СНАЧАЛА
At the Beginning
Автор: arachnethe2
Перевод: Frida fridka@inbox.ru
Бета: Juxian Tang
Автор дала разрешение на перевод.
Оригинал лежит здесь: http://www.livejournal.co...hnethe2/11272.html#cutid1
Рейтинг: PG-13
Pairing: RL/NL
Summary: это сиквел к фику Juxian Tang «Контролируемый ущерб»
Дисклеймер: всех имеет Ролинг

 

Ремус проснулся, открывая глаза навстречу солнечному свету, заливающему спальню. Ему снились цепи, воняющая клетка и каменный алтарь.

 

Уже наступил полдень, и рядом он обнаружил только теплую вмятину на матрасе.

 

Наверное, Невилл сейчас работает в оранжерее.

 

Ремус встал и осторожно выпрямился. Позвоночник отозвался тихим хрустом. Его трансформация стала еще более трудной; еще немного более утомительной и изнуряющей, чем предыдущая. С каждым годом становилось все хуже и хуже, но даже это он научился переносить терпеливо, только волосы стали совсем седыми. В любом случае, в том, чтобы биться головой о стену, не было никакого смысла. Он знал это на собственном опыте.

 

Лучше принять душ, переодеться и выпить кофе. Именно в таком порядке.

 

К своему удивлению, Ремус обнаружил кофейник, полный свежесваренного кофе, дожидающийся его на кухонном столе. Он помнил, что говорил Невиллу не беспокоиться - ведь он и так ужасно занят, и Невилл коротко кивнул в ответ. Ремусу следовало догадаться, что это скорее означает «Я слышал, что ты сказал», чем «Я сделаю так, как ты говоришь».

 

Молчаливое великодушие Невилла все еще смущало его, а благодарность, которую он постоянно испытывал, приводила в замешательство. Мальчику действительно не стоило так беспокоиться! Но попробуй возрази, когда живешь за счет другого человека. Ремус мог подрабатывать время от времени, и Министерство обеспечивало ему Волчье зелье и клетку, но все это не шло ни в какое сравнение с той роскошью, в которой он жил теперь.

 

Он налил себе кофе, уселся с последним номером Ежедневного Пророка и пробежал глазами заголовки.

 

Последняя речь Фаджа перед Визенгамотом. В этой пародии на организацию творилось неизвестно что с тех пор, как они выкинули Дамблдора. Ремус горько улыбнулся: речи! Они просто не способны ни на что другое.

 

Был еще рассказ об Уцелевших из Хогвартса. От этой статьи во рту остался привкус желчи, и он поспешно отхлебнул кофе, чтобы смыть эту горечь.

 

Со времени спасения Минерва отчаянно боролась за то, чтобы снова открыть школу.

 

 - Это не первый случай в истории, - утверждала она. - Замок и раньше становился свидетелем того, как невинные люди страдали от самых отвратительных вещей. Но, несмотря на это, школа вновь и вновь возрождалась к жизни, потому что она всегда была центром Британского Магического Сообщества. Уничтожить это место значит действительно признать победу Вольдеморта и его последователей.

 

Но чиновники и родители остались глухи к этим доводам, и, по-видимому, школа простоит закрытой по меньшей мере еще год.

 

И – конечно же – было очередное предположение о возможной судьбе Мальчика, Который Выжил, и его подопечного Пожирателя Смерти. Это была всего лишь подборка старых слухов, и статья содержала в себе не больше информации, чем предыдущие. Гарри Поттер, вместе с «отверженным Пожирателем Смерти» Снейпом, вышли из Дырявого Котла на залитую дождем маггловскую улицу, и с тех пор никто их не видел.

 

В общем, ничего нового.

 

Ремус вздохнул и бросил газету обратно на стол. Ему действительно надо сказать Невиллу прекратить подписку. Это бессмысленная трата денег и ничего больше. Он читал ее исключительно по привычке, а Невилл не читал вовсе. Впрочем, со времени спасения Невилл вообще игнорировал почти все, что происходило за пределами его дома. Он выходил только для того, чтобы отвезти цветы флористу на Диагон Аллее, навестить родителей в Святом Мунго, или когда было необходимо сделать какие-то покупки по дому. А с тех пор, как Ремус поселился у него, Невилл прекратил даже эту последнюю деятельность, проводя все время в заботах о новых видах роз.

