КНИГА ДНЕЙ

Автор: Nele

Перевод: Juxian Tang

"Он", о котором идет речь в рассказе - это Акихито Нанджо, второй из братьев Нанджо.

Оригинал: http://www.geocities.com/Tokyo/Shrine/3303/z-akihito.html

Может быть, у него было мало талантов, но память у него была хорошая; более, чем хорошая. Он помнил вещи, которые случились, когда ему было два или три года. Например, птицу, которая залетела в особняк Нанджо и металась по его комнате, в отчаянии пытаясь вылететь. Он помнил все подарки, которые ему подарили на его третий день рождения. Не то, чтобы там было много подарков - его отец предпочитал не баловать детей. Но в то время ему еще было все равно.

Его дни проходили в посещении школы, играх в саду (не в доме - он узнал на собственном неприятном опыте, что отец не любил шума) и наблюдении за тем, как его старший брат занимался кендо. В его детском восприятии Хирозе казался великолепным - в своей традиционной форме для кендо, в схватке с отцом или просто упражняясь в одиночку до тех пор, пока не валился на землю от усталости. Он тоже хотел учиться кендо. Учиться у своего старшего брата, конечно; ему не слишком хотелось испытать на себе очевидно болезненные уроки отца. После этих уроков Хирозе часто был забинтован и иногда хромал, а пару раз даже оставался в своей комнате на неделю с потушенным светом - в таких случаях он был намного бледнее обычного и много спал.

Но вступил он в зал все же следуя за своим отцом, в то время как Хирозе сидел в стороне и смотрел, не говоря ни слова. Он плохо справился в первый день. В последующие дни ситуация не улучшилась. Уроки отца проходили слишком быстро, он не схватывал все так же, как его брат, и его тело не было таким сильным. Он утратил мужество к концу недели, и даже Хирозе не мог убедить его, что когда-нибудь он достигнет успеха.

Единственное, что было хорошо насчет кендо - это то, что он мог тренироваться с Хирозе - только вдвоем, поскольку отец все еще работал в фирме. Хирозе не торопился, объяснял снова и снова, с улыбкой, в то время как отец просто ударил бы его по лицу и ушел. Он никогда не полюбил кендо снова, но ему нравилось проводить время с Хирозе. Эти тренировки действительно помогали: он все же добился каких-то успехов, нарастил мускулы и прибавил уверенности. Но этого всегда было мало.

Кендо стало только частью его жизни, а не занимало все его время, как у его старшего брата. Уроки, которые давал отец, были ужасными, но он умудрялся забыть их сразу же, как только выходил из зала (если синяки не слишком болели). Он умел забывать, и он был счастлив. Когда Хирозе не мог прекратить свои бесконечные тренировки, чтобы поиграть с ним, он плакал и давил на жалость, так что Хирозе находил время.

Когда Хирозе не делал этого, даже если он плакал, он бежал к своей матери. Его мать была красивой женщиной с резкими чертами лица и взрывным темпераментом. Хирозе всегда говорил ему, что он похож на нее; он предпочитал игнорировать это замечание. Она играла с ним не так часто, как Хирозе, и редко обнимала его. Но каждый раз, когда он падал со своего бело-голубого трехколесного велосипеда и разбивал коленки и ладони, она поднимала его на руки, несла в ванную, смывала с него грязь и доставала коробку с лейкопластырем, на котором были наклейки с героями из мультфильмов. Она давала ему выбрать один из них (его любимым был Дональд Дак) и наклеивала пластырь на его коленку. Он любил этот ритуал настолько, что иногда он падал нарочно, просто чтобы она подошла и подняла его.

Он жил, не заглядывая в завтрашний день, и ему нравилась его жизнь, несмотря на то, что в ней было много фальшивых нот. Но однажды он пришел домой из школы, а его отец уже был дома, что было очень необычно. Его отец был сердит и кричал на мать, говорил непонятные вещи, среди которых было много слов, которые Хирозе всегда запрешал говорить. Его старший брат тоже был дома. Когда Хирозе заметил его, стоящего в коридоре, уставившись на отца в смятении, он поднял его на руки и быстро унес его в сад. Он посадил его на камень, сел рядом и сказал, что он должен что-то ему рассказать.

Большинство из того, что Хирозе сказал, звучало чепухой. Его отце "переспал" с другой женщиной - не с его матерью. Он не сразу понял, в чем тут проблема - ведь он же спал в постели брата и никто не жаловался. Ему это нравилось - Хирозе разрешал прижиматься к себе и обнимать себя, и сам обнимал его и целовал его в лоб, и он всегда видел хорошие сны, когда рядом с ним был брат. Но оказалось, это был другой вариант "спанья", который очень обидел его мать. И она так рассердилась, что решила, что она больше не хочет жить с его отцом. Она ушла.

Сначала он не поверил. Конечно, она вернется. Его родители иногда уезжали на выходные или даже дольше, по делам, в которых он ничего не понимал. Однако его мать все же никогда не уезжала одна.

Она не вернулась. Его брат сказал правду, как всегда, хотя вначале он пытался его утешить, говоря, что его мать скоро вернется за ним. Когда он это понял, он рассердился, он плакал и кричал. Он не любил мать так сильно, как он любил Хирозе, но он не хотел, чтобы она уходила. Вначале он был просто в ярости, но его ярость скоро превратилась в горе. Она ушла и не взяла его с собой. Не то, чтобы он готов был покинуть Хирозе, но все же. Она даже не поцеловала его на прощанье.

