Juxian Tang
 
Главная страница
Слэш
Яой и оригиналы
[+] Галерея
[+] Дневник
[+] E-mail Juxian
Ориджинал
Название: Джаггернаут
Автор: Juxian Tang
Жанр: ориджинал, слэш
Пейринг: м/м
Рейтинг: NC-17
Warning: насилие, жестокость, изнасилование
Саммари: Отдавая себя во власть другого, надо помнить, что когда-нибудь ты можешь захотеть свободы... а за это придется платить.

Джаггернаут (искажённое санскр. jagannatha — «владыка мира») — термин, который используется для описания проявления слепой непреклонной силы; для указания на кого-то, кто неудержимо идёт напролом, не обращая внимания на любые препятствия. (Wikipedia)

ДЖАГГЕРНАУТ

Для Leni с любовью

Чужих так не наказывают, только своих, думает Айриш, глядя на узкое, вытянутое в струну тело. На правом боку, под ребрами, прикрытая небрежной повязкой рана, которая, видимо, продолжает кровоточить - бинты намокли и отяжелели. Скорее всего, рана не смертельная - но и убьет его не она.

Айриш смотрит на человека, подвешенного за руки - спускает взгляд от скованных наручниками, зацепленных за крюк запястий - белые пальцы похожи на сломанные, покрытые инеем ветки. Сколько он провисел вот так? Возможно, не одни сутки, судя по странно вывернутым, как будто растянутым плечевым суставам. Недлинные волосы, от пота и крови слипшиеся в сосульки и потерявшие свой первоначальный цвет, занавешивают лицо. Просвечивающие ребра ходят тяжело, с очевидным усилием - так тяжело, что кажется, будто не дышать и то легче... но Айриш знает, что это невозможно - невозможно остановиться и не бороться за каждый глоток воздуха, продлевающий жизнь.

На груди, на боках выписаны узоры от кнута, И Айришу не надо видеть спину висящего человека, чтобы догадаться, что она разорвана в клочья. Из-за этих рубцов, из-за сине-черных пятен синяков, покрывающих все тело, нагота человека не бросается в глаза. Синяки и ссадины идут и ниже, на животе, на бедрах - на левой ноге над коленом глубокий, до кости порез. И узкие длинные ступни едва касаются пола - долго ли устоишь на кончиках пальцев... пока не повиснешь на руках... и кто знает, что причиняет больше боли...

Что он сделал, думает Айриш, за что господин его так. На самом деле, ему не интересно. Его мысли медленные, как слизняки, и равнодушные, как всегда после долгого сна. И сейчас он все узнает. Господин скажет ему - не зря же он его разбудил.

- Узнаешь предателя? - произносит господин. Айриш поднимает голову, смотрит на него с легким удивлением. Господин хочет, чтобы он прилагал усилия, думал и сопоставлял? Вот прямо сейчас?

Господин смеется. Конечно, нет - он знает, что Айришу сейчас это трудно.

- Михал, - бросает он. Один из его людей, молчаливый, со странно пустыми светлыми глазами, подходит к подвешенному человеку, берет его за волосы и задирает ему голову.

О, вот оно как. Теперь Айриш узнает. Мог бы и раньше догадаться, ему показалось, что в слипшихся прядях волос все еще видны алые отсветы. Он знает человека в команде господина, который красит волосы вот так.

Обычно он носит их стянутыми в хвостик...

- Ты ведь с ним как-то работал. Неужели не помнишь?

- По... помню, - после долгого сна немного трудно сразу овладеть голосом - он звучит странно и глухо.

Когда это было... два... два пробуждения назад... чужой город, номер в отеле, огни и шум машин далеко внизу.

- Черт, здесь нельзя курить! Ну, я в окно. Посмотри, чтобы дым в комнату не шел.

- А.

Смотреть за дымом - странное занятие, но Айриш не привык ставить приказы под сомнение. Он смотрит... и смотрит на свесившегося через подоконник человека, который на этот раз будет его партнером: узкий зад в джинсах, задравшаяся майка, полоска белой кожи между ней и поясом штанов. Потом там, за окном, в темноте, огонек сигареты выписывает дугу, падая в пропасть, и человек поворачивается... Лицо - в мелких каплях дождя, алые пряди в темно-каштановых волосах, темно-серые ясные глаза... смеются...

- Я закажу нам что-нибудь в номер? Что ты будешь пить? Ладно, я понял, не буду тебя грузить. На мой выбор, да?

