Juxian Tang's Fiction in Russian
 
Главная страница
Слэш
Яой и оригиналы
[+] Галерея
[+] Дневник
[+] E-mail Juxian
Яой
Название: Чужой ландшафт
Автор: Juxian Tang (juxiantang@hotmail.com)
Fandom: Ai no Kusabi
Рейтинг: NC-17
Pairing: Raoul/other, Guy/Iason, Guy/Raoul
Архив: да
Warning: насилие (!!!)
Summary: По воле случая очутившись вне Амой, Рауль и Гай оказываются в ситуации, где их ждут большие неожиданности.
Огромное спасибо замечательной бете - Leni (telpelen@mail.ru) за быструю, качественную и очень удобную для ленивого автора вычитку этого громадного текста!

ЧУЖОЙ ЛАНДШАФТ

Глава 1

- Что ты будешь на десерт? - спросил Ясон. В искусно имитирующем яркий солнечный день освещении ресторана его волосы казались усыпанными сотней мерцающих искр. Длинные пальцы почти ласкающе касались тонкой вышивки на скатерти. Мгновение Рауль продолжал смотреть на эту узкую руку, завороженный небрежно-изысканным жестом, а потом перевел взгляд на лицо Ясона.

- Ну, не знаю... мороженое из зеленого чая.

Глаза у Ясона смеялись - и Раулю казалось, что в глубине зрачков он может видеть свое отражение - самого себя, маленького, перевернутого. Он знал, что не был таким - ни с кем, кроме Ясона - и даже не был уверен, что Ясон видит его именно так. Но в этом чувстве *поглощенности* - до абсурда, почти до потери себя - была какая-то странная притягательность.

- Ты всегда выбираешь одно и то же, Рауль.

Покусывая губы, Рауль следил, как Ясон подзывает официанта и что-то вполголоса говорит ему. Наконец андроид отошел.

- Я не считаю, что нужно постоянно искать чего-то еще, когда уже выбрал то, что тебе нравится.

Голос у него прозвучал запальчиво. Легкая усмешка сделала лицо Ясона томительно, холодно привлекательным.

- В твоем исполнении это звучит так глобально.

Рауль вспыхнул - отвел глаза. Ну вот. Как будто не Ясон первым произнес свою фразу таким тоном, что она прозвучала, как намек. Рауль так и продолжал смотреть на сюрреалистичные узоры на скатерти или куда-то вдаль, пока им не принесли десерт. Шарики зеленого мороженого для него - и что-то невообразимо розовое и пушистое для Ясона.

- И с вишенкой, - Ясон усмехнулся, подцепив уложенную на самом верху розовой башни ягоду и аккуратно положив ее в рот.

Рауль вздохнул и потянулся за своей ложечкой. И в следующий момент его пальцы, коснувшиеся инкрустированного серебра, оказались накрытыми затянутой в белую перчатку рукой.

Эта рука была теплой и сильной, не стискивала его пальцы, но держала их, крепко и уверенно - в течение нескольких секунд. А потом ушла - и Рауль мог только жалобно моргнуть. Как легко это получалось у Ясона. Всего один жест - всего несколько мгновений - и обида Рауля улетучилась, а сам он показался себе сущим ребенком.

Ясон всегда добивался того, чего хотел. Рауль чувствовал, как волна тепла заливает его.

Он был счастлив находиться здесь, в этом дурацком модном ресторане - с Ясоном - сидеть напротив него и болтать ложкой в тающем скучном мороженом - и смотреть на то, как ресницы отбрасывают тень на щеки Ясона, когда тот опускает глаза к своему десерту. Со всей определенностью, так редко им испытываемой, Рауль знал, что в данный момент - он счастлив.

И ничего больше не имело значения - ни странное увлечение Ясона этим монгрелом из Цереса, ни легкая угроза, которую Рауль постоянно улавливал в голосе Юпитер, когда она говорила о Ясоне - ни то, что Ясон, казалось, постоянно удаляется от него, понемногу, но неотвратимо.

Все это казалось второстепенным - неважным... что-то, что произойдет когда-нибудь, в будущем, но не сейчас. Сейчас принадлежало ему, Раулю - и блики света играли на белых волосах Ясона, как солнечные лучи...

* * *

Вода, ударившая ему в лицо, была ледяной и казалась острой, словно пронизанной тысячами иголочек. Он чувствовал, как она течет по его волосам и груди, холодная и неумолимая, отнимая у него последние остатки беспамятства. Мокрые ресницы дрогнули.

- В себя приходит.

- А я уж думал, совсем сомлел.

- И ты бы сомлел - если бы тебе двадцать палок-то вставили...

Голоса звучали над ним, незнакомые, глумливые - и вместе с ними возвращалось осознание всего остального: боли в связках паха от вывернутых, широко растянутых ног - скованных за спиной, прижатых весом его собственного тела рук. Чьи-то пальцы сжали его сосок, выкрутили с силой. Рауль дернулся - услышал смех.

- Ну, есть еще желающие?

Внутри него что-то было - боль в растянутом анусе была непрерывной, режущей. Он знал, что там что-то неживое - не член, а какой-то предмет. Вибратор? Бутылка? Даже мысль об этом вызывала тошноту. Он хотел бы не думать; вот только не думать не удавалось.

Он почувствовал прикосновение ко внутренней стороне бедра - край ладони, загрубевший от мозолей. И в следующий момент боль заставила его конвульсивно вздрогнуть - то, что было внутри него, покрутили, чуть вытащив и засунув снова, глубже.

- Да ладно, не притворяйся, - голос был снисходительно-насмешливым, и Рауль знал, что это говорят с ним. - Тебе же это нравится. Хочешь еще кончить, шлюшка?

Ему было больно! Казалось, что там у него все стерто до обнаженных нервов - даже легкое поступательное движение того, чем его там трахали, казалось лезвием ножа. И все же, в глубине - там, где конец этого предмета касался чего-то внутри него - там зарождалось это тянущее, невероятное чувство возбуждения.

Раньше он не знал, что может быть так. Он и сейчас не хотел бы знать. Его тело - безупречный механизм, созданный Юпитер, не должно было *так* реагировать - не должно было предавать его. Но его член, распухший и посиневший от проволоки, обхватывающей его основание, снова поднялся.

- Вот так вот, - произнес тот же голос, теперь уже с откровенной ухмылкой. - Я же говорил. Затяни-ка потуже.

Чья-то рука коснулась члена Рауля, и он едва не застонал - от боли и от невыносимой нужды удовлетворения - и почувствовал, как проволока еще туже впивается в его плоть.

Они не дадут ему кончить; он знал это. Страх, смешанный с отвращением и ненавистью, нахлынул на него липкой волной. Ненавистью и отвращением к себе - за то, что он думал об этом, за то, что он *хотел* кончить - боялся этого нового мучения.

- Ну вот - а теперь поработаем ротиком, моя прелесть?

Плотная хватка ремней, удерживающих его ноги, ослабла - но у него не было времени даже на попытку сопротивления. Несколько пар рук сжали его предплечья, рванули вверх связанные руки, заставив Рауля задохнуться от боли. И в следующее мгновение его швырнули на пол, на колени. Он наконец смог поднять кажущиеся невыносимо тяжелыми веки. Темные фигуры, смутные силуэты перед ним - движущиеся, колыхающиеся, столпившиеся над ним.

Среди темной ткани сверкнула полоска светлой кожи - чей-то пах, обнаженный для него, сунутый ему прямо в лицо. Запах казался одуряющим - и поросший темными волосами живот совсем близко от его лица. От члена тоже воняло.

Юпитер, это ведь, наверное, один из тех, кто только что его... Даже не помылся. Рауль стиснул зубы. Такое... такое они не заставят его делать. Несмотря на все, что они уже заставили его до этого.

Рука сжалась на его волосах, подтаскивая его лицо ближе. И холодное лезвие, прикоснувшееся к щеке. Рауль не хотел вздрагивать, но не смог с собой справиться. Ощущение пореза было очень легким - только струйка крови казалась жаркой, почти обжигающей.

- Давай-ка, открывай ротик. Или ты забыл?

Они сказали, что отрежут ему нос и уши, если он не будет сосать. Если бы они просто угрожали убить его... он бы не поддался, он мог бы справиться с любой болью. Но мысль о том, что они это сделают - о том, что они могут это сделать... он не выдержал.

И сейчас... Лезвие сместилось, касаясь перегородки его носа, в качестве напоминания или уже с намерением осуществить угрозу. Рауль задохнулся - паника словно сжала его легкие в два бесполезных комка. Он торопливо открыл рот, забрал внутрь головку испачканного члена.

Не думать... не думать о вкусе, о запахе, о том, что сейчас ему приходится слизывать... Только как было не думать? Член уперся ему в горло и прошел дальше. Он давился и вздрагивал - но принимал его весь.

- Так, давайте в этом ракурсе поснимаем, - предложил кто-то почти деловым тоном. - Повернись, Огава, чтобы его лучше видно было.

Рука дернула его голову, поворачивая лицо - и сквозь пелену влаги в глазах Рауль заметил красный мигающий огонек камеры.

- Подожди, а если я сзади пристроюсь? Так видно будет?

Еще одно горячее, чужое тело, прижимающееся к нему сзади - грубые пальцы, растягивающие и без того горящий анус. Он замычал протестующе - и его голову дернули вперед, пока он не уткнулся губами во влажные кольца лобковых волос.

- У него там эта штука, ты не забыл? Вытащи ее.

- Да нет, зачем же ее вытаскивать?

Боль пронзила его, обжигающая, словно прикосновение раскаленного железа. Рауль забился, тщетно пытаясь избежать ее, почти не в состоянии поверить, что такая боль может быть - что с ним действительно могли это делать. Незнакомец прижимался к нему вплотную, руки охватывали грудь, играя с сосками, а в месте соединения их тел жила эта агония.

- Хорошо, - прошептал человек позади него. - Тесно, - а потом подался назад, и боль стала еще на уровень сильнее.

Рауль почувствовал, как забытье снова накатывает на него - уносит его и от боли, и от ощущения члена, все так же втыкающегося ему в рот. Темные фигуры стали почти бесплотными тенями. Но в то мгновение, когда он почувствовал почти облегчение от того, что может больше не видеть их, иное видение, более яркое, затмевающее все остальное, пришло к нему.

Знакомое лицо пугающего совершенства, светлые пряди, касающиеся высоких скул - и глаза... такие холодные, что этот холод резал, как лезвие ножа. Никогда раньше Рауль не знал, что эти глаза могут смотреть вот так - с такой ненавистью и злобной радостью.

Ясон, подумал он, теряя сознание. Ясон, почему...

* * *

Ему удалось - он поставил чашечку кофе на блюдце так аккуратно, что она почти не звякнула. Рука не дрогнула - не выдала его. В зале заседаний, всегда таком теплом, почти душном, Рауль вдруг почувствовал, как у него леденеет позвоночник.

Кемир Рэйн, председатель Совета, смотрел на него усталыми глазами, с почти мягким выражением. Другие... Рауль еще не успел взглянуть на них - но уже успел ощутить, как вокруг него словно образовался какой-то вакуум - хотя вроде бы никто и не пересел со своих мест, может быть, даже не шевельнулся.

Он осторожно отпустил хрупкую ручку чашки, все еще немного беспокоясь, что она может треснуть в его руке - как тогда, несколько недель назад, бокал вина раскололся, сжатый им, когда он услышал вопль Юпитер и понял, что Ясон мертв. Но сейчас он старался быть - ну, хотя бы казаться - спокойным; положил недрожащие пальцы на край стола.

Взгляд его тоже был ровным, когда он встретил глаза Кемира.

- И когда... Юпитер хочет провести корректировку?

- Как можно скорее, господин второй консул, - голос Кемира был серьезным, даже с какой-то ноткой сочувствия, вряд ли искренней, впрочем. - В принципе, все подготовлено для сегодняшнего вечера.

Тошнота, нахлынувшая на него, была такой сильной, что он почувствовал привкус кофе во рту. Ну вот... не хватало, чтобы его сейчас вырвало. Это будет первый случай в зале заседаний. Вот так позор...

