпеть не мог, когда Рауль смотрел на него вот так, словно в очередной раз находя подтверждение, насколько монгрелы неразумнее, наивнее и вообще неудачнее блонди.

- Встречаться с двойником... - пробормотал Гай еле слышно, - это дурной знак.

Он сам толком не верил в это - и не удивился, когда рот блонди слегка скривился в усмешке.

- Ради Юпитер, Гай.

- Но... но почему мы должны туда ехать? Делать то, что они хотят от нас?

- Я обещал, что буду оказывать им содействие, - спокойно произнес Рауль. Но я-то не обещал, подумал Гай. - Здесь нам пока не причинили никакого вреда, - продолжал блонди. - И нет никаких признаков, что причинят.

Ага - когда ты заметишь, что они хотят тебе навредить - то будет уже поздно. Так всегда бывает.

- Подумай сам, зачем они хотят тебя видеть? Что им может быть от тебя нужно?

- Я не знаю, - произнес Рауль.

- Если бы ты обнаружил своего двойника на Амой, что бы ты сделал?

Кажется, этим ему удалось достучаться до Рауля.

- Попытался бы... использовать его.

Черт возьми, ты хочешь, чтобы тебя использовали?

- Я дал слово и я поеду туда, - упрямо произнес блонди. Черт! - А вот почему ты так против этой идеи?

Странно, как при таком теплом синем... нет, зеленом цвете глаз взгляд у Рауля бывает совершенно ледяным, подумал Гай. Он вздохнул. Ему не очень хотелось об этом говорить - но... если уж они были вместе, Рауль имел право знать о его планах.

- У меня свои дела.

- Какие еще дела? - Давай, назови меня "монгрелом" - в твоем тоне это ясно читается... - Какие дела?

Голос у блонди был *очень* холодным - и Гай вдруг почувствовал, как между ними что-то рушится - что-то очень хрупкое, такое, что он даже не мог назвать словами. И ему было чертовски жаль - но он не знал, что делать.

- Я хочу найти одного человека. Точнее, двойника - я знал его на Амой... и он умер... а здесь он, может быть, жив.

Блонди дернулся - как будто его ударили - и Гай прикусил язык, и с тоской подумал - я не виноват, что тебе не повезло с Ясоном... и почему я должен оправдываться? У меня есть шанс с Рики, я *должен* им воспользоваться - неужели ты не понимаешь?

Конечно, Рауль не понимал. Он отодвинулся от Гая с брезгливым видом - как будто Гай мог запачкать его - хотя еще несколько секунд назад его это вовсе не беспокоило.

Незваная мысль, назойливая, как будто чужая, пришла к Гаю - нет, что ты делаешь, все неправильно. Не оставляй его, этого глупого блонди, который, кажется, обладает удивительной способностью попадать в неприятности.

Не предавай его.

Но если Рауль отказывался бежать, то Гай должен был сделать это сам. И найти Рики - так, как он решил.

А что будет с Раулем?

Он не маленький ребенок - он же блонди, он может о себе позаботиться.

Нет, не может.

Мне очень жаль, подумал Гай.

- Я должен, - сказал он.

- Делай, что хочешь. - Голос у Рауля был спокойным и отчужденным - и правильное лицо казалось полностью равнодушным. - Не рассказывай мне об этом. Я не буду тебе мешать.

* * *

Он не знал, спит ли Гай. Сперва тот лежал на спине, потом отвернулся к стене и не шевелился, но сонного дыхания не было слышно. Комната была чудовищно крошечной. Несмотря на яркий свет и безупречную белизну, Раулю казалось, что стены сжимаются вокруг него - как будто стенки гроба.

Прекрати это, напомнил он себе. Он не мог позволить себе еще и эту слабость. Слабых мест у него было достаточно и без внезапного приступа клаустрофобии... а также без навязчивых мыслей. Зачем, например, он снова и снова повторяет про себя слова Гая? Найти одного человека... двойника... он умер на Амой, а здесь может быть жив.

Надеюсь, что тебя ждет большое разочарование, когда ты его найдешь, мстительно подумал Рауль.Что он окажется ничуть не лучше Ясона.

Это были мелкие и жалкие мысли - и в действительности, он никому не мог бы пожелать, чтобы было - как с Ясоном... Приступ тошноты накатил на него, почти непреодолимый.

Ясон... Прости меня. Прости меня за то, что я все-таки позволил этому подонку присвоить твое имя - *заместить* тебя.

Он восхищался Ясоном. Любил его. Считал своим другом - даже если последние месяцы были омрачены спорами из-за этого монгрела, Рики. И это было нечестно, несправедливо, что теперь каждый раз, когда Рауль думал о Ясоне, он не мог не вспоминать инициалы, навсегда впечатанные в его тело.

Впрочем, если встреченный им Ясон сломал в нем все, что можно - значило ли это, что монгрел тоже не заслуживал шанса? Пусть ищет своего человека. К тому же, разве Рауля вообще волнует, что там произойдет с Гаем...

Он бросил короткий взгляд на монгрела - рассыпавшиеся по полу длинные волосы - резинка куда-то делась; правая рука обнимает культю.

Он тебе никто. Какая тебе разница, что он делает - пусть выбирает свой собственный путь. Их ничего не объединяет. Рауль закрыл глаза. Каждый может делать то, что хочет. Он действительно не будет мешать монгрелу. Вообще забудет о нем.