 

Невилл любил розы. Должно быть, в его оранжерее были и другие цветы, но они не были его главной страстью.

 

Дом был наполнен розовым ароматом. По вечерам Невилл приходил на кухню, и Ремус, накрывая для них на стол, слушал, как мальчик рассказывает об успехах и неудачах проекта, которым он сейчас занимается. Особый вид роз ярко-синего цвета, которые должны мелодично звенеть под дуновением ветра, как маленькие колокольчики.

 

Завороженный словами Невилла, он мог сидеть так весь вечер. И когда он видел свет в глазах мальчика, он чувствовал радость оттого, что после всего, через что тот прошел, в конце концов у него все же были розы.

 

* * *

 

Это произошло, когда Ремус размышлял, сварить ли еще кофе, и, может быть, сделать бутерброды на ужин. По вечерам Невилл всегда был ужасно голоден.

 

Он как раз поворачивался к столу, чтобы взять пустой кофейник, когда увидел большую белую сову, которой точно не было здесь секунду назад. Сперва он даже подумал, что она аппарировала прямо сюда - так быстро она появилась, но затем вспомнил, что животные не способны делать это. Просто дом принадлежал волшебнику, и она, конечно, прилетела снаружи, через специальный совиный вход прямо под крышей.

 

Стряхнув с себя оцепенение, Ремус опустился на стул:

 

- Привет, Хедвиг.

 

Она небрежно подошла, как будто только вчера видела его, и довольно заухала, когда он неловко, дрожащими руками, стал гладить ее белые перья. Наконец, Хедвиг решила, что ей достаточно ласки, и нетерпеливо отдернулась, и только тогда Ремус заметил белый конверт, привязанный к ее лапе.

 

Пальцы почему-то отказывались ему подчиняться, и, казалось, прошла вечность, пока он развязывал веревку. Хедвиг даже чуть было не клюнула его в глаз - он так сильно дернул ее за лапу, что она испугалась, как бы он не оторвал ее вместе с письмом. Ремус дал ей кусочек бекона, а на кухонный стол поставил чашку свежей воды, и сова успокоилась. Затем он вернулся к письму.

 

Это был не пергамент. Обычный маггловский бумажный конверт. Ремус вспомнил, как однажды Артур показывал ему что-то подобное в Министерстве. Хорошо знакомым, неряшливым почерком на нем было обозначено: РЕМУСУ ЛЮПИНУ.

 

Ремус разорвал конверт и вытащил два листочка тонкой бумаги, густо покрытые необычными чернилами.

 

«Дорогой Ремус», - гласила первая строчка, и, прочитав это, он почувствовал, что должен остановиться. Он положил письмо обратно на стол и судорожно вздохнул.

 

Слишком много сразу.

 

Нет, он должен... О, да! Сперва он должен сделать кофе. А потом бутерброды.

 

Он встал, достал хлеб и нож, затем остановился и посмотрел назад. Письмо лежало на столе - листочки тонкой бумаги, медленно распрямляющиеся на сгибах.

 

Ремус на секунду прикрыл глаза, отвернулся и начал готовить ужин.

 

* * *

 

 - Есть что-нибудь перекусить? - послышался голос позади него.

 

Ремус усмехнулся. Невилл может почувствовать запах еды даже за несколько миль.

 

Рука с грязными ногтями осторожно скользнула вокруг Ремуса, пытаясь стащить бутерброд с тарелки.

 

Ремус легонько ударил по ней.

 

 - Сначала умойся.

 

Рука отдернулась.

 

 - Но я хочу есть!

 

Ремус театрально вздохнул и обернулся. Пара серых глаз смотрела на него из-под темно-каштановой челки. Лицо Фрэнка. Мальчики, похожие на своих отцов...

 

Ремус чувствовал острую боль каждый раз, когда думал об этом.

 

Но он только улыбнулся и в притворной серьезности выгнул бровь.

 

Невилл наклонил голову.

 

Под испытующим взглядом этих щенячьих глаз Ремус сдался, взял один бутерброд и запихнул его в рот Невиллу.

 

 - Шпасибо, - невнятно поблагодарил Невилл и скрылся в ванной.

 

Ремус покачал головой. Некоторые вещи не меняются, и слава Богу.