Айришу немного трудно, он не уверен, как эти два образа соединяются: обращенное к нему улыбающееся ясноглазое лицо, мокрое от дождя, - и это лицо - бледное, потухшее, глаза закрыты, только полукружья темных слипшихся ресниц. На лбу ссадина - глубокая, с почерневшими, запекшимися краями, а через переносицу - рубец от удара кнутом, щека разорвана. И рот... Айриш помнит этот рот - возможно, запомнил лучше всего - такой четкий и чистый по очертаниям, такой быстрый в улыбке.

- Ра... ду.

- Правильно. Хороший мальчик.

Сейчас его рот изодран, рассечен, губы превращены в лохмотья - и Айриш уже достаточно соображает, чтобы догадаться, что это результат не только ударов.

Ах вот что, думает он. Наверное, господин уже давно хотел этого. Давно уже был заворожен чистотой этого рта. А когда господин что-то хочет, он это получает. Рано или поздно. Так или иначе.

- Вот ведь как все повернулось, - говорит господин как будто сокрушенно, но Айриша не обманывает этот тон. Он слишком хорошо знает - чувствует - своего господина. - Он ведь уже давно предавал меня, да. А ты думал, я не знал?

Это звучит так, словно Айриш должен был знать. Или...

Может быть... работа, тогда, на следующий день после вечера в отеле. Дом... они вошли туда, их пытались остановить, но безуспешно. Хотя их было много, и Айришу пришлось задействовать свой боевой режим на одну десятую, применить трансформацию.

На лестнице - Раду, повернувшийся к нему, бледное лицо забрызгано кровью - и что-то в его глазах... Айриш знает много выражений, с которыми люди смотрят на него в боевом режиме. Те, кто умирают от его руки, смотрят так, словно воплотились в реальность все самые страшные кошмары их жизни. Господин смотрит ласково, взглядом собственника, гордящегося своим приобретением. Другие люди господина, с которыми Айришу иногда приходится работать - со страхом, с отвращением, с брезгливостью.

Раду смотрел... с сочувствием?

- Наверху.

- Да.

Еще люди, еще тела, отброшенные в сторону. Комната... Вытянутое от ужаса лицо, распахнутые глаза за стеклами очков - объект... Женщина-филлиппинка - в черном платье и белом переднике - служанка? Ее испуганный вскрик, когда объект хватает ее, пытается загородиться ею - как будто это может его спасти. Как будто один удар когтей Айриша не снесет головы и ей, и ему.

- Стой, - Раду приподнимает руку. Айриш слушается - Раду отвечает за это дело, он имеет право приказывать. Одно движение - женщина отлетает в угол, и кровь хлещет фонтаном из перерубленной шеи объекта.

Филлиппинка в углу закрывает голову руками и скулит, как животное.

- Пойдем.

- Акция устрашения. Живых... не оставлять.

- Пойдем.

Хорошо, Раду главный. Айриш пожимает плечами и следует за ним. Он видит край щеки Раду под растрепавшимися волосами - челюсти сжаты, как будто ему приходится для чего-то прилагать усилия.

На улице дождь не идет, а моросит - так же, как вчера вечером. Раду поднимает лицо к небу.

- Айриш, тебе нравится дождь?

- Я... не знаю.

Раду смотрит на него.

- А ты снова нормальный.

- Да.

Конечно. Его трансформация - ответ на агрессию. Сейчас все спокойно. Айриш смотрит на свои руки, которые больше не заканчиваются когтями. Раду следит глазами за направлением его взгляда - а потом поднимает свои руки и смотрит на них, словно видит их в первый раз. Пальцы чуть-чуть подрагивают. Потом он встряхивает головой - и когда он смотрит на Айриша, его глаза снова ясные.

- Тебе не больно, когда когти вылезают?

- Немного.

Он не мог бы объяснить. Боль - она есть, но он привык к ней. К чему он не может привыкнуть и, наверное, не привыкнет никогда - это насколько мало от него зависит в моменты трансформации. Словно его тело и его сознание больше не одно целое, связи обрублены грубо и неумолимо. Его тело само решает, что ему нужно - основываясь на инстинктах, никогда не ошибаясь - доминируя над сознанием, которое может допускать ошибки.

Наверное, он слишком долго над этим размышляет - потому что Раду смотрит на него, чуть склонив голову на бок. Взгляд у него внимательный и спокойный.

- Пойдем домой? - спрашивает он.

- Домой?

