Название: Об эльфах говорят
Автор: Brancher
Перевод: Juxian Tang
Fandom: Властелин Колец
Рейтинг: PG-13
Pairing: Гимли/Леголас
Архив: да

Огромное спасибо Дис за помощь по Толкиену: все неисправленные ошибки - это уже моя вина. И спасибо Хельге за помощь в переводе! Без тебя бы я запуталась!

ОБ ЭЛЬФАХ ГОВОРЯТ

Тогда Гимли низко поклонился:

- Нет, не беспокойтесь на мой счет, господин, - сказал он. - Вы избрали Вечер, а моя любовь отдана Утру. И сердце подсказывает мне, что скоро оно уйдет навсегда.

Книга III, Властлин Колец

Знаете, что говорят об эльфах? Что они готовы улечься с тобой в постель, как только увидят тебя. Соблазнители, обманщики, они оставят тебя только с горстью листьев в руках и сладким привкусом во рту, когда ты проснешься.

Что ж, в дни моей юности я путешествовал и повидал достаточно, чтобы положить начало многим легендам, которые рассказывают старые гномицы. И все же я присматривался к нему. Леголас, высокий сияющий силуэт рядом со мной; всегда неподалеку, как отблеск света у моего плеча. И когда война закончилась, и он, как и обещал, отправился путешествовать со мной, я знал, что ему от меня нужно. Думал, что знал.

Клянусь бородой Дурина, он ведь не был особенно деликатным, не так ли? "Посетим тоннели и пещеры твоего народа, Гимли, мой друг." Вот уж действительно. Не сомневаюсь, он бы не отказался посетить мои пещеры. Эльфы все одинаковы.

Итак, мы отправились в путь, и я одновременно испытывал страх и желание. Я хотел узнать его, хотел прикоснуться к нему: будет ли это так же хорошо, как говорят легенды? И все же мое сердце было выковано из железа, потому что как только он завладел бы мной, он сразу же бросил бы меня. Я боялся остаться с горстью травы и листьев, с угасающей песней ветра.

Потому что я слишком привязался к нему.

Сначала мы проследовали сквозь Сверкающие Пещеры, и я был уверен, что там все и случится. Я провел его вглубь земли, и в первой большой палате наши факелы вспыхнули, и он охнул, а затем на время замолчал, пока мы шли под нависающими мраморными скалами, блистающими белым и розовым, как подол плаща Галадриэль; а затем сияющими коридорами, выложенными драгоценными камнями, достаточно острыми, чтобы порезать до крови.

В центральном проходе, там, где вода падает капля за каплей в бассейны разной глубины, мы тихо стояли некоторое время. Музыка бассейнов убаюкала меня. Я стоял, очарованный, не знаю как долго, и не смотрел на Леголаса, пока не почувствовал его тепло за спиной и прикосновение его длинных пальцев к моим плечам.

Казалось, мое дыхание замерло. Я не мог говорить. Но он не убрал руки с моих плеч, а просто стоял рядом, стоял так близко, что я мог почувствовать его дыхание.

- Vanya, - сказал он наконец. - Lama alcarinqua.

Вот и все, что он сказал - и только прикосновение рук получил я от него тогда.

Мы вышли из пещер в молчании, погруженные в мысли. Остальным - магу и хоббитам - Леголас сказал только, что у него нет слов, что это мне следовало говорить о красоте Пещер Хельмской Пади. Но мне, со своей стороны, нечего было сказать.

Не знаю, что я чувствовал. Когда я в первый раз шел по Сверкающим Пещерам, их вид вызвал у меня поэтическое чувство, хотя мы и возвращались с битвы. Тогда Леголас сказал, что раньше никогда не слышал, чтобы я говорил так.

И тогда мне казалось, что именно ему мне следовало рассказать о Пещерах и что он примет их красоту и бремя моего сердца и надежно сохранит их.

Но сейчас...

За ужином молодой хоббит, Мериадок, начал петь, а я взял свой хлеб и мясо и отошел от костра. Они привыкли к моим манерам к тому времени и ничего не сказали, а Сэмвайс пробормотал, что, наверное, мне очень не хотелось покидать Хельмскую Падь, поскольку мне там так понравилось. Краем глаза я видел, что Леголас смотрит мне вслед, яркий на фоне вечернего неба, хотя я и не мог истолковать выражение его лица.

Затем Братство развалилось, и мы вдвоем путешествовали по лесу Фангорна. Что ж, я надеялся, что эльф хотя бы овладеет мной на моей собственной земле, в Хельмской Пади, а не будет ждать, пока мы окажемся в тени листвы и моха. Но казалось, именно таков и был его план.

На краю леса я замер, унюхав странные запахи, зеленые и шальные. Но Леголас взял меня за руку и повел меня в чащу.

Недаром его прозвали Зеленый Лист, потому что я едва мог различить его среди плюща и дубов. Я смотрел на путь перед нами и на его светлую руку в моей собственной руке. Потом он сказал мне:

- Гимли, взгляни, - и я посмотрел.

