Juxian Tang
 
Главная страница
Слэш
Яой и оригиналы
[+] Галерея
[+] Дневник
[+] E-mail Juxian
Ориджинал
Название: Дэниэл
Автор: Juxian Tang
Перевод: Almenara
Пэйринг: ориджинал, м/м
Рейтинг: NC-17
Warning: изнасилование, фистинг
Саммари: Игорь работает охранником, а Дэниэл каждое утро проходит мимо его поста к себе на работу в уютный офис. Но однажды Игорь получает шанс осуществить свои фантазии.

ДЭНИЭЛ

Игорю с любовью

На всем этаже мы были только вдвоем - я и он. И когда я увидел, как замигал один из индикаторов на панели, долгая волна наслажения прокатилась сквозь мое тело. Я знал, что это может быть всего лишь сбой в системе - но когда я шел по корридору, что-то внутри меня сжималось в предвкушении.

Основной свет был погашен. Было так тихо, что мне приходилось прикладывать все усилия, чтобы ступать бесшумно. И мне это удавалось, хотя при моем весе в это трудно поверить. У стеклянной двери в его кабинет я остановился.

Внутри никого не было. Я бросил взгляд на заваленный бумагами стол, отражающийся в темном французском окне через полуопущенные жалюзи - а затем увидел прямоугольник яркого света на ковре, от двери кабинета мистера Салливана. Я не смог удержаться от ликующей улыбки, когда повернул дверную ручку и вошел.

Он услышал меня. Но сейчас я двигался очень быстро. Я оказался в комнате как раз в тот момент, когда он доставал диск из компьютера. Казалось, вся кровь отхлынула от его тонкого лица, когда он вскинул на меня взгляд.

Именно его утонченность всегда сводила меня с ума. Ну, с моим ростом в метр девяносто и весом почти в 150 килограммов я, как правило, смотрел на людей сверху вниз - но в нем была эта изящность и уязвимость, которая заставляла меня думать о нем, как о бесценной фарфоровой кукле - такой хрупкой. Я представлял его в своих объятьях, мне хотелось обнимать его, гладить и ласкать - и в то же время я хотел сокрушить его, сломать и разрушить... Я работал здесь охранником уже около двух лет, и большую часть времени он был моим наваждением - и я не надеялся, что это когда-нибудь изменится.

Я любовался им. Хрупкое существо двадцати четырех лет. Он не казался тощим, только тонким и легким. Его костюмы были безупречны, его туфли стоили целое состояние, и только его причудливые модные галстуки выбивались из строгой манеры одеваться. Мне это нравилось. Откровенно говоря, мне в нем нравилось буквально все.

У него были светло-каштановые волнистые волосы, орехово-зеленые глаза и слегка неровные зубы. Он сказал мне называть его "Дэниел" - иногда мы с ним обменивались парой фраз. Он всегда улыбался мне, когда проходил мимо моего поста, по пути на работу или с нее, и никогда не забывал здороваться со мной - своим тихим мягким голосом.

Сейчас его голос вовсе не был мягким.

- Игорь? - он ошибался, если думал, что его голос звучит естественно. - Игорь, что происходит?

Его красивые губы ему не повиновались, как он ни старался - они дрожали; его тонкая рука с диском дрожала тоже. Я усмехнулся. Может быть, моя усмешка его приободрила - не знаю, но он попытался улыбнуться мне в ответ.

- Именно это я и хочу знать, - сказал я. - Что происходит?

Мне показалось, он вздохнул с облегчением. Он двинулся ко мне, пытаясь положить диск во внутренний карман - безуспешно.

- Все в порядке, Игорь, - сказал он слегка напряженно. - Все нормально.

Он успел сделать всего шаг от стола мистера Салливана, когда мой кулак врезался ему в лицо. Удар был в полную силу, тяжелый и сокрушительный. На долю секунды я почувствовал теплую гладкость его щеки под моим кулаком, и голова у меня закружилась - впервые я дотронулся до него... Мечты начинали сбываться.

У него перехватило дыхание. Я ударил его с такой силой, что у него не было шансов устоять на ногах. Должно быть, он сильно ударился, когда свалился на пол - не знаю. Диск выскользнул у него из рук, когда он прижал их к лицу; струйки крови на его белых пальцах казались нарисованными алыми чернилами. У него вырвалось всего лишь изумленное "О!", когда я его ударил, и сейчас он пораженно смотрел на меня из-за ладоней - своими огромными потемневшими глазами перепуганного ребенка.

- Кажется, у тебя не должно быть ключей от кабинета мистера Салливана, правильно? - Я наклонился за диском. Он был такой же формы, как обычная дискета, но немного меньше по размеру и более тяжелый. Я подобрал его и положил в карман, а затем схватил Дэниела за запястья и вздернул его вверх, разводя его руки в стороны.

Я ударил его по лицу. Еще раз. И еще раз. Десять, может быть, двенадцать пощечин - его голова беспомощно моталась под моими ударами. Я остановился, только когда увидел, что он упадет, если я отпущу его.

- Ты отправишься за решетку, если я сейчас вызову полицию, - сказал я, вытирая ладонь о его рубашку. Между пальцами была кровь, но еще больше ее было на его губах и подбородке, я даже увидел несколько капель на полу. Я добавил: - Или я могу вызвать мистера Салливана, и он сам с тобой разберется. Насколько я его знаю, он может закатать тебя в бетон.