Рауль все-таки заснул, но даже сквозь сон продолжал ощущать присутствие Гая рядом.

Глава 8

Гай не выспался. Сперва он не мог справиться с напряжением - молчание, вацарившееся между ним и Раулем, было просто физически ощутимым. Он уговаривал себя расслабиться, подумать о чем-то еще, но упрямые мысли почему-то продолжали лезть в голову. И перетирать все это можно было до бесконечности, вести разговоры с самим собой, оправдываясь.

Что он такого сказал? Он действительно хотел найти Рики. Рики был для него всем - и такой шанс, такой шанс - разве не естественно было им воспользоваться? Я не виноват...

Но Рауль не говорил с ним, не ждал его оправданий. Блонди делал свой выбор, не советуясь с ним. Он решил встретиться с понтификом - ну и хорошо. Как будто Гай не сделал все, что мог, чтобы отговорить его. Они друг другу не были ничем обязаны...

В конце концов Гай заснул, с трудом, - и, как ему показалось, тут же оказался разбуженным нелепым метанием блонди по полу. Он подскочил, услышав сдавленные, мучительные стоны - паникуя, что кто-то проник в комнату и угрожает им. Но блонди просто снилось что-то нехорошее, заставляя вздрагивать и нечленораздельно вскрикивать. В ярком белом свете лицо его было смертельно бледным и мокрым от пота.

Некоторое время Гай смотрел на это, надеясь, что Рауль успокоится. Но, кажется, все стало только хуже.

- Пожалуйста, пожалуйста...

Гаю тяжело было на это смотреть. Он знал, что, должно быть, видит Рауль. Блонди никогда не сможет выкинуть это из головы. Никогда от этого не избавится.

В конце концов, он решил, что должен сделать что-то - даже если Рауль теперь сердится на него - например, подобраться поближе, разбудить, успокоить. И в этот момент Рауль сел, широко раскрыв глаза и задыхаясь.

Гай мгновенно притворился спящим. Но он мог слышать, как Рауль пытается справиться со своим хриплым дыханием - а потом долго сидит, не двигаясь, не ложась. Наверное, он смотрел на Гая, но Гай старался размеренно сопеть носом. Потом блонди встал, попил воды - и сел у стены, обхватив колени.

В такой позе Гай и застал его утром, когда Катце оповестил их, что они прибыли и через пятнадцать минут за ними придут. Это звучит неуютно, подумал Гай и хотел было сказать это вслух, но понял, что никто ему не ответит. Рауль даже не смотрел на него.

Дальше Гай чувствовал себя куском мяса. По-прежнему эффективные и молчаливые охранники повели их куда-то - Гай заметил, что кто-то постоянно держит палец на кнопке активирования наручников. Им выдали новую одежду и обувь, очень приличную, по мнению Гая, но без единого кармана. Резинку для волос Гаю так и не вернули. Потом снова куда-то повели.

Он напоминал себе, что не должен отвлекаться - должен быть готов для побега в любую минуту, потому что кто знает, когда представится шанс. Но куда бежать с корабля? Вот когда они окажутся на земле...

Когда они оказались на земле, Гай понял, что слишком оптимистически смотрел на вещи.

Они сменили одно закрытое помещение на другое. Гай обнаружил это только когда, пройдя по узкому тоннелю, он увидел Катце, указывающего им внутрь низкого, очень красивой формы длинного автомобиля. У Гая мелькнула мысль, что-нибудь придумать - например, что ему нужно в туалет. Но он взглянул на Катце и понял, что такие шутки не пройдут.

Катце сел напротив них - и машина тронулась.

Это первая планета, на которой я оказался кроме Амой, внезапно подумал Гай. "Адриенна" приземлялась на одной планете во время круиза - неприспособленной для жизни - но Гаю, естественно, не удалось даже выглянуть.

И вот он на другой планете... в другом мире.

И это было *интересно*.

А ты был где-нибудь кроме Амой, вдруг захотелось ему спросить у блонди. Но Рауль сидел, отвернувшись к окну, занавесившись волосами - и Гай промолчал.

Он знал, что Катце наблюдает за ним, но решил не обращать внимания, приник к окну, жадно рассматривая проносящиеся за стеклом дома.

Все было огромным и красивым - как в Эосе. Высокие - и одновременно кажущиеся невесомыми дома, кажется, полностью прозрачные. Гай пытался уследить, мимо чего они едут, но вскоре понял, что это бесполезно. Всего было много. И машин тоже - быстрых, обтекаемой формы. Машин такого класса ему даже угонять никогда не приходилось.

Вот только на дверях их автомобиля внутри не было ручек.

Он отвернулся, поймал взгляд Катце - не совсем холодный. Иногда Гаю казалось, что Катце, при всей своей сдержанности, испытывает к нему некоторую симпатию... в отличие от Катце с Амой. Сигарета окутывала его лицо и рыжие волосы струйками дыма.

- Нравится? - внезапно произнес Катце. Гай смутился; видимо, он выглядел как идиот, с открытым ртом.

- Ничего, симпатично, - сдержанно одобрил он.

- По красоте архитектуры столица считается третьим городом в Империи, - проговорил Катце. Да, скромненько так. - Это самый старый город из до сих пор населенных.

