Juxian Tang
 
Главная страница
Слэш
Яой и оригиналы
[+] Галерея
[+] Дневник
[+] E-mail Juxian
Яой
Название: Твой собственный выбор
Автор: Juxian Tang
Фандом: Наруто
Пейринг: Хаку/others, Забуза
Рейтинг: NC-17
Warning: насилие, chan
Саммари: Когда Забуза нуждается в помощи, Хаку считает, что может сделать это на своих собственных условиях

ТВОЙ СОБСТВЕННЫЙ ВЫБОР

- Чудесно! Где ты взял это сокровище?

Спокойно. Следить за тем, чтобы руки не дрожали. Иначе будет позор: не справиться с узлом пояса, запутаться в рукавах. Сосредоточиться - на движениях своих рук, на накрашенных темным лаком ногтях.

Смешок, довольный и сытый.

- Это "сокровище" идет в комплекте с тем придурком, что попросил у меня убежище и сейчас валяется без сознания на втором этаже.

Держи себя в руках. Сделай вид, что не слышишь их - даже этих слов, хотя каждое напоминание об его господине - словно ожог.

Я не дам им причинить тебе боль, Забуза-сан. Я смогу тебя защитить.

- Ты же говорил, что он опасен. Разве не он этот - с иголками?

- Именно. Но любой ядовитой змее можно вырвать зубы. Вот и с этой мы справились. Он же не хочет, чтобы мы сдали его дружка властям.

- Этот большой - его любовник?

- Кто знает. Эй ты. Как тебя там... Момочи тебя трахает?

- Смотри, как он краснеет.

- Интересно, это значит "да"?

Кимоно падает на пол. За ним свитер. Кто бы мог подумать, что он почувствует при этом почти облегчение - по крайней мере, эта часть наконец-то закончена. Хаку выпрямляется и смотрит вперед и вверх. Так легче. Не видеть лиц, не фокусироваться на них. Пока он не видит их, он сможет их забыть.

- Подумать только, ну и тощий же! Ему, наверное, лет десять.

- Эй! Сколько тебе лет?

Не отвечать. Он имеет право не отвечать. Он сделает все, что они хотят от него, но он не будет с ними разговаривать.

- Смотри, он нас игнорирует!

- Не хочет говорить? Тогда сейчас мы займем его ротик по-другому. Пойди сюда.

Это трудно - неожиданно трудно - просто сдвинуться с места, сделать шаг. Словно ему приходится преодолевать сопротивление его собственного тела. Но он заставляет себя. Опускается на колени перед ногами в дорогих ботинках. Чувствует, как его дергают за волосы - так, что тщательно собранная прическа наполовину рассыпается. Пусть так. Он не станет сопротивляться.

Он мог бы убить их - сейчас, всего лишь несколькими движениями руки. Но он не сделает этого. Не хочет этого. Он надеется, что Забуза никогда не узнает о его слабости - о том, что он предпочел выполнить все, что от него требуют - чтобы просто не убивать их... не сеять смерть среди них, как он уже делал раньше.

Я говорил тебе, что нельзя доверять этому человеку, Забуза-сан. Но ты был слишком болен, лихорадка затемняла твой разум. Ты говорил, что это старый товарищ, что он был рядом с тобой во время покушения на Мизукаге, что он поможет. Но люди меняются - а может быть, он никогда и не был твоим другом. Или... ему просто нравится думать, что он держит твою жизнь в своих руках.

Но я не позволю ничему случиться с тобой. Я не подведу тебя.

- Ну, красавчик, покажи, чему мой добрый друг Момочи научил тебя.

Если что-то может заставить его сорваться - то это если они будут повторять, будут намекать на то, что Забуза-сан... Хаку закрывает глаза, на миг позволяя себе утешение - представить жесткое, мрачное лицо Забузы... лицо, на котором горят самые больные глаза, которые Хаку когда-либо видел. Когда-то ему казалось, что он один на один со своей болью - пока не увидел ее отражение в глазах этого человека... человека, которого он любит больше жизни.

- Давай, приступай к делу.

Член, упирающийся в лицо - тяжелый, толстый, с выступающей веной. Тошнота подкатывает к горлу. Что ж, они правы - Хаку не первый раз видит это зрелище. Возможно, он еще менее невинен, чем они полагают... еще раньше начал.