Я отпустил его, и он вцепился в край стола, чтобы не упасть. Он все еще молчал; я увидел, как он медленно поднял руку и осторожно дотронулся до лица. Его щеки сейчас были ярко-розовыми - думаю, ему было больно, когда он провел по ним кончиками пальцев.

- Но, может быть, - продолжил я, стараясь казаться совершенно безразличным - хотя внутри меня все пело от удовольствия. Видите ли, я собирался произнести слова, которые сейчас для меня были самыми важными, и я хотел, чтобы они оказали нужное воздействие. - Может быть, мне не обязательно кому-то звонить? Мы можем сделать вид, как будто ничего не произошло - ты ничего не делал, а я ничего не видел... Как тебе это, Дэниел?

Он смотрел на меня. Да, сейчас он смотрел! Боже, и взгляд у него был такой невинный - как будто это не он только что взломал систему безопасности своего работодателя.

Во время моих долгих фантазий о нем я часто представлял его шлюхой. Закрыв глаза, я видел, как он подходит к моему посту - когда никого нет рядом - перевозбужденный, с затуманенными глазами, в поисках любого мужчины, готового его трахнуть, и начинает медленно и чувственно раздеваться, стягивая пиджак...

Иногда я фантазировал о том, что он наркоман. Моя жена и дети уехали на отдых, а он стучится ко мне в дом в поисках дозы и просит у меня денег, готовый расплатиться своим телом. Я просто сходил с ума, когда представлял его в моей супружеской постели.

Но он был хуже, чем проститутка или наркоман. Он был вором. И я собирался заставить его заплатить за это.

- Ты знаешь, чего я хочу, Дэниел?

Он молчал - но я был не прочь поговорить. Я уже знал, что он будет играть по моим правилам. Он моргнул, когда я подошел к нему и схватил его за плечи.

Да, он действительно был легким. Я приподнял его, чтобы мне было удобно поцеловать его, и почти оторвал его от земли. Всего мгновение я смотрел в его широко раскрытые глаза - так близко от моих. Затем мой рот накрыл его губы. У них был вкус крови.

Он дышал неровно, когда я отпустил его, и в его глазах было такое зачарованное выражение, что я мог не сомневаться - он понял свою часть предложенной сделки. Не знаю, рассматривал ли он возможность не подчиниться - я не собирался давать ему выбор.

Я снова приподнял его и швырнул спиной на стол Салливана.

- Будешь вести себя хорошо, и все будет в порядке, - пробормотал я, просовывая руку ему между ног, - ты ведь будешь хорошо себя вести? Хуже тебе от этого не будет.

Под моей ладонью была его мягкая и в то же время упругая плоть. Нет, член у него был не напряженный - определенно нет - но мне было совершенно на это наплевать. Я был весь захвачен ощущением от его беззащитных гениталий, которые я сжимал в руке. Он заводил МЕНЯ - что еще надо?

Его член и яйца были как раз нужного размера, чтобы уместиться в моей ладони. Я начал гладить и массировать их, сначала легко, а затем применяя все большую силу. Между его ног было тепло - чудесное нежное место, я чувствовал это тепло даже через его одежду. Я просунул руку под его яйца, схватил их и начал сжимать кулак.

Я знал, что причиняю ему боль. Но только когда я сжал руку еще сильнее, у него впервые вырвался какой-то звук - короткий стон, такого же тона, как и его обычный голос.

- Да, Дэниел? - Я посмотрел на него; моя рука оставалась на прежнем месте.

От его вида у меня перехватило дыхание - когда он лежал вот так на спине, приподняв голову и пытаясь встретиться со мной взглядом. Под носом у него были полосы засохшей крови. О, я без всяких усилий мог прочитать в его глазах, насколько ему было больно - настолько, что только страх быть выданным удерживал его от вскрика.

Но сейчас мне нужно было, чтобы он заговорил.

- Что-то не так, Дэниел?

- Не так сильно - сказал он наконец; он опустил голову назад и не увидел ухмылку на моем лице. - Пожалуйста, Игорь, не так сильно.

Я не был уверен - может быть, он думал, что я причиняю ему боль ненамеренно? Мои руки были слишком большими - наверное, ему казалось, что я просто не рассчитал свои силы? Я не ослабил хватку и вернулся к своему предыдущему занятию - все с той же сокрушительной силой. И когда он снова застонал, я наклонился к нему и заглушил его стон поцелуем.

Его губы были мягкими и горячими. Я кусал их, чувствуя на них сочащиеся кровью ранки от моих ударов. Моя другая рука в то же время тянула его за узел его галстука.

Дэниел задыхался, когда я отпустил его. Он пытался повернуться набок, думаю, чтобы не дать мне снова дотронуться до него. Руки, которые до этого времени он мог держать неподвижно, сейчас закрывали его пах.

- Ну нет, - сказал я почти мягко. - Не стоит так делать. Все будет по-моему.

Он не сопротивлялся, когда я заставил его лечь прямо. Думаю, он решил пройти через все, что я от него хотел - ведь я обещал ему не причинять ему вреда. Я стащил с него галстук и начал расстегивать его рубашку.

Он был не первым мужчиной, которого я собирался трахнуть. В молодости я переспал с парой голубых, а позже снимал нескольких мужчин-проституток - это было в то время, когда моя жена на меня за что-то дулась. Но он был первым обычным нормальным мужчиной - таким же, как я, не голубым - с которым я собирался заняться сексом. И он был первым, кого я по-настоящему хотел.

Я стянул с него рубашку вместе с пиджаком - ироническая альтернатива его действиям в моих мечтах. Но результат был одинаковым.