- А выглядит довольно новым.

- Конечно, не все его части.

- А... - Гай знал, что это глупый вопрос, но все же не удержался. - Здесь тепло?

- Обычно не очень. Были проекты по изменению климата, но решили, что последствия могут быть непредсказуемыми. Вот на побережье - там действительно прекрасно. Резиденция Великого Августа находится именно там.

Видели бы вы, во что превратили Амой, подумал Гай с горькой ухмылкой. Странно, он ведь знал, что вряд ли вернется туда - но продолжал вспоминать, сравнивать.

- Каково соотношение светской и религиозной власти в Империи? - спросил Рауль, не оборачиваясь.

Да уж, он умеет изъясняться, как настоящий блонди. Аж зубы ломит.

Странно, Гаю показалось, что к Раулю у Катце тоже было особое отношение - не очень доброжелательное. Может быть, блонди стоило быть повежливее. Впрочем, Катце тут же ответил:

- Империя управляется Великим Августом. Он назначает губернаторов регионов. Верховный Понтифик руководит Братством... на нем лежит задача духовного руководства жителями Империи.

- В Империи одна религия?

- А неужели может быть больше? - Катце выглядел оскорбленным.

- Власть передается по наследству?

- Малого Августа выбирают на основе тестов, выявляющих потенциал - как и для любой другой должности. Но Великий Август, конечно, усыновляет ребенка.

Дальше посыпались вопросы об административном устройстве и управлении, от которых Гай начал засыпать. Впрочем, Катце, кажется, несколько оттаял к блонди - и теперь они мило беседовали. Гай уставился в окно.

Яркие краски и красивые формы уже перестали его удивлять. С удовольствием Гай обнаружил, что большинство людей на улицах одеты почти так же, как он - то есть, им выделили не какие-то обноски. Людей тоже было много - как всего остального.

И выглядели они такими спокойными - миролюбивыми. В Цересе каждый старался смотреть так, чтобы ни у кого не возникало желания подвалить к нему. А в других районах Гай всегда слишком напрягался, что его поймают и всыплют, чтобы следить за выражением лиц.

Скорее, вдруг пришло ему в голову, люди здесь выглядели как большинство тех богачей, что путешествовали на "Адриенне" - так, словно их мало что беспокоило.

Внезапно голос Кегана, рыжего парня с "Агнца", вспомнился ему. "Они - овцы, а мы их режем..." Овцы? Вполне счастливые овцы, решил Гай.

На экранах на стенах домов мелькали рекламные ролики - потрясающие машины, роскошные дома, круизы. На одном из мониторов какой-то седовласый мужчина с приятным лицом выступал перед микрофонами. Гай увидел, как при взгляде на него Катце сделал торопливый знак, прижав пальцы ко лбу, а потом к сердцу.

- Великий Август? - произнес Рауль, и Гай нахмурился из-за того, что сам не догадался. Он снова уставился в окно.

Внезапно слово "Церес", мелькнувшее в речи, заставило его обернуться.

- Нет, - говорил Катце, - конечно, нет. Поражение в правах для пиратов наступает *после* того, как они начинают заниматься противоправной деятельностью.

Гай бросил взгляд на лицо Рауля, внезапно пораженный, насколько остро заинтересованным оно было - и насколько Раулю подходил этот взгляд. Гай видел блонди в разных ситуациях - почти безумным от боли и отчаяния... катающимся по полу с Ясоном... за панелью управления в шлюпке... но сейчас он особенно ясно вспомнил, что блонди считались элитой Амой во всех смыслах, в физическом и интеллектуальном. Странный жар охватил его. Это было глупо. Глупо испытывать восхищение блонди - тем более, такое... такое, что не ограничивалось мозгами, а распространялось по всему телу.

И ведь для себя он уже все решил. В этом мире ему нужен был Рики.

- Значит, вы тоже считаете, что девиантное поведение не вызывается обстоятельствами? Об этом была дискуссия среди биологов Амой. Некоторые считали, что улучшение уровня жизни в Цересе, предоставление монгрелам равных прав позволит им стать полезными гражданами. Но, видимо, склонность к преступности заложена генетически?

Катце недобро усмехнулся.

- Ясон Минк - это особый случай...

И в этот момент машина свернула в подземный гараж.

Когда тяжелые ворота опустились за ними, Гай поморщился. Наверняка здесь все было напичкано охранными устройствами - так что сделать ноги отсюда будет трудновато. Но кто сказал, что трудновато - это невозможно?

- "Дворец", - сказал Катце. - Резиденция Верховного Понтифика и штаб-квартира регионального отделения Братства.

Рассмотреть здание снаружи Гай не успел. А внутри их уже встречала охрана. Гай вздохнул. Ладно, придется смириться. Он сбежит, когда будет возможность. А пока придется делать то, что ему скажут.

- Пройдите сюда. Верховный Понтифик находится в Южном саду.

Гай почувствовал вдруг, как его наручник стал очень тяжелым. Не таким, чтобы упасть на колени - но двигаться было неприятно, приходилось делать усилие. Он взглянул на Рауля, понял по сжавшимся губам блонди, что он чувствует то же самое.

Они подошли к лифту - и Катце был единственным, кто вошел туда вместе с ними, ввел код. Двери закрылись, и охрана осталась внизу.

