Автор: Акира Куросава
Название: Диалог
Фэндом: Вайсс Кройц
Пэйринг: Фарфарелло х Шульдих
Рейтинг: меня опубликует только
Juxian Tang, я знаю. А вообще-то pwp, флафф и голубые сопли.
Предупреждение: немножко расчлененки+ любимой и кровавой+
Саммари: Хочешь отговорить друга не делать глупости?
Отказ: Ничего не знаю, от всего отказываюсь заранее.

Фарфарелло - белая нежность, оскорбляющая бога (с)
Ящерка Кат

Тусклый свет уличных фонарей, пробивающийся через решетчатое окно, абсолютно не мешал Фарфарелло деловито разделывать мужское тело. Любимое занятие. Привычное. Не требующее концентрации внимания. Вскрыть и аккуратно отделить внутренние органы человека Фарфарелло мог бы и с закрытыми глазами.
Шульдих сидел на подоконнике с ногами, упираясь ими в оконную раму, лениво курил и меланхолично наблюдал, как темная кровь тонкими струйками стекает по запястью ирландца, когда он поднимает руки, чтобы небрежно поправить прилипшую ко лбу челку, да растет горка внутренностей с одного боку от Фарфарелло, и кучка мяса и мышц - с другой стороны.
Умиротворенность, царившая в полутемной комнатке, была почти физически ощутимой. Уют от полной гармонии, понимания и принятия, царящих между ними. Молчание, не требующее заполнения пустыми словами. Тишина, нарушаемая лишь стуком капель крови, стекающих с кончика ножа Фарфарелло, да изредка щелчком зажигалки Шульдиха, когда он прикуривал очередную сигарету. Курить от безделья - редкое удовольствие.
- И все-таки мне любопытно+
- Ты неуемный немецкий хорек.
- А ты - образец терпения.
- Ну да. Знаешь, сколько нужно терпения, чтобы вот так вот сидеть и разделывать тушу на кусочки, не пиля при этом кости? Каждое сочленение костей содержит мягкую ткань. И если ее разрезать, кости сами отвалятся друг от дружки, как пресытившиеся любовники.
Шульдих тихо рассмеялся.
- У тебя кошмарное, плоское чувство юмора.
Вместо ответа Фарфарелло поднял в воздух только что отделенную руку человека и кинул ее в Шульдиха.
- Лови.
Немец поймал руку инстинктивно, задумчиво повертел ее в руках.
- А зачем ты каждый раз разрезаешь мясо на пальцах? По-моему, куски плоти, бахромой висящие вокруг скрюченных костей - не настолько эстетично, чтобы соответствовать твоему изысканному вкусу, - Шульдих рассмеялся: он любил поддеть Фарфарелло, выражаясь в его заковыристом стиле.
- Мне нравится, какие тонкие у человека косточки на пальцах. Какие они хрупкие, изящные. Сожми руку посильнее, и они хрустнут, сломаются. Как и всякая красота, эти тонкие косточки недолговечны.
Шульдих усмехнулся:
- Ты ужасный софист, Эрро+ И все же+ Если Эстет действительно приедут в Токио+ я хочу рискнуть поковыряться в их головах.
- Умгу. А потом я целый час буду выковыривать твои мозги из-под ногтей.
- Вот в чем разница между нами, Эрро, - Шульдих притворно вздохнул. - Мы оба любим ковыряться в чужих мозгах. Но я это делаю фигурально, а ты - физически. Так скучно и банально.
- Почему же скучно? Знаешь ли ты, что человеческий мозг - самое интересная часть тела? Вот, смотри. У мальчика длинные рыжие волосы, почти как у тебя, и мне это нравится. Я буду представлять, что Эстет все-таки приказали мне убить тебя, и это я ковыряюсь в твоей недалекой голове.
Шульдих с интересом подтянулся, пытаясь получше разглядеть, что делает его друг.
- Первым делом нужно снять скальп. Если все делать правильно, то кожа сама отделится от кости, видишь? - ловко, несколькими движениями ножа отделил скальп и кинул ее Шульдиху.
Немец поймал чужие волосы и напялил себе на голову:
- Это почти мои волосы, да, Эрро?
- Твои мягче. Поэтому работать с ними будет приятнее. Да и то, что ты - мой друг, будет согревать мне сердце.