Его обнаженная грудь была гладкой, с тонкой белой кожей, без волос - такой, как я себе и представлял. Однако подмышками у него я заметил темные курчавые волосы, и я велел ему поднять руки, чтобы рассмотреть их получше.

Он закусил губу, поднимая руки - от стыда, что ли? Его лицо было таким розовым от моих пощечин, что я не мог заметить, покраснел ли он еще больше; но в его глазах было какое-то странное раненое выражение. Он не хотел показывать себя мне. Но он подчинился. Он в точности делал все, что я ему приказывал.

Я положил ладони ему на грудь - я заставил его закинуть руки за голову - и провел большими пальцами вдоль ребер. Когда я дотронулся до его крошечных сосков, он начал дышать чаще. До чего он был красив - этот контраст светлой кожи и темных волос у него подмышками, и эти яркие круги его небольших сосков! Достаточно было прикосновения моих более холодных рук к его теплой коже, чтобы они затвердели.

От одного его вида я мог кончить - и хотя я наслаждался каждой секундой всего, что я с ним делал, сейчас мне нужны были более острые ощущения. Стоя между его ногами, я резко дернул его на себя, подтащив его к краю стола - так, что его зад был на самом краю и его пах наконец прижался к моему давно стоящему члену. Чувство было ошеломляющим! Мой твердый, изнывающий от напряжения член готов был взорваться - даже несмотря на всю нашу одежду. Я глядел Дэниелу в лицо - крылья его носа дрожали.

Нравилось ли ему то, что я с ним делал или нет - ха, как будто у меня были сомнения - я продолжал. Его грудная клетка была такой узкой, что я мог практически накрыть ее всю своими ладонями. Я погладил его по впалому животу - кожа там была натянутой из-за того, что я заставил его держать руки за головой. Я опустил руку еще ниже и нащупал его пупок под поясом брюк.

Он вздрогнул всем телом, когда я ввел туда указательный палец. Черт, как там было тесно и горячо! Впадина не была способна ничего вместить - и когда я, вращая, вдвинул палец глубже, я почувствовал, что тело Дэниела начало дрожать.

- Руки! - напомнил я ему. Я знал, что он был близок к тому, чтобы опустить руки и попытаться оттолкнуть меня.

Его лицо с обострившейся линией челюсти напоминало сейчас гипсовую маску - единственным отличием были выступившие на висках крошечные капли пота. По его застывшему выражению я мог видеть, насколько сильной была боль.

Я осторожно дотронулся до его крошечных сосков. Они были такими нежными под загрубевшими кончиками моих пальцев, что вначале я только слегка покрутил их, внимательно наблюдая за изменившимся выражением лица Дэниела. Он вскрикнул, когда я с силой сжал пальцы.

Я навалился на него. Его окровавленные губы дрожали, когда я впился в них, целуя, и я чувствовал, как его грудь беспорядочно поднимается и опускается под моим тяжелым телом. Сейчас я держал оба его соска между большими и указательными пальцами - и я перестал сдерживать свою силу, щипая и выкручивая их.

Вот теперь он начал вырываться - но я был между его бедрами, прижимая его к столу всем своим весом; шансов освободиться у него не было. Он стонал в мой рот. Его руки вцепились в мои плечи - он безуспешно пытался меня оттолкнуть.

Черт, как это возбуждало! Я толкнул свои бедра вперед и начал тереться о него - как будто уже его трахал, а мои пальцы тем временем сжимали и выкручивали его нежные соски в беспощадных тисках.

Наконец я резко отпустил его; и когда его расширенные глаза, казалось, состоящие из одних зрачков, уставились на меня, я плюнул ему в лицо.

Не знаю, почему имненно это его сломало. До этого он не издавал почти никаких звуков - а сейчас разрыдался, громко и бесстыдно - как плачут маленькие дети. Его глаза мгновенно наполнились слезами - он не смог их сдержать, и они потекли по его искаженному лицу.

- Ну что ты, Дэниел, перестань, - в моем голосе звучало отвращение. - Я даже еще не приступал к делу, поверь мне! Я пока еще ничего с тобой не сделал, совсем ничего.

Я схватил его за волосы и сдернул вниз со стола, швырнув на колени. Я стоял и наблюдал за ним. Трясясь всем телом, он присел на корточки, истерически-лихорадочно пытаясь стереть мой плевок с лица. Я расстегнул свой ремень, вытаскивая из брюк его тяжелую металлическую пряжку. Затем я опустил молнию на ширинке - и мой истомленный ожиданием член вырвался - наружу и вверх.

- Дэниел, - я снова схватил его за волосы; мне приходилось его удерживать, чтобы повернуть лицом к своему паху, пока я освобождал свой член. - Посмотри на него, Дэниел. Это все для тебя. Он всегда был готов для тебя.

Его всхлипывания оборвались, когда он увидел то, что я ему показывал. Неудивительно - я знал, какое впечатление это производит на каждого, кто видит это впервые. Не у каждого в штанах найдется такой член, как у меня - толстый, необрезанный и больше двадцати пяти сантиметров длиной. Сейчас он казался еще более внушительным - темный от прилившей крови, весь перевитый венами. Головка его была уже влажной. И весь он был для моего Дэниела.

- Ну что с тобой? - я удержал его на месте, когда он попытался отодвинуться. Я подтащил его еще ближе, так близко, что мог чувствовать его слабые вдохи и выдохи на своем члене - таком горячем, что в сравнении с ним дыхание Дэниела казалось прохладным. - Я собираюсь воткнуть его в твой красивый рот, - выдохнул я. - Ты это знаешь. Ты знаешь, что я это сделаю.