Впрочем, позор уже был на нем. Позор наложенного наказания - наказания, о котором он забудет сразу же после корректировки - но который сейчас, на глазах у всех его коллег, жег невыносимо.

За что? Да, он чувствовал опасность в течение последних недель. Никогда не веривший в существование инстинкта, Рауль сперва пытался размышлять надо всем логически - раскладывать по полочкам, анализируя слова Юпитер, сказанные ему, и его собственные ответы. Он не мог указать ни на что, что оправдывало бы его тревогу. Но он знал это - ощущал каким-то шестым чувством - позвоночником, ломотой в висках: Юпитер гневалась на него.

Юпитер винила его за то, что произошло с Ясоном.

А разве сам Рауль не винил себя? Сколько раз он перетирал в памяти события последних месяцев - и дальше в прошлое, на протяжение трех лет - когда он мог что-то сделать, как-то повлиять, остановить... Не проявил ли он настойчивости - потому что не надеялся, что его авторитета хватит?

Или может быть - может быть, в том, чтобы следить за медленным падением Ясона, было что-то нестерпимо завораживающее - потому что это не он, Рауль, губил себя так невозвратимо - что-то почти нереальное.

Смерть Ясона была ударом, швырнувшим Рауля обратно в реальность - так грубо, что в течение нескольких недель он не мог справиться с собой. То, что Ясона больше нет и никогда не будет, было единственно важным. И когда Рауль понял, что ему следует побеспокоиться о его собственном положении в глазах Юпитер, было, наверное, уже поздно.

Она не простила - того, что он позволил Ясону умереть. Того, что сам остался жив.

И вот теперь, за какое-то мелкое упущение - Кемир сообщал ему, что Юпитер потребовала его корректировки.

То, чем он угрожал Ясону, должно было произойти с ним. Это могло бы быть почти смешно; он-то, Рауль, ничего не сделал - даже не испытал того возможного удовольствия недозволенной связи, от которого не желал отказаться Ясон.

- Это корректировка второго уровня, - все так же мягко добавил Кемир - как будто это должно было утешить Рауля. Ну да - не третьего; он все же будет кое-что помнить. Будет ли он помнить Ясона?

Ему хотелось кричать, хотелось сбросить со стола все эти изящные фарфоровые чашечки - хотелось, чтобы все они, все члены совета, прекрасные замороженные статуи - поняли, что он не согласен, что он протестует - он не заслужил этого.

Как могла Юпитер ненавидеть его? Как Она смела его наказывать за то, над чем сама не имела власти? Но ведь нет, Юпитер не ненавидела и не любила - Она была выше этого... если бы только он мог в это поверить. Но вряд ли кто-нибудь, слышавший Ее крик в момент смерти Ясона, поверил бы в это.

Рауль поднял глаза на Кемира и сказал:

- Хорошо.

А потом встал из-за стола.

Несколько мучительных мгновений ему казалось, что ему не позволят уйти - что Кемир сделает знак, и андроиды остановят его, препроводят в комнату без окон, где он будет ожидать операции.

- Я хотел бы... - произнес он, - уладить несколько дел.

- Да, конечно, - кивнул Кемир. Ох, это проклятое понимание в его глазах - как будто он действительно мог помнить... вспоминал свои собственные ощущения, эту необходимость одиночества, последнего прикосновения к тому, что дорого - перед корректировкой. Кемир Рэйн... позволивший своей мебели сбежать с Амой со своим пэтом. Тогда, полгода назад, проводя его корректировку, Рауль думал, что это правильно. Что будет, если каждый начнет нарушать законы, поддаваясь чувствам - какой же это будет порядок?

Да уж, как всегда. Сейчас, когда в жертву порядку он должен был принести себя, ему вовсе не казалось, что это так уж естественно.

Он вышел из зала заседаний и сел в машину. Никто не остановил его; никто больше не задал никаких вопросов.

Сейчас Кемир Рэйн, очевидно, был откорректирован вторично - на более глубоком уровне, за повторное нарушение. Не нужно было проявлять милосердие...

Милосердие, которым Рауль воспользовался.

Он не собирался этого делать; потом он снова и снова пытался уверить себя, что ничего не планировал - действительно поехал домой, чтобы просто привести в порядок дела.

Но дома он даже не открыл рабочие файлы. Он плохо помнил, как это все происходило - но в одном он мог быть уверен: покинув зал заседаний, он больше не занимался своими обязанностями консула Амой. Как будто где-то внутри он уже решил, что перестал им быть - сбросил с себя бремя обязательств.

А что осталось? Он не знал. Какое-то безумие. И в этом безумии, действуя так, словно все это происходило не с ним, а с героем какого-то фарса или приключенческого романа, он набрал номер единственного знакомого человека, который мог ему помочь - и который, как Рауль надеялся, не выдал бы его.

- Я хочу срочно уехать с Амой, - сказал он Катце. - Не... по своему паспорту.

- Когда? - задал единственный вопрос бывшая мебель Ясона.

Сейчас, хотелось закричать ему.

- Не позднее, чем через два часа, - произнес он, бросив взгляд на циферблат. Яркие глаза Катце потемнели - задача была сложной; почти невыполнимой.

И все же через два часа и тринадцать минут Рауль стоял на смотровой площадке круизной космической яхты и смотрел, как уменьшается в размерах светлый диск Амой.

И только когда планета исчезла из его поля зрения, стала всего лишь точкой среди других светящихся точек, нервное, почти безумное ликование, которое он испытывал, сменилось другим чувством.

Он был в безопасности. Юпитер, что же он наделал...

Стоя в толпе любующихся чернотой космоса пассажиров, он едва удерживался, чтобы не застонать вслух - чтобы не скорчиться на полу, обняв себя руками и запустив пальцы в пряди волос. Неужели это он сделал вот такое? Он, Рауль Эм, сама разумность, сама ответственность... Он сбежал. Пренебрег своим долгом, всем тем, кем он был - чтобы только избегнуть наказания.

И кем он стал? Даже наказанный, он все же знал бы, кто он - это не изменило бы его положения, вон Кемир - даже после корректировки ему удалось стать председателем совета...

Наказание, которое Рауль избрал сам для себя, было гораздо хуже. Он стал никем. И теперь это уже было навсегда.

Яхта, на которую Катце посадил его, была космическим круизером для богатых туристов. Экзот-туризм по планетам, где уклад жизни отличался от принятого в Федерации. На Амой предлагался тур для экстремалов по Цересу и посещение пэт-аукциона. Рауль мог слышать, как пассажиры все еще делятся впечатлениями - расточающие нежный аромат духов женщины, позванивающие кольцами и подвесками серег при каждом движении - и одетые в строгие дорогие костюмы мужчины.

Каким чужим он чувствовал себя среди них! Ему казалось, что он выделяется среди них, как существо совсем другой породы - что все они, глядя на него, знают, кто он такой. Один из этих... "священных чудовищ", как назвала блонди одна из женщин. И к тому же - беглец. Аутсайдер.

На Амой он никогда не сомневался в своем преимуществе. Но все, что было ему дано по праву рождения - создания - он утратил, когда решил избежать наказания Юпитер.

И что теперь? Может быть, еще не было поздно? Он мог сойти на следующей планете, потребовать возвращения на Амой - сдаться и принять любое наказание, которое последует.

Вот только следующая остановка должна была быть на какой-то планете, пережившей глобальную катастрофу пару сотен лет назад и отличающуюся какими-то невообразимыми мутациями флоры и фауны и отсутствием гуманоидных форм.

Первые сорок восемь часов, проведенные на яхте, Рауль ничего не ел - и почти не спал. Перед отлетом Катце сунул ему пузырек с какими-то белыми таблетками:

- Снотворное. Легкое, - и Рауль, сперва нехотя, попробовал его, отчаявшись заснуть самостоятельно. Засыпать таблетки помогали. Вот только сны выходили какие-то нехорошие - липкие и угрожающие - и осознание непоправимой ошибки, совершенной им, не отпускало его.

С раскаянием пришли угрызения совести; как он мог сделать это с Кемиром, подвергнуть его угрозе второй обработки... Только жалеть об этом было, очевидно, уже поздно.

Не в силах сидеть в одиночестве в своей каюте, Рауль выходил к обществу. И, как ни странно, кажется, никто не заподозрил в нем беглеца. Впрочем, что им было до законов Амой и их нарушителей? И - несмотря на бессонницу, Рауль представлял собой впечатляющее зрелище. За два дня он получил шесть предложений переспать открытым текстом (четыре от женщин и два от мужчин) - и бессчетное количество завуалированных намеков.

Пока... он спал один. Но иногда, на какой-то миг, мысль о том, что он может оказаться наедине с одной из этих ухоженных, представляющих собой чудо пластической хирургии женщин - снять с нее дорогое невесомое платье, ощутить покорность ее тела в своих руках... иногда ему хотелось, чтобы это произошло. И от того, что он знал, что это может произойти - пусть даже не в ближайшее время, он все еще не был готов... голова у него кружилась почти сладко.

Забавно; ему хотелось умереть от стыда... и в то же время ему хотелось спать с женщиной.

* * *

Он только провалился в неспокойный сон - сон, в котором Ясон смотрел на него печальными глазами с кресла для корректировки - не светлыми глазами. а темно-синими, почти фиолетовыми - как у Кемира... и страх холодной змейкой шевелился в его желудке, потому что Рауль знал, что это один из *тех* снов - когда все развивается от плохого к худшему, когда он будет страстно желать проснуться - и не сможет.

Толчок выбросил его из постели, опрокинул на пол - и первым чувством Рауля, когда он приземлился на четвереньки, было облегчение: сон оборвался. Он был в своей собственной каюте, залитой неестественным, темно-красным светом - и непрерывно, с занудным, пронзительным звуком выли сирены. Следующий толчок был, должно быть, слабее первого - а может быть, Раулю было больше некуда падать. Он устоял на коленях, упираясь ладонями в пол - а потом шатко поднялся, нащупал одежду, натянул ее.

В отделанном натуральным деревом коридоре была паника. Бежали куда-то полуодетые люди - какая-то женщина визжала так, что заглушала тревогу. Все стало еще хуже, когда корабль снова тряхнуло. Рауль уцепился за стену, чтобы не упасть. Человек в форме пробегал мимо него, и Рауль ухватил его за рукав, с легкостью преодолев попытки вырваться.

- Что происходит? - оказалось как-то легко снова скользнуть в образ блонди, перед которым все ответственны - которому не смеют не отвечать.

- Не знаю! - лицо у парня было молочно-бледным, а голос звучал почти истерично. - Какая-то хрень... она нас... она...

- Корабль в опасности?

- Я не знаю!

Он снова рванулся, и Рауль брезгливо выпустил его, направился решительно в центр управления. Там-то он уж точно получит ответы.

Большой зал с прозрачным куполом был по пути. Наверное, там собралось не меньше половины пассажиров - Рауль увидел, как они стоят там - полуодетые женщины и всклокоченные мужчины - как загипнотизированные - стоят и смотрят в черноту над куполом.

Нет, не просто черноту. Там было что-то еще. Юпитер... С пересохшим ртом, застыв так же, как остальные, Рауль смотрел на медленно сворачивающуюся в пустоте световую воронку.

Ее края не были сплошными - похожи были на всплески плазмы - и они вращались - и сама воронка, удаляясь, становилась меньше - а потом, в один миг, вдруг сократилась до точки и исчезла, как будто ее и не было.

Вздох, изданный толпой, казалось, отдался отзвуком в груди Рауля. Он продолжал смотреть на то место, где была воронка - словно пытался удостовериться, что она там снова появится - или что ему это показалось.

Рауль не был специалистом по космосу. И все же он, пожалуй, знал достаточно, чтобы понять, что так не должно было быть.

- Эта штука? - высоким, вопросительным голосом произнесла какая-то женщина - и внезапно Рауль понял, что сирены смолкли; правда, свет не перестал мигать. - Она ведь нам ничего не сделала, да?

- А может... может, это типа того... прикол организаторов? - осторожно проговорил мужчина, словно сам боялся поверить в эту возможность. - Помните, как на Целесте, они разыграли, что мы попали в забастовку диспетчеров и не можем сесть?