Но они ошибаются в другом - Забуза никогда не делал с ним этого. Он не хочет думать, не хочет вспоминать... о том, что произошло в его родном доме в тот ужасный день... Но боль и страх слишком хорошо впечатаны в его память. Он помнит ненависть, направленную на него, желание причинить боль - и как он даже не понимал, за что. И его собственный отец, который не возражал, не останавливал, считал, что такой, как он, заслуживает этого...

Хаку убирает волосы с лица и наклоняется. Запах, ощущение - все знакомо. Его горло судорожно сжимается. Не думать. Не вспоминать. Просто пройти через это. Все остальное неважно. Он сделает это - и все закончится. А потом, когда Забузе станет чуть лучше, они уйдут - и Забуза ничего не узнает.

Движение сзади.

- Продолжай сосать, малыш.

- Да, и только попробуй сжать зубы.

Он думал, что готов, но все же вздрагивает. От прикосновения чужих рук к обнаженной коже. От знания, что сейчас будет больно. Второй сопит позади него, устраиваясь поудобнее, накладывает липкие ладони ему на бедра.

- О! Тесно. Он совсем не растянут, что ты говорил, что он с этим...

Боль толкает вперед, оглушающая, огромная, такая, что, кажется, на мгновение просто сердце останавливается. И только рука, прижимающая его голову, не дает ему освободиться. Жар и холод волнами прокатывают по телу, а боль пробивает путь внутри него, вторгаясь - мучительно, неостановимо. Он чувствует, как в уголках глаз против воли появляются слезы.

Все это закончится. Он вытерпит.

- Давай, глотай, маленькая свинья.

Он сделает и это - все, что они хотят.

Жесткие пальцы смыкаются на его предплечье и ставят его на ноги.

- Ну-ка ложись на спину. Ноги подними. Давай, подмахивай, сучка. И в глаза мне смотреть.

Он смотрит сквозь. Он сможет. Он сильный. Он достаточно силен, чтобы подчиниться.

Забуза-сан. Это... это ради тебя. Но нет, это неправда. Ради меня. Потому что ты бы хотел, чтобы я сделал все совсем по-другому. Но тебе не нужно будет ничего знать. Я смогу справиться с ситуацией - на моих условиях.

Снова член упирается в губы. А там, внизу - все горит и пульсирует от боли - и каждый толчок отдается во всем теле. И пальцы - трогают, ощупывают - грубые, оскорбительные, любопытные. Но он может выдержать это. Он не убьет их - даже за это.

Он впивается ногтями в столешницу - так, что ногти ломаются. Чтобы не поднять руку, не сделать ни жеста.

В голове мутится. Хаку закрывает глаза и позволяет своему сознанию наполовину ускользнуть. Да, правильно. Совсем не фокусироваться - чтобы не было соблазна сорваться... и ударить.

- Что, маленький ублюдок вырубился?

- Ничего, сейчас приведем в себя.

Две пощечины, от которых звенит в ушах. Он открывает глаза. Нет. Он не хочет их видеть. Они ничего не значат. И он сможет заставить себя уйти, когда все закончится. Он забудет, что здесь произошло. Уведет Забузу. И все.

- Маленькая дрянь. Шевелись.

Его сдергивают на пол. Как странно - он не может стоять. Между ногами совсем мокро. Он падает, опирается на руку, пытаясь встать - и снова падает от пинка в бок. Носок дорогой туфли приподнимает его подбородок.

- Что, все? Я думал, он покрепче.

- "Все" будет, когда мы скажем, что все. Если он не хочет, чтобы мы занялись его дружком - пусть постарается. Эй ты! Устал? Может, мы пойдем поговорим с Момочи?

Он поднимает глаза. Они не могут - ведь у них был договор, они заключили сделку. Он сделает все, что от него хотят... и Забуза-сан ничего не узнает.

- Посмотри, какие глаза! Прямо стыдно становится, когда он вот так смотрит.

- Что уставился? Думаешь, так легко отделаешься?

Он не хочет с ними говорить. Это то, что он решил для себя - последнее убежище его достоинства. Он подчинится во всем, но не произнесет ни слова.

- Так что? Отвечай. Ты - или он?

Как будто лед на губах. А носок туфли нетерпеливо постукивает по полу.

- Ну, если ты молчишь...

- Я.

Слово жжет - но растапливает лед.

- Что "ты"?

- Как мы договорились... господин.

- Какой у девочки милый голосок. Мне нравится. Пусть она нам споет что-нибудь еще.

- Сейчас заставим.

- Веришь ли, у меня больше не встает.