Не знаю, о чем он думал сейчас, но он плотно сжал губы. В нем все время было что-то ребяческое - но он все еще продожал удивлять меня своими слабыми попытками к сопротивлению, даже когда он уже давно проиграл. Я придвинул его лицо еще ближе и провел членом по его губам. Ему не явно не понравилось, когда я плюнул ему в лицо - посмотрим, как ему понравится это.

- Открой рот, - приказал я. Мой голос был почти мягким. - Открой для меня свои сладкие губы - ты же не хочешь, чтобы я порвал твой рот, когда мне придется открывать его силой.

Он весь сник. Черт, со своими розовыми щеками сейчас он выглядел как ребенок - ребенок, готовый разрыдаться. Но он не заплакал. Он медленно приоткрыл губы - буквой "о" - и я с силой всадил член в его рот.

Он сразу же подавился. Ну, что вы хотите - размер был очень внушительный. Только мне было плевать на его реакцию. Я только пихал член все глубже - я слишком крепко держал его за волосы, чтобы он мог сопротивляться - и засовывал член в его горло, пока не почувствовал, что мои яйца коснулись его подбородка.

Его сдавленный стон был душераздирающим. Я почувствовал, как его пальцы судорожно вцепились в ткань моих штанов. Я подался назад, вырывая у него еще один мучительный стон - Боже, казалось, его горло выворачивается за моим членом - и затем вошел снова.

Колени у него ослабли. Он бы растянулся на полу, если бы не член у него в горле и моя рука в его волосах, удерживающая его прямо. Он дышал носом - короткие хлюпающие вдохи - наверное, нос у него был забит сгустками крови. Его лицо стало медленно менять цвет. Его губы были чудовищно растянуты - и на них появлялось все больше крови, увлажняющей мой член, пока я резко входил и выходил.

Я трахал его рот, как резиновую вагину - не сдерживаясь, так яростно, как мне хотелось. Но между его горлом и игрушкой из секс-шопа была огромная разница. Он отвечал мне - я чувствовал каждую судорогу его сокращающегося горла, его каждый подавленный рвотный позыв.

И еще кое-что просто сводило меня с ума - зрелище, возможно, самое отвратительное и возбуждающее, что я когда-либо видел. Его заполненное моим членом горло выглядело так, как будто кожа сейчас лопнет от давления. Я старался войти как можно глубже - при каждом толчке мои яйца касались его подбородка - но когда я почувствовал, что кончаю, я вытащил член у него изо рта. Первая порция моей спермы попала в его горло - я хотел, чтобы он ее проглотил. Вторая - в его рот, чтобы он попробовал меня на вкус. И в конце концов я кончил ему на лицо; знаете ли, мне было очень любопытно посмотреть, как ему это понравится.

Дэниел упал на четвереньки, как только я отпустил его волосы. Господи Иисусе! Что это было за шоу - о большем я не мог и мечтать! Он бился в судорожном кашле - казалось, его сейчас вырвет - и я увидел, что из рта у него течет моя сперма, немного разбавленная кровью. Я не мог видеть его лицо - оно было закрыто свисающими спутанными волосами, но мне было достаточно вида его сотрясающейся спины.

Неужели это тот самый юноша, который еще сегодня утром прошел мимо, приветствуя меня своей обычной короткой улыбкой, такой чистенький и аккуратный в своем дорогом костюме? В нем теперь не было никакого достоинства - сейчас он выглядел просто непристойно. Я толкнул его в бок носком ботинка.

Ему понадобилось несколько минут на то, чтобы прийти в себя. Он с трудом принял сидячее положение и поднял на меня свое испачканное лицо. Оно выглядело отвратительно - все в поту, крови и сперме, но он больше не пытался вытереться. Он прижимал руки к горлу, и в его глазах было безнадежное и затравленное выражение.

- Дэниел, - позвал я его. Я ждал, что он скажет. Я хотел, чтобы он спросил: "Это все, Игорь? Можно мне идти?". Он ничего не спрашивал. Но я все равно ответил: - Нет, это не все. Ты же будешь вести себя еще лучше, правда?

Я заставил его вытереть кровь и сперму со стола и пола его рубашкой. Когда он закончил, я взял его за плечо и повел к выходу. В замке торчал ключ - я забрал его с собой. В руках он продолжал сжимать свою рубашку, а я подобрал с пола его пиджак и галстук. Я погасил свет, выходя из кабинета.

Я не дотрагивался до него, пока мы шли по корридору. Он дрожал - забавно было смотреть на него, полураздетого, на то, как он отчаянно прижимает к груди свою перепачканную рубашку. Он попытался заговорить со мной, пока я шел за ним к лифту:

- Кто-нибудь может нас увидеть...

- Серьезно? В десять вечера?

Он был неубедителен, и знал это. На этаже никого не было - и во всем здании оставались только другие охранники.

Дэниел нетвердо стоял на ногах, когда я вызвал лифт. Мы были на пятнадцатом этаже - он вздрогнул, когда увидел, что я нажал на самую нижнюю кнопку.

Эта была еще одна из моих любимых фантазий о нем - как будто мы вместе заходим в лифт, и тот застревает между этажами. Внутри так жарко, что нам приходится раздеться... Сейчас ему явно не было жарко, совсем нет! Он стоял в углу, не отрывая от меня глаз - тонкий, как мальчик - и я мог видеть его многочисленные отражения на зеркалах на стенах и потолке лифта.

