Драбблы по "Гарри Поттеру".

 

**********************************************************************

 

Снейп/Дамблдор, PG

 

СРЕДСТВО УБЕЖДЕНИЯ

Он знает, что уже проиграл, хотя и продолжает спорить, брызгать слюной, возражать горячо и сумбурно, как и всегда под мерцающим взглядом этих добродушных голубых глаз. Он не хочет этого делать, а Альбус не имеет права его заставлять.

Но Северус понимает, сквозь пульсирующую боль в висках, что сопротивляться бессмысленно.

- Я сделаю, - безжизненным голосом говорит он. Поражение отдает горечью, и собственная комната, знакомая до мелочей, кажется чужой, оскверненной. - Ведь это моя обязанность.

- Спасибо, - тихо говорит Альбус, и Северус чувствует, как в его душе растет злость и обида на самого себя. Затем Альбус берет его руку - испачканные зельями пальцы Северуса в прохладную, морщинистую ладонь - и целует ее. - Благодарю тебя, дитя мое.

И Северус вздрагивает и краснеет, у него перехватывает дыхание, и вдруг не остается больше возражений, злости, воли к сопротивлению.

Только вопрос, который он задает постоянно, но никогда не произносит вслух... и никогда не получит ответа. Я дорог тебе?

Альбус улыбается и уходит, отпустив его руку, а Северус не сводит глаз с лежащей на столе книги, которую принес Альбус, раскрытой на рецепте Ликантропного зелья.

Конец

*************************************************************************

 

Снейп/Гарри, R

СТОКГОЛЬМСКИЙ СИНДРОМ

Он хотел вырваться на свободу. А для этого нужно было остаться в живых. Он пообещал себе, что пойдет ради этого на все, и выполнил свое обещание. Лгал, притворялся, что ему нравится то, что с ним делают, что он любит это. Только лишь для того, чтобы усыпить их неослабевающую бдительность. Чтобы сбежать.

Он повторял это столько раз, что казалось, будто все остальные слова утратили смысл.

Но самым трудным было не это - не улыбаться, не двигаться охотно навстречу их толчкам, не постанывать от удовольствия и не млеть в их объятиях. Труднее всего было не забывать о том, что это притворство, даже если его тело откликалось на прикосновения. Труднее всего было помнить о своем желании сбежать, даже если некоторые из них были нежны с ним, и шептали ему ласковые слова вместо ругательств.

Труднее всего было не простить. Не смириться, и не раствориться в радости обладания.

Наконец, он стал свободным. И знаете, то, что не убивает нас, делает нас сильнее, так что он стал сильным, сильнее чем когда бы то ни было. А затем он поклялся, и ничто не могло заставить его нарушить эту клятву. Он никогда никому не позволит прикоснуться к себе ласково или сочувственно. Он никогда не поверит ни нежному слову, ни добродушной улыбке.

И он был верен своей клятве, пока не встретил снова человека, который никогда не выражал желания прикоснуться к нему, и единственным ласковым обращением которого было "мистер Поттер", и только изредка - "наша новая знаменитость".

И лед начал таять.

Конец

**************************************************************************

 

Перевод: Aino (Justice), Снейп/Филч, G

 

Одиноко

Снейп медленно продвигается по коридору, неяркое голубоватое сияние на конце его палочки кажется застывшим, бестрепетным. Тени за пределами озаренного круга особенно глубоки, но он почти не нуждается в освещении - за много десятков лет ночных путешествий он изучил каждый уголок этой дороги.

На стенах, ничуть не потревоженные его шагами, похрапывая, дремлют портреты. Снейп думает, что пройдет немного времени, и он тоже останется здесь только в виде портрета - спрятанного в каком-нибудь темном углу, чтобы не портить маленьким пакостникам их жизнерадостное настроение своими язвительными замечаниями.

Какой-то шорох раздается позади него, в конце коридора, и он говорит, не оборачиваясь:

- Мистер Филч, не могли бы вы проверить...

Ответа нет.

Он останавливается, и свет его палочки впервые колеблется. Его голос непривычно звучит в пустом коридоре, теряясь в тишине.

- Ах, да верно. Совсем забыл.

Он встряхивает головой, пряди неопрятных волос падают ему на лицо, на мгновение на его губах появляется полная сожаления и горечи улыбка. Давно следовало бы привыкнуть; больше некому составить ему компанию в его прогулках по темным коридорам.

Почти бесшумно маленькое создание выскальзывает из сумрака, мягко ступая лапами по полу.

Такая тощая, что можно сосчитать каждый позвонок на ее спине, а ее клочковатый мех серо-грязноватого цвета. Два огромных желтых глаза смотрят на Снейпа с неприязнью и укором.

- Забыл, - снова повторяет он.

Она не любит его, но все-таки приближается, выгибая спину, и трется о его ноги, издавая звук, который не столько похож на мурлыканье, сколько на низкое неохотное урчание.

