Juxian Tang
 
Главная страница
Слэш
Яой и оригиналы
[+] Галерея
[+] Дневник
[+] E-mail Juxian
Яой
Название: Милость к падшим (Return to Grace)
Автор: Juxian Tang
Переводчик: Almenara
Бета: Mura

Фандом: Boku no Sexual Harassment

Пейринг: Хонма/Джуния

Рейтинг: NC-17

Warning: hurt/comfort... а может, и не очень comfort

Оригинал: Return to Grace
Саммари: Хонма-сан забирает Джунию с очередного "задания"

МИЛОСТЬ К ПАДШИМ

Фик был написан для Minorka

Это была долгая ночь. Когда я выхожу из машины и иду к отелю, у неба нежно-голубой цвет: уже светает. Сонный портье у стойки провожает меня взглядом, но ничего не спрашивает. Я иду по ярко освещенным пустым коридорам вдоль закрытых дверей. Все спят, и все кругом тихо и мирно.

Я дал им лишних полчаса, поэтому вхожу без стука. Думаю, меня уже ждут с нетерпением.

В отличие от других номеров отеля, темных и сонных, двухкомнатный люкс ярко освещен, и оба его обитателя не спят. Мне не нужно смотреть на перекрученные простыни на смятой постели, которую я вижу через открытую дверь, на разбросанные по ней и вокруг нее предметы. Я и так знаю, что здесь происходило - в комнате пахнет сексом, алкоголем, разгоряченными телами и кровью. И еще чем-то... неуловимо отвратительным - я не хочу даже думать, чем.
Я поднимаю опущенные жалюзи на одном из окон, а потом оборачиваюсь и смотрю на свою маленькую шлюшку.

Он сидит в углу низкого дивана - такой же дисциплинированный и собранный как обычно. Он полностью одет, только его аккуратный костюм слегка помят. Его руки лежат на коленях - вроде бы спокойно, но костяшки переплетенных пальцев совсем белые, а ногти так сильно впиваются в кожу, что кажется, сейчас потечет кровь. Его руки чуть-чуть дрожат, да и сам он весь дрожит - и непонятно, осознает ли он это и пытается ли сдержаться.

Ему пришлось тяжело, я знаю. Раньше я не отдавал его так надолго - или *такому* клиенту. Я много слышал об этом человеке, о вещах, которые его заводят, поэтому сначала отказывался иметь с ним дело. Но, в конце концов, мне пришлось согласиться. Главным образом из-за Джунии - из-за его дерзости и высокомерия, которые он мне в последнее время демонстрировал. Его следовало проучить. Надеюсь, этого урока будет достаточно.

Надеюсь, это будет для него не слишком.

Взгляд у него далекий и отстраненный, а под глазами голубоватые тени усталости. Он смотрит в никуда, сквозь меня - интересно, понимает ли он, что я здесь, что я пришел забрать его? Я вижу опухший и покрасневший уголок его рта - это не похоже на след жестокого поцелуя; скорее, на след от удара. Неужели Джуния пытался сопротивляться? Раньше он никогда этого не делал; обычно достаточно было напомнить, что от него зависит процветание фирмы, чтобы заставить его пройти через все, что от него хотели.

Возможно, мужчина захотел от него больше, чем Джуния был способен дать. Или, может быть, Джуния снова решил проявить дерзость. Думаю, клиент сломал в нем желание сопротивляться.

Сломал его для меня.

- Ночь была замечательной, Хонма-сан, - небрежно бросает мужчина.

Он стоит, прислонившись к двери - высокий, мускулистый, с грубыми чертами лица, темные глаза полуприкрыты тяжелыми веками; темно-красный шелк халата облегает его сильное тело.

- Я рад, - киваю я и подхожу к Джунии.

Мне не нравится его реакция - он вздрагивает всем телом, когда я кладу руку ему на плечо, и в панике отшатывается от меня. Обычно он так себя не ведет. Раньше он всегда смотрел на меня как на своего спасителя - умоляюще, жалобно. А сейчас он съеживается в углу, чтобы избежать моего прикосновения, и я вздыхаю, когда вижу его потемневшие невидящие глаза на пустом лице.

- Все в порядке, Джуния. - говорю я успокаивающе и мягко провожу кончиками пальцев по его щеке. Я чувствую, что он весь дрожит - и эта дрожь усиливается, когда я дотрагиваюсь до него. - Все хорошо. Я с тобой.

Я беру его за руку, поднимаю на ноги. Он подчиняется - покорный, как кукла. Я притягиваю его ближе, и вот теперь он срывается - слепо сопротивляется, молотит кулаками, упирается мне в грудь, пытаясь высвободиться. Он ничего не говорит - слышны только его тихие частые всхлипывания, а его глаза - не узнающие меня, полные ужаса и отчаяния - кажутся глазами измученного, загнанного зверька.