- Нам пришлось активировать наручники, чтобы быть уверенными, что вам не захочется совершить какую-нибудь глупость.

Рауль пожал плечами, а Гай подумал - захочется, еще как захочется.

Движение лифта было незаметным. Затем двери вдруг открылись - и они оказались... в саду.

Или нет - это был не сад - слишком маленький - но тут были деревья - и журчала вода - и на бортике большого прозрачного бассейна сидел человек. В воде перед ним толклись десятки крупных, невероятно красивых рыб, чешуя которых на солнце отливала алым и золотым.

Длинные тонкие пальцы человека чуть двигались в воде, слегка касаясь скользких спин рыб.

- Всемилостливый...

Человек обернулся - и Гай почувствовал, как екнуло у него сердце. Он знал, что увидит - и все-таки оказался не готов к этому. Поправляя мокрой рукой выбившиеся волосы и улыбаясь, на них смотрел Рауль Эм.

* * *

Он другой. Эта мысль пришла одновременно с болезненным и щемяще-радостным чувством, которое Рауль не мог объяснить. Рауль представлял себе эту встречу. Каково это будет - так же, как смотреть в зеркало? И знать, что это не отражение, которое повторит все, что ты сделаешь - а другой человек, который может быть кем угодно... врагом... другом...

Но сейчас, глядя на почти совершенное лицо - он знал, что его черты вот так же близки к совершенству - синие глаза и деликатный рисунок губ, и непокорные волосы, которые не могут удержать золотые гребни, и золотистые ресницы - Рауль не мог думать об этом. Он не думал о том, что смотрит в свое собственное лицо. Потому что это было не так.

Рауль никогда не улыбался вот так - как будто с ним только что произошло что-то потрясающе радостное и он хотел этим поделиться. Улыбаться так считалось бы вульгарным для блонди. И уж конечно он никогда не смотрел ни на кого таким теплым, *принимающим*, чуть грустным взглядом.

Этот человек смотрел на него так, словно любил его. Его лично, Рауля Эма, со всеми его недостатками и ошибками - любил и понимал, знал о его ошибках и прощал их - и впервые за многие месяцы, может быть, годы - Рауль почувствовал, как тяжелый комок недовольства собой, страха оказаться неудачником, недостойным - растапливается в нем.

Гипноз, подумал Рауль, он меня гипнотизирует. Но... Он так прекрасен. Его невозможно не любить.

Верховный Понтифик встал, стремительно пошел к ним, и Катце тут же оказался между ними, словно готовый стать последним барьером на случай, если Рауль или Гай все же будут представлять какую-нибудь угрозу. Человек остановился.

- Ну что, Катце, ты так и будешь стоять между мной и моими гостями?

Это было сказано мягко, чуть насмешливо. Катце дрогнул, опустил голову. Понтифик продолжал ждать - и Катце отступил, оставляя Рауля и Гая лицом к лицу с другим Раулем. Они стояли в нескольких шагах друг от друга; понтифик рассматривал их почти детским, откровенно заинтересованным взором. Руки он сжал на груди, спрятав полностью в длинные, широкие рукава темно-синей, расшитой золотом одежды. И в этом жесте была странная уязвимость, от которой у Рауля сильнее забилось сердце.

Он вдруг понял - почувствовал - почему Катце так хочет защитить этого человека.

- Рауль Эм? - сказал понтифик и улыбнулся, словно разделяя забавность ситуации с ними со всеми. - Ты знаешь, я, конечно, воображал себе, как это будет - но все оказалось еще более невероятным. В общем, я тоже Рауль Эм.

- Обращайтесь "всемилостливый", - пробормотал Катце.

Рауль слегка наклонил голову. На какой-то момент ему захотелось ответить вот так же - как приглашал легкий, шутливый тон этого человека. Но он знал правила этикета.

- Наверное, принимая во внимание ситуацию, следует сказать, что это я *тоже*... всемилостливый.

- Думаю, что правил для таких ситуаций не придумано, правда?

Рауль судорожно вздохнул, когда понтифик перевел взгляд на остальных.

- Гай? Я очень рад тебя видеть. Я знаю, что ты не представляешь угрозу для нашего мира - пожалуйста, не опасайся ничего. Мне необходимо будет с тобой поговорить. Ты ведь подождешь некоторое время, пока я поговорю с моим... двойником?

Монгрел покраснел, побледнел - и пробурчал что-то вроде:

- Да, всемилостливый.

- Катце... дезактивируй наручники, пожалуйста.

- Но...

Короткий взгляд - лишь намекающий на упрек.

- Они не враги, ведь правда?

Рауль мог только кивнуть. Во рту у него пересохло. Ему вдруг страстно захотелось, чтобы другой Рауль верил ему - по-настоящему верил. И чтобы никогда его не разочаровывать...

Катце выглядел красным и недовольным, но тяжесть наручников ушла.

- Рауль, пойдем со мной, - произнес понтифик.

Катце тихо произнес, глядя на Рауля:

- Не приближаться к понтифику ближе, чем на три метра. И *даже не думать* прикоснуться к нему.

Рауль чувствовал на себе ревнивый взгляд Катце, следуя за другим Раулем мимо бассейна с рыбами, между деревьев. Он видел, как тонкие пальцы понтифика касаются коры, листьев ласкающим жестом. Они отошли всего на несколько шагов, но в какой-то момент, за деревьями, иллюзия одиночества была полной.