- Да ладно, и так найдем, чем заняться. Вставай, сучка. - Рука вплетается в волосы и рывком вздергивает на ноги. Подтягивает к себе, скользит по его телу. Его сейчас стошнит. Но еще хуже - это ощущение... кажется, что от ненависти и отвращения замерзает мозг. Все становится таким холодным и прозрачным... и это опасно, Хаку знает, слишком опасно, сейчас он сорвется и...

- Ублюдок! - Пощечина опрокидывает его на пол, и ему приходится опереться на руку, чтобы смягчить падение - и прервать едва начатое джутсу. Но это не поможет, поздно, он сознает это, он уже не в силах себя остановить. Не сможет помочь им, не сможет помочь себе... А они, глупцы, даже не понимают - мужчина наклоняется над ним, снова берет за волосы - его губы сложены, словно он собирается плюнуть Хаку в лицо.

А в следующий миг его голова скатывается на пол.

Нет. Нет. Я не делал этого!

Бьющее фонтаном крови тело оседает - и Хаку поднимает глаза, чтобы увидеть возвышающегося над ним Забузу.

- Какого черта, - говорит тот. - Мне что, уже поболеть нельзя?

Забуза стоит, бледный и с запавшими глазами, покачиваясь от слабости - но с меча, лежащего на его плече, капает кровь. Второй мужчина, задыхаясь от ужаса, пытается забиться в угол.

- Я ничего, я ничего не делал, я не трогал его...

Я не хотел этого, думает Хаку. Я хотел избежать - именно этого.

- Забуза-сан, я...

Всего лишь на мгновение взгляд красноватых глаз обращается к нему. Комок одежды падает рядом ним.

- Оденься.

И Забуза снова смотрит на съежившегося в углу комнаты человека. Один шаг, скользящее движение. Хаку отворачивается. Чавкающий звук и плеск крови. Все кончено.

Его руки опять запинаются, справляясь с завязками одежды. А он-то думал, что хуже того, что происходило с ним, ничего не может быть. Он не поднимает глаз, смотрит только на сандалии Забузы, приближающиеся к нему, шагающие прямо по лужам крови. Губы беспомощно немеют - именно сейчас, когда ему нужно говорить, нужно оправдаться, объяснить...

Хотя что он может объяснить? Что может послужить ему оправданием? Забуза застал его вот так - в разгаре слабости, подчинявшегося этим двоим... Забузе пришлось спасать его. А ведь это он, Хаку, мечтал спасти Забузу. Но он даже не смог защитить себя, не смог противостоять... Он оказался слабым.

Он нужен Забузе только как оружие, которое можно использовать. Отличным оружием он себя показал. Забуза никогда не проявлял интерес... к шлюхам. Зачем ему Хаку в таком качестве? А то, что в качестве оружия он бесполезен, Хаку только что продемонстрировал. Возможно, ему стоило бы рассчитывать, что Забуза простит ему что-то еще. Но не слабость.

Забуза стоит перед ним, перекатываясь с носка на пятку, и Хаку ощущает его взгляд - будто камень, давящий на плечи. Он не может поднять глаз. Он не станет смотреть на него. Пусть Забуза произнесет свой приговор вот так. Хаку выслушает его. И умрет.

Длинная рука внезапно змеей скользит вперед, пальцы дотрагиваются до его подбородка. Какая у него горячая рука, думает Хаку, он все еще весь горит в лихорадке, не нужно было ему вставать!..

Пальцы приподнимают его подбородок, и Хаку не может сопротивляться, встречает взгляд красновато-карих, смертельно-усталых глаз.

- Ты должен был их убить, - говорит Забуза. - Просто убить.

- Я... знаю. - Если бы он мог сказать, что раскаивается. И заставить Забузу поверить в это.

- С мягким сердцем - ты не выживешь. - Как странно. Забуза говорит это ровно, как будто даже не сердится. Хаку смотрит ему в лицо, а в его сердце надежда и тревога борются друг с другом. И глаза Забузы становятся безжалостными, словно в ответ на его взгляд. - С мягким сердцем - ты бесполезен для меня. Ты понимаешь?

И теперь раскаяние действительно захлестывает его.

- Да. Я понимаю.

Еще несколько мгновений Забуза смотрит на него, а потом говорит:

- Ладно, пойдем. - И кладет ему руку на плечо, тяжело опираясь на него. - Черт, кажется, я еще не совсем в форме.

Хаку поддерживает его - тяжелого и большого - и это самая дорогая ноша в его жизни. Он перешагивает через струйку крови и улыбается.

КОНЕЦ
[+] Back