Это предположение... как будто ощутив, что оно нравится, голос мужчины окреп под конец фразы. И через несколько мгновений, словно разом испытав облегчение, заговорили уже все вместе, с нервным смехом.

- Я думала... - всхлипывая и смеясь, говорила какая-то женщина, которую прижимал к себе высокий мужчина с синими волосами. - Я думала, мы все здесь умрем... Я не хочу умирать в этом гребаном космосе - не хочу! Где угодно, но не здесь...

- Не надо, Сери, - мужчина стискивал ее пальчики. - Ну хочешь, в следующем порту пересядем на другой корабль - и домой?

Домой... Рауль почувствовал, как что-то судорожно сжалось у него внутри от этого слова, хотя на губах все еще застыла слабая улыбка. У него-то дома больше не было.

А потом вдруг прямо над куполом - словно призрак - возник из ниоткуда силуэт другого корабля - узкого и длинного, с суженными, напоминающими прищуренные глаза отверстиями люков. И будто в замедленной съемке Рауль увидел, как эти люки открываются - и на них смотрят круглые дула пушек.

- Он же... не собирается стрелять? - пробормотала женщина. Рауль слышал ее голос словно издалека - и почему-то это казалось ему менее важным, чем черные буквы на металлической обшивке корабля.

Agnes Dei.

Яхту снова толкнуло - и это был страшный, тяжелый, тошнотворный толчок. Рауль почувствовал, что падает - куда-то далеко, в глубину. Он потерял сознание, еще не коснувшись пола.

* * *

Болела голова. Болели ребра... и рука... повернутая под странным углом. Дышать тоже было больно. Он сморщился от обиды. Зачем ему надо было приходить в себя? Там, в темноте забытья, было гораздо лучше - гораздо спокойнее. Он мог бы так и умереть, ничего не почувствовав - и, честное слово, он бы об этом не пожалел.

Но он не был мертв. И, судя по назойливости боли, шансов умереть по-тихому у него уже не было. Рауль шевельнулся, мучительным усилием открывая глаза.

И снова закрыл их, неприятно удивленный тем, что видит.

Тела. Сломанные, нелепо скрюченные, как выброшенные надоевшие куклы - тела его сотоварищей по путешествию. Вот они-то были мертвы. Может быть, не все - но те, чьи полуоткрытые глаза и застывшие взгляды Рауль успел заметить, были мертвы однозначно. Человеческие кости не предусматривали таких перегрузок. Это он, со своей выносливостью блонди, смог выжить.

А раз он смог выжить - то ему нужно было встать. И выяснить, какова ситуация. Стиснув зубы, Рауль заставил себя опереться на руки и приподняться.

- Смотри-ка - эта, кажется, еще жива.

Голос; человеческий голос - где-то неподалеку. Не совсем рядом... и незнакомый голос. Странно - в нем не было ни боли, ни страха - как будто катастрофа отнюдь не повредила этому человеку.

- Да, похоже, - отозвался кто-то другой равнодушно.

- Возьмем ее с собой?

- Ты что, сбрендил? У нее же ноги переломаны - куда мы потом хромую продадим? Забирай браслетки и все.

Ужасный звук чьего-то стона - хриплого, мучительного - достиг Рауля. Он все еще не мог ничего разглядеть - в глазах у него двоилось. И вокруг было полутемно.

- Прикончить ее, что ли - смотри, как мучается.

- Как хочешь, Перкинс - если заряда не жалко.

Легкий хлопок выстрела; Рауль почувствовал, как челюсти у него сводит. Он хотел бы, чтобы все это было всего лишь еще одним из его снов. Но он знал, что это все реально. И незнакомая девушка, хриплый стон которой больше не звучал, мертва.

А потом он увидел их - пять или шесть фигур, скользящих среди трупов - затянутые в серые комбинезоны, с прозрачными пластиковыми пакетами, наполненными сверкающими безделушками, в руках.

Какой-то инстинкт заставил его упасть обратно на пол, замерев. Все-таки было почти темно. Они его не заметили.

Ну - и что он собирался делать? Притвориться мертвым? На нем не было украшений - вполне возможно, что они не обратят на него внимание. Мысль о том, чтобы скрываться вот так, от каких-то безродных ублюдков, чтобы спасти свою жизнь - была отвратительной.

И в то же время... Рауль понимал, что сделать что-либо еще было бы просто глупостью. Он не был глупцом. Может быть, он был плохим блонди и никудышным консулом - но сдохнуть, получив заряд в живот от какого-то мародера - он не хотел этого.

Я не хочу умирать в этом гребаном космосе, не хочу... Слова женщины, Сери, всплыли в его памяти. Скорее всего, она была уже мертва.

- Ну - и как идут дела?

Звук еще одного голоса - внезапно; спокойный, насмешливый голос... бархатный... Все же это должен был быть сон... потому что наяву Рауль никогда бы не смог больше услышать этот голос. Безошибочно узнаваемый.

Или его контузило... мерещатся вещи. Осторожно Рауль коснулся пульсирующих болью висков. А вдруг... вдруг это был хороший сон? Хорошее видение - где не будет странных и скверных вещей, а все будет в порядке, все закончится хорошо?

- Почти закончили, сэр, - произнес тот голос, что предлагал взять с собой раненную девушку. - С добычей только... не очень.

- Они все в каютах оставили - мы уже обыскали, - снова произнес знакомый голос. Рауль сжался в комок, стискивая руками виски. Чего он хотел больше: проснуться - или чтобы этот сон все длился, все так же был похож на реальность?

- Живые есть? - спросил тот же голос.

- Ничего ценного, сэр.

- Да... неплохо их тряхнуло. Откуда только они выскочили-то?

Во рту было солоно от крови. Не замечая, Рауль прогрыз себе нижнюю губу так, что струйка потекла по подбородку. Какой-то внутренний голос, громче, чем звон в ушах, настаивал: не открывай глаза, не смотри... дай им уйти.

И в какой-то момент Рауль поверил, что действительно сможет это сделать.

- Ладно, все, кончай ковыряться, - произнес голос. - Уходим.

Слова казались Раулю абсурдными. Но интонация, тембр - все до последнего звука - были настолько неподражаемы, что он не выдержал - открыл глаза и посмотрел.

У него перехватило дыхание. Шок был таким сильным, что казался физическим ощущением - толчком в грудь. Даже слушая этот голос, даже узнавая каждую его нотку - он все же не верил.

Сон... какой еще сон? Он не спал - а значит, все это было... на самом деле.

Он все еще не мог вздохнуть - и поэтому голос вырвался сипло, слишком тихо, как шипение воздуха.

- Ясон... - и, испугавшись, что его могут не услышать, что сейчас они все просто уйдут, как и собирались, заставил себя повторить громче. - Ясон!

Человек замер, вглядываясь в полутьму - а Рауль смотрел на него, проклиная свое затуманенное зрение, потому что... даже если это было видение, галлюцинация - он хотел видеть как можно больше, унести с собой...

Волосы у Ясона были немного короче, чем Рауль помнил - и расписанная белыми письменами черная бандана охватывала его лоб. И, кажется, левую бровь перечерчивал шрам. Но это было лицо, которое Рауль никогда больше не надеялся увидеть наяву.

Он не мог больше сдерживаться. Ему было наплевать, кто еще был рядом, какая рвань - что они смотрели на него...

- Как же... - прошептал он. - Как же ты...

Внезапно и быстро - Ясон пошел к нему - склонился - и близость его была еще более потрясающей - невероятной и вместе с тем неоспоримой. Рука, затянутая в тонкую черную перчатку, потянулась к Раулю - и вдруг грубо зацепила его волосы, заставляя Рауля поднять лицо еще выше.

Слегка измененное шрамом лицо приблизилось к его; светло-голубые глаза сощурились в странно опасной усмешке.

- Не могу поверить своим гребаным глазам... - проговорил Ясон.

Рауль пытался улыбнуться, словно показывая, что он оценил шутку - и не мог справиться с дрожащими губами. Он хотел протянуть руку, дотронуться до Ясона - чтобы заместить другим прикосновением боль от руки, жестоко тянущей его волосы - и Ясон внезапно отбил его руку, как будто в прикосновении Рауля было что-то опасное или отвратительное.

- Не могу поверить, - повторил он. - Рауль Эм...

В его голосе не могло быть ненависти, ведь правда? Даже если он и винил Рауля за то, что тот сделал... или не сделал... но все же Ясон не мог ненавидеть его, да?

- Я думал, - прошептал он отчаянно, поддаваясь боли, которая жила в нем последние месяцы, выпуская ее наружу. - Я думал, ты...

- Похоже, ты облажался по-крупному, приятель, - сказал Ясон, выпрямляясь. Рауль увидел, как в его руке появилась небольшая черная коробочка, и Ясон неторопливо направил ее на него. Он даже не подумал, что это может означать что-то плохое. А потом в один миг мир расцвел вокруг него разноцветным сиянием боли. Алый, черный и платиново-белый - и кроме этой боли, не существовало ничего. Он был внутри этой боли, окружен ею, она пропитывала его, как кислород его клетки, и разбивала его тело на мелкие куски.

А потом боль сосредоточилась в черную точку - и все исчезло.

Глава 2

- Ну что, детка, тебе нравится? - жаркие толстые губы сомкнулись на его скуле. Широкий язык мазнул по коже, оставляя влажную полоску. Гай содрогнулся, закусил губу, пытаясь подавить судорожные движения. Боско ничего не заметил; впрочем, похоже, его это и не слишком волновало - по крайней мере, пока Гай продолжал шумно дышать, повторяя прерывающимся, горловым голосом:

- Да, сэр. Пожалуйста, сэр. Глубже, сэр.

Боско был рад стараться. Гаю показалось, что вес, раздавливающий его тело, увеличился вдвое, а толчки стали такими решительными, словно Боско собирался пробурить в нем тоннель. Боль в поднятых и зажатых между их телами ногах стала невыносимой. В отчаянии Гай стиснул руку в кулак на скомканной простыне. Другая рука - беспомощный обрубок - жалко моталась по кровати.

- Да, вот так, сэр...

Ублюдок.

- Еще, сэр.

Чтоб ты сдох, жирная свинья. Как можно было нарастить такой живот? Юпитер мать твою, как с таким животом можно было настаивать на том, чтобы трахаться в этой позе?

Его тазобедренные суставы сейчас вывихнутся, решил Гай. Грудную клетку сдавливало, словно железной плитой, дыхание вырывалось со свистом - а еще эти бессмысленные слова, которые он должен был бормотать.

Внезапно вес чуть-чуть сместился. Боско приподнялся на локтях. В полутьме комнаты Гай увидел склоненное над собой широкое лицо с оттопыренными влажными губами. Толстые пальцы сжали его подбородок.

- Что-то я плохо слышу тебя, моя радость. Может быть, я для тебя недостаточно хорошо стараюсь?

Гай вздрогнул; сделал по-собачьи умоляющие глаза.

- Нет, сэр... что вы, сэр...

- Тогда покажи мне, как тебе нравится, - губы Боско раздвинулись в улыбке. - Громче, мой маленький, проси меня громче.

- Пожалуйста, сэр! Трахните меня, сэр! Мне это нужно! Пожалуйста!

- Заткни свою шлюху, Красавчик! - тонкая перегородка между каютами затряслась, когда кто-то забарабанил в стенку. - Между прочим, некоторые пытаются спать.

- Я с тобой разберусь, Хупер, - не прекращая фрикций, отозвался Боско. - Не обращай внимания, моя прелесть, покажи папочке, как тебе нравится...

- Сильнее, сэр! Глубже!

Ненавижу.

Ненавижу.

Ненавижу.

Это только до следующего порта.

От этой мысли все внутри Гая конвульсивно сжалось - и, кажется, это было именно то, чего не хватало Боско. Запрокинув голову и взревев, он кончил. Гай обреченно уставился в низкий потолок каюты.

До следующего порта...

Хотелось курить. И хотелось, чтобы ему наконец позволили снять ноги с ушей. Но вес Боско продолжал вдавливать его в кровать. Между ног было противно мокро, и он почувствовал, как обмякший член Боско выскальзывает у него из задницы. Словно скользкая рыба.

Широкая влажная ладонь похлопала его по лицу.