Я пригладил его мягкие волосы, убирая их с влажного лба. Он весь горел.

- Куда мы едем, Игорь? - его голос звучал странно после того, что я сделал с его горлом - как будто сейчас он мог только шептать. Я усмехнулся.

- Увидишь.

Охранники использовали эту комнату для отдыха - по ночам здесь было довольно спокойно, и иногда мы присматривали сразу за двумя этажами, давая друг другу возможность отдохнуть. Комната была совсем небольшой - там было место только для дивана и маленького столика - но ребята пытались придать ей некоторый уют. На диване были подушки и пледы - и постеры с девицами на стенах.

- Нравится? - Я смотрел ему в лицо, когда впускал его внутрь. Не могу сказать, понравилось ли ему - его взгляд только скользнул по комнате. Затем он уставился в пол.

Мне было, в общем, все равно - в конце концов я привел его сюда не для того, чтобы он любовался этой комнатой. У меня на него были другие планы.

Меня всегда возбуждали мечты о том, как он соблазняет меня. Но еще более захватывающими - и, как оказалось, более близкими к действительности были фантазии о том, что я буду его первым мужчиной - что я сломаю ему целку. Я часто представлял, как это будет происходить - я думал о роскошном номере в каком-нибудь дорогом отеле. Иногда у меня мелькала мысль о том, что это можно сделать на природе - на берегу моря или на поляне в лесу, под яркими лучами солнца. Но на несвежих простынях в комнате для охранников мне это с ним делать будет не менее приятно.

- Раздевайся, - приказал я. Я мог сам его раздеть - большое дело, подтащить его к себе и стянуть с него оставшуюся одежду - но мне нужно было, чтобы он мне подчинился. Я хотел посмотреть, как он сам будет это делать. - Да, Дэниел, тебе лучше сделать это.

Его зубы застучали. Он не мог расстаться со своей испачканной рубашкой - он отчаянно прижимал ее к груди, и, уж конечно, не хотел раздеваться еще больше. Я издевательски усмехнулся - я ждал. Наконец его руки обмякли - рубашка упала на пол, и он начал расстегивать ремень.

Я не сомневался, что он подчинится. Я точно знал, что сломал его, когда трахал его в рот. И несмотря на ту боль, которую он уже испытал - и он прекрасно понимал, что скоро ему будет еще больнее - он был неспособен меня ослушаться. Он был моим.

Сначала он медленно снял брюки, затем носки и только потом, когда я все еще стоял, скрестив руки на груди и пристально глядя на него, он стянул свои простые белые плавки.

Сердце у меня подскочило, когда я увидел мягкие волосы на его лобке, такие же темные, курчавые и влажные, как у него подмышками. Меня странно тронуло то, что на его животе была только едва заметная дорожка волос, спускающаяся к паху. Его бедра были гладкими, а на руках и ногах почти не было волос.

- Часы тоже снимай, - приказал я довольно миролюбиво. Это был всего лишь тонкий металлический браслет вокруг его запястья, но я хотел видеть его полностью обнаженным, даже без этой минимальной защиты.

Я заметил, что его пупок был слегка поврежден от того, что я пихал в него свой палец. И я его сильно поцарапал - я видел красные следы от моих ногтей на его покрытой кровоподтеками коже. Это выглядело ужасно - и мне немедленно захотелось до него дотронуться. Но я сдержался - ненадолго.

Его вялый член был необрезан и показался мне небольшим - держу пари, его гениталии съежились от страха. На его члене я видел темные следы, которые мои пальцы оставили совсем недавно.

- Ты такой красивый, Дэниел, - сказал я. Я не шутил, я действительно так думал. - А теперь... ложись.

Он двигался как одурманенный. Я внимательно смотрел, как он встал на колени на диван - интересно, внушают ли ему отвращение серые простыни? Не знаю, как другие охранники, но я всегда спал здесь полностью одетым. Может быть, только шлюхи, которых вызывали другие ребята, и раздевались здесь. Да, эти простыни впитали в себя много спермы и других жидкостей.

- Лицом вниз, - объяснил я ему. Он лег на живот, повернув лицо ко мне, его руки вцепились в диванную подушку.

Думаю, он предпочел бы меня не видеть, но он слишком боялся того, что я собирался с ним сделать, чтобы не смотреть.

Было так много вещей, которые я хотел с ним сделать. Но сначала первая. Ремень. Когда я вытаскивал его из брюк там, наверху, мне пришла в голову эта идея, и сейчас звук расстегивающейся пряжки сразу вызвал у меня эрекцию. Его спина была гладкой и чистой, такой же, как и его маленькие напряженные ягодицы.

- Я собираюсь тебя выпороть, - сказал я. - Твои родители когда-нибудь тебя пороли?

Он молчал. Мне пришлось повторить вопрос, и тогда он ответил: - Нет.

Да, можно было догадаться. - Большое упущение, правда?

Он опять ничего не ответил. Я тоже замолчал, затем размахнулся и нанес ему первый удар.

Мой отец заботился о моем "воспитании". Это было очень болезненным, когда я был совсем маленьким, но когда я вырос, я почти перестал обращать на это внимание (не говоря уже о том, что в тринадцать лет я был едва ли не выше своего отца!). Но когда меня наказывали, отец бил меня обычным ремнем, без металлической пряжки.