 

Он сделал чай для Невилла, кофе для себя и вместе с бутербродами поставил чашки на стол.

 

Невилл вышел из ванной и немедленно потянулся за следующей порцией.

 

 - Ты получил письмо?

 

Ремус сел.

 

 - Угу.

 

 - От кого.

 

 - От Гарри.

 

Невилл выронил бутерброд.

 

 - От кого?!

 

 - Если ты мне не веришь, тут где-то рядом должна летать Хедвиг.

 

Глаза Невилла стали серьезными.

 

 - Я верю. Просто... Ты говоришь это как само собой разумеющееся.

 

Почему-то слова Невилла разозлили его. Само собой разумеюшееся? А чего мальчик ожидал? Что он будет прыгать от радости? Ремус бы все отдал за то, чтобы быть способным на это. Но сделать эту простую вещь было чертовски сложно. Намного труднее, чем иметь дело с ликантропией.

 

Он поднял два нелепых кусочка маггловской бумаги и протянул их Невиллу.

 

 - Прочитай.

 

Глаза Невилла расширились. Иногда его потерянный взгляд просто нервировал.

 

Ремус вздохнул.

 

 - Конечно, я хочу узнать, что здесь написано, - он нетерпеливо потряс рукой с письмом, - так что... не прочитаешь ли его вслух, для меня? Пожалуйста.

 

Невилл отложил в сторону недоеденный бутерброд и смахнул с ладоней крошки. Затем он взял письмо двумя пальцами.

 

 - Это не пергамент, - сказал он с удивлением в голосе. – Так странно.

 

Ремус устало посмотрел на него. Да, это странно, нереально, в это едва ли можно поверить.

 

 - Дорогой Ремус, - прочитал Невилл.

 

А затем слова полились, и внезапно стало казаться, что Гарри сидит вместе с ними на этой кухне и рассказывает им историю о какой-то далекой, далекой вселенной:

 

... снял небольшую квартиру...

 

... получил водительские права...

 

... завел котенка. Хедвига заботится о нем и кормит мышами, которых ловит по ночам...

 

... учусь 24 часа в сутки, потому что со следующей осени я буду поступать в университет...

 

... Северус тоже готовится. Он в восторге от квантовой химии и маггловского Интернета, но до сих пор не может понять, как обращаться с сотовым телефоном...

 

... мы ладим...

 

... я думаю о тебе. Пожалуйста, ответь.

 

Твой Гарри.

 

* * *

 

Невилл аккуратно положил письмо на стол.

 

 - Что такое сотовый телефон?

 

Ремус вздрогнул, как будто выходя из глубокого транса:

 

 - А?

 

 - Сотовый телефон.

 

Он покачал головой:

 

 - Не имею понятия. Может, что-то вроде той штуки, которая помогает попасть в Министерство с улицы.

 

 - Ну да, действительно, они довольно сложные, - Невилл встал. – Мне надо идти. У меня еще куча дел в оранжерее.

 

 - Разве ты не голоден?

 

 - Уже нет. Ты собираешься ответить Гарри?

 

Хороший вопрос. Ремус потер переносицу.

 

 - Я еще не знаю.

 

 - Почему?

 

Ремус усмехнулся, зная, что его слова прозвучат резко.

 

 - Мне не о чем ему написать.

 

В молчаливом изумлении Невилл обвел руками все, что было вокруг - жестом, который заключал в себе кухню, дом, их обоих. Как будто желая сказать: разве *это* не имеет значения?

 

Ремус знал, к чему он клонит. И это ему совершенно не нравилось:

 

 - Невилл, я не...

 

 - Тогда скажи мне, почему?

 

 - Ты не понимаешь!

 

Невилл наклонил голову.

 

 - Да ну?

 

Ремус ненавидел его. Сейчас Ремус правда ненавидел его. Эта безмолвная поза, эти наивные глаза. Как будто Невилл не был там и не видел, на что Ремус способен во время полнолуния.

 

 - Ремус.

 

 - Ну что?

 

 - Я требую ответа.

 

 - Невилл, не...

 

 - Я сказал, я требую.

 

И вдруг волна злости накрыла Ремуса – горячая, багровая и горькая, как растущая луна, всегда стоящая перед глазами, как кубок, полный отвратительно пахнущего Волчьего зелья.