Его отец быстро женился опять. Не на женщине, которая так рассердила его мать; она, кажется, просто исчезла. Ему не нравилась его "новая мать". Ему казалось, что это было оскорблением его родной матери - назвать кого-нибудь еще этим словом. Вскоре у него и брата появилась сестренка. Она ему тоже не нравилась. Она была маленькой и шумной, а когда он пожаловлся на это брату, Хирозе засмеялся и сказал, что он тоже маленький и шумный. Это разозлило его. Его злило, когда его брат играл с малышкой, улыбался ей, давал ей конфеты и плюшевых зверей. Хирозе был *его* братом и никакие визгливые малявки не имели права отбирать его.

Он стал еще более замкнутым, чем раньше; его характер ухудшился. Эти изменения были нужны, чтобы защититься. Он заметил, что его семья - вообще все люди вокруг него - любили его меньше, и это только злило его. Он срывался на всех и больше не смеялся. Скоро они перестали обращать на него внимание. Он ненавидел их и стремился к старшему брату за утешением. Хирозе просил его постараться быть хорошим. Но это было уже невозможно. Сама атмосфера в доме казалась нездоровой, с каждым днем все меньше слов произносилось членами семьи. Даже его сильный старший брат становился прекрасной бледной куклой, тихой и угрюмой.

Он также начал ненавидеть свою мать. Она бросила его - и после этого все его бросили, кроме старшего брата. Иногда она писала ему письма и посылала ему открытку на день рождения каждый год. Он никогда никогда не открывал конверты, выбрасывал их из окна со злобным криком. Хирозе каждый раз пытался убедить его прочесть письмо, но он отказывался. Тогда его брат вздыхал печально и шел в сад, чтобы поднять нетронутые конверты с газона. Он хранил их все в коробке у себя в комнате и говорил своему младшему брату, что он может получить их обратно, как только захочет. Конечно, он никогда не захотел.

Однажды, через три года после того, как мать бросила его, он и Хирозе оделись для тренировки кендо с отцом. Но когда Хирозе подошел к открытым дверям зала, что-то остановило его. Встревоженный поведением брата, он вцепился в одежду Хирозе и выглянул из-за него.

Их отец был не один. Рядом с ним сидел незнакомый человек, а рядом с этим человеком - ребенок. Вскоре человек поднялся и пошел в их сторону. Проходя мимо, он вежливо поклонился, и его брат поклонился в ответ, и они обменялись учтивыми словами приветствия и прощания. Затем отец позвал их обоих и сказал им сесть рядом с незнакомым ребенком. Это был мальчик с почти белыми волосами и глазами, в которых не было никакого выражения. Он был таким странным и напомнил ему немного его старшего брата, но все же не совсем.

Но когда его отец сказал им, кто был этот ребенок, он едва смог сдержать ярость. Он узнал за эти три года, что именно заставило его мать уйти. А теперь сам результат того, что так рассердило его мать, сидел всего лишь в нескольких футах от его. Его старший брат, казалось, почувствовал его внезапный гнев, потянулся к нему и положил руку ему на колено, сжав его крепко почти до боли. Если бы не это, он, возможно, прыгнул бы на этого ребенка и выцарапал бы ему глаза прямо на месте.

Когда они остались одни, он начал плакать и кричать от возмущения. Его старший брат схватил его за плечи и тряс, пока его крики не перешли во всхлипывания. Он дал ему чашку чая и заставил выпить ее, хотя ему не хотелось, затем сказал ему подождать и посмотреть. Может быть, незнакомец окажется неожиданным другом. Теперь он тоже будет старшим братом, как Хирозе. Его это совсем не утешило. Внезапно ему стало не хватать матери больше, чем обычно, и он снова начал плакать. Хирозе обнимал его, пока он не выплакался, затем поднял его и отнес в кровать, хотя до вечера еще было несколько часов. Ему приснился кошмар о его первом уроке кендо. Наконец он вскочил среди ночи, побежал в комнату к Хирозе и упал рядом с братом, рыдая и цепляясь за его одежду, как маленький ребенок. Хирозе обнимал его и говорил ему, что все будет хорошо. Но его голос звучал так, как будто он не был в этом уверен.

Его немедленно возникшая ненависть к новичку, Коджи, не уменьшилась. Наоборот. Коджи был на семь лет его младше, но почти такого же роста. Его глаза всегда оставались такими же пустыми, как они были в первый день, но когда он смотрел на своих старших братьев, в них было презрение и насмешка. Это безумно раздражало.

Коджи тоже занимался кендо и почти сразу же одолел его. Он всегда знал, что он был не очень хорош в кендо, но когда его свалил на землю некто на столько лет его младше - это было уже слишком. Ему было так стыдно, что он отдернулся от Хирозе, когда тот потянулся к нему, чтобы поднять его и унести.

Позднее он жалел об этом и пришел в комнату к брату, чтобы извиниться. Хирозе сказал, что он уже простил его, погладил его по голове и поцеловал в губы.

С того дня он точно знал, чего он хочет. Он поклялся ненавидеть Коджи до конца своих дней, не важно, сколько их у него осталось. Когда-нибудь он заставит Коджи заплатить. За все. И он поклялся любить своего старшего брата, что бы не произошло, любить его так, как никто на свете не будет любить его - так, как Хирозе всегда его любил. Когда-нибудь он вернет ему его поцелуй.

И то, и другое он сделает тысячекратно.

КОНЕЦ