Звук был хлесткий и тяжелый. Я был поражен, когда увидел, что его кожа лопнула от первого же удара, и этот удар оставил не просто красный след. На ягодице Дэниела теперь была кровь. И короткий рубец.

У него вырвался странный сдавленный вскрик. Я бросил на него взгляд - он зажимал зубами уголок подушки. Н-да... Даже у меня это несвежее белье вызывало отвращение - ему, по-видимому, было уже все равно.

Я продолжал наносить удары. Он старался не издать ни звука - но мне не нужно было ничего слышать, чтобы понимать, как ему было больно. Во рту у меня пересохло, пока я смотрел на кровавые следы, появляющиеся на его ягодицах. Я не бил его по спине - пряжка была слишком тяжелой, я мог серьезно его поранить, если бы попал ему по почкам, например. Шрамы, которые я наносил, останутся с ним на всю жизнь.

Я ударил его раз двенадцать, и когда я наконец бросил ремень на диван, тело Дэниела обмякло. Он обессиленно опустил голову, и его руки расслабились. Он лежал в той же позе, что и во время всех моих предыдущих действий, но сейчас сквозь все его тело проходили долгие судороги - думаю, последствия того, что он был так напряжен, пока я порол его.

Я наклонился. У Дэниела вырвался долгий жалобный стон, когда я наклонился над ним и с силой провел ладонями по кровоточащим рубцам. Боже, его кожа была такой горячей! Я не мог перестать ее гладить - я был весь захвачен этим ощущением. Его ягодицы - самые узкие и нежные, что я когда либо видел, совсем как у мальчика - были очень напряжены.

И между ними было теплое отверстие, в которое я собирался засунуть свой член.

Я знал, что я это сделаю. Это было бы завершением всего, доведением до конца, достижением цели, так сказать. Но я все же колебался, пока мял его задницу и смотрел на него. Он действительно был намного меньше меня - ему явно будет не до удовольствия, когда я засуну в него свой член. Затем я отбросил эту мысль. Какого черта! Это был шанс всей моей жизни - и, в конце концов, это я делал ему одолжение.

Дэниела начала бить мелкая дрожь, когда я раздвинул его ягодицы. Думаю, он знал, что я сейчас собираюсь сделать. Мне было только интересно, что он сейчас чувствует - он же видел размер моего члена, чувствовал его глубоко в своем горле. В любом случае никакого выбора у него не было.

- Пожалуйста... - сначала я едва мог поверить, что он со мной заговорил. - Пожалуйста, Игорь... - если он собирается попросить меня не делать этого, он глупей, чем я думал. - Пожалуйста, используйте какую-нибудь смазку.

Я рассмеялся. Чертов Дэниел! Чертова наивность! Оказывается, в конце концов он вовсе не такой несведущий, правда? Может, мне не стоит удивляться, если он окажется растянутым там, как шлюха?

Ну что же, я использовал смазку. Мою слюну. Я размазал ее небольшое количество по плотно закрытому входу в его тело.

Конечно, я был у него первым - я сразу это понял, когда надавил головкой на его розоватый анус. Вначале я не смог в него войти - так он был зажат. Я немного поменял положение, опустившись чуть пониже, и двинул бедра вперед, но уже с большей силой. Я все усиливал давление - я слышал, как Дэниел дышит все чаще, его неглубокие рваные вдохи были похожи на всхлипывания. Затем я с удивлением расслышал слова:

- Пожалуйста... О, Боже... Пожалуйста, я не могу... Нет!!

Он выкрикнул свое "нет!" в тот самый момент, когда мой член наконец порвал тесное кольцо его ануса. ДА!!! Я был внутри. Я сломал ему целку - я стал его первым мужчиной, первым, кто пролил его кровь вот так.

Если боль от моих попыток войти в него показалась ему невыносимой, то сейчас ему придется труднее - он должен будет выдержать то, что вынести было действительно тяжело. Я не старался входить в него медленно и осторожно - даже если бы я и хотел поберечь его, к моим размерам он бы все равно не смог привыкнуть. Поэтому я резко вогнал в него член на всю длину.

Я и раньше трахал мужиков, знаете ли, и должен сказать, что задница Дэниела была, наверное, самой тесной из всех. Но не эта теснота - точнее, не только она - сводила меня с ума. Больше всего меня заводило то, что моя мечта, наконец, сбылась. Посмотрите, вот он, мой Дэниел, которого я тайно обожал на расстоянии два долгих года - и я наконец его получил. Я его поимел. Мой член был в его заднице, и я выбивал из него дерьмо.

На самом деле, не только дерьмо. Я порвал его сразу, как только вошел в него, и сейчас было достаточно крови, чтобы облегчить мои толчки. Я лежал на нем и яростно вбивал в него свой член, безостановочно, не деликатничая, так сильно и быстро, как я хотел.

Вначале Дэниель издавал звуки - казалось, его сейчас вырвет. Он прекратил произносить слова - и это было правильным. Ну в самом деле, с какой стати ему болтать? Он для меня был всего лишь отверстием, в которое я мог засунуть свой член - его слезы и мольбы для меня ничего не значили.

Однако он не мог сдержать стоны. Время от времени я слышал вырывающиеся у него эти низкие и жалкие звуки - без видимого соответствия со скоростью и яростью моих толчков.

Затем, еще через какое-то время, я почувствовал, как теплое и влажное пятно расплывается по простыне под нами, и понял, что Дэниел обмочился.