- Спасибо, - тепло и искренняя признательность.
- Подойди. Черепная коробка открывается одним движением, - Шульдих плавно соскользнул с подоконника, забыв руку на окне, и уселся рядом с Фарфарелло, положив голову ему на плечо и продолжая внимательно наблюдать. - Вот здесь. Просовываешь сюда кончик ножа, аккуратно поддеваешь+ Оп! - движением фокусника, открывающего ларец с зайчиком, ирландец открыл коробку, и Шульдих восторженно ахнул: до того ловко он это проделал.
- И со мной ты сделаешь то же самое?
Фарфарелло отложил нож и с видимым удовольствием запустил пальцы в густую, бледно-серую массу, тихо застонал и чувственно облизнул губы.
- Я сделаю с тобой вот это, - сжал кулаки, с наслаждением пропуская через пальцы упругие кусочки плоти. - Попробуй, это приятно.
Шульдих с горящими глазами запустил руки в человеческий мозг и тихо застонал от удовольствия: да, Эрро можно понять: теплая, упруго-податливая, поддающаяся под его пальцами масса. Гораздо лучше, чем находить на самом донышке человеческих мозгов грязные, пошлые мыслишки. Здесь никакой грязи. Истинная чистота. Гармония красоты, не нарушаемая мыслями. Сравнить можно, наверное, лишь с тем, как в первый раз овладеваешь своим новым любовником.
- Это такое наслаждение, Эрро, - голос охрип. Дрожащими от нетерпения губами потянулся к другу, облизнул пухлые губы, и с приглушенным стоном поцеловал в уголок рта.
Фарфарелло стащил с его головы чужой скальп, запустил руки в его волосы и прошептал:
- Твои волосы самые мягкие и шелковистые+ Если мне все же придется вскрыть тебе череп, я сохраню твои волосы на память.
- Это так романтично, Эрро, - уткнулся лицом в широкую грудь, и слова получились глухими. - Это самое романтичное признание в любви, которое мне довелось услышать.
Фарфарелло поднял его голову, впился в его губы, целуя неторопливо и властно. Аккуратно обнял за талию, укладывая на скользкий от крови пол.
- Я не говорил ни слова о любви, Шу+
Со шлепком упала печень, гордо восседавшая на верхушке внутренностей, но никто не обратил на это внимания - оно все было поглощено раздеванием Щульдиха и попыткой не прервать при этом поцелуй. Рыжий немец быстро выскользнул из штанов и нетерпеливо обнял Фарфарелло, гладящего его по обнаженной плоской груди, ногами, запустил испачканные руки в короткие белые волосы.
- Я знаю+
Ирландец тихо ухмыльнулся, зачерпнул из раскрытой черепной коробки и аккуратно смазал друга мозгами, подготавливая. Шульдих тихо усмехнулся.
- Ты такой заботливый, Эрро+
- Это оскорбляет бога, - ухмыльнулся и плавным движением засунул в него одну только головку своего возбужденного члена.
Шульдих тихо застонал от удовольствия, поддаваясь ему навстречу:
- Э-э-эрро+
Фарфарелло замер, не делая больше ни одного движения, и стон Шульдиха стал обиженным.
- Ну-у же-е-е+
- Я буду трахать своего следующего любовника твоими мозгами, если ты не выбросишь из головы эту дурацкую затею.
Шульдих захныкал:
- И что ты хочешь от меня? - он был готов на все, чтобы Фарфарелло начал двигаться и не мучил его этой сладкой мукой.
- Догадайся, - тихая, почти кроткая насмешка.
- А-ах-х-х+ Х-хорошо, я не буду этого делать, - и вскрикнул от наслаждения: Фарфарелло резко вошел в него до конца.
И больше ирландец уже не останавливался, двигаясь все быстрее и быстрее. Шульдих стонал и метался под ним, судорожно скрюченные пальцы сжимали воздух, пока не нашли кучки мяса и с почти облегчением не впились в них. Тишина, нарушаемая лишь сладкими вздохами, утяжелившимся дыханием да влажными, характерными шлепками. Нежность, разлившаяся в воздухе. Гармония, царящая в головах и душах двух любовников.
И ни одного слова о любви.
Зачем?
Это - лишнее+

Конец