Я обнимаю его, перехватываю его руки и прижимаю к себе. Я пережидаю, пока его удары не ослабевают, и он только весь трясется. Он всхлипывает все реже, но я вижу, что его плечи дрожат. Он плачет.

- Все хорошо, Джуния, - повторяю я снова, поглаживаю его по плечам, пытаясь его успокоить. - Все уже закончилось. Я приехал за тобой. Поедем домой?

Поверх его плеча я смотрю на мужчину, который двигается по номеру с усталой грацией хищного животного. В его руках поблескивает маникюрная пилочка и меня начинает мутить, когда я понимаю, *что* он вычищает из-под ногтей.

Я отворачиваюсь. Ненавижу кровь. Я всегда осторожен с Джунией, чтобы не поранить его. Даже в наш первый раз крови было совсем немного, и я старался не обращать внимание на алые потеки на простынях.

- Ты меня понимаешь? - Успокаивающие поглаживания наконец подействовали. Я отпускаю Джунию и заглядываю ему в лицо. Сейчас в его глазах то выражение, которое так мне нравится - облегчение, покорность, и тихое, всепоглощающее обожание. Вот так он всегда на меня смотрит.

- Да, - говорит он; его голос такой разбитый и усталый, что на мгновение боль пронизывает меня, и в то же время глубоко внутри я чувствую удовольствие, темное и приятное. Его надломленный голос - самый возбуждающий звук, что я когда-либо слышал. - Пожалуйста, Хонма-сан. Поедем домой.

- Конечно, - я наклоняюсь и целую его в висок. Невинный поцелуй для моей сладкой шлюшки.

Его влажные волосы пахнут чистотой. Мне нравится этот запах - Джуния явно принял душ до моего прихода, чтобы отмыться от чужих прикосновений и вымыть то, что оставили у него внутри.

Мы прощаемся с клиентом, пока он собирает разбросанные по постели предметы в плоский черный кейс. Все эти *игрушки* я уже видел, и у меня нет никакого желания рассматривать их снова. Дверь за нами захлопывается, и я веду Джунию к лифту.

Сейчас он прижимается ко мне, его пальцы вцепляются в мой рукав, а моя рука лежит вокруг его талии - это именно та поддержка, что ему так отчаянно нужна. Приятное чувство. Вот таким он мне нравится. Я, и только я, могу поддержать и защитить его.

Когда он вцепляется в меня, манжет его рубашки съезжает вниз, и я вижу ссадины вокруг его запястья - от наручников, наверное. Пару дней ему придется быть посторожнее, чтобы никто в офисе ничего не заметил.

В лифте у Джуний внезапно подкашиваются ноги, и он повисает на мне всем телом, чтобы не упасть. Его бледное лицо с чернильно-черными ресницами выглядит таким беззащитным - лицо, почти невыносимо прекрасное. Лицо, исполненное невинности, хотя на его нежных опухших губах видны следы от укусов, и я знаю, что совсем недавно эти губы ласкали вонзающийся между ними член.

Он проститутка с лицом ребенка, а в его глазах танцуют светлячки, когда он улыбается.

Он тяжело опирается на меня, когда мы выходим из отеля к машине. Водитель бесстрастно открывает перед нами дверь, глядя в синеющее небо над нами. Он не задает никаких вопросов и ничему не удивляется; за это я ему и плачу. Я помогаю Джунии забраться внутрь и сам сажусь рядом с ним.

Когда машина трогается с места, я подтаскиваю Джунию поближе, и он не сопротивляется. Он опускает голову мне на плечо, а его дрожащее тело в моих руках слегка расслабляется.

- Ты сейчас согреешься, - говорю я. - Я тебя согрею.

Обычно мне не нравится, когда он пьет. Я немного раздумываю перед тем, как достать из бара бутылку виски, и спрашиваю:

- Ты пил с ним?

Его глаза распахиваются, на долю секунды в них появляется смущенное и виноватое выражение.

- Я не... я не помню.

- Хорошо, - шепчу я успокаивающе, чтобы он понял, что я не сержусь, и проталкиваю язык в его рот. Я чувствую слабый вкус алкоголя, и вкус другого мужчины, и соленый, металлический привкус крови. Вначале Джуния пытается отстраниться - ему больно, но спустя мгновение он перестает вырываться и прижимается ко мне - его тело всегда отвечает мне инстинктивно и мгновенно.

Он мой. Я был у него первым, и буду его единственным, неважно, кто еще будет использовать его тело по моему распоряжению. Он знает, что он мне принадлежит - он знает это в глубине души, даже когда сопротивляется мне или пытается от меня убежать. Только я могу позаботиться о нем или наказать его, и я никому не позволю встать между нами.