- Прости за это, - другой Рауль указал на наручники. - Я позабочусь, чтобы их сняли. Катце любит перестраховываться. За все время понтификата покушения происходили всего семь раз - за последние тридцать лет ни одного, но Катце привык очень тщательно выполнять свою работу.

И он боится вас потерять, подумал Рауль.

Теплый взгляд прекрасных глаз был завораживающим. Рауль чувствовал себя уязвимым, полностью открытым, неспособным защищать свои тайны - и в то же время волшебно счастливым.

- Я очень сожалею о том, что произошло на корабле Ясона Минка, - тихо произнес понтифик. Рауль все же вздрогнул - он бы хотел, чтобы никто никогда об этом не вспоминал, не говорил. - Что тебе пришлось принять удар ненависти, которая обращена на меня.

За что он ненавидит вас, хотел спросить Рауль - как он *может* ненавидеть вас... но не сказал этого. Понтифик Эм улыбнулся.

- Значит, параллельный мир... Конечно, мы все слышали истории, что это возможно. Но никогда раньше мы не получали этому подтверждений. Очень печально, что ваш корабль был уничтожен. Я скорблю обо всех утраченных жизнях - и в то же время о возможности узнать больше о прорывах между мирами.

- Я не знаю... - какое-то мгновение Рауль размышлял, стоит ли это говорить - но одобрительный взгляд понтифика подтолкнул его. - Я хочу сказать, в этом прорыве не было элемента случайности. "Адриенна" немедленно натолкнулась на пиратский корабль, которым управляет двойник человека, которого я знал. А после побега нашим делом начинает заниматься еще один двойник - Катце.

- Ты имеешь в виду, если бы на корабле были другие люди, то прорыв бы не произошел - или произошел бы в другом месте?

- Или произошел бы не между *нашими* мирами.

Потому что миров может быть бесконечное множество.

Он увидел, как Рауль кивает, поправляя гребни. Странное желание дотронуться до него, отвести волосы от лица, охватило Рауля. Но он помнил, что сказал Катце. Были приказы, которые лучше было выполнять.

- Возможно. Возможно. Это не противоречит предсказаниям, - на мгновение лицо понтифика побледнело, взгляд застыл, как будто он увидел что-то пугающее. - Да хранит Брат Господень наш мир и даст мне силы выполнить мое предназначение. Я отдам приказ узнать все, что можно, о прорывах - и, Рауль, я надеюсь, мы еще поговорим об этом.

По окончательности этих слов Рауль понял, что их встреча подходит к завершению - и внезапно ему захотелось, чтобы это было не так, захотелось продлить разговор, еще хоть ненадолго.

Он знал, что это гипнотическое воздействие, - но в этот момент, когда он смотрел на понтифика, с его грустными прекрасными глазами и быстрыми пальцами, слегка ласкающими перья яркой птицы, севшей ему на плечо, - Рауль не хотел об этом думать.

- Ты расскажешь мне о своем мире - все, что ты посчитаешь возможным, не ставя под угрозу его безопасность. А пока - нам надо возвращаться.

Катце заметно расслабился, увидев их. Гай стоял, переминаясь с носков на пятки и таращился - так, словно все еще не мог привыкнуть к виду их вместе. Рауль внезапно ощутил острый укол зависти - для Гая все еще было впереди, разговор с понтификом ему еще предстоял.

- Катце отдаст указания, чтобы вам были предоставлены удобные помещения. - Другой Рауль посмотрел на них с Гаем. - Вы хотите жить вместе или отдельно?

Гай открыл рот и не издал ни звука. Давай, скажи ему, что ты вообще не собираешься здесь оставаться, скоро сбежишь, подумал Рауль.

- Конечно, отдельно, - высокомерно произнес он.

Кажется, монгрелу не очень понравился его тон - он отвернулся и сделал вид, что любуется деревьями.

- Хорошо, конечно. Катце...

- Я все сделаю, всемилостливый. - Он кивком указал Раулю в сторону лифта - и Рауль пошел туда, несмотря на то, что казалось, что-то в нем сопротивляется... как будто больше всего на свете ему хочется остаться здесь, хотя бы еще ненадолго.

* * *

В здании было несколько сотен людей, и Катце знал это лучше, чем кто-либо другой. Но сейчас, в пустом коридоре, с полностью заглушающим шаги ковром, у него на мгновение возникло странное ощущение - как будто он один здесь, в тишине, перед рядом одинаковых дверей. Один - но ясно сознающий, что многими этажами выше есть еще человек - которого Катце видел всего несколько минут назад - и уже чувствовал открывающуюся пустоту внутри. Он не встретится с Раулем, по крайней мере, до завтрашнего дня. Он так хотел бы, чтобы этот срок не казался ему бесконечным.

Возле одной из дверей, без таблички, он остановился, провел браслетом часов через датчик, ввел код. Опустил сигарету, чтобы дым не мешал компьютеру опознать его - и наконец Катце оказался в своих собственных владениях. Отдел безопасности.

Здесь дневные часы отличались от ночных одним: днем ему все время кто-то попадался под ноги - с бумагами, вопросами, а иногда и чисто по случайности. Катце предпочитал ночь - по крайней мере, можно было быть уверенным, что люди занимаются своим делом и ничем больше.