 

 - Замолчи, - закричал он и вскочил, опрокидывая стол, и письмо Гарри, тарелка с бутербродами и чашки полетели на пол. По всему дому прокатился громкий звук упавшего стола и разбившегося фарфора.

 

Ошеломленные, они оба уставились на осколки. Тарелка и чашки когда-то принадлежали бабушке Невилла.

 

 - Прости, - прошептал Ремус, желая только одного – убежать и спрятаться.

 

Невилл махнул рукой:

 

 - Это... Это просто старье.

 

Он поставил на место стол и быстро поднял с пола письмо, спасая его от пролившегося кофе. Он прошептал «Evanesco», и беспорядок на полу исчез.

 

Ремус опустился на стул, не зная, что делать или хотя бы что сказать. Позади него рылся в кухонном шкафу Невилл, но Ремус не смел оглянуться и убедиться. Не смел встретиться с ним взглядом.

 

 - Вот, - сказал Невилл через некоторое время и сунул теплую чашку в руку Ремуса, - выпей это.

 

Чай пах сухими фруктами и какими-то травами, которых Ремус не знал. Должно быть, они из оранжереи Невилла. Он сделал глоток.

 

Он услышал, как Невилл придвинул стул и сел.

                                                                                           

 - Прости, - повторил Ремус.

 

 - Не надо. Мне не следовало давить на тебя.

 

Теплая рука на затылке Ремуса нежно, очень нежно, заставила его поднять голову.

 

Глаза Невилла были серьезными и очень мудрыми. Ничего в них не напоминало того пугливого, застенчивого мальчика, который вечность назад столкнулся лицом к лицу со своим первым боггартом. Сегодня как будто их роли поменялись, и теперь Ремус нуждался, чтобы его убедили в том, что бояться нечего.

 

 - Ремус, - сказал Невилл. – Гарри простил тебя, помнишь? Ты ни в чем не виноват.

 

Ремус закрыл глаза.

 

 - Невилл...

 

 - Это была не твоя вина.

 

Он почувствовал, как Невилл вытащил у него из рук чашку и притянул его к себе. Губы Невилла коснулись его лба и век, затем скользнули ниже, к его рту, и он открыл его, впуская язык внутрь.

 

А потом были только тепло и покой в этих тесных объятиях, и пальцы Невилла, размазывающие слезы Ремуса по всему его лицу.

 

* * *

 

 - Напиши, когда будешь готов, - сказал Невилл, когда через некоторое время он отпустил Ремуса и встал.

 

 - Я просто не знаю, с чего начать.

 

 - Тогда начни сначала.

 

 - Я попробую.

 

 - Вот и хорошо. И передай Гарри привет от меня, ладно? И ему... ему тоже.

 

* * *

 

Невилл опять работал в оранжерее.

 

Медленно наступил вечер, с оранжевым закатом и длинными темными тенями. Ремус зажег свечу.

 

Письмо Гарри казалось странно хрупким в его руках. На страницах, прежде белых, были большие коричневые пятна от высохших чая и кофе.

 

Он прочитал его уже пять раз. Он никак не мог оторваться от этих строк, хотя и не имел понятия, что такое интернет и водительские права. Хотя он ведь может спросить об этом у Гарри? Да, наверное, может.

 

Он отложил письмо и выглянул в окно: из оранжереи пробивался свет. Значит, Невилл будет работать допоздна. Хочет наконец-то закончить работу над розой Алиса, или просто дать Ремусу время.

 

Он должен начать сначала, сказал Невилл. Но Ремус все еще не знал, где оно, это начало. Все вещи, которые приходили ему в голову, лучше было оставить на потом.

 

Он не был уверен, написал ли Гарри и Рону тоже, потому что со времени спасения он никак не решался навестить Нору, и по понятным причинам Уизли никогда не приглашали его. Но из собственных источников информации он знал, что Джинни исчезла из Святого Мунго сразу же после родов. Обнаружили только кусочек пергамента на ночном столике: «Я люблю вас всех, но, пожалуйста, не ищите меня». С тех пор о ней ничего не было известно. Молли поседела за одну ночь, а Артур проводит даже выходные на работе в Министерстве.

 

У дочки Джинни светлые волосы и бледно-серые глаза, и по просьбе Рона ее назвали Гермионой.