- На этот раз было неплохо, детка. Хоть у тебя и отломана лапка, но тебя это не портит. Киска у тебя что надо - тугая. Папочке понравилось.

Гай знал, что от него требуется - изобразил на лице слабую улыбку.

- Спасибо, сэр.

- А ты? - рука Боско пробралась между их телами, пощупала пах Гая. - Сколько раз ты кончил?

Ненавижу тебя. Ублюдок.

Гай надеялся, что ему удастся убраться с "Адриенны" раньше, чем он научится кончать под этим подонком.

- Не помню, сэр... я не считал... ну, вы понимаете...

Боско это понравилось. Он хохотнул - и наконец скатился с Гая, освобождая его из своей хватки. Сцепив зубы, чтобы не застонать, Гай уронил ноги на кровать. Черт, как же больно...

Боско пялился на него своими сливовыми глазами. Гай посмотрел искоса, как тот устраивается на боку, подперев голову рукой.

- Ты все-таки прелесть, детка. Я не просчитался, когда тебя выбрал.

Гай вздохнул. Это было ошибкой - оставить комплимент без ответа. И еще большей ошибкой было потянуться за сигаретами. Но ему нужно было покурить.

Да, покурить. Выпить. Уколоться. Только чтобы хоть немного отвлечься от реальности.

Он не успел щелкнуть зажигалкой. Удар в лицо выбил сигарету у него из губ. Черт... как будто граната в голове взорвалась. Когда-то ему двинули железным кастетом в челюсть - так вот, ощущения были примерно такие же. Рука у Боско, несмотря на весь его жир, была очень тяжелая. Несколько мгновений Гай, моргая, смотрел на него - а потом еще один удар рассек ему губу.

- Я тебе говорил, чтобы ты не смолил свои цигарки у меня в постели!

- Я, сэр... - он знал, что этим не обойдется - противное чувство холода в переворачивающемся желудке подсказывало ему это - и все же попытался оправдаться. Улыбка получилась кривой и жалкой. - Я забыл, сэр. Но больше никогда...

- Чертов калека! - пальцы впились в плечи, дернули, сбросили на пол. - Тебе нужно преподать урок...

Боско действительно двигался быстро; Гай все еще не мог к этому привыкнуть. Пинок под ребра. Было не очень больно, потому что босой ногой, но Гай на всякий случай сжался. Боско высился над ним - его фигура, с выпирающим животом, похожим на заросший курчавыми волосами глобус, и болтающимся членом была почти комичной. Но уже в следующий момент Гаю было не до смеха. Его руку сжало, будто тисками. Кажется, Боско даже не заметил его сопротивления; выпрямил пальцы Гая, выдвинул ящик тумбочки, сунул пальцы в щель.

Гай почувствовал, как кровь отливает у него от лица. Вот теперь он действительно испугался.

- Сэр, пожалуйста, не надо...

Его рука... у него ведь только одна осталась... если что-то случится...

- Это отучит тебя хвататься за всякую дрянь.

Ящик захлопнулся. Гай захлебнулся от боли, дернулся в цепкой хватке Боско. В следующий момент Боско выпустил его.

Боль была, как железный прут, прошивший его руку вверх, от пальцев до сердца. Стиснув зубы, Гай скорчился на полу, прижимая руку к груди, баюкая ее. Каким-то образом ему удалось не заскулить - а может быть, ему просто не хватило воздуха на это.

- Не притворяйся, - осуждающе произнес Боско. - Ничего страшного там нет.

Пальцы, как-то странно слипшиеся, быстро синели. Но Гай осторожно подвигал ими - и, кажется, они не были сломаны.

Только до следующего порта...

Когда-то Гай думал, что ничего хуже, чем Амой, не могло быть. Но за последние дни он время от времени спрашивал себя, не ошибся ли он.

Нет, наверное, нет.

После взрыва Дана Бан... дни в больнице для бедных... боль... и невозможность поверить, что Рики нет. Этого не могло быть. Это было неправильно. Он, Гай, ведь думал, что никогда не выйдет из Дана Бан - был готов к тому, что погибнет, пусть только Рики будет свободен от этого лощеного подонка-блонди. За это ему не жалко было умереть.

А получилось, что он, Гай, был жив - а Рики... Рики не было.

Сколько раз он бился головой о спинку больничной койки, не в силах принять этого. И таблетки, так со скрипом выдаваемые в больнице... он собирал их в течение нескольких дней, мучась от боли - чтобы принять все разом. Но не смог. Смотрел на свое желто-бледное, заросшее щетиной лицо в зеркале в ванной - и ревел, и ненавидел себя так, что умереть казалось слишком легким выходом. Он сбросил таблетки в унитаз и остался продираться через жизнь.

Его выписали через неделю. Он был таким слабым, что у него заняло целый день, чтобы добраться до своей квартиры в Цересе.

А с квартиры его к тому времени выгнали. Домовладелец, сделав физиономию кирпичом, заявил, что Гай не появлялся слишком долго, а держать пустую квартиру было убыточно. Что же касается вещей Гая, то о них ему, домовладельцу, ничего не было известно.

Гай решил, что заслужил это. Черт, это было только малой частью того, что он заслужил.

Он ночевал на улице. Можно было пойти к "Бизонам" - но тогда это было бы слишком легко. Он не должен был получать никакой помощи. А еще... если бы они спросили его о Рики... что бы он сказал?

Странно было, что его не искали. Все-таки, он ведь убил блонди - и не какого-то там, а Первого консула. Но, казалось, смерть Ясона Минка спустили на тормозах. Время от времени Гай подумывал о том, чтобы сдаться. Или о том, чтобы навестить Катце - поскольку тот сказал, перед тем, как оставить Гая в больнице:

- Никогда больше не попадайся мне на глаза. Убью.

Но что-то мешало ему. Что-то... желание жить? Или нежелание умирать?

Он даже не подох от голода. Перебивался случайными заработками и воровством - сумел как-то, несмотря на невыгодное положение, в которое его ставила укороченная почти до плеча левая рука. Эти трудности были не самыми страшными.

Невыносимым было другое.

Ходить по улицам, где они когда-то бродили с Рики. Заглядывать в витрины, которыми они раньше любовались вместе - и ждать, что рядом со своим он вдруг увидит отражение Рики. Стоять на камнях Дана Бан, которые должны были похоронить его, а похоронили его любовь.

Это сводило его с ума.

Его рассудок, как загнанная в угол крыса, искал выход. Если он не мог больше оставаться здесь, он должен был... уехать.

Гай начал ошиваться в космопорте. Пытался наняться на какой-нибудь корабль. Но таких умных, как он, было много - а кадровики с кораблей, садящихся на Амой, тоже были не дураки и не собирались брать на работу монгрела без документов и одной руки.

Гай мог бы отчаяться - если бы отчаяние не было тем состоянием. в котором он тихо пребывал постоянно. Поэтому, в принципе, не было разницы, сто или двести отказов он получит.

А потом... в очередной раз бормоча свою просьбу о найме сидящему за столиком в ресторане космопорта человеку, он вдруг с удивлением обнаружил, что от него не отмахнулись, как обычно, при первых же словах, а продолжают слушать.

Он поднял глаза. Мужчина смотрел на него темно-лиловыми глазами навыкате и облизывал губы.

- А глазки у тебя ничего, голубенькие такие. И фигура... а рука... так это даже экзотично... И что ты готов делать?

- Все, - сглотнув слюну, прошептал Гай. - Убирать, мыть...

- А еще?

Это прозвучало, как приглашение. И было приглашением, Гай не сомневался.

Что ж... Он не собирался разыгрывать из себя целочку. Иногда человек должен делать то, что должен. И если такова была цена за то, чтобы выбраться с Амой...

Он наклонился вперед, очень близко - глядя прямо в темные, почти черные глаза.

- А еще... многое.

Большой палец мужчины прижался к его губам - и Гай приоткрыл рот.

Когда-то Рики упрекнул его за самодовольство в постели. Но для этого типа в форменной куртке с золотыми пуговицами, на которых маленькими буквами было написано "Адриенна", Гай постарался изо всех сил. Когда он выпустил палец мужчины, дыхание у того было учащенным.

- Мы вылетаем завтра вечером. Приходи - спросишь Боско Хэндсома.

Боско оказался заведующим кухней - и Гай был определен подсобным рабочим. Двенадцатичасовой рабочий день в адской духоте, на коленях, выскребывая начисто пол - на роботов-уборщиков решили не тратиться - или возясь с грязными тарелками, очищая их от остатков пищи перед тем, как запихнуть в моечную машину.

А затем - еще одна "смена" - в постели Боско.

Но это только до следующего порта...

- Ну ладно, ладно, не дуйся, - проговорил Боско другим тоном, на этот раз ворчливо-снисходительным. - Иди к папочке - папочка утешит.

Рывок за волосы помог Гаю шевелиться быстрее. Резинка, удерживающая его волосы в хвостике, сползла, и волосы рассыпались по плечам.

- Ах ты мой сладенький, - пробормотал Боско.

- Сэр, у меня смена через двадцать минут, я еще душ принять хотел. Да и ваша смена тоже...

Плаксивый тон получился на удивление натурально.

- А? - Боско зевнул. - Что, пора идти кормить этих свиней? Жирных богатых свиней - так бы и подсыпал им что-нибудь... Ничего, подождут, - внезапно решил он. - Или... ты меня помоешь, детка.

Гай едва удержался, чтобы не застонать. Но неумолимая рука уже гнула его голову к тряпично-мягкому члену и тяжелым яйцам Боско. Вздохнув, Гай открыл рот.

За все надо платить.

Ублюдок.

- Давай, давай, моя девочка, - выдохнул Боско. Его член начал крепнуть. Гай наклонился, захватывая побольше длины в рот.

Толчок был невероятно сильным. Казалось, огромная рука схватила корабль и тряхнула его, как детскую игрушку. Стены, пол, потолок - все дернулось. Гай почувствовал, как кровать, в край которой он упирался коленями, уходит из-под него.

И сжал зубы.

На какое-то мгновение чувство нереальности охватило его. Как будто время замедлилось - как будто предоставляло ему шанс сделать rewind, начать все сначала. Ничего не случилось... ни с кораблем... ни с ним.

А потом - звуки пришли одновременно. Вой сирен - и заглушивший их дикий вопль Боско.

Гай судорожно разжал челюсти, попытался отползти - и страшный удар сбил его на пол, бросил об стенку. Почти потеряв сознание, он обмяк - и сквозь пелену мог только смотреть, как, растопырив руки, с кровати на него поднимается Боско.

Рот Боско был черной дырой, распяленной в крике - и каким-то участком мозга Гай подумал, что вполне понимает его... Ради Юпитер... он ведь... что же он наделал? Он ведь не откусил ему эту штуку, нет?

Во рту у Гая была кровь - и он лихорадочно поболтал языком - но, кажется, ничего лишнего у него во рту не было. Только тогда он осмелился скосить глаза на пах Боско. Лилась кровь. Но вроде бы в остальном все было в порядке.

А вот у него, Гая, сейчас, кажется, ничего не будет в порядке.

- Я тебя... ублюдок... я тебе яйца вырву... - проревел Боско. Он уже был совсем близко - а Гай все еще не мог встать.

Очередной толчок спас его - отшвырнул Боско в другой конец комнаты - а самого Гая бросил грудью на кровать. Боль обожгла ребра - но зато ему удалось подняться.

- Я тебя, тварь...

- Не подходи!

Черт, ничего даже не было, чем можно было бы драться. С отчаяния Гай ухватился за чертов ящик тумбочки, вырвал его из креплений. Боско снова надвигался на него, растопырив руки.

Гай замахнулся и врезал ящиком ему по голове.

Звука удара в вое сирен не было слышно. Странно было, что ощущение было какое-то... не так, словно бьешь по кости. А в мягкое... Боско хрюкнул, остановился - глаза у него сделались какими-то стеклянными - а потом он вдруг рухнул на колени, как оглушенный бык.

На колени - и на пол, вытянувшись в нелепой позе.

- Я же сказал тебе не подходить! - заорал Гай. - Ты меня достал, урод! Ненавижу тебя! Ты у меня уже вот, где сидишь!