Большим пальцем я провожу по его щеке, нажимаю на уголок его разбитого рта. У него вырывается короткий болезненный вдох, который я ловлю губами. Он отвечает мне, его язык лихорадочно двигается у меня во рту, как будто он пытается полностью погрузиться в поцелуй, желая таким образом забыть о боли.
Я слегка отстраняюсь и протягиваю руку к кнопке, которая поднимает экран между передним и задним сидениями. Водитель слегка оборачивается ко мне.

- Куда теперь, сэр?

- Вперед, - отвечаю я.

Тени, которые падают на лицо Джунии от поднятого затемненного стекла, делают его большие и темные глаза почти трагическими. Но его рот так мягок - зацелованный до крови и синяков, и все-таки целомудренный, щемяще трогательный. Его нижняя губа слегка дрожит, когда он спрашивает:

- Мы же едем домой, правда?

- Правда, - отвечаю я, подтаскивая его к себе и укладывая вдоль сиденья. Он не сопротивляется, однако я вижу, как он непроизвольно морщится, когда я стаскиваю с него галстук и начинаю расстегивать рубашку. Похоже, ему больно, однако он молчит и не пытается оттолкнуть мои руки. Под воротничком я вижу воспаленные красные царапины - следы от ногтей. Я провожу по ним кончиками пальцев, и Джуния снова вздрагивает.

Отлично - клиент не забыл о моих указаниях, и все следы, которые он оставил на теле Джунии, будут скрыты одеждой, кроме кровоподтека в уголке его рта, но и он пройдет через пару дней.

- Больно, - жалуется он, когда мои ногти касаются свежих ранок.

- Я знаю, - отвечаю я.

Я не могу устоять перед ним, когда он говорит, что ему больно. Я пытаюсь убедить себя, что я никогда не бываю с ним намеренно грубым - просто иногда меня немного заносит - но я ничего не могу поделать с острым чувством удовольствия, которое пронизывает меня, когда он это произносит. И я хочу слышать его дрожащий голос, его мольбы, снова и снова.

Я наклоняюсь и накрываю губами его рот, заставляя его замолчать. Он стонет в мой рот, когда мои руки сжимаются на его плечах. Я целую его долго, так долго, что у меня кружится голова. Он тихо вздыхает, когда я отпускаю его, и я вижу, как он пытается свернуться, чтобы защитить от меня свое тело, но я не позволяю ему этого.

Я удерживаю его на месте, и он не сопротивляется - возможно, он слишком устал. Он только прикусывает губу изнутри, когда я распахиваю его рубашку.

У меня перехватывает дыхание: все еще хуже, чем я ожидал. В глазах Джунии выражение острого стыда, как будто это он сам себя поранил. После всех этих лет он все еще способен испытывать стыд. И в какой-то мере он действительно виноват в том, что произошло. Если бы он не вывел меня из себя, я бы никогда не позволил бы этому произойти.

- Шш - шепчу я, опускаясь поцелуями по его груди. - Ничего страшного. Все скоро пройдет.

Он дергается, когда мои губы смыкаются на его израненном соске. Я знаю, что теперь во рту у меня кровь - но пока я ее не вижу, все в порядке. Мои пальцы ласкают кровоподтеки на его коже, и я чувствую, как его тело послушно отзывается на мои прикосновения. Тихие судорожные вдохи, вырывающиеся из его горла, кажутся болезненно прекрасными.

Меня никогда не перестает удивлять, что он стонет, дышит и кричит от удовольствия точно так же, как и от боли - так похоже, что иногда я не могу понять, что именно он чувствует. Иногда мне кажется, что он и сам не может отличить одно от другого.

- Я не хотел тебя так наказывать, - говорю я между поцелуями, глядя ему в лицо. - Ты ведь это понимаешь, правда? Если бы ты только не слушал Фуджиту, когда он пытался настроить тебя против меня, если бы ты не пытался сопротивляться мне... Он использовал тебя, он просто хотел тебя заполучить, и он не заботится о твоем благополучии - в отличие от меня. Ну вот, ты его послушался - и посмотри, к чему все привело. Стоило пробовать? Где Фуджита, когда он тебе нужен?

Его губы дрожат, когда я говорю с ним, но я не знаю, что на него так действует - смысл моих слов или бесконечная нежность в моем голосе. Я снова его целую - и когда я смотрю ему в лицо, в его глазах застыло это смирившееся обессиленное выражение. Его ресницы слегка вздрагивают, и когда я провожу тыльной стороной ладони по его щеке, я чувствую влагу его слез.