 

Никто так и не решился определить, кто был отцом, но так как Снейп убил Люциуса, а Нарцисса погибла во время спасительной атаки, расплачиваться за преступления родителей пришлось Драко. Хотя в его случае суд Министерства решил отказаться от Поцелуя Дементора на основании того, что Драко слишком молод для такого наказания. Вместо этого у него отобрали всю его собственность и лишили всех прав и магических способностей. С буквами «ПС» на мантии, он был вынужден жить на улице, полагаясь на милосердие других людей. Это было все равно, что смертный приговор.

 

Младший брат Колина Криви покончил жизнь самоубийством в палате закрытого психиатрического госпиталя. Он повесился на поясе своего халата. Медсестра нашла его утром.

 

Вскоре после этого авроры нашли тело Драко в грязном тупике Аллеи Ноктюрн. Он уже был мертв целую неделю. На его шее и запястьях были глубокие раны, и его изнасиловали не один раз.

                                                                                                                     

Никто не побеспокоился о том, чтобы отыскать убийцу.

 

Ремус вспомнил, что он подумал, когда прочитал об этом в Ежедневном Пророке: маленький кусок дерьма. Он не почувствовал ни малейшего сожаления.

 

Невилл тоже.

 

Невилл...

 

Он мог бы написать об их отношениях, но, конечно, не о том, что они все еще редко прикасаются друг к другу за пределами спальни. Что Ремус никогда не подходит к нему сзади. Что он всегда ждет, пока Невилл сделает первый шаг. Что Невилл никогда не показывается обнаженным, а их занятия любовью – ничего больше, чем подростковые обжимания в пижамах со множеством объятий и поцелуев. Это все, что Невилл разрешает, и что Ремус готов ему дать.

 

Нет, это никого не касается. Это их личное дело, их тайна, их способ зализать раны и начать жить снова.

 

Потому что в принципе они ладят, и это то, что имеет значение.

 

Ремус поднял палочку:

 

 - Accio пергамент.

 

Было странным держать перо в руках. Последний раз он держал его в Министерстве, когда подписывал свои показания. Ему пришлось несколько раз написать: «Дорогой Гарри», пока он не остался доволен своим почерком. Не такой, как раньше, конечно, но вполне сойдет.

 

«Дорогой Гарри», - начал он.

 

Внезапно буквы поплыли у него перед глазами, так что ему пришлось отбросить перо и поднять голову.

 

Он будет плакать позже, не сейчас.

 

Это была его тайна. И никто, даже Невилл, не знал, как часто Ремуса охватывало желание заползти куда-нибудь и грызть суставы пальцев, и стараться молчать, пока боль выплескивается из него. Это было своего рода жертвой, которую он приносил миру, вселенной и всем божествам, которые, возможно, существуют в ней. Он оплакивал Гарри и Рона, Джинни, Колина и Невилла, всех этих детей, которых он когда-то знал, и чья способность плакать была вырвана у них и уничтожена навсегда. И только в самую последнюю очередь он думал о себе. В нем все-таки жила крошечная искра слабой надежды на то, что, может быть, однажды он сможет простить себя.

 

И, возможно, когда-нибудь, он напишет Гарри и об этом.

 

"Дорогой Гарри... и Северус", - добавил он, немного поколебавшись.

 

"Я никогда не переставал думать о вас, даже когда потерял всякую надежду вновь услышать о вас хоть что-нибудь. Я знаю, ты обещал писать мне, Гарри, но, учитывая обстоятельства, я бы понял, если бы ты передумал.

 

И сегодня, когда я увидел Хедвигу, сидящую на моем столе, мне понадобилось время, чтобы осознать - это не сон.

 

Ты спрашивал меня, как я.

 

Я в порядке. Даже больше, чем просто в порядке. Все обернулось для меня гораздо лучше, чем я когда-либо мог надеяться.

 

В последнюю нашу встречу в Дырявом Котле я был уверен, что все, что у меня было, покинуло меня и ушло в маггловский мир. Я думал, что ожидание весточки от тебя станет единственной причиной, заставляющей меня жить дальше. Однако позже вечером, по пути домой, я случайно столкнулся с молодым человеком, который нес связку роз.

 

И только то, что я быстро бросил заклинание, спасло цветы от падения прямо в лужу..."

 

КОНЕЦ