В автомате у дверей он перехватил стаканчик с кофе - и пошел между рядов полупрозрачных кабинок, где его сотрудники сидели перед мониторами, наблюдая за помещениями "Дворца".

Комнаты тех двоих, что он привез сегодня, тоже были под наблюдением. Четвертый уровень безопасности. Не то, чтобы он не доверял им - как он мог, если сам Призванный верил, что от них не будет зла? Но это была работа Катце - перестраховываться.

На несколько секунд он остановился, глядя из-за спины техника на мониторы. Рауль - блонди - Катце до сих пор не вполне знал, как его называть - был в постели и, несмотря на невыключенный свет, спал. Его лицо было неспокойным. Даже не слыша звуков, Катце знал, что он дышит прерывисто, шепчет что-то снова и снова. Светлые волосы, мокрые от пота, прилипли к вискам.

Днем блонди держал себя совершенно безмятежно - так, словно ничего не произошло. Но ночью он не мог спрятаться от себя. Наверное, это естественно, подумал Катце. Наверное, этого следовало ожидать. Плохие сны будут лишь одним из последствий. И вряд ли он когда-нибудь будет прежним.

Второй, Гай, не спал. Брови у Катце взлетели, когда он понял, чем тот занимается. На тумбочке возле изголовья дымился незатушенный окурок - а Гай размеренно работал своей одной рукой, полуприкрывшись глянцевым журналом.

Он попросил журналы почитать, вспомнил Катце - и ему их, очевидно, принесли - разные, от легкой порнухи до скоростных машин, моды и политики. Кажется, порнуха пришлась ему особенно по вкусу. И, кажется, дело приближалось к финалу. Глаза у Гая были полузакрыты, взгляд слегка остекленевший.

Катце сочувственно сжал плечо охранника, который наблюдал за этим монитором. Тот повернулся и осклабился. Катце продолжил свой путь.

Чтобы войти в свой кабинет, плюс к рисунку радужки и коду понадобилась капля крови, которую Катце оставил, нажав на тонкую иглу, выдвинувшуюся из панели. Но уверенность, что никто другой не зайдет сюда, того стоила.

В его комнате не было ничего, что не являлось бы функциональным - кроме пепельницы. И все-таки иногда Катце думал, что именно здесь он мог бы провести всю свою жизнь. Он посмотрел на экран.

Он делал то, что не должен был. Во "Дворце" было место, в которое видеокамеры не заглядывали - ни при одном прежнем начальнике безопасности. Но ведь Катце не мог этого позволить, это был дополнительный риск - который следовало устранить.

Рауль Эм, Верховный Понтифик, стоял на коленях перед алтарем в святилище.

Всемилостливый, вы возненавидели бы меня, если бы знали, что я наблюдаю, подумал Катце. Но я должен это делать - ради вас.

Ты лжешь, напомнил ему внутренний голос. Да, ты должен это делать, ради безопасности Рауля... но ты думаешь не только об этом, когда смотришь на него.

Да, это было так. Он ничего не мог с собой поделать. Это был порок, пристрастие, от которого он испытывал жгучий стыд. И все же не мог отказаться от этого. С жадностью наркомана Катце смотрел, как Рауль совершает свое ежевечернее обращение к Брату. Губы у него не шевелились - руки лежали на краю алтаря, тонкие белые пальцы на темном дереве.

Это наблюдение не приносило радости. Иногда Катце реагировал физически, против своей воли - но даже возбуждение было отравленным горечью. И он никогда не позволял себе прикоснуться к своему телу, наблюдая.

Несколько минут назад, увидев Гая, он почти позавидовал ему - этот парень мог получить хотя бы простейшее удовольствие. За все годы - десять лет, десять лет с тех пор, как его представили Раулю Эму, тогда совсем молодому понтифику - все те, с кем Катце встречался, с кем проводил ночь... он не помнил ни одного лица, ни одно ощущение не сохранилось в его памяти.

И когда он смотрел на Рауля вот так - отчаяние было сильнее возбуждения.

Пламя свечей на алтаре слегка колебалось от слабого тока воздуха - и отблески падали на золотые гребни и светлые пряди волос. Рауль казался спокойным - неподвижным, голова чуть склонена. Но Катце знал его слишком хорошо, чтобы обмануться.

И когда Рауль достал бумагу и перо - и его рука застыла над листом, Катце почувствовал, как внутри у него все сжимается.

Этот пришелец, Гай - сегодня в разговоре с Раулем он упомянул карты.

- У Ясона они есть. Он хотел, чтобы они указали на меня - что я и есть Разрушитель.

Катце ответил ему, еще до того, как Рауль успел что-то сказать:

- Это поддельные карты. Они ничего не значат. Сущствует только одна колода Призванных.

- Но Ясон-то верит в них. Он нарисовал дополнительную карту.

И Катце до сих пор не мог себе простить, что позволил ему сказать это.

Если бы он знал раньше - он запретил бы упоминать... но каким-то образом это ускользнуло во время допроса. И теперь он видел, как Рауль слегка вздрогнул - на мгновение взгляд его прекрасных глаз стал застывшим.

- Ясон нарисовал карту?

- Да. У него было что-то вроде приступа, он не хотел рисовать. А потом взял и нарисовал. Я не знаю, что на ней было. Только подпись... "И когда миры столкнутся, то на каждый кусок хлеба будут претендовать трое."