Думаю, что это сладковатый запах его мочи сделал это со мной - я просто взорвался спермой глубоко у него внутри, и волны наслаждения пронзали меня насквозь, как электрошок.

* * *

Четверть часа спустя я сидел на стуле у дивана, курил и разговаривал по своему переговорному устройству. Дэниел неподвижно лежал передо мной, лицом вверх. Ноги его были раздвинуты самым непристойным образом, но он даже не пытался их сдвинуть. Я выдернул простыню из-под его тела - на ней был влажный круг от его мочи и пятна крови; казалось, он этого даже не заметил. Он не отреагировал даже тогда, когда я вытер его промежность от моей спермы и его выделений - единственное, что я заметил, то, что он мелко дрожит всем телом.

Его глаза были открыты, зрачки были так расширены, как будто в комнате было полутемно. Он смотрел в никуда. Их выражение (вернее, отсутствие выражения) не изменилось даже когда он услышал, ЧТО я говорю по своему передатчику.

- Хочешь трахнуть кое-кого в задницу, Билл? Приходи. Пользуйся случаем, пока эта дырка еще тесная - скоро она такой не будет.

Дэниел отреагировал только тогда, когда я наклонился к нему и осторожно принялся выкручивать его яйца. Он резко вскинул руки - как будто пытался защититься, и я увидел, что его длинные голые ноги жалко дернулись. Он хватал ртом воздух.

Вот так лучше. Я хотел, чтобы он был в полном сознании - для Билла.

Билл - это наш толстый охранник с девятого этажа, лет за сорок, его плечи были обычно осыпаны перхотью. Он всегда был не прочь поговорить о том, какой он классный любовник (он утверждал, что некоторые из постеров на стенах были ему подарены изображенными на них девицами). Но было ясно как день, что даже его жена не слишком часто подпускает его к себе.

Я подумал, что это неплохая идея - дать Биллу попользоваться задницей Дэниела; тем более сейчас, когда Дэниел уже не целка. Ему будет уже все равно - членом больше, членом меньше.

Я все еще поглаживал член Дэниела, когда вошел Билл. У него уже стояло - я видел внушительную выпуклость у него в паху. Я думаю, у него встало в тот самый момент, когда я его сюда пригласил, и к тому времени, когда он дошел до комнаты для отдыха, он был готов трахнуть кого угодно - любого, кого он здесь найдет.

- Это Дэнни, - сказал я. - Дэнни, это Билли. Была небольшая пауза, во время которой Билл, казалось, обрабатывал увиденную информацию, пока, наконец, не пришел к какому-то собственному заключению. - Он под кайфом, а? - Ага, совсем обдолбанный, - невозмутимо кивнул я.

Этого объяснения было достаточно. Я снова сел на стул, а Билл расстегнул ширинку, доставая свой обрезанный член, уже налившийся кровью и влажный. Он приподнял бедра Дэниела, чтобы было удобнее в него войти, и в следующий момент навалился всем своим весом на его тело.

Дэниел откинул голову. Я увидел, как его лицо исказила долгая судорога боли - явно в тот момент, когда член вонзился в открытую рану его ануса. У него вырывались какие-то звуки - совсем негромкие - рваные, мучительные вдохи, которые Билл легко мог принять за вздохи удовольствия - или проигнорировать.

Я смотрел на широкую спину и толстую задницу Билла, который толчками входил в Дэниела - и видел застывший взгляд Дэниела, который смотрел в никуда, над плечом Билла. Я поглаживал свой член через одежду - без спешки, не обращая особого внимания на ритм движений Билла. Это будет мой третий сегодняшний оргазм, и я хотел, чтобы все продолжалось как можно дольше.

Билл был весь мокрый, он задыхался; он продолжал яростно трахать Дэниела - я видел, что входить в него было все еще трудно, хотя я и разработал его немного и уже увлажнил своей спермой. Влажные шлепки плоти о плоть становились все чаще, он вбивал член в его тело все резче. И наконец он придавил его всем своим телом и резко двинул бедра вперед и вниз, кончая - казалось, он хочет, чтобы не только член, но и яйца вошли в Дэниела.

Я не торопил его; он еще некоторое время лежал, навалившись на Дэниела, совершенно без сил. Они представляли собой любопытное зрелище - мой Дэниел, такой нежный и изящный, лежит под жирным уродливым охранником и покорно ждет, пока член выскользнет из его истерзанного тела. Билла всегда считали дерьмом среди охранников - что ж, сейчас Дэниел был хуже, чем дерьмо.

Билл даже не взглянул на него, поднимаясь, только пожал мне руку и ушел. Надо было немного привести Дэниела в порядок - подготовить его к следующему визиту. И к следующему члену.

В следующие несколько часов у нас были еще гости. Вообще-то я пригласил всех охранников из нашего здания - ну, кроме Саманты. Некоторые из тех, кому я звонил, отказались от приглашения.

Примерно треть из посетителей использовало рот Дэниела, остальные брали его сзади. Он лежал почти неподвижно - если не считать рефлекторных движений. И только когда один из охранников начал до крови кусать его соски, он начал вырываться и дергаться со слабыми стонами.

У меня был еще один мягкий оргазм, когда я смотрел, как его насилуют у меня на глазах.

Когда все с ним закончили и мы остались одни, я сел на диван, взял его под руки и подтащил к своему плечу. Лицо и шея Дэниела - и даже его волосы - были все в потеках спермы. Запах был таким сильным, что меня затошнило. Я посмотрел ему в лицо - его голова безжизненно свисала, и я поддержал ее ладонью. Я чувствовал себя невыразимо странно, когда накрыл своим ртом его оскверненные губы и поцеловал его.