Он выпустил ящик, чтобы провести ладонью по горлу. И вдруг увидел кровь. Угол ящика был весь в крови.

И Боско не двигался. И... почти суеверно, Гай протянул руку и поискал у него под подбородком. Пульса не было.

Он был... он был мертв.

О Господи. Он убил его. Теперь ему конец. С корабля не сбежишь. Они узнают, кто это сделал, и... прощай, следующий порт - прощай, свобода! То есть, может быть, следующий порт он и увидит - и даже сойдет там... чтобы отправиться в тюрьму.

- Как я тебя ненавижу, - тихо и с сердцем произнес Гай.

Еще один толчок сбил его с ног, бросил на теплое тело Боско. Гай торопливо отполз, прямо на карачках, только потом поднялся на ноги.

Какого черта... с кораблем явно что-то происходило. Он ехидно поздравил себя с этим открытием.

А может быть... ему удастся свалить все на эти толчки? Типа Боско сам упал - ну и... Да - ударился. О дальний угол ящика. Черт. Все же... стоило попытаться. Выбора-то у него не было.

Гай торопливо начал одеваться - вдруг вспомнил, что во рту у него все еще стоит вкус крови Боско - и отчаянно заплевался. Бросил взгляд на тело, распростершееся на полу, как туша какого-то морского зверя - и дернул ручку двери.

Не может быть. Дверь заклинило. Он не мог ее отпереть. Он, ради Юпитер, оказался запертым здесь - с мертвецом!

В панике Гай забарабанил по двери, но его не слышали. Сирены выли, как безумные - и за стенами слышался топот ног - но никто не спешил помочь ему. Нерассуждающий ужас овладел Гаем. Ему неважно было, что конкретно ему грозит - он просто не хотел... не хотел оставаться наедине с этим... этим ублюдком... этим мертвецом.

Он боднул дверь головой, услышав внезапно, как сирены смолкли. Сейчас... сейчас он снова позовет... и ему откроют.

Он не знал о приближении другого корабля. Он только ощутил страшный удар, отбросивший его от двери - через всю комнату - а потом его словно накрыло мягкой черной волной - и больше ничего не было.

* * *

Его спас Боско. Точнее, его тело, придавившее Гая. Оно было невыносимо тяжелым - но оно было мягким. И под ним - кажется... кажется, кости Гая были целы.

Застонав, он отпихнул с себя тело. В воздухе была рассеяна какая-то медленно опускающаяся белая пыль - и от нее курчавые волосы Боско казались седыми. Гай судорожно тряхнул своими волосами, подняв еще облако пыли и чихнув. Кровать была проломлена посередине - и ее спинки сложились, как карточный домик. А от тумбочки и злополучного ящика и вовсе ничего не осталось.

О Господи. О Господи... Внезапно в тишине Гай услышал странный дробный звук - и даже не сразу понял, что это стучат его зубы. Только сейчас до него начало доходить: если такое произошло с обстановкой - то что могло произойти с ним? Он представил собственное тело, ребра, протыкающие кожу, как обломки дерева...

Впрочем, разве он не говорил себе, что смерть была бы облегчением для него - чтобы смерть позволила бы ему снова увидеться с Рики? Ну, коль скоро он все же не умер...

Дверь - дверь тоже была сломана. Точнее, проломлена - и, кажется, в эту щель можно было протиснуться. Что Гай и сделал.

Ему следовало быть готовым - к тому, что он мог увидеть. И все же он не ожидал... В коридоре было шесть трупов. Но даже не это доконало его - а струйка крови, вытекающая из-под закрытой двери каюты. Гай переступил через нее - и тут же согнулся в мучительном приступе рвоты.

Он все же попытался отворить ту дверь - в надежде, что там мог быть кто-то живой. Но то ли она была заперта, то ли ее тоже заклинило - и за ней не раздавалось ни звука. Он побрел дальше.

Саркофаг... Откуда-то из глубины памяти всплыло это слово - и внутри у Гая все сжалось от жути. Он же не мог - не мог единственным остаться в живых на этом гребаном корабле! В мертвой жестянке посреди космоса, наедине с сотнями трупов.

*Такого* - даже он не заслужил.

А может быть, и заслужил... может быть, в этом было его наказание - влачить свое жалкое существование вечно, без возможности умереть, а?

Еще два трупа он обнаружил в лифте. И одного человека, умершего у него на руках - стальной обломок обшивки проткнул ему горло. Гай поковылял дальше, на следующий уровень. Тут находились каюты - и здесь ему никогда не разрешили бы появиться. Но он подумал, что в такой ситуации никто не будет придираться к правилам.

Голоса! Слава Юпитер, голоса! Он рванулся вперед, не задумываясь над тем, кого встретит - зная только, что там люди - живые люди.

Огромный купол, совершенно черный и усыпанный яркими звездами... еще мертвые тела... И несколько человек, стоящие посреди трупов. Несколько живых и здоровых человек. Гай счастливо устремился к ним.

И будто натолкнулся на стену.

Это было как самый худший кошмар. Пот заструился у Гая по спине, холодный и мерзкий. Этого не могло быть... Если только...

Если только не случилось так, что они все умерли - и Гай тоже - и карающий ангел Ясон Минк пришел за тем, чтобы унести его душу.

Не будет Рики - не будет встречи в другом мире. Даже здесь блонди управляют всем - и Ясон Минк не позволит ему...

Высокий мужчина со светлыми волосами сказал что-то своим спутникам, усмехаясь. Гай никогда раньше не видел улыбки на этом лице - но его не удивило, что она не достигает светлых глаз.

Его тело среагировало быстрее, чем мозг. Он вжался в стену, пытаясь раствориться в тени, стать невидимым. Конечно, избежать ангела смерти было невозможно...

Какой к черту ангел? Эта мысль была внезапной, отрезвляющей. Гай провел по лицу рукой, ощутив липкую паутину пота. Он не был мертв. И Ясон Минк не был мертв. Он просто был на этой яхте, на "Адриенне"...

"Свиньи. Жирные богатые свиньи," - вспомнилось ему, как Боско называл пассажиров.

Ясон Минк каким-то чудом избежал смерти в Дана Бан - покинул Амой - и путешествует на этой гребаной пятизвездочной яхте! Гай сжал в кулак свою единственную руку. Ясон Минк был жив. Рики... был мертв - а эта мразь...

Пистолет бы... Хоть раз успел бы выстрелить в это наглое лицо. Впрочем, с Боско он обошелся без оружия. Может быть, ему стоит перегрызть горло проклятому блонди зубами...

Ясон Минк внезапно отвернулся - посмотрел куда-то вглубь зала - и Гай больше не мог видеть его лица. Кулак у него был сжат так, что ногти проткнули кожу. От ненависти он ослабел - но он знал, что эта же ненависть сделает его сильным, когда будет нужно.

В зале Ясон Минк склонялся к одному из людей, лежащих на полу. Гай заметил только золотистые перепутанные волосы силящегося подняться человека. Ясон что-то говорил - Гай не слышал. А потом он выпрямился - и направил на человека что-то, похожее на черный портсигар - и Гай увидел, как человек на полу забился в дикой судороге. Его крики Гай услышал хорошо.

Господи... Ясон умел делать больно, да? В руке Гая кости были так перемолоты, что собрать из них что-то целое представлялось нереальным... Он помнил это... помнил все.

Человек на полу перестал биться и затих - и Гай увидел, как, отрывисто и жестоко, Ясон пнул его в пах. Тело мотнулось от удара, но человек, скорее всего, был без сознания.

- Заберите с собой эту падаль, - эти слова Гай разобрал. - Мы с ним потом разберемся.

Не дожидаясь ответа, не сомневаясь, что его приказание будет выполнено, Ясон повернулся и пошел к коридору. Его подручные подхватили с пола человека, потащили. Ноги у того волоклись по полу, а пряди длинных желтых волос закрывали лицо.

Выглядит типа блонди, подумал Гай - но это была совсем короткая мысль, потому что Ясон уже почти проходил мимо него - и можно было прыгнуть и попытаться убить, отомстить за Рики...

Там, на Амой, оплакивая Рики на развалинах Дана Бан, Гай почти готов был признать, что в чем-то ошибся, что блонди, может быть, действительно любил Рики. Но сейчас, видя спасшегося Ясона - а Рики не спасся! - он не думал больше ни о чем, кроме ненависти - примитивной, идущей прямо изнутри.

И вдруг... Вдруг он понял, что это не Ясон.

Это было абсурдно - вблизи Гай мог рассмотреть блонди еще лучше - и никаких сомнений не должно было возникнуть. И все же...

Это был не тот человек, с которым они стояли насмерть лицом к лицу в Дана Бан - и который потом калечил его, швыряя раз за разом на стальную стену. Гай знал это; не умом - он знал это костями свой отсутствующей руки.

Этот человек мог выглядеть, как Ясон - иметь голос Ясона - мог быть его точной копией, до последней клеточки - но это был не он.

Из Гая как будто выпустили воздух. Ненависть ушла - а взамен не было ничего, кроме какой-то слабости и непонимания. Головная боль, на которую он раньше не обращал внимания, вдруг стала нестерпимо сильной.

Если это был не Ясон, то... Какая ему была разница, кто это был? Пусть уходят. Гаю не было до него дела.

В нескольких шагах от него Ясон остановился, оглянулся.

- Огава, Перкинс. Незачем оставлять следы. Взорвите эту срань к гребаной матери.

Жест, который он сделал при этом, обрисовывая рукой яхту, был почти королевским.

- Есть, сэр.

О блин. Ох ты блин... Почему-то Гай не сомневался, что подручные Ясона сделают это. Взорвут всю яхту с потрохами. И с ним, с Гаем.

Он решил убедиться в том, что смерть его действительно не берет, и шагнул из тени.

- Не стреляйте!

Поднять он мог только одну руку. Штук шесть пистолетов странной формы были наставлены на него. Он стоял и смотрел на эти черные дула - а потом перевел взгляд на голубые глаза Ясона.

Если он все-таки ошибся и этот Ясон настоящий...

Но в глазах блонди не было узнавания - не было ненависти - только легкий интерес.

- А я думал, вы мне сказали, что никого живого не осталось, Перкинс, - чуть растягивая слова, произнес он.

- Простите, сэр.

- Кто ты такой?

- Я... - на мгновение Гай задумался, сглотнул ставшую горькой слюну. - Полезный человек.

Светлые цепкие глаза осматривали его, остановились на пустом рукаве.

Это же ты сделал со мной, Ясон Минк...

- И чем ты можешь быть полезен?

- Я умею... убивать?

Кажется, это был правильный ответ. Ясон рассмеялся.

- С этим мы и сами неплохо справляемся. Чего ты хочешь?

- Пойти с вами.

И это было правдой. У него, Гая, немного осталось. Но черт возьми, ему все же хотелось узнать, в чем тут было дело - и почему Ясон... или не Ясон...

- Как тебя зовут? - произнес Ясон Минк - и в этот момент Гай окончательно убедился в своей правоте.

- Гай.

Голубые глаза чуть прижмурились, как у довольной кошки.

- Ну что ж, Гай... Пойдем.

Глава 3

- Слушай, а этот блонди - ваш предводитель - он вообще-то кто?

В течение нескольких секунд Кеган задумчиво рассматривал Гая.

- Я, конечно, не знаю, что ты собираешься делать со своей жизнью - но если она тебе хоть чуть-чуть дорога, я бы на твоем месте не стал называть капитана всякими дурацкими прозвищами.

Гай хмыкнул. Он сидел на кровати, скрестив ноги по-турецки, а на коленях у него стоял поднос с едой, принесенный Кеганом - тощим парнем с рассыпающимися рыжеватыми волосами и в очках в тонкой металлической оправе.

- Так все-таки, приятель. Кто он?

Кеган молчал, словно размышляя, удостаивать ли Гая ответом. Но, видимо, ему хотелось поболтать не меньше, чем Гаю.

- А типа ты не знаешь.

- А тебе трудно сказать?

- Ну, Ясон Минк.

Гай поперхнулся компотом. А чего он ожидал? Если этот тип выглядел, как Ясон - как его еще могли звать? Вот только это был не тот Ясон...