- Миры столкнутся.

- Он подписал ее. "Двадцать пятый понтифик".

Черт тебя побери, Гай.

И черт побери его, Катце, за то, что он не сумел выполнить свою работу, допустил это.

И будь проклят Ясон Минк...

Ясон Минк нарисовал карту. А перо в руке Рауля оставалось неподвижным. Отступник дополнил колоду, а Рауль не мог этого сделать.

Это неправильно, с яростью подумал Катце, Ясон отверг свое предназначение, какое право он имел пользоваться привилегией... или проклятием понтифика? Рауль должен был это сделать, имел на это право!

Зачем Ты мучаешь его?

Мысль была обжигающей и страшной. Он уже давно смирился, что может испытывать чувства, которые были преступлением. Но то, что он думал сейчас, было еще хуже.

Зачем Ты избираешь тех, кто не хочет следовать Твоим путем - и отвергаешь тех, кто отдает Тебе все?

Он судорожно сглотнул. Он не мог так думать о Брате, это было чудовищно, святотатственно. Но он ничего не мог сделать. Эти долгие минуты, когда Рауль стоял коленопреклоненным - покорным Его воле - а эта воля не нисходила - Катце чувствовал, как что-то внутри него ломается... его вера уходит. Рауль не заслужил этого.

Ясон Минк был виноват во всем.

Ясон Минк, избранный судьбой занять должность двадцать пятого понтифика. Готовившийся к этому с детства - учившийся открывать себя для силы, посылаемой Братом. Через кровь и боль обретающий высшую власть.

Он был уже приготовлен к вхождению на пост, сменяя отрекшегося прежнего понтифика. Никто не знал, что произошло. Почему Ясон решил, что не хочет следовать судьбе, оказавшей ему честь.

Впоследствии все, что он делал, было оскорблением для обычаев и традиций, и не было преступления, которое бы он не совершил. Но свой первый шаг по пути отступничества он сделал в тот вечер, пригласив к себе своего друга, того, кто должен был стать Вторым Служителем - Рауля Эма. И сделал то, чего понтифик не должен делать никогда - прикоснулся к нему. Прикоснулся к человеческому существу.

Уже в тот момент, утратив свою чистоту, Ясон не мог повернуть назад. Но он не остановился на прикосновении, он хотел довести падение до конца.

Никто не знал, что там произошло - что говорил Ясон и что отвечал Рауль... как Ясон убеждал - а он мог быть убедительным... и насколько силен был соблазн. Иногда Катце представлял это себе, уступал своему воображению: сильные руки Ясона, обвивающие шею Рауля, теплые губы, накрывающие его рот. Рауль сопротивлялся... а может, и не очень сопротивлялся. Но Ясон был сильнее.

Они лежали вместе - руки и лодыжки Рауля были привязаны к спинкам кровати - а руки и губы Ясона касались его тела. Ясон мог сделать все, что хотел. Никто не помешал бы ему, и у него было достаточно времени. Но он не сделал этого.

Кроме прикосновений, ничего не было. Ясон ушел - сбежал из дворца, покинул планету, написав отречение от должности.

Империя оказалась в тяжелом положении. Такого не было еще никогда. Только один ребенок всегда выбирался и воспитывался как будущий понтифик. Только одного человека тренировали для того, чтобы он мог слышать голос Брата - чтобы выполнять Его волю.

Но Рауль Эм был безупречным служителем. Его данные были так близки к потенциалу понтифика, как только возможно. И он тоже был готов, тоже истязал себя в надежде достичь просветления. И шрамы, которые он оставлял на своем теле, были восприняты как знак его готовности.

Три дня спустя Рауль стал понтификом.

И назвал Ясона отступником, объявив его вне закона.

И тогда Ясон начал мстить, разрушая все на своем пути... и поклялся уничтожить того, кого он называл предателем - Рауля Эма.

На мгновение закрыв глаза, Катце вдруг вспомнил те фотографии - насилие без пощады, без перерыва. И снова дикий страх охватил его. Что, если он что-то упустит - и не сумеет защитить Рауля?

Но хуже всего было то, что иногда он не был уверен, что Рауль хочет этой защиты.

На экране Рауль осторожно положил бумагу и перо обратно в ларец. Его лицо было спокойным - но в замедленных движениях обычно стремительных рук Катце увидел обреченность.

И дальше было то, на что Катце с трудом мог смотреть - но в то же время не мог не смотреть.

Привычным движением Рауль сунул руки в широкие рукава своей одежды. Лицо его чуть исказилось. Катце знал, что там, хотя никогда и не видел этого. Тяжелые браслеты с направленными внутрь шипами.

Он носил их на руках выше локтя, затянутые так, что кровь, незаметная на темной ткани, пропитывала рукава.

И вот теперь Катце смотрел, как Рауль затягивает их, еще сильнее - жестоким, отчаянным движением. Нет, не делайте этого, хотел закричать Катце, не так сильно, вы изувечите себя... Все зря. Рауль надеялся, что это заставит Брата ответить ему.

А Брат не отвечал.

И он будет причинять себе еще худшую боль, думал Катце, наносить себе еще раны. Сколь долго - пока сила Брата не придет к нему?