Разве они не приехали в этот город на поезде, как же они могут пойти? Да и разве то место, где живет господин, а Айриш спит - разве это дом?

- В отель, - поясняет Раду. Он странный, называть домом место, где они провели только одну ночь.

Но когда они поднимаются на свой этаж, открывают дверь в номер - одну из множества одинаковых, выделенных только красной табличкой "Do not disturb", чтобы горничная не заходила - и там разобранные кровати, и накиданные свитера и майки Раду, и вчерашние бокалы от шампанского, которое они совершенно зря пили - и все это пахнет Раду - гораздо сильнее, чем сам Раду сейчас пахнет собой, пропитавшись кровью и пороховым дымом - Айриш вдруг думает, что да: это тоже может быть домом.

- Я... я не знаю, - говорит он.

- Если я отдаю приказ, он должен быть выполнен, - говорит господин, улыбаясь и кивая Михалу. Не выпуская волос Раду, Михал сжимает кулак и бьет его в забинтованную рану. Запрокинутое горло Раду дергается. Наверное, он не ожидал удара, и поэтому не может сдержать стон. Айриш чувствует, как его лопатки словно сводит судорогой. Ему становится холодно. Ему больше не хочется спать.

Из-под переполненной кровью повязки на боку Раду начинает сползать струйка крови.

- Любой мой приказ, - говорит господин. - Даже если он кажется глупым, бессмысленным или бессмысленно жестоким.

Разумеется. Ему не нужно доказывать это Айришу. Как же может быть иначе?

А вот так и может, думает он - очевидно, когда заканчиваешь подвешенным за руки в подвале дома, где так долго был своим - и бывшие друзья заставляют тебя кричать от боли.

- Даже если тебе этот приказ очень не нравится. Правда, Айриш?

На звуке его имени - Айриш видит это - полукружья темных ресниц Раду вздрагивают - а потом веки медленно поднимаются - как будто слова господина что-то задели в нем. Темно-серые глаза больше не сияют - они черные от зрачков, черные, как дыры. Этот взгляд, который так наполнен болью, что кажется слепым.

Но он видит. Кажется ли это Айришу... но Раду смотрит - на него?

Михал вынимает сигарету изо рта и гасит ее о запрокинутое лицо Раду. Раду дергается в его руке, сжимающей волосы, но не издает ни звука. Углом глаза Айриш видит, что господин улыбается. Он отворачивается - немного, чтобы не видеть эту улыбку.

Господин был первым, думает он. Его обоняние восстановилось, и все запахи сейчас говорят с ним, ясно и громко, как радио, включенное на полную мощность. Еще до того, как рубцы и шрамы испортили лицо и тело Раду. Если господин давно хотел этого... может быть, думает Айриш, все так и было спланировано, господин хорошо знает людей и как ими манипулировать. Может быть, господин хотел Раду в постели больше, чем в качестве своего оружия.

Не только его обоняние обострено - его зрение тоже обладает сейчас поразительной четкостью. Что это, он частично, на какую-то долю активировал процесс трансформации, сам того не заметив? Но его глаза невероятно отчетливо видят то, что он не замечал раньше, узнают следы холеных ногтей господина на бедрах Раду, отмечают, что это господин зубами разорвал ему нижнюю губу.

Он был ранен, обколот наркотиками - и все-таки его пришлось привязать - руки, и ноги - наверх - и только так господин смог...

Всего один раз? И ради этого... Ему хотелось не насладиться, ему хотелось сломать и испортить? А потом он разрешил и кнут, и сигареты, и кастет - и удовольствие для каждого, кто хотел и мог. Двое из личной охраны господина тоже - Айриш чувствует их запах среди остальных. Михал... Михал нет.

Чтобы после всех них... он никогда уже не смог бы быть чистым? Кажется, для него это было важно... тогда, в отеле...

Наконец шум воды стихает, и спустя какое-то время Раду выходит, закутанный в отельный халат, встряхивая мокрыми волосами.

- Свободно!

- Хм.

Раду падает поперек кровати, тянется за телефонной трубкой.

- Иди мойся уже. Я закажу нам что-нибудь.

- Только не шампанское.

- Да ладно, я понял. Еды какой-нибудь. Иди.

Голос Раду звучит так же жизнерадостно, как вчера - только почему Айришу кажется, что он видит, как в его глазах стынет тоска? Кончики пальцев Раду сморщились от воды - еще бы, сколько он просидел в ванной, хорошо если не два часа.