- Из какой дыры Галактики ты вылез, несчастный, - пафосным тоном произнес Кеган, - что посмел не узнать Великого Отступника, Грозу Космоса Ясона Минка?

Ну ладно. Гай аккуратненько поставил стакан на поднос - и решил, что парня он не выпустит, пока не выведает все, что можно.

Конечно, насилия он применять не собирался - на браслете Кегана была укреплена черная коробочка, точно такая же, как Ясон применил против того человека на "Адриенне" - и Гай вовсе не хотел испытать на себе, действительно ли это так больно.

Гай не знал, сколько времени он провел запертым в этой комнате. После того, как они перешли с "Адриенны" на другой корабль, Ясон сделал знак своим людям, и они без грубости, но настойчиво препроводили Гая сюда. Что-то вроде склада, решил он - заложили его сюда до тех пор, пока не будет времени разобраться, что он за тип.

Это было понятно - с чего бы им было ему доверять?

С чего бы Ясону Минку было ему доверять? Мысль была даже смешной. С чего бы Ясону Минку было не убить его сразу? Впрочем, за то время, что Гай провел взаперти, еду ему приносили два раза - он даже не успел проголодаться. И этот парень относился к нему не как к врагу, а скорее как к заложнику.

- Ну, - Гай вздохнул. - Я с Амой.

- Откуда?

- Проехали. Слушай, а вы действительно пираты? Я думал, Федерация положила конец пиратству еще сто лет назад. Врали, как обычно, да?

Вид у парня был такой, словно Гай произнес какую-то белиберду.

- Федерация?

Отступать было некуда.

- Ну да.

- А что такое Федерация? Ну, Великий Август, конечно, хочет, чтобы нас поймали, - после паузы продолжил Кеган. - Но не больно-то у него пока получается. Да и кто с нами сумеет справиться? С самим Ясоном Минком!

В голосе парня звучал откровенный трепет. Гай поморщился.

- И давно?

- Что давно?

Давно ты сошел с ума, хотелось спросить Гаю. Но что-то подсказывало ему, что с ума, вполне возможно, сошел он сам.

- Давно пиратствуете?

- Я уже три года, - с гордостью ответил парень. - Повезло мне - у самого Ясона на "Агнце Божьем".

- А Ясон?

- Кто же знает? Кажется, "Агнца" построили десять лет назад - а до этого еще...

Голова у Гая кружилась. И из этого кружения выхватывались только обрывки мыслей: розыгрыш... безумие... клон Ясона?.. но почему никогда никто об этом не слышал - Федерация бы такого не оставила без внимания... Он мотнул головой, временно отгоняя эти мысли.

- Так вы, значит, нападаете на корабли? И отбираете имущество?

- Ну да. А для чего еще нужны эти ублюдки, которые жируют себе в безопасности? Они стадо - а мы хищники - вот и режем их. Отбираем у них все. Иногда самих забираем, продаем потом на невольничьем рынке - или выкуп берем. Иногда и корабли продаем - если не очень поврежденные. С вашим-то не повезло - порушили его слишком.

А потом взорвали... Эта мысль была холодной и острой, как сталь, входящая в тело. И всех людей - кто был жив и кто нет.

- А кстати, - он вдруг вспомнил, - тот тип, которого вы на "Адриенне" подобрали - он кто?

- Рауль Эм?

Рауль Эм. Знакомое имя. Голубые экраны телевизоров в витринах, сводки новостей... до щемления в сердце прекрасное лицо блонди, золотые локоны, падающие на синие глаза...

"Сегодня Второй Консул Амой встретился с делегацией Межпланетной Ассоциации Связи..."

Наверное, летел куда-то по делам правительства - что еще ему было делать на яхте? Блонди, кажется, не очень-то любили отдыхать вне Амой.

- Сегодня для нашего капитана счастливый день, - вдруг торопливо заговорил парень, - да хранит его Брат Господень. Не всегда удается так легко захватить в плен своего худшего врага.

Минк и Эм были врагами? Нет, подождите - если этот Ясон Минк был каким-то другим Ясоном Минком... а Рауль Эм...

- Вот уж не думал, что буду когда-нибудь трахать Верховного Понтифика, - со внезапным смущением произнес Кеган. Гай тупо уставился на него - и тот пояснил, все так же по-дурацки лыбясь. - Капитан сказал, что мы можем с ним позабавиться. Конечно, не будет же он сам касаться этого презренного... А он... несмотря на то, что враг - но какое тело... Мы уже все отметились.

- А... - протянул Гай. У него не было причины сочувствовать одному из блонди - и все же - внутри у него что-то сжалось, может быть, при воспоминании о его собственных приключениях с Боско.

- Ну, мне пора, - произнес Кеган. - Доедай, я потом поднос заберу.

- А мне вообще-то еще в туалет нужно было бы, - пробормотал Гай; в комнате не было удобств. - И помыться, - он все еще чувствовал под джинсами засохшие следы, оставленные Боско - и ощущение было не из приятных, особенно принимая во внимание, что Боско был уже часов двенадцать, как мертв.

- Капитан не велел выводить, - поразмыслив, сказал Кеган.

- А сколько мне здесь сидеть?

- Пока не скажут.

Ну ладно. Гай решил, что не будет нарываться. Тем более, что ему вообще-то нужно было побыть одному - и подумать. Дверь за Кеганом захлопнулась. Гай торопливо дожевал обед, переставил поднос на пол и вытянулся на кровати. Теперь бы сигарету - чтоб сосредоточиться.

Итак, что же у нас есть? Два Ясона Минка; Гай в этом больше не сомневался - уж слишком разными они были. И, по-видимому, два Рауля Эма. И нет Федерации. Зато есть целый воз дерьма в виде Великого Августа, пиратов, Братьев Господних и прочего.

Что за фигня? Никакого смысла в этом не было, если только не предположить, что Гай сошел с ума и все это ему мерещится. Фигня, фигня... Какая-то фигня случилась с их кораблем - вон, как трясло, вспомнил вдруг он то, что почти уже выскользнуло из его памяти, затертое более новыми впечатлениями. Богатые обычно заботились о том, чтобы с их яхтами не случалось сбоев.

Впрочем, кажется, что-то подобное когда-то уже происходило... Гай напрягся, роясь в памяти, пытаясь воссоздать заголовки газет, попадавшиеся ему на глаза. Корабли, исчезающие в космосе, без всяких следов - просто - пуф! - и нет. Кажется, ходили слухи, что они проваливаются... куда же? Черт... В другое время? Нет...

Вот, точно! В параллельный мир.

Мир, который существует одновременно с нашим. Вот только вещи там построены по-другому.

А люди? Люди были такие же? Внезапно он вспомнил страшилки, которые так любил рассказывать Норрис, подвыпив - о том, что у каждого человека есть двойник - и если встретишь своего двойника, то один из вас обязательно-всенепременно умрет.

Ну, Ясону Минку это уже не грозило. А он, Гай? Что, если здесь был кто-то такой же, как он? Что ж - конечно, никто не знал, правда ли эти истории - но лучше уж подстраховаться: ему просто нужно будет постараться и не встретить здешнего Гая...

Нет, подождите - он что, серьезно об этом размышлял?

О Господи! Мысль, пришедшая внезапно, была обжигающей, как лед. Гай дернулся, резко садясь на кровати. О Господи... Рики! Если это действительно другой мир - и в этом мире те же люди, что и в мире Гая - то Рики тоже должен быть здесь. И может быть... может быть, если в этом мире с Рики ничего не произошло, он должен быть жив!

Неужели это действительно реально? Или... ну, не менее реально, чем все, что произошло до настоящего момента. Ясон Минк был вполне живехонек... Неужели Рики не заслужил тоже, чтобы остаться в живых?

А он, Гай, заслужил? Он заслужил еще один шанс с Рики? Но Юпитер, если только этот шанс у него был...

Он найдет Рики. Если Рики жив, то Гай отыщет его. Любой ценой. И никогда уже от себя не отпустит.

* * *

Последние кадры были сделаны, когда ему кончили на лицо.

- Оближи губы.

Красный мерцающий огонек камеры и высверк лезвия - на тот случай, если он надумает артачиться; но он настолько устал, что был почти неспособен воспринять угрозу. Настолько устал, что даже мысль о сопротивлении казалась слишком тяжелой, неподъемной. Он послушался.

Это был не первый раз, когда ему спустили на лицо - делали это и раньше, в волосы, на губы, прямо в глаза; Рауль чувствовал засохшие потеки, слипшиеся пряди. Но сейчас это было совсем свежим - он провел языком по губам.

- Какой молодец, - захихикали над ним. - Прямо порномодель.

- Так и хочется еще раз в этот ротик задвинуть.

- Времени нет, сказали же тебе...

Потом был кафельный пол и струи воды - и Рауль, которому казалось, что он больше никогда уже не захочет сдвинуться с места, силился встать, подставляя под льющуюся воду лицо.

Кажется, все кончилось, да? Боль не кончилась, но на это было плевать, это пройдет. Даже то, что он не мог смотреть на свое тело, таким отвратительным оно было - в синяках, в следах их ногтей - даже это можно было пережить. Даже то, что его член, распухший, посиневший, все так же был стянут обернутой вокруг основания проволокой.

Главное было в том, что он, Рауль, принял свое наказание. Искупил свою вину. Ясон мог быть удовлетворен.

Юпитер... думать об этом было почти невыносимо... хотелось обнять себя, спрятаться ото всех, закрывшись руками. Но руки были скованы. Почему... почему Ясон избрал именно этот способ наказания - отдать его этим ублюдкам, похоже, монгрелам - но, наверное, у Ясона были на это основания? Наверное, он хотел проучить Рауля за то, что Рауль когда-то не спас его, не остановил от секса с монгрелом. Вот Рауль и должен был узнать, что это такое... его тело должно было испытать эту неизбежность - принимать то, что происходит, не в силах ничего сделать.

Его первый раз... Не с холеной женщиной, принадлежащей к элите Федерации - а с этим рваньем. Он даже не помнил, кто именно был первым - в глазах было темно от болевого шока, примененного Ясоном - он не мог шевелиться, едва пришел в сознание... а кто-то уже был внутри него.

Но даже это было неважно. Потому что даже если Ясон посчитал, что ему нужно было так наказать Рауля - сделать с ним эту *ужасную* вещь - то теперь, наверное, Ясон уже простил его. Наказал и простил... Ведь так делала и Юпитер.

А за то, что Ясон был жив, Рауль был готов принять все, что угодно. И он принял... почти не сопротивляясь. Мог бы сопротивляться больше - мог бы сломать свои скованные руки, мог бы попытаться убить этих подонков. Но он решил терпеть - потому что за этим стоял Ясон.

Рауль хотел, чтобы Ясон был доволен.

Ему не расковали руки - и не дали одеться, повели куда-то такого, как он был - мокрый, с облепившими лицо прядями волос. В таком положении трудно было оставаться блонди; невыносимо трудно не замечать сальных ремарок по его поводу - смотреть холодно на тех, кто всего лишь четверть часа назад...

Но он должен был суметь. Он был Рауль Эм... только уже не консул Амой.

Плевать. Зато Ясон снова был с ним.

Один из сопровождавших его нажал клавишу на коммуникаторе возле двери.

- Можно войти, сэр? Как вы приказывали...

- Да.

Голос Ясона. За то, чтобы услышать его еще раз, Рауль был готов отдать все, что угодно. Разве то, что он отдал, через что прошел - разве это было так много? Двери разъехались, пропуская их. Рауль думал, что войдет один - что теперь-то Ясон захочет поговорить с ним наедине - но его по-прежнему жестко держали за предплечья вывернутых рук. И это было так... нелепо. Рауль почувствовал, как внутри у него что-то сводит судорогой.

Все было нелепо. Поза Ясона, развалившегося на кровати, свесив ногу в тяжелом башмаке со спинки - и зачем эта странная одежда: защитного цвета брюки и майка без рукавов, обнажающая плечи? Пусть даже Ясон оставил позади условности Амой - все же как он мог отринуть многолетнюю привычку пристойно одеваться? Впрочем, подумал Рауль, он напомнит ему об этом позже.