Он видел, как Рауль поднялся. Струйка крови стекла по кончикам его пальцев, и капли упали перед алтарем. Рауль слегка пошатнулся, и Катце сделал инстинктивное движение - как будто хотел быть рядом, подхватить. Но он был далеко - и знал, что все равно это было бы невозможно.

Поэтому Катце сделал единственное, что мог - зная, что даже это действие, даже это желание уже преступно: коснулся рукой экрана - представляя, что он чувствует теплую кожу Рауля под кончиками пальцев.

* * *

Гай вытянулся на кровати, все еще слегка вздрагивая от удовольствия. Способ расслабиться был примитивный, но он всегда срабатывал - и после такого трудного дня Гай нуждался в этом. Впервые за очень долгое время Гай чувствовал себя спокойно - так, что на этой бесконечно удобной кровати он готов был провалиться в сон, несмотря на перепачканную руку и живот.

За последние недели - с Боско, а потом с Ясоном - секс для него был каким-то упражнением в выживании. И просто кончить, не думая о том, как угодить кому-то еще, - оказывается, это было очень приятно. Он украдкой бросил несколько виноватый взгляд на забрызганный журнальчик. Черт, что подумает уборщица... но кто виноват, что ему этот журнал подложили? Фотки были, на вкус Гая, немного нелепые - модели больше смахивали на рекламирующих напитки и машины. Но он все равно возбудился, а дальше... дело техники.

Вот только, кажется, скользя рукой по своему члену, он представлял не этого очень симпатичного мускулистого шатена с короткой стрижкой и основательной челюстью. Но кто может сказать, почему рваные мысли приходят в голову, когда мозг молчит, а действуют только инстинкты... почему ему вдруг представились длинные светлые волосы и синие глаза под золотистыми ресницами.

Блонди, они такие, утешил себя Гай - от них трудно избавиться. И он ведь не хотел Рауля. Он его не хотел, даже когда мог получить, на "Агнце" - а уж теперь, когда они поссорились, то тем более. Поссорились... как глупо. Как будто блонди снизойдет до того, чтобы ссориться с монгрелом. И все-таки слова Рауля - его холодный голос, когда на вопрос понтифика он так быстро ответил: "Конечно, отдельно," - были несколько обидными.

Ну и пусть, подумал Гай. Пусть сидит себе где-то, один. Я и без него обойдусь.

Он вспомнил разговор с понтификом сегодня - странное, полетное чувство, что он испытывал в присутствии этого Рауля Эма. Понтифик пообещал ему, что он будет в безопасности - что он не считает Гая Разрушителем и угрозой для их мира. В тот момент Гай был готов на все, чтобы никогда не огорчить, не разочаровать этого человека.

И сейчас... он впервые чувствовал себя уютно. Он даже почти не жалел, что не сумел сбежать по дороге сюда. Один-два дня... он может побыть здесь - ведь понтифик Эм просил быть его гостем. Гостем - не пленником. Даже если Катце, кажется, по-иному понимал это слово.

Он встал, вымыл руки, вытерся и вернулся в комнату. Розовое вино, которое ему принесли, не было тем, что Гай обычно пил, но - уж что дают. Он снова закурил и взял очередной журнал.

Этот не был эротическим - был толще, еще более ярким и позиционировался как "журнал для сильных духом". Гай вздохнул и принялся листать страницы, в обратном порядке, как обычно.

Реклама, реклама, купоны, новые мобильные телефоны, музыка, кино, гонки, конкурс на лучшее знание неких Темных Лет Империи... он пролистнул несколько страниц, уже почти проваливаясь в сон. Внезапно журнал распахнулся - и Гаю показалось, что сердце у него взметнулось прямо в горло, делая невозможным дышать.

С глянцевой фотографии, с отличного снимка, на него смотрело знакомое лицо - черные живые глаза, высокие скулы, большой рот с теплой, чуть насмешливой улыбкой - и шапка растрепанных темных волос.

То самое лицо, которое Гай так хотел увидеть еще раз - и почти уже не надеялся.

- Рики, - прошептал он.

Рики. Я нашел тебя. Мгновение он не видел ничего, кроме этого лица, - а потом на него нахлынуло остальное.

Рики был не один на фотографии. Руки его лежали на плечах симпатичной темноглазой женщины с младенцем на коленях - а еще двое малышей - крошечные принцессы в кружевах и бантиках - сидели по бокам от нее.

Этого не может быть... буквы расплывались - и все же Гай смог прочитать.

"Рики O'Хара, трехкратный чемпион Империи в гонках на спортивных машинах, с женой Мимеей, сыном Августом и дочерьми Кармен и Эос." И тогда уже строчки статьи стали медленно доходить до него, отрывочно... "Самый блестящий автогонщик столетия... в их прекрасном двадцатикомнатном доме в Агоре... идеальная семья... заслуги в спорте... занимается благотворительностью..."

Этого не могло быть. Это был не Рики.

Но это был Рики. Здешний Рики. Рики, которому повезло.

Рики, у которого был дом из двадцати спален на побережье, бассейн, собственная космическая яхта и породистые лошади. Рики, у которого была семья... дети... который назвал своего сына в честь Великого Августа.

Вот я и нашел тебя, Рики, с горечью подумал Гай.

Только у меня нет ничего - *совсем ничего* - чтобы дать тебе.

Продолжение: Часть 3

[+] Back