Айриш идет к двери. Раду переворачивается на спину, засовывает в рот сигарету, вспоминает, что курить нельзя, и швыряет ее на пол.

Михал бьет Раду сзади, по почкам - тяжело, с оттяжкой. Раду вздрагивает, его тело устремляется вперед, но наручники и рука Михала в волосах не пускают его. Михал дергает его голову назад еще сильнее, едва не ломая шею. Раду переступает на больших пальцах ног, как балетный танцор - это причудливое и жалкое зрелище. Михал бьет его - под ребра, опять по почкам, ребром ладони по горлу, заставив закашляться, разбрызгивая кровь. Михал снова курит, не вынимая сигарету изо рта. Глаза у него пустые, кулак работает размеренно, словно машина. Раду не стонет, только тяжело, с хрипом дышит.

- Кстати, он спрашивал о тебе, - говорит господин. - По-моему, он тебя жалел. Считал, что с тобой несправедливо обращаются, знаешь ли.

Подносы с едой на постели, тарелки накрыты куполами крышек, но Айриш все равно знает, что там. Мясо, картошка, овощи, клубника.

- Устраивает?

- Да.

- Я рад.

- Почему?

На мгновение глаза Раду округляются, потом он улыбается.

- Ты явно приходишь в норму. Это первый вопрос, который ты задал за два дня. Впрочем, когда мы ехали сюда, ты вообще только мычал, напугал кондуктора.

Айриш этого не помнит.

- Еще немного, и ты будешь совсем в порядке.

- Нет. - И на вопросительный взгляд Раду Айриш дает информацию. - Когда мы вернемся... снова спать.

- Тебе нужно спать так много? Если не ляжешь спать, что с тобой будет?

Он пожимает плечами. Не все господа заставляли его спать так много, как этот. Но когда он спит, ведь удобнее - он не ест, одежда не изнашивается. И не надо следить, чтобы он не трансформировался вдруг. Он объясняет это Раду.

Темно-серые глаза внимательно смотрят на него.

- И конечно, когда человек не может произнести собственного имени, им куда как легче управлять, - говорит Раду с внезапным раздражением.

Айриш смотрит на него, не понимая.

- Я о тебе, о тебе говорю.

- Я не человек.

Он Джаггернаут. Боевая машина.

Раду не отвечает.

- И я могу произнести свое имя - Ай-риш, - говорит Айриш с обидой. Раду почему-то смеется.

- Что?

- Ничего. Мне нравится, когда ты хоть как-то реагируешь.

- А.

Вытянутое тело Раду на постели - длинное и узкое, руки запрокинуты над головой. Он поднимает голову, встряхивает волосами и смотрит на Айриша.

- Ты и мое имя, может, помнишь?

- Ра-ду.

И Раду снова смеется.

Он кашляет кровью, кровь с искусанных губ стекает на подбородок. Он больше не балансирует на пальцах, только висит на руках. Его глаза снова закрыты.

- Я подумал, - говорит господин, - что раз он так привязался к тебе, то я порадую его напоследок.

Привязался? Айриш почему-то думает, что это совсем неудачное слово. Если даже Раду что-то говорил о нем... наверное, он просто такой, он и о любом другом партнере бы говорил. Наверное, господин действительно на нем зациклился, если даже это запомнил.

- А он даже слова тебе не сказал, надо же.

Но его глаза говорили, думает Айриш - даже если Айриш не смог их понять.

Господин поднимает руку и делает знак. Михал отступает на шаг, а один из охранников нажимает на кнопку на стене. Цепь с крюком ослабевает, и Раду соскальзывает вниз.

Он даже не пытается устоять на ногах, возможно, он недостаточно в сознании для этого. Он валится сперва на колени, потом на бок. Его скрепленные наручниками руки падают, как плети. Грязные волосы закрывают ему лицо. Господин снова кивает. Михал снимает с Раду наручники.

- Айриш, - говорит господин. - Убей его.

О... Значит, вот для чего его разбудили. На этот раз его задание вот такое. Задание, для которого не нужен Джаггернаут, не нужен профессиональный убийца. Он и так почти мертв, этот человек, свернувшийся на полу неряшливой кучкой.

Но приказ есть приказ. Айриш никогда еще не нарушал приказа господина.

Я убью его быстро, думает он.

Он делает шаг к свернувшемуся на полу человеку - другой шаг - видит, как Михал наклоняется над Раду, всаживает ему в плечо шприц. Айриш не задумывается, что это может означать - он не думает ни о чем кроме выполнения приказа. На следующем его шаге Михал выдергивает шприц и быстро отскакивает.