Боль обожгла плечи. Он даже не заметил, что его конвоиры от него чего-то хотят. Чтобы он встал на колени? Какая гадость... Один из сопровождающих направил на него черную коробочку - Рауль научился бояться ее.

Он встал на колени. Не потому, что его заставили. А потому что... Ясон - ради Ясона он мог это сделать.

По груди Ясона - кожа словно мрамор, в контрасте с черной майкой - были рассыпаны квадратики фотографий - и лицо Ясона, обращенное к Раулю, сияло какой-то странной яростной улыбкой. Сжимающаяся внутри Рауля спираль стала еще туже. Он не знал, в чем именно дело... не только в том, что все шло иначе, чем он ожидал.

Почему Ясон был... таким?

- Ну что?

В голосе была усмешка - и Рауль пытался понять, следует ли ему истолковать ее как улыбку - или это все еще был гнев? Он никогда не умел читать Ясона - и всегда жалел об этом, жалел и сейчас.

- Ясон... - сказал он. - Ведь все уже, да? Ты меня простил?

- Что ты там лепечешь?

Внезапно Ясон поднялся - гибким, пластичным движением хищника - и на мгновение для Рауля не существовало ничего, кроме этого зрелища - такого прекрасного, что глазам было больно. А затем... с легким шелестом фотографии соскользнули на пол - и с обрывающимся сердцем Рауль понял, что это были его фотографии. Того, что с ним делали на протяжении последних часов.

Ясон подошел к нему. Катце говорил, что Ясон был тяжело ранен, искалечен, неожиданно вспомнил Рауль. Не похоже было - никаких признаков тяжелой травмы. Как же он спасся... впрочем, неважно. Есть вещи, о которых лучше не спрашивать.

Рауль встретил его взгляд - открыто, заставил себя глядеть спокойно. Наверное, это было вымученное спокойствие - но хоть так...

Рука Ясона, с пальцами, унизанными кольцами, внезапно вздернула вверх подбородок Рауля. Лицо было очень близко - прозрачно-голубые глаза... и суженные до размера булавочных головок зрачки. Как будто он был под влиянием наркотиков? Но этого ведь не могло быть, правда?

- Кто ты?

Рауль вздрогнул от вопроса. И постарался, чтобы его ответ прозвучал мягко.

- Я Рауль Эм, Ясон.

- О да. Ты почти сумел меня обмануть.

Пальцы, сжимавшие его подбородок, заставляя смотреть вверх, словно Ясон подозревал, что иначе Рауль попытается избегнуть его взгляда, не изменили хватку. Но одновременно другая рука Ясона скользнула к его груди - подушечки пальцев коснулись соска.

Вспышка возбуждения пронзила его. Все из-за того, что он так и не смог справиться с собой, его член все еще был напряженным? Чувство жара внутри было томительно-тяжким. Юпитер... что с ним происходит? Как он мог так чувствовать? Это же был Ясон, его друг! Хотел ли Рауль его раньше? В этом он все равно бы не признался себе...

Его сосок напрягся, и пальцы Ясона продолжали сжимать его осторожно, почти ласково. Рауль прикусил губу; было больно - слишком много рук тянуло и трогало его сегодня - но одновременно, с чувством острого отвращения к себе, он знал, что он хочет, чтобы Ясон продолжал касаться его.

- Не знаю, зачем тебе было нужно претендовать на чужое имя, - произнес Ясон. - Фокус в том, что я достаточно хорошо изучил тело моего... кровного врага. Ты - это не он.

Странная - неприятная - усмешка искривила губы Ясона. Рауль смотрел на нее и чувствовал, как голова у него кружится - он уже не знал, от близости ли Ясона или от нереальности всего происходящего.

- Ясон, почему ты...

- Впрочем, ты действительно выглядишь его точной копией, - перебил Ясон - нагнулся, подхватил с пола несколько фотографий. - Когда мы запустим это в Сеть, понтифику Эму придется поднапрячься, чтобы доказать, что это подделка. Вот эта мне особенно нравится... - протянул он. - Где тебе в рот пытаются засунуть два члена. Ах вот как... еще один имеет тебя сзади. Ты опытная шлюха, малыш.

Ему не хватало воздуха. В глазах плясали разноцветные круги - и сосуды, казалось, лопнут от барабанящего пульса. Он выдохнул, еще сам не вполне веря в то, что говорит:

- Ты не Ясон.

От пощечины голова у него мотнулась.

- С чего ты решил, что я позволю всякой швали оскорблять меня? - Ясон смотрел на него сверху вниз, улыбаясь.

Не Ясон! Рауль почувствовал, как его начало трясти - от шока, от боли - от разочарования. Не Ясон! Значит, не было никакого волшебного спасения - просто обман, ошибка...

Гнев дал ему силы - выдернуться из стискивающих плечи рук, вскочить на ноги.

- Ты не Ясон! Ты... клоун! Как ты посмел выглядеть, как он - как ты посмел претендовать на его имя!..

Ясон был мертв. А этот... ублюдок... И все, через что Рауль прошел, думая, что это ради прощения Ясона... Все было зря. Руки были скованы - а то бы... Он увидел, как Ясон, смеясь, вскидывает ладони, словно защищаясь.

- Тише, тише, разбушевался. И как еще силы остались, после такой случки.

Черная коробочка прижалась к его солнечному сплетению. Аах! Рауль захлебнулся криком, обрушился на пол, дергаясь в судорогах.

А когда отпустило - хоть немного, хоть так, что он снова смог что-то сознавать - то рука Ясона отводила волосы с его лица.

- Кажется, придется тебе доказать, что я все-таки Ясон Минк, глупыш.

Он не мог двигаться. А надо было бы - надо было бы бороться, не дать им делать с ним то, что они хотели. Но они подняли его, бросили на пол лицом вниз. Колени и руки - много! - придавливали к полу. Он забился. А потом... острая боль - и странный запах, как будто что-то горело - и снова боль, длинная, расходящаяся жаром... его затрясло, тошнота подступила к горлу.

Руки отпустили - его вздернули на ноги. Почему-то его шатало - Рауль не знал, из-за заряда болевого генератора или от чего-то еще.

- Хочешь посмотреть? - спросил Ясон. Нет, надо было звать его как-то по-другому, Рауль не должен был осквернять имя своего друга...

Зеркало на стене. Кто-то взял его за волосы и развернул ему голову, чтобы он мог взглянуть за спину, на свое отражение.

- Тебе нужно было напоминание, кто я такой? - голос Ясона Минка, сильный, бархатный, неторопливый, продолжал звучать. - Ну что ж, теперь оно будет с тобой навсегда.

Воспаленные выжженные буквы клейма на его ягодице - строгий вензель двух букв: "I " и "M ".

Губы у Рауля пересохли от внутреннего жара - язык казался жестким, как наждачная бумага. Неужели... это он смотрел на себя? Это его тело было обнаженным, руки вывернуты и жестоко скованы, на бедрах длинные ссадины от ногтей. Сейчас он не мог избежать того, чтобы видеть все это. И клеймо. Несмываемый знак позора - навеки впечатанный в его плоть.

И в таком месте! Уж лучше бы где-то еще... Мысль была абсурдной - и все же на мгновение она мелькнула у Рауля - что то, где его пометил *Ясон*, было знаком еще большего унижения.

Как же так... Он отвел взгляд от зеркала, с трудом - и встретился глазами с Ясоном - и на мгновение Раулю вдруг захотелось умолять, чтобы все это оказалось неправдой, чтобы можно было как-то повернуть это вспять.

- Пожалуй, это снизит твою ценность, когда я продам тебя, - проговорил Ясон. - Но я могу позволить себе подобные расходы. Ну - что ты? Не смотри на меня так жалобно, я же не изверг какой-нибудь.

И этот шутливый тон, это невероятное сочетание глумливых слов и прекрасного голоса Ясона - это было хуже всего. Рауль рванулся. Он знал, что ничего не сможет сделать - кроме одного. Он плюнул ему в лицо.

Человек с лицом Ясона поднес руку к щеке, вытерся. Волчья, хищная улыбка по-прежнему была на его лице - и эти глаза, до странности прозрачные... полусумасшедшие... как Рауль раньше не обратил внимания, как мог подумать, что Ясон может...

- Ах вот как... - протянул человек. - Кажется, тебя еще недостаточно усмирили. Ну что ж, придется тебя потренировать - чтобы из тебя получилась действительно идеальная игрушка. Я позабочусь, чтобы твоему новому хозяину достался бы ласковый, покорный... и хорошо украшенный раб.

Его восприятие притупилось. Дальнейшее он воспринимал смутно. Чтобы справиться с ним, снова применили болевой генератор - и Рауль словно сквозь пелену тумана чувствовал, как игла прошла сквозь его соски - и в отверстия были вставлены кольца. Потом еще вспышка боли - игла через головку его распухшего, воспаленного пениса - еще кольцо. А он-то думал, что клеймо - это предел позора. Его тошнило от боли - и от отвращения к себе.

Ошейник; потом шоковый заряд - а когда Рауль пришел в себя, руки у него больше не были скованы за спиной, но наручники присоединены к кольцам в ошейнике. Никогда в жизни он не чувствовал себя более беспомощным.

Ясон, полуотвернувшись, втягивал носом ярко-голубой порошок. Когда он снова посмотрел на Рауля, глаза у него были еще более дикими. Взгляд был долгим - словно Ясон любовался созданным им шедевром.

Если он дотронется до меня, я не выдержу... Но Ясон, казалось, удовлетворился и потерял интерес.

- Заберите его. Можете продолжать развлекаться с ним. Я вижу, лекарство сработало?

- Да, кончал, как миленький - и снова вставало. Сильная вещь, сэр.

- Попробуйте двойную... нет, тройную дозу. Я хочу, чтобы он вас умолял его трахнуть - чтобы сам себя насаживал.

- Есть, сэр.

И когда Рауля поволокли к дверям, он все же успел услышать сказанные с легкой усмешкой, голосом Ясона, слова:

- Ну да, не тот... но все равно, чертовски приятно.

Глава 4

Фотографии были рассыпаны по полу - сшитый из кусочков глянцевый коврик - и на несколько мгновений Гай против своей воли задержался на них взглядом. Блонди; тот самый - Рауль Эм - в разнообразии поз, которое сделало бы честь любому порно-фильму. Наверное, еще несколько дней назад при мысли, что кто-то из элиты Танагуры мог попасть в такую ситуацию, Гай позлорадствовал бы. Но несколько дней назад такая ситуация представлялась бы полностью нереальной.

А теперь... у него коротко мелькнула мысль, что Раулю Эму, видимо, пришлось несладко. Ведь они оба принимали этого Ясона за того, за погибшего. Только для Гая все складывалось как нельзя лучше, а для невезучего блонди...

- Боишься, что можешь оказаться на его месте? - проговорил Ясон. Гай вскинул глаза, встретился взглядом со светло-голубыми глазами; белки Ясона были покрасневшими, словно раздраженными. Гай выдержал взгляд; не впервой было - у него это получалось еще тогда, когда перед ним был настоящий Ясон - тот, которого Гай ненавидел так, что скручивало мускулы.

Этого он не ненавидел - просто знал, что нужно было быть осторожным. Он нацепил на лицо бесшабашную улыбку, слегка осклабился, показывая зубы.

- Вчера один уже потерял кое-что... когда попытался засунуть это мне в рот.

Слегка прищурившись, Ясон смотрел на него - жестко, но без угрозы. Умом Гай понимал, что этот Ясон не менее опасен, чем был тот - а может, и более - тот, по крайней мере, не взрывал корабли вот так, бросив всего одну фразу.

И все же... на уровне инстинктов - этого Ясона он не боялся. Гай просто хотел переиграть его.

Должен был переиграть - чтобы найти Рики. Сперва он думал, что, возможно, есть какая-то тайная связь, соединяющая людей в двух мирах - и Рики мог бы быть где-то рядом с этим Ясоном. Поэтому он расспросил Кегана по пути сюда. Нет, Рики на корабле не было - и где-то Гай почти обрадовался этому.

Он найдет Рики. И они снова будут вместе. С кем бы Рики ни был в этом мире - Гай его отобьет. На секунду Гай подумал, а что если в этом мире Рики будет с этим Гаем - и решил, что тогда он, так и быть, уйдет в тень, не станет ничего делать. Но если с кем-то другим - Гай сделает все, чтобы Рики снова принадлежал ему.