Мы были в зале из живых деревьев, высоких и старых, с корой жесткой и холодной, словно выкованной из стали - и все же, если смотреть достаточно долго, казалось, что они качаются, туда-сюда, хотя я не чувствовал ветра. Эти деревья были такими же, как когда мир был еще юным, прошептал мне Леголас, и его пальцы переплелись с моими так же, как ветви переплетались над нашими головами.

Это и другие чудеса показал он мне, и я был изумлен. Он вел меня все глубже в Энтвуд, среди деревьев, чьи корни поднимались над моей головой, словно крепостные стены. И мое сердце стучало в ушах, как барабан.

Мы остановились на ночлег у корня огромного дерева, и когда в темноте я улегся на свою постель, я видел, как он сидит на гигантском корне надо мной, ибо эльфам не нужно много сна.

Я тоже не спал. Казалось, всю ночь я ждал прикосновения тонкой руки, его легкого, как перышко, тела, прижимающегося к моему. Я ждал с нетерпением и страхом. Я уже сказал, хорошо известно, как ведут себя эльфы в постели; но мой народ выбирает только одного партнера, а те, кто не может получить того, кого желает, мужчину или женщину, не выбирают больше никого.

Я уже знал, что так будет и со мной. И вот, дрожа, я лежал без сна всю ночь, а звезды перемещались, видимые сквозь полог ветвей, и мой избранный сидел на своем насесте над моей головой, неподвижный и яркий, словно выкованный из митриля.

И все, что я получил, была только занемевшая к утру шея. Леголас кипятил воду для чая над маленьким костром из травы.

Днем мы вышли из леса и направились на север в Мирквуд и далее к Железным Горам. На сердце у меня было тяжело.

Он не взял меня в пещерах, несмотря на все его намеки, думал я. Я полагал, он опрокинет меня на песчаный пол пещеры и... но ничего этого не произошло.

Он не накинулся на меня в лесу, думал я. Это был его мир, не мой, и он мог бы наложить на меня заклятие и лечь со мной в постель из моха и опавших листьев. Он мог стянуть с меня доспехи, часть за частью, пока я не предстал бы перед ним обнаженным, с моим бледным животом, со всеми местами, которые никто никогда не ласкал... я дал бы это наслаждение нежнорукому эльфу.

Но нет.

Это могло значить только, что я ему не нравился.

Никто никогда не звал меня Vanya, никто никогда не говорил lama alcarinqua о моем хриплом голосе гнома. Эльфы любят красоту; я не красив. И я был удручен, потому что я любил его, а теперь я потеряю его, и у меня даже не останется горсти листьев на память.

И мы шли в молчании, а солнце садилось на западе.

Затем Леголас сказал:

- Мы могли бы пойти на юг.

Он не повернулся, чтобы посмотреть на меня.

- Что? - спросил я.

- Мы могли бы повести наши народы на юг, ты и я. Мой народ мог бы жить в Итилиане. Нужно будет снова завоевать его после всех этих лет дикости и несчастий, но там есть лес, который понравился бы моим родным. А ты... ты говорил о том, чтобы привести мастеровых в Хельмову Падь... - в этот момент он взглянул на меня своими светлыми глазами. - Ты говорил о том, чтобы открыть для них пещеры и палаты, где единственный удар молота стоит дня тяжелой работы.

Он бросал мне мои же слова, в точности те же, что я говорил ему несколько месяцев назад. Я был поражен, и это как-то пробудило меня от отчаяния.

- Итилиан не так уж далеко от Сверкающих Пещер, - сказал я.

- Нет, - сказал он. - Не далеко для эльфов. Для двоих таких, как мы, это могла бы быть хорошая жизнь.

- Таких, как мы? - повторил я.

- Гимли, - внезапно вскричал он, - мой друг, скажи мне сейчас, что ты чувствуешь! Потому что мой народ должен слушать веление сердца; но говорят, что сердца гномов словно сердца гор, их трудно достичь и еще труднее затронуть.

Я стоял, онемев. Он продолжал:

- Говорят, что гномам - им не нужны радости плоти, а своих детей они вырезают из камня и так продолжают свой род. Я больше не сомневаюсь в этом: две недели мы путешествуем вместе, а ты все еще не ответил мне - ни когда я прикасался к тебе, ни когда я взял тебя за руку. И все же... все же мое сердце говорит мне, что я нашел того, кто мне ближе, чем брат, я нашел спутника на всю жизнь. Того, кто разделит со мной постель, - добавил он тихо, - если ты этого захочешь.

И он закрыл лицо своей тонкой рукой.

Я долго смотрел на него, потому что он был прекрасен; а затем я еще дольше смотрел в сторону, на солнце, садящееся за Туманные Горы.

Потом я повернулся к Леголасу, и отвел его руки от лица, и держал их в своих руках. Он смотрел на меня широко раскрытыми светлыми глазами. Я поцеловал его руки и сказал:

- Если бы ты знал, что говорят об эльфах.

КОНЕЦ