Айриш видит, как Раду дергается, дрожь проходит по его телу. Лежащие до этого безвольно руки сжимаются, ногти впиваются в пол. Он пытается приподняться. Айриш смотрит на его истерзанную спину - из едва покрывшихся корочкой рубцов начинает идти кровь. Раду дрожит.

Еще шаг - и Раду вскидывает голову. Его глаза - черные, огромные - в них нет ничего, что Айриш узнавал бы. Ничего человеческого. Это глаза загнанного в угол животного.

Значит, вот так... Ему стоило догадаться - он достаточно хорошо знает своего господина, чтобы поверить, что тот даст Раду просто умереть... умереть легко.

Айриш знает, что ему вколол Михал. "Берсерк" - препарат, который на короткий срок дает встряску всему его организму, мобилизует все его силы. Под его действием человек будет бегать на сломанных ногах, будет зубами рвать вооруженного противника... будет - потому что под действием "берсерка" не остается ничего от разума... только инстинкты.

Раду не позволит убить его мгновенно. Он будет драться за свою жизнь... и этим продлит агонию.

Нет... Нет, думает Айриш, а его тело, совершенная машина, уже реагирует по-своему, отвечая на опасность, исходящую от этого скорчившегося на полу существа.

Еще шаг, и лицо Айриша меняется - удлиняются уши, чернеют глаза, зубы заостряются. Его одежда, сшитая специально чтобы не мешать трансформациям, натягивается, но держится.

Звук металла по каменному полу кажется оглушительным для обострившегося слуха Айриша. Это Михал толкнул ногой по полу к Раду нож - и Раду хватает его, сжимает рукоятку своими, наверное, почти ничего не ощущающими пальцами.

Нож? Нож? Это почти смешно - нож против него! Но тело Айриша решает по-своему, выбрасывая по пять когтей длиной в этот нож из каждой кисти. Он рывком кидается вперед.

Он не может промахнуться. Но на том месте, куда он целил, Раду уже нет. Не зря он считался одним из лучших в команде господина, и ведь Айриш видел его в работе. Даже раненный и избитый, он все равно отличный боец.

Справа! Айриш отбивает удар ножа - и едва не зацепляет человека - но тот все же успевает уклониться от когтей, отступив, оказавшись вне досягаемости. Айриш чувствует, как кровь пульсирует в его ушах, оглушительная, обжигающая, пьянящая кровь битвы. Раду... тот Айриш, что заточён где-то внутри этой машины для убийств, все еще помнит, что это Раду перед ним, Раду, с которым они вместе ехали на поезде, возвращаясь с задания - смотревший на него с этим внимательным и странно дружеским выражением, которое так удивляло Айриша, что он почти не поднимал глаз. А на коленях у Раду был мешок шоколадок и всяких сладостей, и он совал Айришу то "сникерс", то леденец.

Тот Айриш помнит. Но тот Айриш не владеет этим телом, которое понимает только одно: опасность. Убить.

И правда в том, что того Раду, наверное, тоже сейчас здесь нет. Есть вооруженный ножом зверек, который будет драться до последнего.

Айриш бросается вперед, вытянув когти. Раду очень быстрый - уклоняется, подныривает ему под руку... боль! Тело Айриша распознает боль как сигнал опасности - алая полоска по бедру, ткань набухает кровью. На этот раз он успевает задеть Раду - отбрасывает его к стене тяжелым ударом.

Кровь, кровь, кровь, боль... как будто алый свет пульсирует в его голове. Его так давно уже никто не мог задеть в схватке, он забыл, каково это. Но его тело знает, что делать, когда враг оказывается опаснее, чем ожидалось.

- Нет! - кричит он - но это уже не человеческий голос. Ткань одежды лопается, не выдержав давления. Крылья...

- Смотри, смотри, Михал! - восклицает господин, и его голос полон восторга. - Этот режим! Это, наверное, одна седьмая, если не одна пятая его силы! Как я хотел на это посмотреть! И у нас получилось - так, как и задумывалось!

Цвета, которые видит Айриш, вибрирующе яркие - темная стена, бледный человек возле нее, алые прядки в спутанных волосах, блеск ножа...

Я разорву его на куски, думает Айриш-Джаггернаут.