Снейп и сам не любит ее. Но он медленно нагибается и проводит ладонью по ее костлявой спине.

Затем он выпрямляется и продолжает свой путь дальше, и она следует за ним, легко и бесшумно, словно тень.

Возможно, кто-то все же составит ему компанию.

Конец

 

****************************************************************

 

Перевод: Aino (Justice), Снейп/Драко, PG-13

 

Ради твоей безопасности

- Он отправил моего отца в тюрьму, а вы позволили, чтобы ему дали все эти очки!

Он говорит это, не поворачиваясь, тонким, срывающимся от негодования голосом, и просто удивительно, как даже его спина ухитряется выглядеть недовольной - плечи подняты и нарочито выпрямлены, руки засунуты в карманы. Под дорогой мантией Снейп видит очертания острых, все еще по-мальчишески угловатых лопаток. Мальчишка хрупкий, такой же, каким был его отец, научившийся, однако, несмотря на свой невысокий рост и точеное смазливое лицо, внушать страх окружающим. А сын на это еще не способен.

Он бесстрастно смотрит на эти подрагивающие лопатки, и наконец Драко не выдерживает, оборачивается, и все, что он переживает, так легко прочесть на его лице, что Снейп думает "не чувствуй так громко". Разве ты не знаешь, сколь много ты можешь так выдать своим врагам.

Но не его дело заниматься воспитанием Драко, да и в любом случае Драко не стал бы его слушать. Глаза у него покрасневшие и прищуренные глаза, губа закущена.

- Если бы мой отец был свободен, они бы не посмели! Вы должны были...

Взгляд Снейпа холоден, как и его голос - достаточно, чтобы пробить даже непробиваемое самодовольство Драко.

- Я не собираюсь терпеть ваши упреки, мистер Малфой.

Мальчишка моргает и кусает губы и кажется, что он снова заплачет. Пожалуйста, не сейчас, думает Снейп, не передо мной.

Он мог бы сказать, намекнуть, что Люциус вскоре будет освобожден, благодаря их Повелителю - не прямо сказать об этом, конечно, но так, чтобы Драко понял.  Именно этого несомненно ожидает от него Драко. Но он не может затавить себя это сделать.

- Возьмите себя в руки, мистер Малфой, - вместо этого говорит он - и с удивлением видит, насколько ярко в глазах Драко вспыхивает разочарование. Мальчишка хочет, чтобы его утешили, успоколи, так хочет этого. 

Эта слабость раздражает Снейпа - как он собирается через год-два он стать Пожирателем Смерти, если не в состоянии вытерпеть даже такое ничтожное испытание? Раздражение затавляет его говорить совсем не то, что он собирался - жестокие и даже опасные слова.

- Твой отец в тюрьме. Или пока в тюрьме. Нравится тебе это или нет, но я не вижу, что ты можешь сделать, чтобы изменить это. 

Драко выглядит так, как будто его ударили, лицо становится таким бледным, что волосы и брови сливаются с цветом его кожи, губы сжимаются в жалкую, повернутую книзу скобку.

Он выглядит так, будто не ожидал этого. Не от Снейпа, в любом случае - своего защитника, главы его факультета, всегда его поддерживавшего.

А затем понимание вспыхивает в глазах Драко, и он произносит тонким, обиженным, неверящим голосом: 

--
Вы меня ненавидите.

Я устал от тебя, думает Снейп. Устал играть свою роль, пытаясь угодить твоему отцу через тебя, устал демонстрировать свою преданность. Я устал смотреть, как с каждым годом ты все больше превращаешься в Люциуса.

Он только-только избавился от любви к Люциусу – после двадцати лет сомнений и ревности, двадцати лет, вычеркнутых из жизни. Как смеет Драко требовать от него что-то?

- Вы... вы никогда меня не любили! Я думал...

Теперь голос Драко звучит обвиняюще, и слезы брызгают у него из глаз. И Снейп думает, что мальчишка избалован настолько, что даже не может смириться с тем, что кто-то не испытывает к нему обожания.

- Вы... вы только делали вид, что вам не все равно, из-за моего отца!

- Мистер Малфой, - говорит он угрожающе.

И Драко ломается, вхлипывает и кидается к двери – и тогда... Снейп протягивает руку, останавливая его - и чувствует, как мальчишка пытается вырваться. На лице Драко, некрасивом в этот момент, мокрые дорожки слез, с губ срываются судорожные всхлипы.

Драко пытается вырваться – но разве он бы уже не сумел вырваться, если уж ему так бы этого хотелось?

Снейп держит его его, и сопротивление наконец стихает, и вместо этого мальчишка уже прижимается к нему, тощий, горячий и усталый, а его белокурая голова падает на мантию Снейпа. 

Он держит его, чувствуя холодную тяжесть в груди.

Я хотел бы, чтобы мне было все равно, думает он. Но это все равно ничего не изменит.

 

Конец