«Человек Чивэла»

Автор: Leni
Рейтинг:
PG-13
Пэйринг: Чивэл/Баррич

С утра они выходят во двор попрактиковаться на топорах. Чивэл выше, у него длиннее удар и шаг шире, но Баррич устойчивей держится на ногах и легко маневрирует. С каждым днем его мастерство растет, и Чивэлу приходится прилагать все усилия, чтобы не проигрывать хотя бы большую часть схваток. Ему этот утренний ритуал придает сил и помогает хотя бы ненадолго отвлечься от проблем, которые каждый день наваливает на него его положение наследника трона Видящих и дипломата. Он с удивлением думает о тех временах, когда ему не приходилось с криками бегать по утоптанной земле, пытаясь свалить с ног этого упрямого грубияна, по темпераменту напоминающего молодого жеребца. Баррич ловко отпрыгивает в сторону, но потом вдруг отвлекается, как будто прислушиваясь к чему-то в отдалении, и Чивэл без труда выбивает оружие у него из рук, а потом быстрой подсечкой заставляет потерять равновесие.

- Баррич, ты опять отвлекся!

- Простите, сир..

- Я же просил называть меня Чивэл.

- Слушаюсь... Чивэл. Я задумался.

- Тогда продолжим.

Чивэл не знает, зачем вытащил буквально из грязи и приблизил к себе этого странного человека. Да, Баррич юн, так же как и сам Чивэл, и он единственный из всего его окружения, с кем принц чувствует себя непринужденно. Возможно, Чивэлу нехватает близости Верити – теперь, когда вся его жизнь состоит из сплошных дипломатических миссий.

***

Приграничный конфликт в Шоксе требует присутствия Чивэла со всей его гвардией. Дипломатии оказывается мало, и в серьезной вооруженной стычке наследнику Видящих приходится применить Скилл. Победа одержана, но поздней ночью Чивэл чувствует себя таким разбитым и уязвимым, таким чувствительным к чужим мыслям, что он поднимает свои стены так высоко, как только может, и лишь потом расслабляется. Ему кажется, что он не успевает уснуть, прежде чем в палатку тихо, но уверенно входит Баррич. Он всегда где-то рядом, и Чивэл чувствует его появление так, как знают о приходе друг друга люди, очень долго прожившие вместе. Баррич выглядит слегка удивленным:

- Чивэл? Ваш брат принц Верити обратился ко мне Скиллом. Он волнуется, поскольку не смог связаться с Вами. Король Шрюд хочет узнать, как обстоят дела и улажен ли конфликт.

Чивэл успевает сначала обругать себя за то, что не сообщил им новости сразу же, затем начать обдумывать доклад королю, и только потом странность ситуации заставляет его остановиться. Верити общался с Барричем? Баррич восприимчив к Скиллу? Звучит странно, но такое возможно. Однако Баррича не учили Скиллу, он не знает, как контролировать ощущения, связанные с его использованием, даже пассивным. Почему-то мысль о том, что Баррич чувствовал, войдя в мысленный контакт с Верити, занимает Чивэла больше всего. Внезапный укол ревности застает его врасплох. И он задает себе вопрос: где же во времени остался момент, когда Баррич перестал быть для тебя просто доверенным лицом и помощником и превратился в подобие собственности? Как любимый пес, как породистый жеребец. Как меч в ножнах на поясе. Всегда рядом, всегда верный, неотделимый от твоего «я»? Он стал частью меня, понимает Чивэл. И без него я уже никогда не буду целым.

***

Чивэл всегда все пытался понять. Он продолжает копаться в себе и во время обратного путешествия в Бакк, пока неторопливо шагающие лошади поднимают желтую и серую пыль бесконечной дороги.

Новое чувство ставит Чивэла в тупик. Это не похоже на любовь или влюбленность. Он видит все недостатки этого парня как свои собственные, и уж конечно не испытывает никакой эйфории, когда находится рядом. Скорее это похоже на голод Скилла, но направленный лишь на одного человека. Который стал как будто бы частью его тела, и он раздражается, когда вдруг понимает, что этой частью не так легко управлять, как своей, к примеру, рукой. Это не жажда власти и подчинения. Это недоумение, как так могло получиться, что и сам он уже больше не вполне принадлежит себе. Если бы он был диким каннибалом, как люди с самых южных из Внешних островов, о которых он слышал, он бы убил и съел этого человека, чтобы снова вернуть себе целостность. Эта мысль кажется такой глупой, что Чивэл начинает смеяться. И тут же ловит вопросительный взгляд Баррича, чья лошадь шагает справа от него на расстоянии какой-нибудь сажени.

- Баррич, а ты смог бы съесть человека?

***

Этим вечером на постоялом дворе вино – гордость Шокса, по словам хозяина, - слишком сильно ударяет Чивэлу в голову, разрушая барьеры, развязывая язык. Когда внимание Баррича в очередной раз уплывает от разговора, и он просит повторить вопрос, Чивэл чувствует себя обиженным. Он смотрит Барричу прямо в лицо:

- Ты мой, ты понимаешь это? Ты мой человек. Что бы ни случилось.

Темные глаза сначала удивленно распахиваются, но почти тут же сужаются в понимании, а потом какая-то веселая ухмылка делает лицо Баррича еще более молодым. Чивэл не ждет ответа, он продолжает, пытаясь сказать как можно больше сейчас, когда он уже все понял:

- Даже когда я стану королем. Даже если я им не стану. Даже если ты, я - мы оба умрем, понимаешь?

Он хватает Баррича за плечи и грубо трясет его, как будто так можно заставить его понять всю силу их связи.

- Я знаю, Чивэл. Я слышал, что когда один из двоих умирает, он даже после своей смерти остается жить в душе другого. Я хотел бы остаться с Вами, - и Баррич протягивает руку, чтобы провести пальцами по высокому лбу своего принца и легонько коснуться виска.

Внезапный зов Скилла Верити прерывает эту странную сцену. На северной границе снова стычки с людьми Горного Королевства. Чивэлу лучше скорее вернуться в Баккип. Он также чувствует замешательство юного Верити из-за того, что тот появился не вовремя, и внезапно ощущает открытость своих мыслей перед братом. И понимает, что не может допустить, не может даже представить себе, чтобы кто-то, кроме него, когда-либо увидел Баррича так. И тогда он принимает решение, на которое, как говорит ему совесть, он не имеет права, хотя и знает, что его никто и никогда не призовет к ответу.

***

Через несколько дней, уже в Баккипе, найдя Баррича поздно вечером в его комнате у конюшен, он закрывает за собой дверь. Быстро подходит, обхватывает руками темноволосую голову. Не спрашивает, не объясняет, просто шепчет, глядя прямо в глаза:

- Баррич. Я хочу лишить тебя твоего Скилла. Прости.

Баррич вдруг отстраняется, и Чивэл пугается, что, конечно же, просить о таком было просто глупо. Баррич должен был так гордиться, что слышит Скилл Верити! А если бы Чивэл сделал это без разрешения, то, скорее всего, Баррич его бы возненавидел.

Но Баррич смотрит совсем не удивленно.

- Я знал, что Вы этого захотите, - говорит он.

И вынимает серьгу - серебряную сеть с запутавшимся в ней ярким камешком. И молча, уверенным движением, продевает ее в ухо Чивэла.

- Не только мой Скилл. Моя жизнь принадлежит человеку, носящему эту серьгу. Я хочу, чтобы Вы это знали.

КОНЕЦ