Взмах крыльев поднимает его вверх - а потом бросает вниз - и нож наносит ему еще один удар, кровь бьет из распоротого плеча - а потом нож летит в сторону, трещат кости в поломанной руке Раду. Раду кричит. Тот Айриш, что способен к размышлению, думает, что это может означать. Под "берсерком" он не почувствовал бы боли. Кратковременное действие?

Но это не имеет значения. Его когти входят в плечи Раду, погружаясь в теплую кровь. Прямо перед собой он видит запрокинутое, искаженное от боли лицо в капельках пота - лицо человека... но это уже ничего не изменит, Айриш выдерет его руки из плеч, а потом разорвет пополам, и все закончится...

Запах... как будто что-то толкает его в грудь. Запах... он не может понять этого, откуда здесь, сейчас... человек перед ним, он не должен так пахнуть, он ведь просто враг... он не должен пахнуть *этим*.

Но он пахнет - от всего его обнаженного тела, от крови, струящейся из ран, исходит этот запах, которого не было еще мгновение назад.

Ты же все понимаешь, говорит разумный Айриш где-то в глубине. Поэтому "берсерк" так быстро выветрился. Потому что он был смешан с *этим*.

- Смотри, смотри, Михал, - как будто издалека до него доносится голос господина. - Он замер! Он почувствовал! Вот это зрелище нам предстоит!

За что он так со мной, думает Айриш. Да нет, не с ним, наверное - это тоже часть жажды, что господин испытывает к Раду и утоляет таким образом. Но и с ним тоже... потому что он не хочет этого... это неправильно...

Его тело, которое только что кричало "враг" на человека перед ним, теперь кричит "мое".

Распахнутые глаза Раду смотрят прямо ему в лицо, в черноте его зрачков Айриш видит свое отражение - никогда еще он так четко не доказывал своим обликом слова, сказанные им когда-то - "я не человек". Если Раду не поверил ему тогда, то сейчас он убедится.

Я не хотел этого, думает он.

Значит, я убью его вот так, думает он.

А его губы, мало приспособленные к человеческой речи, все-таки ухитряются сформировать одно слово.

- Ра... ду.

И Раду чуть качает головой, словно отвечает на какой-то вопрос, но Айриш не успевает ни удивиться, ни задуматься над значением этого.

Его тело берет свое - то, что считает своим. Опрокидывает, подминает хрупкого человека - не реагируя на вскрик боли, не обращая внимания на кровь, хлынувшую из ран, когда он выдергивает оттуда когти. Только одно желание бьется в его голове, оглушительное, как шум водопада - и он знает, что сейчас осуществит его.

Я слишком далеко зашел в своей трансформации, думает Айриш. Он не выживет после этого. Впрочем, это глупая мысль - Раду и не должен выжить. Айриш должен убить его.

Этот Айриш - он еще может думать, но ничего не может сделать, он пленник в клетке своего изменившегося тела - тела, на переделку которого он сам согласился когда-то, бессчетное количество лет назад, по причине, которую он уже не помнит.

- Сколько у тебя было господ, Айриш? - Стук колес и ясный, спокойный голос Раду, перекрывающий шум.

- Не помню.

- Почему-то мне кажется, что ты врешь. - Его тонкий палец накручивает выбившуюся прядь волос - темно-каштановую, не алую. Айриш вдруг вспоминает, как Раду вчера смотрел на свои руки - словно не узнавая их, словно это они, а не руки Айриша недавно превращались в когти.

- Могу и врать.

- Конечно, ты все можешь. А ты можешь жить без господина?

- Жить - нет.

- А что будет? Ты умрешь?

- Сойду с ума. Буду убивать и убивать, пока меня не убьют.

- Значит, господин тебя держит.

- Да. Ключом.

- Ты знаешь, - Раду переводит взгляд в окно, на проносящиеся мимо поля и домики. - Я почти тебе завидую. Хотел бы я тоже, чтобы меня держали... ключом.

Но ты освободился, да? Освободился? Пусть даже такой ценой...

Когтистая лапа Айриша отбрасывает Раду обратно на спину, когда тот пытается приподняться, прижимает его к полу с такой силой, словно готова раздавить ему череп. Лицо Раду искажается от муки, и Айриш видит это, но Джаггернауту все равно. Его ноги вторгаются между коленей Раду, раздвигает их, а его свободная рука дергает его ногу вверх. Раду захлебывается воздухом, когда рвутся связки.

Лицо у Раду совершенно белое, губы посинели от боли и шока. Он почти не сопротивляется - или Айришу так кажется, потому что он так далеко зашел в своих изменениях, что усилия человеческого тела кажутся ему беспомощным трепыханием.