Его ресницы задрожали. Я держал его в своих объятьях, укачивая его и гладя его по спине. Затем я почувствовал, как его тело содрогнулось - казалось, чьи-то мощные руки изо всех сил встряхивают его. Он сделал резкий судорожный вдох, и его пальцы с силой вцепились в ткань моей рубашки. Он не сопротивлялся - вовсе нет. Он цеплялся за меня - как ребенок, у которого есть только хватательный рефлекс, пытаясь сильнее прижаться к моей теплой широкой груди, и его слабые руки мяли и комкали мою одежду, как будто он пытался притянуть меня ближе.

Он плакал. Я знал это - его слезы промочили мою рубашку.

- Дэниел, моя прелесть, - прошептал я, отодвигаясь, - моя бедная маленькая шлюшка.

Я должен был силой разжимать его пальцы, чтобы он выпустил мою одежду. Я снова положил его на диван, взял его за подбородок и повернул его лицо к себе.

- Послушай, - я щелкнул пальцами, чтобы привлечь его внимание. Его тонкие брови были бессознательно-страдальчески сдвинуты, когда он посмотрел на меня. - Я тебя скоро отпущу, Дэниел, ты меня понимаешь? Все уже почти закончилось. Осталась всего одна вещь, которую я хочу с тобой сделать. Я трахну тебя рукой.

Только его губы дрогнули. Я прижимал свои пальцы к его лицу с такой силой, что видел остающиеся на коже темнеющие следы. Я поднял свою ладонь на уровень его глаз, чтобы он ясно понял, что я собираюсь сейчас сделать. Я все еще не мог понять, уловил он это или нет. Я погладил его по лицу, покачал его в своих ладонях, прежде чем приступить к делу.

Из него все еще текла кровь, сперма и желтоватая жидкость, хотя я и пытался привести его в порядок после каждого визита. Но для него это было более удачно - и легче для меня, в конце концов. Я втолкнул в него два пальца.

Его сфинктер был разорван - я даже не почувствовал никакого сопротивления, когда проворачивал пальцы внутри него. Когда я добавил безымянный палец, кровь снова потекла - но не слишком сильно, это только сделало проход более скользким.

Глаза у Дэниела закатились, когда в него вошла моя ладонь без большого пальца. Он не издал ни звука, но я увидел, что он потерял сознание. Я остановился - я не хотел делать вещи вот так. Я бил его по лицу до тех пор, пока он не пришел в себя. И я внимательно за ним наблюдал, когда начал вводить в него весь кулак.

Его дыхание замерло. Он открыл рот - но не смог выдохнуть. На губах у него выступила кровавая пена.

Это было чудовищное зрелище - его узкое тело, твердое как камень от дикой боли - и моя огромная рука, пронзающая его, мое волосатое запястье, торчащее между его ягодиц. Я стонал от наслаждения. То, что я видел - и что я чувствовал - было незабываемым. И когда я положил другую руку на его худой живот и надавил, я мог чувствовать свое присутствие в нем - мой кулак внутри него.

Он вскинулся и сразу обмяк, когда я вытащил из него кулак. Моя рука была вся испачкана; я автоматически ее вытер. Я смотрел на анус Дэниела. Я был зачарован - и в то же время мне казалось, что меня сейчас вырвет.

- О, мой дорогой, - прошептал я; я знал, что он не в состоянии сейчас различать слова. - До чего же ты отвратителен!

Эго анус выглядел как влагалище после родов - окровавленное, испачканное и разорванное кольцо, широко раскрытое - я мог видеть сквозь него, как дрожат блестящие стенки его прямой кишки.

Я отпустил его ноги, которые до этого держал приподнятыми, и подошел к столу. Из своего кармана я достал магнитный диск и ключ и обмотал их вместе полоской скотча. Затем я еще раз наклонился над Дэниелом - и начал запихивать небольшой импровизированный пакет в его зияющее отверстие.

Диск был около восьми сантиметров шириной, мне пришлось приложить некоторое усилие, чтобы втолкнуть его внутрь.

Дэниел был как мертвец, когда я начал одевать его. Я полностью его одел - начиная с его светлого хлопкового белья, и заканчивая его ярким галстуком. Когда я натягивал на него брюки, его вялые руки ожили - как будто он хотел помочь мне.

Я частично вытащил, частично вывел его на улицу. На паркинге одиноко стояла его машина. Думаю, он нашел в себе какой-то неожиданный источник силы, когда понял, что я действительно собираюсь его отпустить. Я помог ему сесть за руль.

- Я не могу тебя отвезти, понимаешь? - сказал я. - Если хочешь, могу вызвать тебе такси.

На какое-то мгновение его окруженные темными кругами глаза остановились на мне. Затем он помотал головой.

Не знаю, как он смог добраться домой тем утром - чего ему это стоило.

Две недели спустя компания мистера Салливана обанкротилась. Я слышал смутные слухи о том, что его конкуренты крупно на этом заработали. Пятнадцатый этаж нашего здания был снова сдан в аренду.

Я увидел Дэниела еще только один раз после всего этого. Это было летом, и я стоял в одной из этих пробок, которые способны свести с ума любого водителя. Я увидел его за рулем новой серебристой Мицубиси. Он меня не заметил. Его лицо было спокойным и задумчивым, и он что-то быстро печатал в ноутбуке, стоящем у него коленях.

The End

[+] Back