- Но сейчас все хорошо, мой маленький, - говорю я очень тихо - даже после всего, что между нами было, я все еще не вполне готов показать ему, как много он для меня значит. - Я больше не сержусь. Мне пришлось тебя наказать, но сейчас я тебя прощаю. Я больше никому не позволю сделать тебе больно.

И сейчас я действительно верю в то, что говорю - хотя я знаю, что это неправда и Джунии не следует мне верить... да он и не верит.

- Ты ведь хочешь, чтобы я тебя простил? - спрашиваю я, глядя ему в лицо - и я вижу, что в точности понимает, что именно я имею в виду. На мгновение он весь сжимается, его тонкие брови страдальчески приподняты над полными отчаяния глазами - а затем он произносит одними губами слово, которое я различаю безошибочно:

- Да.

Я ждал, что он это скажет. Я расстегиваю ремень и молнию его брюк и спускаю их вниз, обнажая кровоподтеки внизу его живота и синяки в паху.

Он вскрикивает, когда мой рот обнимает его распухший ненапряженный член. Он стонет от боли, когда я сосу и облизываю его орган, но я чувствую, как его плоть твердеет у меня во рту. Я в этом и не сомневался - мои прикосновения всегда действуют на Джунию одинаково. Его тело никогда мне не отказывает.

Его голова перекатывается из стороны в сторону, пока я его ласкаю, и сейчас он стонет и вскрикивает непрерывно, жалобно и по-детски, как будто ему не хватает воздуха, чтобы вдохнуть.

Я выпускаю изо рта его член и беру его в руку - он весь скользкий от моей слюны. Я вижу, как Джуния стискивает зубы от боли - но его бедра подаются мне навстречу, его член тяжелеет в моей руке. Я вставляю колено между его ног, заставляя его широко их раздвинуть - и меняюсь в лице когда вижу его опухший и воспаленный анус.

Я задерживаюсь на мгновение и поднимаю голову. Сквозь затемненное стекло я смотрю на улицы, по которым мы проезжаем. Утро в самом разгаре, прохожие спешат по своим делам. Но мы с Джунией только вдвоем в нашем мире. В мире, который принадлежит только мне и ему. И я счастлив.

Я высвобождаю свой напряженный член и вхожу в него. Я накрываю его губы своими и заглушаю вырвавшийся у него крик. Всем телом я чуствую, как он конвульсивно сжимается, когда мой член входит в него - и я сам весь дрожу от обнимающей меня жаркой тесноты. От боли эрекция Джунии почти исчезает, но я снова довожу его до возбуждения, почти без усилий, и чувствую, как его член пульсирует в моей руке. Я толчками двигаюсь в нем, лаская его член, и он стонет так сладко - его стоны я готов слушать бесконечно. Иногда я чувствую, что ничто во всем мире не способно радовать меня так, как эти звуки. Иногда меня пугает, что ничто другое не делает меня таким счастливым.

Разве я могу отпустить его, отдать его кому-то? Фужита идиот, если думает, что может бороться со мной и тем более победить меня. Джуния принадлежит мне. Он всегда будет моим.

- Я люблю тебя - говорю я, глядя в его измученное лицо. От звука моего голоса его ресницы трепещут, губы дрожат, а его тело так сжимается вокруг меня, что я почти теряю контроль над собой. - Ты это знаешь?

- Знаю, Хонма-сан, - выдыхает он, и его семя выплескивается мне в руку, и новая волна дрожи проходит сквозь его тело. Я больше не могу сдерживаться и, наконец, кончаю в него, судорога острого наслаждения пронизывает меня насквозь.

Я обнимаю его, пока он не перестает дрожать, а мои губы ласкают его висок. Его кожа влажная от пота и слез.

- Ну вот, мы почти приехали, - говорю я, опуская защитный экран, и по моему знаку водитель сворачивает.

У меня достаточно времени, чтобы помочь Джунии одеться - чтобы все выглядело так же аккуратно и благопристойно как раньше. Наши руки сталкиваются, когда я помогаю ему застегивать рубашку, и я чувствую, как дрожат его пальцы. Его глаза сейчас - это глаза тонущего человека, который цепляется за единственную оставшуюся у него соломинку - мой взгляд. Я улыбаюсь ему.

Машина останавливается у его подъезда. Я помогаю ему выбраться из машины, и его холодная как лед рука вцепляется в мою почти до боли. Я позволяю ему это - и подношу к губам наши переплетенные пальцы, целую их. Мне все равно, если кто-нибудь выглянет и увидит нас. Мне на всех наплевать. Вот как сильно я его люблю.

Затем он поворачивается и идет к двери. Он ступает почти твердо, хотя я знаю, что он без сил осядет возле стены, как только попадет в свою квартиру. Я провожаю его взглядом, пока за ним не закрывается дверь, и мы уезжаем.

КОНЕЦ
[+] Back