Снизь, снизь режим, умоляет он самого себя, ты его разорвешь. Но, кажется, уже поздно. Он вторгается, врывается, преодолевает сопротивление, разрушая без жалости. Его кровь кипит, наслаждение бурлит в его теле, из его горла вырывается полу-хрип полу-рев - бессмысленный, звериный звук торжества.

Снизь режим, снизь - но у него нет власти над этим телом, а его двойник снова и снова входит в распростертого под ним человека, рвет, калечит при каждом толчке, и Раду болтается в его хватке, как тряпичная кукла. Он не кричит, хотя рот его приоткрыт. И он в сознании, его глаза открыты, черные озера боли.

Уже скоро, думает Айриш. Скоро все закончится. Не будет больше больно. Когда он умрет. И вдруг понимает, как не хочет этого - до отчаяния не хочет, не может вынести этой мысли...

Он не хочет мучить Раду - но не хочет и убить его милосердно и быстро. Он вообще не хочет, чтобы Раду умирал. Он хочет Раду живым.

И это против приказа. И против того, что он сам сейчас, в эту минуту, делает - убивая Раду, возможно, каждым толчком, разрывая ему все внутри...

Нет, нет, думает он беспомощно, ему ведь удалось немножко снизить режим? Или нет? Но Раду очень сильный, другого бы господин и не взял в команду. Он может выжить... даже после того, что с ним сделал Джаггернаут, он может выжить.

И глядя в глаза Раду - черными глазами боевого Джаггернаута - он шепчет про себя: "Живи. Пожалуйста, живи."

И на мгновение ему кажется, что в расширенных глазах Раду отражается не его боевой режим, а человеческое лицо.

Потом глаза Раду закрываются, и он обвисает в руках Айриша - а его боевой двойник все не может остановиться, все продолжает толчками врубаться в тело человека под ним.

Когда-то Раду спросил его, больно ли ему, когда он трансформируется. Айриш сказал, что немного - и это была правда. Настоящая боль - вот она. Сейчас Айриш испытывает ее - огромную, заполняющую грудь. Боль, которую, кажется, не выдержать ни мгновения - но и не изгнать тоже.

Он хочет, чтобы у него были руки, чтобы обнять, встряхнуть Раду, заставить его открыть глаза - чтобы убедиться, что он... что он не мертв...

Но его руки не принадлежат ему - его тело не принадлежит ему. Он отдал власть над ним, когда согласился превратиться в Джаггернаута. И его разум - он отказался от права на него, вложив его в ключ... Его руки могут только терзать и увечить - а его тело завершает программу, и наслаждение захлестывает его, перемешиваясь с болью.

Несколько мгновений его крылья бьют в воздухе в безумном торжестве, когда оргазм волной прокатывает по его телу, изливаясь из него горячей струей.

Все! Все закончено. Враг повержен. Его сексуальный инстинкт удовлетворен. Все.

Все...

Айриш медленно высвобождается, разъединяясь с телом, которое только что принесло ему такой восторг. Он отпускает ноги Раду - они падают со стуком, как деревянные. Айриш не смотрит. Он не может смотреть на то, что он сделал. Нет. Не сейчас.

Он отворачивается - и видит господина, сидящего на кресле, наклонившись вперед - словно ребенок на захватывающем спектакле. Его лицо светится от счастья.

- Михал, Михал, ты это видел? Ты это снял? Это неописуемо, да-да, этот режим, эти возможности - просто сверх всех ожиданий!

Выскользнув из-под воротника рубашки, на толстой витой цепочке с его шеи свешивается ключ.

Айриш поднимается на ноги, его крылья бьют в воздухе. Его лапы упруго отталкиваются от пола - один прыжок, другой - так быстро, что господин едва успевает удивленно воскликнуть:

- Ты это куда?

Цепочка не выдерживает удара когтей - лопается - ключ сверкает в воздухе, и Айриш подхватывает его. С лица господина сбегает краска, его рот раскрывается в крике:

- Ты что? Что ты делаешь?! Ты не можешь!

- Могу, - говорит Айриш. Он не знает, понимает ли господин слова, ему самому кажется, что его голос ничем не напоминает человеческий. - Могу - если не боюсь сойти с ума. А я не боюсь.

Он поднимает лапу - встречает расширенный взгляд того, кого называл своим господином - и бросает лапу вниз. Когти разрывают кожу, взрезают сосуды. Кровь выстреливает струей, заливая Айриша, заливая мертвенно-бледное лицо его бывшего господина.