Ясон Минк поднес руку ко рту и сосредоточенно облизнул с пальцев светящийся синим порошок.

- А там... у тебя тоже зубы?

- Зубы. Железные, - нагло проговорил Гай.

- Однако кто-то, кажется, сумел с тобой справиться, - глаза Ясона изучали синяки на его лице. - Что помешает мне приказать моим людям...

- Зачем? - он очень старался звучать безмятежно - почему-то был уверен, на уровне инстинктов, что если его голос дрогнет, то он проиграет. Хотя, может быть, все было и совсем наоборот - и своей наглостью Гай подписывал себе смертный приговор. Лучше не думать.

Он был так долго уверен, что смерть - это лучшее, что с ним может произойти; и вот - ему так больше не казалось. Он не хотел умирать! Не хотел умирать, пока не найдет Рики. И еще больше не хотел умирать от руки этого... блонди.

- В качестве игрушки для постели я был бы неудачным выбором, - проговорил он. - Я могу принести гораздо больше пользы, если присоединюсь к вам.

Странный взгляд... эти прозрачно-голубые глаза, испорченные кровавыми прожилками - и дикое, шальное выражение в суженных по-кошачьи зрачках.

Ах блин!

Наркоман гребаный... Как Гай сразу не догадался. Этот тип только что принял дозу - и теперь беседовал с ним - в виде развлечения.

Впрочем, может быть, для Гая так складывалось даже удачнее.

- Одного желания мало.

- У меня есть и другие достоинства, - добавил Гай. - Например... я неплохо умею взрывать - к этому у меня способности с детства.

Холодный, ощупывающий взгляд.

- И руку ты потерял... взрывая?

Можно сказать и так.

- Да. У меня были проблемы... с законом. Так что, мне повезло, что я встретил вас. Если бы не ваш корабль, я бы...

- Даже слишком повезло.

Сталь в этом голосе внезапно так напомнила ему того, настоящего Ясона, что Гай стиснул кулак до боли, пытаясь не выдать себя. Ему казалось, он сжимает и пальцы другой, отсутствующей руки. Он слишком хорошо помнил, *кто* сделал это с ним. Его губы казались заледеневшими, когда он выдавил из себя:

- Вы не пожалеете, что взяли ме...

Он не договорил. Как ни напряжен он был, у него все же не было шанса. Блонди или нет, Ясон Минк был стремителен, как всплеск молнии. Его рука метнулась вверх - и на мгновение перед Гаем вспыхнуло воспоминание - удар, ощущение металлической стены Дана Бан под затылком, горький привкус крови...

Ясон не ударил его. Небольшой шприц сверкнул в его руке, вонзившись Гаю под челюсть. Он взмахнул руками, пытаясь сопротивляться - непонимание и страх придали ему силы - и в тот же миг перестал чувствовать под собой ноги и рухнул на пол.

Его взметнувшиеся руки упали, как деревяшки.

Юпитер, что же это... Неужели... неужели все было обманом? И это тот самый Ясон - просто усыпивший бдительность Гая - чтобы напасть, чтобы наконец иметь возможность мстить - к своему полному удовольствию? Сильные руки сгребли его и бросили лицом вверх на кровать.

Что... он собирается... делать? Широко раскрытыми глазами Гай смотрел на высящуюся над ним фигуру. Страх... и ярость... и дикое, непонятное чувство непослушания собственного тела. Он не мог двинуть пальцем - не мог сделать ничего... только разве...

- Зачем... это?

Язык слушался с трудом, но все же слушался. Впрочем, Гай почти не ожидал, что ему ответят.

- Что? - Ясон стоял к нему спиной, и Гай заметил, что тот снова что-то набирает в шприц. Бессильная ярость охватила его. Чертов ублюдок, сам нюхает, что попало - и его, Гая, накачивает какой-то дрянью! - Ах это. Это чтобы ты не дергался. А вот теперь...

Шприц снова вонзился ему в горло. Странно, он мог все чувствовать - только не мог двигаться. Уровень прозрачной жидкости в шприце уменьшился, сошел на нет.

Что ты собираешься со мной сделать?.. Боли пока не было, но Гай ожидал, что она придет.

- Это прагматол, - спокойно пояснил Ясон. И добавил, словно прочитав по глазам Гая, что тому это ничего не говорило. - Сыворотка правды. Ты же не думал, что я просто поверю твоей болтовне?

Не скажу ему ничего...

- Какие упрямые глаза. Ну-ну.

Гай чувствовал, как кровать проседает под весом Ясона, когда тот устроился на ней - рядом с Гаем. Слишком близко - так, что Гай мог ощущать жар, исходящий от его тела. Блонди... рядом с ним почти каждый чувствовал себя уязвимым - слишком хрупким, чтобы не бояться быть сломанным.

- Кто ты такой? - спросил Ясон.

Он так хотел ничего не говорить - хотел облажать этот хваленый прагматол: и что бы Ясон делал, если бы его лекарство не сработало? Но, видимо, сыворотка правды была рассчитана и на таких умников. Гай заговорил. Ответил на все вопросы, выложил все тайны. О другом мире, о том, что творилось с "Адриенной" - дыре между мирами, о тех же самых людях...

Единственное, на что Гай надеялся - так это на то, что Ясон ему не поверит. Действительно - это звучало почти безумно.

- Параллельный мир, значит... И ты пришел оттуда. Ну, единственное, в чем я могу быть уверен - так это в том, что *ты* в это веришь.

Гай прикрыл глаза; хорошо - пусть не верит.

А может быть, и плохо - если Ясон решит, что Гай сошел с ума - и зачем ему такой в экипаже? Гай не хотел умирать. Он хотел снова быть с Рики - и подальше от Ясона.

- Значит, ты знал меня там, в том мире, - задумчиво произнес Ясон.

Я убил тебя. Он стиснул зубы, прокусил язык до крови, чтобы не произнести это.

- И кем же я был там?

Это было легко.

- Консулом... на Амой.

- Амой?

Если Амой в их мире не было, то... не было и Юпитер? Кто же тогда создал их - его, Рауля? Или никто не создавал? Сквозь слезы напряжения Гай смотрел на прекрасное лицо, склоненное к нему - восхитительное тело, идеальная машина для убийства.

Неудивительно, что Рики... уступил ему, впервые пришла в голову мысль. И вместе с ней - очередной приступ упрямства. Прагматол был сильнее его разума - Ясон был сильнее его физически - и все же он пытался выцарапать победу.

- И я там умер?

- Да.

- Как я умер?

О Господи...

- Я... - он не знал, принесет ли ответ ему смерть - эта мысль вызывала тошноту - что он умрет вот так, даже без шанса защитить себя. - Был взрыв... пытался спасти... одного человека...

- О... Я отличался альтруизмом в том мире?

- Чем?

- Неважно.

Голубые глаза стали узкими полумесяцами - и Гай чувствовал, что тонет в них, эти крохотные зрачки завораживают его - и ненавидел себя за слабость.

- Как ты потерял руку? - вопрос был как пощечина. Гай облизнул пересохшие губы.

- Была сломана... совсем плохо... а в больнице для бедных... лечить не умеют...

- Значит, вот так вот... - казалось, голос Ясона измерял что-то, прикидывал. - Значит, "однорукий из другого мира..." Как в предсказании. Ты ведь не врешь мне?

Лицо было совсем близко - страстное и пугающее, рука стискивала культю с такой силой, что Гай задохнулся от боли.

Нет... не надо снова... как тогда, в Дана Бан...

- Ты не можешь врать, - странно, как будто даже несколько удивленно произнес Ясон. И хватка вдруг разжалась, но не ушла совсем - только пальцы все еще касались руки Гая, каким-то легким, почти ласкающим жестом. Гай содрогнулся - тело его осталось неподвижным, несмотря на все его попытки сжаться, уйти внутрь себя - и Ясон с полным основанием ничего не заметил. - А что, если...

Когда он внезапно поднялся на ноги, Гай вздохнул с облегчением. Только он не мог сделать ничего, кроме как следить за мерящим шагами пространство каюты Ясоном.

- Может быть... может быть, - проговорил тот. - Если это правда... а убить я его всегда успею.

Он вдруг наклонился к Гаю - и тот внутренне забился, захваченный в путы неподвижности своего собственного тела. Он не знал, чего боится - удара, боли - или просто не хотел Ясона рядом, было слишком много воспоминаний... Ясон поцеловал его - в губы.

Это было так нереально - настолько не то, чего он ожидал - что Гай на несколько мгновений даже забыл сопротивляться. А потом было уже поздно - язык вошел в его рот, завладел им - и все, на что Гай был способен, было только нелепое подергивание.

Губы Ясона были теплыми, язык настойчивым - а во рту был слабый чуть едкий привкус - может быть, от наркотика - и Гай чувствовал, как голова у него кружится, просто от близости, от ощущения этого тела, чуть навалившегося на него...

Блонди...

- Что... ты делаешь? - сумел он выговорить, когда губы разомкнулись.

Очень близко, Ясон смотрел на него, улыбаясь. В этой улыбке не было тепла или доброты, только холодная оценка - и Гай вдруг почувствовал себя лабораторным животным, бедной лягушкой, растянутой на металлическом подносе - к которой применяют раздражители и смотрят, как она на это отреагирует. Руки Ясона осторожно взяли его лицо - словно показывая ему, как хрупки его кости, как легко вдавить их в мозг.

И в то же самое время эти ладони были такими теплыми, такими... Пальцы скользнули ему за ухо, щекоча слегка - как будто он был котом - и внезапно Гаю захотелось мурлыкнуть... словно ему это нравилось...

Черт. Никаких "словно". Ему нравилось. Ладонь на его шее - какой-то намек в прикосновении, словно напоминание, как легко было бы нажать на его горло... и ниже... к груди, под майку - легкое прикосновение к соскам...

Безумие! Он что, с ума сошел - забыл, в каком он положении? Ему делать было больше нечего, как только возбуждаться - и с кем? С проклятым блонди! Стиснув зубы, Гай упрямо задергался, пытаясь вернуть подвижность своему телу. Безрезультатно. Парализатор держал его крепче, чем цепи.

Он видел, что Ясон заметил его борьбу - и его это забавляет - и он все так же ничего не говорит, только продолжает это одуряющее движение рук.

Может быть... и с Рики вот так... Эта мысль пришла вместе с горячим стыдом. Пусть то был другой Ясон, но он, Гай, упрекал Рики за то, что тот поддался - а теперь сам... Уж у него-то должно быть побольше самоконтроля.

- Зачем? - прохрипел он. Рот горел - как будто все еще чувствовал прикосновение губ Ясона.

Зачем? Что за извращенное желание толкало Ясона на это? Ведь не мог же он в самом деле хотеть Гая?

Ответа не было - только руки скользнули еще чуть ниже - и Гай понял, что не может больше терпеть.

- Да отпусти же меня! Вколи мне что-нибудь... чтоб отпустило...

А еще через одну или две минуты он уже просил о другом:

- Сделай что-нибудь! В конце концов, сделай что-нибудь!

Губы Ясона чуть искривились в довольной улыбке. И когда он действительно - *сделал* - боли не было, на удивление. Гай только оценил размер, а потом... было слишком хорошо, чтобы думать. Хорошо - и стыдно. Потому что это же он, Гай - с Ясоном - делал то, за что винил Рики... с Рикиным Ясоном... нет, не с Рикиным, но все равно.

Он чувствовал, что предает Рики - и все же, где-то в душе, это доставляло ему дополнительное удовольствие, потому что ему казалось, что этим он окончательно разрушает связь между Рики и Ясоном, забирает что-то у Рики - и теперь Рики с Ясоном не будет никогда...

Глаза Ясона, мерно двигающегося над ним, были полузакрыты - и лицо его, такое прекрасное, казалось ликом какого-то бессердечного божества. Гай всхлипнул, задыхаясь, глядя в это лицо - и увидел, как губы Ясона двинулись, прошептав:

- Посланец... Пришел ко мне. Теперь тебя никуда не отпущу.

Продолжение: Часть 2

[+] Back