Двое охранников - слишком медленно - Айриш видит, как они приближаются, словно плывут в киселе. Для первого хватает одного удара, другому приходится нанести два.

Вот и начало, думает Айриш. Вот так я и буду... буду убивать. Пока кто-нибудь меня не остановит. Джаггернаут без господина. Машина смерти.

И ему это нравится.

Он поворачивается. В комнате еще один человек, с ним тоже надо покончить. Михал хорошо стреляет, странно, что он еще не попытался - но Айриш бы почувствовал...

Михал не держит оружия. Он сидит на коленях возле Раду, его железная коробка с лекарствами раскрыта, в руках шприц, который он всаживает Раду в шею.

Что он еще пытается с ним сделать после всего этого? Что еще?!

Михал вскидывает голову, его пустые глаза вдруг становятся очень яркими, зрачки как дула пистолета.

- Подожди!

- Зачем? - Зачем ждать - когда можно убить, когда можно идти и разрушать, и это так хорошо... И думает ли этот человек, что может отдавать ему приказы? Он убил своего господина, теперь он свободен.

- Он жив! Жив!

Айришу не нужно оборачиваться - человеку не обмануть его такими жалкими уловками. Он знает, что его господин мертв. Его свобода и его безумие говорят ему об этом.

- Раду! Раду жив! Я могу его спасти.

Это неправда. Человек врет - пытаясь сохранить себе жизнь. Не нужно слушать его. Нужно убить. Айриш делает шаг вперед. Беги или борись, человек, ты проиграл...

Но Михал не бежит и не хватается за пистолет, он приподнимает Раду, кладет его голову себе на колени - и внезапно Айриш видит, как дрожь проходит по худому обнаженному телу, которое только что было неподвижным. Голова Раду мотается - но не безжизненно, а так, словно он пытается приподнять ее.

Этого не может быть, думает Айриш, это какой-то обман. Я должен увидеть его глаза. Я должен увидеть его глаза.

Словно догадавшись, Михал убирает с лица Раду закрывающее его волосы - и Айриш вдруг встречает распахнутый от боли, измученный взгляд.

Это не тот взгляд Раду, что Айриш запомнил - тогда, в отеле, в поезде - внимательный и ясный, странно дружеский взгляд. Но даже сейчас, на грани жизни и смерти - это Раду. Раду смотрит на него.

Айриш видит, как губы Раду шевелятся, словно он пытается произнести что-то - и Айриш замирает, не зная, боясь представить - и одновременно зная, что за слово это будет.

- К... ключ.

- Дай ему ключ! - говорит Михал. - Если ты хочешь жить. Если вы оба хотите жить. Если ты хочешь его своим господином.

Левая, несломанная рука Раду вздрагивает, поворачивается ладонью вверх. Айриш смотрит на эту ладонь, оцепенев.

Безумие, неудержимое, огромное, словно горная река, несется через его мозг. Свобода... он может быть свободен - полностью, до конца, до небытия... в крови, в смерти... в одиночестве...

Он падает на колени. Его трансформированные ноги плохо для этого приспособлены. Его рука с ножами когтей втягивается вперед. Над ладонью Раду она разжимается - и ключ маленькой белой молнией падает в ладонь.

- При... ми.

- Принимаю, - шепчет Раду.

И безумие уходит - схлынув, как вода после дождя, оставив после себя только мокрую землю. И если мгновение назад Айриш думал, что его счастье было в свободе, то теперь, теперь он знает...

Его крылья складывается, когти уходят обратно под кожу - он чувствует привычную, легкую боль изменения. Но самое значимое для него доказательство того, что он вернул свой нормальный облик - это утратившее ослепительную ясность зрение. Даже слишком как-то утратившее - все словно в тумане перед ним - и лицо Раду, и Михал - все расплывается.

- Кончай плакать, - говорит Михал. - Помоги мне. Если мы сейчас же им не займемся, он умрет.

...Айриш следует за Михалом по лестнице из подвала. Снова потерявший сознание Раду в его руках - обвисший и тяжелый, и очень горячий, Айриш чувствует это, прижимая его к своей голой груди. Ладонь Раду по-прежнему стиснута в кулак, сжимая ключ. Айриш смотрит на его бледное окровавленное лицо с закрытыми глазами и шепчет:

- Господин.

КОНЕЦ

[+] Back